Глава XII: Пробуждение
5 октября 2020 г., 15:34
POV Гарри Поттер
Пот струился по его лбу, и Гарри в отчаянной попытке унять участившийся пульс ещё крепче сжимал запястье. У него не было перед собой зеркала, но он был абсолютно уверен в том, что выражение его лица, должно быть, отражало чистейший ужас оттого, что ему пришлось наблюдать за чужим воспоминанием, в котором была убита его семья. На его глазах словно висели тяжелые грузы, тело было напряжено, и он на одном дыхании прошептал в пустоту: — Где я? — Всё в порядке, Поттер, — раздался хорошо знакомый голос, — ты в лазарете. Ты упал со своей метлы и пролежал без сознания два дня. Гарри повернулся к белокурой волшебнице, сидящей возле его койки. На мгновение ему показалось, что он видит сладкий сон. Он, конечно же, ожидал увидеть Гринграсс около своей койки, но явно не старшую. Но прежде, чем юноша успел что-либо произнести, Дафна поднесла к его рту плитку шоколада и сказала: — Это поможет после нападения дементоров. Ешь. Гарри благодарно кивнул. Ему так и хотелось ответить что-то колкое, но он никак не мог придумать, что именно. Несмотря на весь пот, покрывший его тело, он всё ещё чувствовал себя так, словно ему холодно, и, после того, как он взял у Дафны шоколад, тот предательски выпал из его дрожащих рук. — Дерьмо, — пробормотал парень себе под нос, тщетно пытаясь удержать плитку шоколада, но руки никак его не слушались. Дафна ловко схватила сладость, отломив кусочек и протянула Гарри. Он в замешательстве взглянул на девушку, на что Дафна лишь закатила глаза и ответила: — Ты слишком трясешься, чтобы есть самостоятельно, так что придётся это сделать мне. Открой рот, Поттер. Гарри издал смешок, приоткрывая губы и позволяя Дафне положить плитку шоколада ему на язык. Начав жевать, он почувствовал, что ему становится гораздо теплее, и, когда он проглотил кусочек, Гринграсс положила ему на язык ещё один. Наконец, когда дрожь начала утихать, Гарри повернулся к голубоглазой девушке и произнёс: — Что со мной произошло? — Хотела бы я знать, — пожала плечами Дафна. — Говорят, во время твоего полёта на тебя напали дементоры, и из-за этого ты свалился с метлы. Профессор Макгонагалл остановила твоё падение, а профессор Люпин отогнал дементоров, но вот «разбудить» тебя никто не смог. — Моя метла… она… в порядке? — Твоя «Молния»? — спросила Дафна со смесью смущения и злости в голосе. — На тебя напали дементоры, ты пролетел практически тысячу футов, а единственное, что тебя заботит — это твоя метла?! — Это подарок, — с теплотой ответил Гарри, чего прежде девушка никогда не слышала. Обычно он был слишком горделив, и с виду казалось, что его не беспокоят какие-то обыденные вещи, — от людей, которые важны для меня. Я просто хочу знать, всё ли с ней в порядке? — Всё хорошо, — спокойно ответила Гринграсс. — Я видела Асторию с твоей метлой, скорее всего, она в Гриффиндорской башне. На мгновение в лазарете воцарилась тишина, и Гарри засмотрелся на Дафну. Он не понимал, почему она находится здесь и явно этого не ожидал, учитывая, какие у них отношения, но одно он знал точно — он не хотел, чтобы она уходила. Гарри пробормотал первое, что пришло ему в голову, почувствовав сухость в горле: — Я хочу пить. Дафна тут же взяла кувшин с водой, наполнив стакан и передала его юноше, который, только-только взяв его в руки, моментально осушил. Он благодарно улыбнулся девушке: — Спасибо. Как долго, говоришь, я был без сознания? — спросил Гарри, оглядев пространство возле койки. — Судя по количеству подарков, меня не было несколько лет. Так много цветов и конфет, — Гарри попытался выдавить улыбку. — Сто баллов за оригинальность, шоколадная принцесса. Дафна ухмыльнулась от его попытки кокетливо пошутить: — Извини, что развеиваю твои фантазии, Поттер, но конфеты от мистера Люпина. Он попросил всех, кто наблюдал за тобой, дать их тебе, как только ты проснешься. Касательно твоего вопроса, повторюсь, что ты был без сознания почти три дня. Я уверена, что все будут рады, когда узнают, что ты снова с нами. Твои фанатки, в частности, просто сойдут с