Гарри Блэк: Герой вернулся. Книга I.

POV Дафна Гринграсс

      Дафна успешно практиковала себя в искусстве безразличия и равнодушия, ведь именно эти чувства помогли выйти в свет её новому обличию — Ледяной королеве. Однако наблюдать за тем, как Поттер взаимодействует с её сестрой, как встаёт изо стола, идя за ней, чтобы девочка не сидела в одиночестве; и за тем, как Астория, казалось, слишком часто смотрит на Поттера, вызывало у Дафны приступ тошноты. Когда Блейз рассказал ей о плане Драко, который заключался в порче школьной жизни Астории, если Гринграсс откажется быть с ним, первое, о чем она подумала — насколько это хитрый план, особенно для такого идиота, как Малфой. Девушка была удивлена тому, что у Гарри хватило смелости оскорбить Малфоя, и теперь тот жаждал мести, а она могла лишь надеяться на то, что её план воплотится в жизнь; иначе она без понятия, что делать дальше.       Сидя на занятии по Древним рунам, Дафна размышляла, когда же она сможет привести свой план в действие так, чтобы Малфой о нём ничего не заподозрил, но, к её несчастью, неожиданно услышала до боли знакомый голос:       — Доброе утро, принцесса.       Гринграсс повернулась лицом к Поттеру, который вошёл в кабинет за несколько минут перед началом урока. Выглядел он так же раздражающе привлекательно, как и всегда. Она всё гадала, как ему это удаётся, но каким-то образом его небрежно надетая форма выглядела превосходно. Хуже было только то, что его эго, без сомнения, раздулось ещё больше после удачной шутки над деканом факультета Слизерин. Дафна не могла не испытать крохотного уважения к ним, поскольку она тоже не являлась большой поклонницей профессора Снейпа.       — Поттер, — холодно ответила она, стараясь держать себя в руках. Она должна быть вежливой, она должна убедить парня оставить Асторию в покое, ради их же блага.       — Мистер Поттер, — произнесла дама с длинными чёрными волосами и холодными тёмными глазами, — займите, пожалуйста, свободное место, урок вот-вот начнётся.       Гарри выдвинул стул рядом с Дафной, которая едва сдержалась, чтобы испустить расстроенный стон.       — Итак, принцесса, как прошёл твой первый учебный день? — прошептал Поттер.       — Прекрасно, — коротко ответила она. — и перестань называть меня принцессой.       — Не думаю, что смогу, — ухмыльнулся тот. — Всё в порядке? Тебе никто не досаждает или что-нибудь в этом духе?       — Да, — ответила Дафна, — может быть, ты его знаешь: чёрные волосы, зелёные глаза, шрам в виде молнии на лбу. Он — большая заноза в заднице.       Гарри засмеялся, и Гринграсс не могла не отметить, что его смех был необычным и очень тёплым, словно заставляющим успокоиться. Прекратив смеяться, всем, что он сказал, было лишь:       — Холодно, Ледяная принцесса, очень холодно.       Прежде, чем Дафна успела что-либо ему ответить, заговорила профессор Бабблинг:       — Поттер, Гринграсс, вы хотите чем-то поделиться с классом? Если нет, то, пожалуйста, прекратите разговоры, я раздаю вступительный оценочный экзамен. Любая дальнейшая болтовня — и мне придётся снять с вас очки.       — Ненавижу тебя, — прорычала Дафна; никогда прежде ей не приходилось получать от преподавателей замечание, и, конечно же, впервые это произошло по вине Гарри Поттера.       — Не говори так, принцесса, — все ещё ухмыляясь произнёс Гарри. — Ты ещё поменяешь свое мнение.       — Ни в коем случае, — пробормотала она себе под нос прежде, чем грозный взгляд профессора Бабблинг заставил её замолчать. Через несколько секунд перед ней появился лист с экзаменационными заданиями, и она приступила к работе.       