ума. — Фу, — произнёс Гарри, откидываясь на подушку, — убейте меня. Затем до его слуха донёсся самый красивый звук, который когда-либо ему приходилось слышать — смех Дафны. Для него этот смех прозвучал как музыка — прекрасная, мягкая и незамысловатая симфония, заставляющая улыбнуться. Девушка, казалось, никогда не смеялась, оставаясь всегда с серьезным лицом, и Гарри вдруг осознал, что хочет слышать её смех как можно чаще. — Что смешного? — Ты, — резко ответила она. — Разве не каждый парень мечтает о толпе девушек, готовых наброситься на него и сделать всё, что он захочет? Почему это так раздражает тебя? — Люди, которые не могут думать своей головой, идя на поводу у других, меня раздражают, — пожал плечами Поттер. — Наверное, мне это не нравится ещё и из-за того, что парня, в которого они влюблены, не существует. Они одержимы Мальчиком-Который-Выжил, как будто убийство моей семьи — это повод для радости и празднований. Они думают, что я какой-то сказочный персонаж, а не реальный человек. На самом деле, я не Мальчик-Который-Выжил; я не побеждал Тёмного Лорда и так далее, и тому подобное. Я просто Гарри, обычный парень со шрамом на лбу, любящий розыгрыши, но ни одна из моих «фанаток», как ты выразилась, похоже не заинтересована во мне настоящем. Не пойми меня неправильно, это, конечно, здорово — никогда не беспокоиться о том, с кем бы пойти на свидание, но я всё-таки влюблен в тебя, поэтому другие девушки не имеют для меня значения, — беззаботно продолжил Гарри, пытаясь отвлечь Дафну от мыслей о том, что он сказал до этого. Сейчас не время для откровенных разговоров со слизеринкой. — Хорошо, тогда ответь мне, Гарри, какой твой любимый цвет? — преспокойным тоном спросила Гринграсс. Юноша наблюдал за тем, как лицо девушки постепенно смягчается. — Что? — немного смущенно ответил Гарри. — Ты сказал, что тебя раздражает, что людям неинтересно, какой ты на самом деле, — небрежно ответила Дафна. — Ты и моя сестра очень близки, и я думаю, что должна хоть немного узнать о человеке, с которым она тесно общается. — Но зачем спрашивать о том, какой мой любимый цвет? — Потому что это то, о чем никто никогда не лжёт, — ответила Дафна. Гарри на мгновение задумался, в итоге согласившись с ней. Прочистив горло, он ответил: — Фиолетовый, такого… темного оттенка. Точно не сиреневый. — Очаровательно, — застенчиво улыбнувшись, произнесла Дафна. — Почему, принцесса? — также застенчиво спросил Гарри. — Потому что, согласно Ведьмополитену, любимый цвет Мальчика-Который-Выжил — синий, — ответила девушка с ухмылкой. — А что насчёт тебя? Какой твой любимый цвет? — А ты-то почему спрашиваешь? Только не говори, что тебе интересно узнать «настоящую меня», — произнесла Дафна с тем же безучастным выражением лица. — А если я скажу, что так оно и есть? — спросил Гарри. — Я бы посоветовала тебе вовремя остановиться, — усмехнулась Дафна. — Моя жизнь не так уж прекрасна и оттого, что я с тобой чем-то поделюсь, не изменит моего мнения о том, что ты — моя главная головная боль. — Ледяная принцесса, где же твое сочувствие? — с легким смешком произнёс Гарри. — Я кормила тебя шоколадом, — также усмехнувшись, ответила слизеринка. — Прекрасная принцесса, — улыбнулся Гарри, — у нас ещё полно времени, чтобы ты успела безнадежно влюбиться в меня. — Ни за что, Поттер, — Дафна слегка рассмеялась, качая головой. Однако прежде, чем он успел что-либо ответить, двери лазарета распахнулись. Не успев толком распознать человека, Гарри увидел лишь пятно с копной черных волос, несущееся к нему, а затем прыгнувшее на него с объятиями. — Ты очнулся! — прошептала ему на ухо Астория. — Наконец-то ты очнулся! Я так волновалась, что этого никогда не произойдёт. В Хогвартсе без тебя совсем скучно. — Не волнуйся, Астория, со мной всё в порядке, — улыбнулся Гарри, погладив девочку по спине. — Дружелюбному призраку Касперу придётся постараться, чтобы забрать меня. — Я получила «Превосходно» по трансфигурации за заклинание Авифорс, профессор Макгонагалл была очень впечатлена, — Гарри почувствовал, как Астория чуть крепче прижалась к его щеке, — мне даже удалось не сжечь котел на зельеварении… — Это потрясающе, коротышка, — Гарри положил ей руку на макушку, потрепав по волосам, — я тобой горжусь. — Мистер Поттер, — раздался неизвестный для Гарри голос, — приятно видеть, что вы, наконец, пришли в сознание. Профессор Люпин и профессор Макгонагалл были очень обеспокоены. Гарри повернулся на голос. Его обладательницей оказалась дама со спокойным и заботливым выражением лица. Она была уже немолодой женщиной, но её лица едва лишь коснулись морщины, и только вьющиеся седые волосы, спрятанные под белым колпаком, выдавали её возраст. Добрые голубые глаза женщины изучающе смотрели на Гарри, и она, по мере своего приближения к койке Поттера, поправляла слегка загорелыми руками свою красно-белую мантию. — Вы нас всех здорово напугали, мистер Поттер. — Простите, а кто вы? — спросил Гарри. — Мадам Помфри, старшая медсестра этого больничного крыла, — произнесла она с гордостью. — Моя работа — заботиться о студентах, которые получают травмы или же заболевают. Хоть я и рада тому, что мне периодически составляют компанию, я была бы несказанно счастлива, если бы вы не попадали сюда повторно по той же причине, мистер Поттер. — Поверьте, — простонал Гарри, — мне тоже вряд ли захочется повторить подобный опыт. Мадам Помфри испустила короткий смешок, а затем, повернувшись к сестрам Гринграсс, произнесла: — Извините, девочки, но часы посещения уже закончились, вам обеим пора отправляться по постелям. Вы можете навестить его завтра, если его не выпишут. Астория крепче обняла его, а Дафна, протянув руку младшей сестре, повела её в сторону выхода. — С ним всё будет в порядке, Тори, мадам Помфри — лучшая волшебница-медик, которую когда-либо видел Хогвартс. — Прекрасно, — надулась Астория. — Гарри, если тебя не будет за завтраком, то я приду к тебе утром. — Я сделаю все возможное, чтобы утром быть в Большом зале, — улыбнулся Гарри. Этой фразы, как оказалось, было достаточно, и Астория покорно отправилась с сестрой к выходу. Гарри наблюдал за тем, как Дафна грациозной походкой пересекла большую комнату. Он был шокирован тем ощущением, поднявшимся в его теле от одного лишь вида её походки. Дафна как раз дошла до двери и, обернувшись к Гарри, с улыбкой произнесла: — Зелёный, скорее даже изумрудный. Это мой любимый цвет. С этими словами она вышла из больничного крыла, а Гарри смотрел на дверь с глупой улыбкой на лице, пока не услышал, как мадам Помфри, обращаясь к нему, шутливо произнесла: — Полагаю, мне следует вернуть все эти цветы и любовные записки отправителям. Гарри молча свалился на больничную койку, позволяя сну и мыслям о белокурой волшебнице с ледяными голубыми глазами одолеть себя.***
POV Сириус Блэк
Сириус испытал огромное облегчение, когда Гарри очнулся. Он хотел перевоплотиться и обнять крестника, но, к сожалению, такой возможности не представилось. Вместо этого Сириус наблюдал за беседой между Гарри и белокурой волшебницей, которая явно нравилась парню, и эти двое очень сильно напоминали Блэку Джеймса и Лили. Однако теперь, когда Гарри погрузился в сон, Сириус вышел из лазарета под покровом темноты, рискнув пройти по тайному проходу, где они встретились с Люпином и направились в кабинет Дамблдора. — Том, — произнёс директор, а на его лице на мгновение появилось настороженное выражение. — Ты уверен, что Гарри бормотал именно это имя? — Да, — ответил Сириус, — у меня хороший и ясный собачий слух. Не знаю почему, но Гарри бормотал это имя, и, похоже, ему было страшно. Кто вообще такой этот Том? Дамблдор, потерев виски пальцами, взмахнул палочкой, выводя в воздухе золотыми буквами «Том Марволо Реддл». — То, чем я собираюсь поделиться с вами, совершенно секретно. Эта информация, хоть и может показаться вам незначительной, очень важна. Сириус и Ремус кивнули. Дамблдор, безусловно, был известен тем, что имел множество секретов, но Блэка больше волновало здоровье его крестника. Однако внутри него начала образовываться зияющая дыра, когда Дамблдор начал перемешивать в воздухе слова, составляя фразу, которая