Выполнение заняло около часа, и Дафне уже начало казаться, что её голова вот-вот взорвётся. Ранее она планировала углубиться в этот предмет и, возможно, даже начать изучать рунический алфавит в надежде, что лекарство от проклятия Астории можно будет найти в Древней рунической книге. Однако, несмотря на свою подготовку, работа была очень и очень сложной. Бабблинг сообщила классу, что этот экзамен был всего лишь проверкой, чтобы оценить их нынешние знания, поэтому оценки за него никакой не будет, но всё же Дафна была полна надежды, что написала тест хорошо.       Когда занятие закончилось, она мельком заглянула в работу Поттера и была удивлена тому, как много было там написано. Гринграсс думала, что он — всего лишь идиот, который только и делает, что шутит и флиртует, но, возможно, парень всё-таки не был столь посредственным, как она считала. Однако она всё ещё отказывалась верить, что он не высокомерный осёл.       Оглядев класс прежде, чем выйти, она заметила, что ни Малфой, ни его двое громил, не выбрали Руны, что означало, если у Дафны есть шанс поговорить с Поттером наедине, то сейчас самый лучший момент для этого. Она увидела Поттера, как раз проходящего мимо кладовой для мётел и, проглотив свою гордость, быстро подбежала к нему, ловким движением заталкивая его в тёмное помещение.       Она не могла поверить в то, что только что сделала и, заметив озорной огонёк в глазах Гарри, тут же пожалела о своем решении. Прежде она никогда не была так близка к нему: её грудь была прижата к его груди, а своим носом она практически уткнулась в его шею, от которой исходил пьянящий запах кедра и яблок. Она подняла свой взгляд, глядя ему в глаза и стараясь сохранять самообладание, а затем, наконец нарушив тишину, Гарри заговорил:       — Знаешь, принцесса, если ты хотела побыть со мной наедине в этой кладовой, то могла просто попросить.       — Заткнись, — прорычала Дафна, пытаясь скрыть своё смущение, — прекрати это делать.       — Делать что? — спросил Гарри, всё ещё улыбаясь, как идиот.       — Перестань быть таким… — начала она.       — Каким таким? Чудесным? Очаровательным? Привлекательным? — закончил за неё Гарри.       — Таким напыщенным придурком, — прорычала Дафна. — Мне нужно поговорить с тобой, так что, пожалуйста, будь посерьёзнее хотя бы одну, черт возьми, минуту.       Внезапно, к удивлению девушки, обычная улыбка, постоянно украшающая лицо Гарри, сложилась в тонкую линию, и он осторожно спросил:       — Ты в порядке?       Дафна опустила взгляд в пол, заметив, как его рука аккуратно захватила её запястье, и из-за волнения, которое она испытывала, находясь так близко с ним, из-за страха, что Астории могут навредить, её сердце заколотилось сильнее.       — У тебя пульс участился, — спокойно сказал Гарри, — значит, тебя влечёт ко мне, и ты лжёшь, говоря о том, что это не так. Или же ты чего-то боишься, и это как-то связано со мной, иначе ты бы не затащила меня сюда.       Дафна отдернула свою руку, но беспокойное выражение всё ещё осталось на лице Гарри. Гринграсс перевела дыхание и уверенно заговорила:       — Не трогай меня. Меня не влечёт к тебе, и ты меня не пугаешь. Мне просто нужно, чтобы ты оставил Асторию в покое.       — Асторию? — растерянно спросил Гарри. — Почему?       — Потому что и ты, и я стали для Малфоя врагами, — сказала Дафна, — и он решил отомстить нам, используя Асторию. Он и его дружки планирует поиздеваться над ней, чего я не могу допустить. У меня есть план, как это сделать, но ты должен отстать от неё, иначе она может попасть в неприятности. Так что я прошу тебя по-хорошему, пожалуйста, Поттер, перестань общаться с ней.       — Ты же понимаешь, что даже если я соглашусь, это ничего не изменит? — сказал Гарри.       — Объясни, — спросила Дафна, пытаясь придать своему голосу холодный тон.       — Ты хоть знаешь свою сестру? — недоверчиво спросил Гарри. — Она не похожа на девочку, слепо следующую указаниям. Она поймёт, что что-то не так, когда я начну игнорировать её, учитывая, что она одна из немногих, кто мне действительно нравится. Она рано или поздно всё равно додумается до того, что из-за тебя «потеряла» друга. Астория — сильный человек, и, если ты попытаешься встать на её пути, она ещё больше будет стараться доказать то, что никто не смеет принимать решения за неё.       Дафна была в удивлении от того, насколько точно описал её сестру Гарри, учитывая то, что знакомы они совсем недолго. Демонстративно покачав головой, она устало заговорила:       — Ну, надо что-то делать. Я не позволю вашей глупой дружбе стать причиной того, что она пострадает. Она — моя сестра, Поттер, она — единственное дорогое, что у меня осталось.       Дафна не поняла, почему, но она заметила, как слова произвели на Гарри сильное впечатление.       — Я понимаю, — сказал Гарри, — но я не буду делать то, о чем ты меня просишь — это принесёт куда больше вреда, чем пользы. Советую тебе в это не вмешиваться. Просто береги себя, ладно? Я обещаю, что не позволю Малфою или кому-либо ещё навредить ей.       — И это всё? Ты просто дашь мне обещание, а я должна буду в это поверить? Я знаю, что твоя слава даёт тебе слишком много свободы в этой школе, но это не настолько веская причина, чтобы я доверяла тебе.       — Знаешь, в чем причина? — спокойно сказал Гарри. — Астория — мой друг, а я не позволю Малфою или кому-то другому даже пальцем тронуть её или кого бы то ни было.       Прежде, чем Дафна успела что-либо ответить, Гарри открыл дверь и со своей обычной ленивой ухмылкой произнёс:       — В следующей раз, принцесса, когда мы окажемся в кладовой для мётел, возможно, что мы более весело проведём время.       И с этими словами он вышел из кладовой.

***

POV Гарри Поттер

      Как только Гарри вернулся со своего отбытия наказания, они с Корнером уже буквально валились с ног. Вместе они направились к своим башням, как вдруг, откуда не возьмись, появились Фред и Джордж Уизли, преградившие им дорогу.       — Привет, Поттер, Корнер, — начал Джордж.       — До нас дошли кое-какие слухи, — произнёс Фред.       — Что вы сегодня хорошо подшутили над Снейпом на зельях, — закончил за него Джордж.       — Да, — простонал Гарри, — именно поэтому я сейчас даже руки поднять не могу.       — Филч — чудовище, — простонал Майкл, — я уже сбился со счета, сколько раз я полировал кубок Хогвартса тысяча восемьсот шестьдесят пятого года.       — Вот поэтому… — начал Фред.       — Мы решили… — продолжил Фред.       — Взять вас обоих под наши властные крылья, — произнесли в унисон братья, — А иметь человека с таким интеллектом, как у тебя, Корнер, будет замечательным дополнением к трудам Дреда и Форджа.       — А вы двое… — произнёс Майкл, но его тут же перебили.       — Всегда говорим так.       — Абсолютно.       — Странно, — хором произнесли Майкл и Гарри, рассмеявшись.       — Ну что, ребята, скажете? — весело спросил Фред.       — Нужна помощь? — сказал Джордж.       — Никогда не помешает подучиться у мастеров, — ответил Майкл.       — Молодец, — хором ответили близнецы. — Может быть, если вы двое действительно вдохновите нас, мы покажем вам наше величайшее сокровище.       — Сокровище? — спросил Поттер.       — Не волнуйся, старина Гарри, всему своё время. А теперь следуйте за нами, мы позаботимся о том, чтобы нас не поймали и стащим немного еды с кухни.       — Как? — спросил Майкл.       — Через потайные ходы, конечно, — ответил Фред.       — Следуйте за нами, — весело ответил другой близнец, и Майкл с Гарри начали понимать, что существует не только один способ передвижения по коридорам Хогвартса.       С наполненными желудками и с хохотом, близнецы и Гарри отделились от Корнера, разбредаясь по своим башням. Когда Гарри вошёл в общую гостиную, Фэй Данбар, Кэти Белл и Анджелина Джонсон похлопали его по спине за хорошую выполненную работу и шутку над Снейпом, а Оливер Вуд, приподняв бутылку сливочного пива, произнёс:       — Неплохо, Гарри, неплохо.       