заставила Сириуса зарычать в гневе: «Я — Лорд Волан-де-Морт» — Он! — сердито прошипел Сириус. — Откуда Гарри мог узнать его имя? Даже я его не знал и вообще думал, что имени у него нет. — Всё же это имеет смысл, — задумчиво произнёс Ремус. — Какая нормальная мать назовёт своего ребёнка Волан-де-Мортом? Тем не менее, я согласен с Сириусом: откуда Гарри узнал это имя? — Он и не знал, — ответил Дамблдор. — Значит, Волан-де-Морт сейчас куда сильнее, чем я полагал. Думаю, что Гарри ментально связался с ним, а это означает, что у Тёмного Лорда появилась телесная оболочка. — Ты хочешь сказать, что он может читать мысли Гарри?! — в ужасе воскликнул Сириус. — Он же всё узнает! Как мы будем обучать Гарри сражаться, если Тёмный Лорд будет знать всё, что мы делаем? — Бродяга, — мягко произнёс Ремус, положив руку ему на плечо, — паника не поможет разрешению ситуации, — а затем, повернувшись к Дамблдору, он обратился к нему. — А как насчёт окклюменции? Можно ли тогда будет предотвратить вторжение в сознание Гарри? — Возможно, — ответил Дамблдор, задумчиво поглаживая бороду. — Однако я не думаю, что Волан-де-Морт читал мысли Гарри, скорее, все было наоборот. — Почему Тёмный Лорд впустил Гарри в своё сознание? — спросил Сириус, стремясь сохранять хладнокровие. — Рискну предположить, что он не смог противостоять этому или же он об этом совершенно не знал. В любом случае, нам мало известно о ментальных связях и о том, как они создаются, — ответил директор. — Видите ли, Том Реддл является пусть и нежеланной, но неотъемлемой частью Волан-де-Морта, — продолжал он, — он стал Волан-де-Мортом после того, как искоренил в себе всё то, что считал слабостью, и история о его прошлом это не то, чем бы он стал охотно делиться. Гарри предоставил нам отличный шанс заглянуть в сознание Темного Лорда, даже сам не осознавая этого. — То есть ты хочешь, чтобы Гарри, — начал говорить Сириус, — мальчик тринадцати лет, овладел искусством легилименции и окклюменции, чтобы взять какой-то непонятный след в сознании такого психопата, как Волан-де-Морт? Это и есть твой план? — Сириус, — произнёс Дамблдор, — ты должен понимать, какую возможность это нам даёт. Волан-де-Морт снова набирает силу, а значит, как я и предполагал, дневник — это не единственный крестраж. Однако ни я, ни кто-либо другой не знаем, сколько на самом деле он их создал и где они все находятся. Никто, кроме Гарри, не имеет доступа в его сознание. — Во времена его расцвета, — продолжил седовласый волшебник, — я бы осмелился сказать, что его способности в окклюменции и легилименции были безграничны. А теперь он ослабел так, что мальчик без практики смог проникнуть в его разум. Иной возможности нам больше не представится. Сириус злостно стиснул зубы. Самое худшее в сотрудничестве с Дамблдором — это то, что такой эгоистичный и скрытный человек, как он, всегда умеет склонить на свою точку зрения. Однако, если бы это был кто-то другой, а не Гарри, Блэк бы охотно согласился на план Дамблдора, но сейчас у него было плохое предчувствие. Мальчик был его крестником, это его родная кровь, а мысль о том, что Дамблдор хочет его использовать как приманку для крестражей, заставляла Блэка злиться. Применение окклюменции и легилименции всегда сопряжено с риском потери рассудка, но все же у Сириуса больше не было иного выбора. — Я хочу, чтобы он сначала изучил окклюменцию, — произнёс Блэк. — Сириус, пожалуйста, будь разумным! Мы должны… — начал Дамблдор. — Сначала он изучит окклюменцию, — прорычал Блэк. — Я понимаю, какие нам это открывает возможности. Я знаю, что это способ остановить Волан-де-Морта навсегда. Но Гарри — мой сын, мой сын! И если ты думаешь, что я позволю ему погрузиться в адскую пучину разума Волан-де-Морта без надлежащей подготовки, то ищи другое решение. Дамблдор кинул взгляд на Ремуса, надеясь получить поддержку оборотня, но тот, стоя рядом с Сириусом, был согласен больше с ним. Директор, прежде чем заговорить, тяжело вздохнул: — Возможно, я мог бы начать обучать его легилименции, а Северус… — Ни в коем случае! — одновременно заговорили