Единственными, кто не выглядели восторженно, были Рон, которого приход Гарри отвлек от игры в волшебные шахматы, и Астория, которая, покачав головой, просто закатила глаза.       — Действительно, — произнесла она, — ты и двадцати четырех часов спокойно провести не можешь, не схлопотав наказание.       — Мечтай о большем, коротышка, — со смешком ответил Гарри, — всегда мечтай о большем.       Тем не менее, остаток недели прошёл не так уж весело, не считая, конечно, момента, проведенного вместе с Дафной в кладовой. Да, это был не самый приятный разговор в его жизни, и, честно говоря, он надеялся, что первый проведенный раз наедине с девушкой пройдёт несколько иначе, но с тех пор что-то изменилось, и оттого, что он не знал — к лучшему или худшему, его тело заполняло волнительное ощущение.       Но, выкинув из головы эти мысли, Гарри наконец добрался до класса, где пройдёт занятие, которого он долго ждал — ЗОТИ. Он не удержался от улыбки, войдя в класс и увидев там профессора Люпина, которому, наконец, костюм был впору. Гарри не был уверен, как много он зарабатывал, работая преподавателем, но это было явно больше, чем раньше.       — Доброе утро, класс, — тепло произнёс Люпин.       — Доброе утро, — с такой же теплотой ответили ему гриффиндорцы, но слизеринцы, по большей части, не разделяли их энтузиазма. Гарри обернулся, чтобы, как обычно, послать улыбку Дафне, но вместо этого его глаза встретились с холодным взглядом Драко Малфоя.       — Из того, что я узнал о вашем прошлогоднем обучении под руководством профессора Локонса, — это имя вызвало смешки по всему классу, и Гарри понял, что это из-за того, что Дамблдор разоблачил этого мошенника в конце прошлого учебного года, — вас обучали стандартной процедуре дуэли. В связи с тем, что преподавание вашего предыдущего профессора было гораздо менее, чем удовлетворительно, я предполагаю, что нужен пересмотр процесса дуэли. Есть ли у нас добровольцы?       Гарри был хорошо знаком с дуэлями. Он сражался с Тонкс с тех самых пор, как впервые получил свою палочку. Однако выступать добровольцем он не желал, и, хоть он и не любил хвастаться своими знаниями, явно понимал, что остальные третьекурсники не представляют для него никакой угрозы в будущих дуэльных поединках.       В классе стояла звенящая тишина. Очевидно, преподавание Локонса было гораздо хуже, чем предполагал Гарри, так как все студенты обменивались между собой испуганными взглядами. Отовсюду слышались отклики голосов, пронизанных паникой:       — Вы помните, как сражаться на дуэли?       Поняв, что другого выхода нет, Гарри прикрыл глаза и вздохнул, готовясь к тому, что последует далее.       — Мистер Поттер, — начал Ремус, — Вы знакомы с процедурой дуэли?       — Да, профессор, — вежливо ответил Гарри, разыгрывая придуманную ими легенду о том, что он практически не знает Ремуса.       — Отлично, — улыбнулся Люпин. — Кто будет твоим партнером?       Внезапно вверх взмыла бледная рука и Гарри снова встретился взглядом с сероглазым парнем.       — Я могу, профессор.       Гарри повернулся к Ремусу, глядя на него умоляющим взглядом, но Ремус лишь бросил на него тяжелый взгляд, указывающий, чтобы он вел себя прилично. Гарри вздохнул и снова повернулся в сторону Малфоя, говоря ему:       — Ты уверен, что хочешь унизить себя при всех, Малфой? Мне уже становится жаль тебя.       Гриффиндорцы рассмеялись, а змеи уставились на Гарри так, словно они были кобрами, готовящимися нанести удар; за исключением принцессы, которую Поттер не видел с тех пор, как они провели время в кладовой. На её лице, от которого юноша никак не мог оторваться, было выражение абсолютного безразличия. Было что-то в этой девушке, не заинтересованной в его славе, что-то неожиданно тёплое и притягательное, согревающее его сердце.       — Заткнись, Поттер, — усмехнулся Малфой, — я унижу тебя перед всеми твоими львами и докажу, почему чистокровные лучше вас.       — Конечно, — произнес Гарри, пожимая плечами, и отходя от Малфоя на несколько шагов, как того требовал дуэльный протокол, — всё, что угодно.       Слизеринец всё ещё стоял на месте, видимо, оскорблённый тем, что Гарри неуважительно относится к его несуществующей власти. Гарри уже было плевать на Малфоя, но, услышав от Дафны о том, что он угрожает Астории — одной из его друзей — это слишком его разозлило. Он не был уверен, как пройдёт эта дуэль, но знал, что сделает всё возможное, чтобы поставить Драко на место.       У Гарри никогда не было настоящих друзей. У него был лишь Сириус, которого он любил, Тонкс, с которой он рос, но в маггловской школе его секреты мешали заводить ему с кем-либо доверительные и тесные отношения. Однако, слушая рассказы Ремуса и Сириуса о днях, проведенных в Хогвартсе, о том, что мародеры были не хуже хулиганов, и о предательстве Петтигрю, Гарри начинал больше ценить дружбу. Он скорее умрёт, чем предаст своих друзей.       Прежде, чем Гарри продолжил погружение в свой гнев, профессор Люпин произнёс:       — Итак, хорошо, это будет демонстрационная дуэль. Ваша цель — только разоружить вашего противника. Вам всё ясно?       Малфой взглянул на Гарри оценивающим взглядом, а тот в ответ послал ему наглую ухмылку, преспокойно ответив:       — Конечно.       — Ладно, — ободряюще ответил Ремус, хлопнув в ладони, — начинайте дуэль.       Гарри, как и должно, начал кланяться, но прежде, чем он закончил, Малфой направил свою палочку в его сторону и проревел:       — Фурункулюс!       Гарри быстро опустился на пол, уворачиваясь от золотой вспышки. Бросил быстрый взгляд на Ремуса, умоляя того не прекращать дуэль, он повернулся к Малфою и усмехнулся:       — Не очень хорошая идея.       — Темпестас! — из палочки Малфоя вырвалось грозовое облако, а затем небольшие молнии двинулись в сторону Гарри, но он успел отскочить в сторону; лишь один разряд коснулся его. Теперь его волосы торчали вверх, а на месте удара покалывала от ожога кожа.       — Как тебе такое, Поттер? Что, не весело?       Гарри ожидал того, что Малфой начнёт показывать себя во всей красе. Конечно, судя по удару, прошедшему по его телу от заклинания Малфоя, он явно не был слабым волшебником, ему лишь не хватало фокусировки. Его единственным желанием было унизить Поттера, и это стало его фатальной ошибкой, поскольку, поднявшись на ноги, Гарри спокойным тоном произнёс:       — Экспеллиармус!       Вся спесь слетела с лица Малфоя, когда его палочка перелетела в руки Гарри. Он улыбнулся и, направив обе палочки на Драко, произнёс:       — Вермиллиус! — из каждой палочки прямо к ногам Малфоя посыпался сноп красных искр, и, к радости Гарри, когда они достигли парня, он, вскрикивая, подпрыгнул.       — Ну же, Малфой, — усмехнулся Гарри, — я думал, ты хочешь потанцевать. Так что, давай, танцуй. Вермиллиус!       Гарри продолжал посылать снопы красных искр, пока не оказался прямо лицом к лицу с Малфоем, направив одну палочку ему в грудь, а другую — в лоб:       — Ну что, сдаёшься?       Малфой продолжал сердито смотреть на него, а Гарри, всё ещё улыбаясь, начал говорить:       — Это было мое последнее предупреждение, Малфой. Тронешь меня или кого-нибудь из моих друзей, и в следующий раз я буду уже не так милосерден. А так как ты немного туповат, это будет довольно просто. Если ты притронешься к Астории, то я случайно воспользуюсь взрывающим заклятием. Ты понимаешь, о чём я?       Но прежде, чем Малфой успел что-либо ответить, тишину прервал профессор Люпин:       — Ладно, хватит. За неподчинение моим правилам я снимаю по пять очков с Гриффиндора и Слизерина, — гриффиндорцы застонали от несправедливости, но Ремус тут же разрядил накаляющуюся обстановку. — Однако, за большую сдержанность мистера Поттера, который не ответил на столь ненужное нападение, я присваиваю Гриффиндору десять очков.       Гриффиндорцы захлопали в ладоши, но это не имело никакого значения для Гарри; все, что было для него важно — это страх, появившийся на лице Драко и его шайки. Он не был уверен, что его предупреждение сработает, но очень надеялся, что Малфой и его приятели поймут, что связываться с Асторией ему не стоит. Он медленно повернулся, чтобы посмотреть на Дафну и на мгновение его изумрудные глаза встретились с её ледяными голубыми, однако она лишь нахмурилась и отвернулась, заставив Гарри испустить расстроенных выдох. Очевидно, принцесса подумала, что этого недостаточно, чтобы заставить Малфоя отступить, с чем отчасти Гарри был согласен. Сын Люциуса Малфоя никогда не отступит с такой легкостью.       Спустя некоторое время Ремус отпустил студентов, но прежде, чем Гарри вышел из класса, он остановил его:       — Мистер Поттер, на пару слов, пожалуйста.       Гарри помахал на прощание своим однокурсникам, а затем развернулся и направился к Люпину.       — Я позволил вашей дуэли продолжаться, чтобы ты мог оставить Малфою своё послание, но я не одобряю никакого насилия в стенах Хогвартса. Я, конечно, горжусь тем, что ты ответственно подошёл к этому, но всегда лучше избегать конфликтов, если это возможно.       — Я знаю, — кивнул Гарри, — просто иногда он и вправду действует мне на нервы. А потом я думаю о том, что его отец был одним из них, и это просто…       — Я знаю, Гарри, — сказал Ремус, тепло приобняв его за плечо, — иногда это трудно принять, но Драко — не его отец, и он не совершал никаких преступлений. Я знаю, что он не самый приятный молодой человек, но Малфой — не преступник и не несёт ответственности за деяния Люциуса. Я не говорю, что ты должен стать его другом, отнюдь нет, но иногда хорошая шутка куда лучше, чем брошенное заклятие, и чаще она несет куда меньше плачевных последствий.       — Значит, Бродяга прав, — улыбнулся Гарри, — Лунатик-Мародёр ещё существует.       — То, что я стал старше, ещё не означает, что время от времени я не могу развлекаться, — ответил Люпин со смешком. — Ах да, раз мы заговорили о развлечениях... У меня есть кое-что для тебя. Я уверен, ты знаешь, что скоро начнутся отборочные испытания в квиддич.       — Да, — ответил Гарри, — я собирался попросить Кикимера принести мою метлу, хотя это будет трудно, но пока я могу обогнать остальных на моей «Комете», все будет в порядке.       — Чувствую, что для тебя это не будет большой проблемой, — сказал Ремус, улыбаясь, а затем достал длинный и тонкий сверток, перевязанный черным бантом: — Мы с Бродягой ничего не купили тебе на день рождения, правда? Боюсь, что это моя вина.       — Всё в порядке, Лунатик, — искренне ответил Гарри, — вам не нужно покупать мне подарок, и ты, и Бродяга дали мне даже больше, чем это было необходимо.       — Видишь ли, Сириус хотел подарить тебе это на день рождения, — сказал Ремус, — но я хотел тоже в этом поучаствовать, поэтому пришлось ждать, пока мне выплатят первую зарплату. Теперь, когда всё в порядке, — Ремус мягко сунул свёрток в руки Поттера, — с прошедшим Днём рождения, Гарри.       Руки мальчика дрожали, когда он взял подарок. Словно готовясь к какой-то тяжелой операции, он приказал своим рукам перестать дрожать и медленно, с большой концентрацией потянул за край чёрной ленты, развязывая узел. Затаив дыхание, юноша начал осторожно разворачивать сверток, пока перед ним не оказалась совершенно новая «Молния». Древко метлы было сделано из полированного чёрного дерева, а прутья — смесью из березы и орешника, что позволяло метле быстрее разгоняться и совершать резкие повороты. Гарри осторожно провел рукой по металлическому креплению, сделанному гоблинами, но, увидев выгравированную надпись «Парящий 2.0»[1] рядом с золотом регистрационным номером метлы, на глаза Гарри навернулись слезы.       Сириус рассказывал Гарри, как на седьмом году обучения его мать назвала так его отца, поэтому видеть, как это слово выгравировано на его собственной метле, было невыносимым. С осторожностью опустив метлу, он поднял взгляд вверх, увидев, как нервно улыбается Ремус:       — Надеюсь, что тебе понравилось. Мы немного переживали с Сириусом из-за…       Но прежде, чем он успел договорить, Гарри крепко обнял своего дядю, прошептав:       — Спасибо.       — Все в порядке, Гарри. Мы очень рады, — добродушно ответил Ремус, — а теперь убедись, что готов показать всем на поле для квиддича, что Джеймс был не единственным Поттером, у которого дар к полетам на метле. И, между нами, Бродяга и я хотим, чтобы Пуффендуй хоть раз не одержал победу за Кубок по квиддичу. Только не говори об этом Доре.       — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы мной гордились.       — Мы тобой всегда гордимся, — тепло ответил Ремус, кивая и взъерошивая волосы Гарри рукой.

***

POV Астория Гринграсс

      Одна неделя. Потребовалась всего одна неделя, проведённая в Хогвартсе, чтобы все надежды Астории на этот учебный год пошли крахом. Первой проблемой было то, что все девушки, желающие заслужить расположение Гарри, не оставляли её в покое ни на минуту, из-за чего Астория не могла спокойно в одиночестве заниматься своими делами. Вторая проблема заключалась в том, что ей хотелось провалиться сквозь землю после Трансфигурации, поскольку она была единственной, кто не смог превратить птицу в кубок с водой, а третьей проблемой была стычка с Дафной, произошедшая день назад.       Всего, чего Астории хотелось, так это спокойно поступить в Хогвартс, чаще видеться с сестрой и наслаждаться оставшимися годами до того, как её жизнь заберет родовое проклятие. Но всё пошло совершенно не так, как она планировала. Всю свою жизнь люди отказывались признавать существование Астории, потому что чувствовали, что им так будет легче справляться с её неминуемой кончиной, либо же с ней нянчились так, словно она была сделана с хрупкого стекла. Ей не давали летать на метле или любой другое занятие, в котором она рисковала своим здоровьем, даже несмотря на то, что родовое проклятие никак не влияло на её физические способности.       Начав обучаться в Хогвартсе, она надеялась обрести свободу, надеялась, что её сестра поймет, что единственное, чего она хочет — это иметь возможность самостоятельно принимать решения. Но нет, вместо этого она подошла к ней и потребовала, чтобы Астория прекратила своё общение с Гарри. Она не видела никаких причин делать это, даже несмотря на то, что Дафна сказала, что парень беспокоит её.       Гарри всегда присматривал за Асторией, сидел с ней рядом, чего не делал никто другой, и, пусть у неё не было больше друзей среди факультетских ребят, над ней никто больше не издевался. В тот день он даже позволил ей немного полетать на своей метле. Астория впервые завела друга, которого выбрала самостоятельно, и ей не хотелось расставаться с ним — по крайней мере, без веских причин.       Именно поэтому Астория сейчас сидела в полном одиночестве в комнате девочек, едва удерживаясь от того, чтобы не разрыдаться. Дафна назвала её глупой и незрелой, что задело девочку куда сильнее, чем она ожидала. Она всегда верила, что её сестра хочет, чтобы она была счастлива, но когда она наконец нашла друга, настоящего друга, Дафна захотела лишить её и этого. Астории захотелось раскричаться, но прежде, чем она это сделала, раздался стук в дверь.       Гринграсс наскоро вытерла слёзы, выступившие из глаз и, подойдя к двери, открыла её. На пороге стояла профессор Макгонагалл с озабоченным выражением лица. Астория быстро выпрямилась и заговорила:       — Здравствуйте, профессор.       — Мисс Гринграсс, — коротко ответила профессор Макгонагалл, а затем вошла в спальню и присела на кровать Астории, — присаживайся рядом. Я не кусаюсь.       От этой шутки на лице девочки появилась слабая улыбка. Она медленно подошла к кровати и присела к женщине в изумрудной мантии.       — Профессор, я могу Вам чем-нибудь помочь?       — Вообще-то, я хотела спросить у вас то же самое, мисс Гринграсс, — успокаивающе произнесла Макгонагалл, — Вы сегодня отсутствовали на всех занятиях, но когда я спросила у мистера Поттера, где Вы находитесь, он сказал, что видел Вас на завтраке перед уроками и Вы выглядели вполне здоровой. Расскажите мне, почему же Вы отсутствовали сегодня?       — Я… у меня просто был плохой день сегодня, вот и все, — тихо ответила Астория, борясь со слезами, предательски выступающими на глазах.       Взмахнув волшебной палочкой, Макгонагалл наколдовала упаковку салфеток и протянула их девочке.       — Я слышала о вашей ссоре с сестрой. Я всегда буду поощрять своих детей делать то, что они считают правильным, а не то, что кажется им лёгким, но при этом я ожидаю, что они будут соблюдать как можно больше руководящих указаний.       — Мне очень жаль, профессор, — грустно произнесла Астория, — этого больше не повторится.       — Поплачь, — спокойно произнесла Макгонагалл.       — Что? — произнесла Астория между всхлипами.       — Я знаю, мисс Гринграсс, — сказала Макгонагалл. — Знаю о Вашей болезни, поскольку о ней было написано в Вашем личном деле, когда вас распределили на мой факультет. Я знаю, как Вам сейчас тяжело, и я знаю, как хочется Вам выпустить свой гнев наружу, но, поскольку Вы лев, Вы слишком горды, чтобы это сделать. Я уже сказала, что всё в порядке. Так что, если вам, Астория, захочется выплакаться, я никому об этом не скажу.       — Это несправедливо, — тихо прошептала девочка, — просто несправедливо, — повторила она, и слёзы медленно потекли по её щекам.       — Понимаю, мисс Гринграсс, но если бы мир был справедливым, он бы в корне отличался от того, каким мы его знаем сейчас. Важно быть сильным, справляться с трудностями, но не менее важно понимать, что это нормально — иногда быть подавленным. Вы были распределены на факультет храбрых, а не бесчувственных. Падать — не стыдно, стыдно — так и остаться внизу.       Астория не была уверена, как долго они так просидели, пока она выплакивала слёзы, которые сдерживала несколько часов, но, в конце концов, она взяла себя в руки и отпустила декана факультета, которая одарила её теплой улыбкой, а затем направила свою палочку на Асторию, чтобы высушить её одежду. Ещё одним взмахом палочки она наложила на неё ободряющие чары, а затем, с последним, на кровати Астории появилась стопка домашних заданий.       — Ни одно из Ваших домашних заданий, к сожалению, не будет проверено в столь поздний час, — сказала Макгонагалл, — но я предлагаю Вам закончить их как можно скорее. Мистер Поттер вызвался помочь Вам, он уже ждёт вас внизу, в общей гостиной.       — Спасибо, профессор, — ответила Астория, чувствуя себя гораздо лучше.       — Вы — мой студент, мисс Гринграсс, — ответила Макгонагалл и её обычно строгое выражение снова появилось на лице. — Я всегда стараюсь быть рядом, если студент нуждается во мне.       Астория в последний раз благодарно кивнула декану, когда та выходила за дверь. У неё была минутная слабость, но она больше не позволит взять ей над собой контроль. Возможно, Дафна и не одобряла её выбор, но Гринграсс чувствовала, что поступает правильно, и она будет стоять на своём, как и велела профессор Макгонагалл.