Сириус и Ремус. — Пожалуйста, — сказал Дамблдор, — Северус уже не тот человек, каким он был раньше… — Мне плевать, что он за человек, — прорычал Блэк, — плевать, доверяешь ли ты ему, простил ли Министр Снейпу все его преступления, мне плевать, потому что ни один человек с Чёрной меткой ни на шаг не приблизится к Гарри! Я ясно выразился, директор? — Пожалуйста, Сириус, взгляни на общую картину, Гарри должен знать то, что знает Волан-де-Морт, для всеобщего вел… — Да плевать я хотел на всеобщее благо, — сердито ответил Сириус. — Гарри — вот моё великое благо. Он — всё, что у меня осталось после смерти моего брата, моего лучшего друга. Я позволил ему учиться здесь лишь потому, что ты величайший из волшебников, и, если пророчество верно, Волан-де-Морт придёт за ним, а я хочу, чтобы Гарри был готов к этому. Но если ты просто собираешься использовать его, а потом выбросить, как ненужную вещь, то я заберу его отсюда, а когда Тёмный Лорд придёт, я обещаю, мне плевать, чего этого будет стоить, я отправлю его в ад, если он хоть посмеет пальцем тронуть Гарри. Серые глаза Сириуса впились взглядом в Дамблдора, и старый волшебник, тяжело вздохнув, произнёс: — Ты обрекаешь всё волшебное сообщество на гибель, даже не пытаясь увидеть леса за деревьями. [1] — Я не собираюсь приносить Гарри в жертву, — твёрдо ответил Блэк, — как бы ты об этом ни просил. — Хорошо, Сириус, — устало произнёс Дамблдор, — хотя ты не можешь сделать многого, чтобы остановить меня, я исполню твою просьбу — пусть это будет актом моей доброй воли. Хотя, возможно, ты или Ремус можете начать обучать Гарри легилименции, чтобы ускорить процесс. — Мне очень жаль, директор, — мягко произнёс Ремус, — но у меня уже есть кое-что, чему бы я хотел обучить Гарри — заклинание Патронуса. — Ремус, — ответил Дамблдор, — я понимаю то эмоциональное потрясение, которое испытал Гарри после встречи с дементором, но Корнелиус заверил меня, что подобного более не повторится. Обучиться заклинание Патронуса не так важно, как раскрыть секреты Волан-де-Морта. — Ты, конечно, прав, — произнёс Ремус сквозь стиснутые зубы, — но, как уже дал понять Сириус, наш приоритет — безопасность Гарри, и мы все прекрасно знаем, что доверять словам Фаджа — нецелесообразно. — Делай, что хочешь, — ответил Дамблдор с ноткой расстройства в голосе, — но пойми, какому риску ты подвергаешь волшебный мир из-за своих личных предпочтений. Судьба высшего блага должна перевешивать любые личные жертвы. — Мы уже многими пожертвовали, — произнёс Сириус, — и Гарри это никак не коснётся.***
POV Гарри Поттер
Астория не соврала, что придёт к Гарри, если его не выпишут до завтрака. Он только закончил упаковывать все, что было на его тумбочке, а затем, шепотом, вызвал Кикимера, у которого на лице было написано облегчение, хоть он и стремился этого не показывать. Большая часть упакованного была выброшена в мусорное ведро, а другие важные письма или вещи — в дом в Хогсмиде. Мадам Помфри заставила Гарри выпить ещё несколько мерзких на вкус пузырьков, прежде чем отпустить его восвояси. Несмотря на его настойчивые просьбы о том, что мадам Помфри вовсе не обязательно помогать ему дойти до двери, он всё равно был благодарен за помощь, особенно, когда в дверях на него налетела Астория с объятиями. Гарри сумел устоять, но, конечно же, для него странно было ощущать землю под ногами, учитывая проведённые дни в горизонтальном положении. Гринграсс крепко сжимала его, и Гарри улыбнулся девочке, которая тихо прошептала: — Никогда больше не пугай меня так. — Прости, — честно ответил Гарри, — впредь постараюсь быть осторожнее, идёт? Когда Астория отстранилась от него, он увидел, что девочка была не единственной его гостьей. Около стены, прислонившись к ней, стоял Майкл с усталым выражением лица, которое особенно выдавали глубокие мешки под глазами. Гарри кивнул ему в знак приветствия и произнёс: — Майкл, ты в порядке? А то выглядишь так, как будто вот-вот заплачешь. — Заткнись, Поттер, — ухмыльнулся Майкл, когда они по-братски обнялись. — Я просто рад, что с тобой всё в порядке. Было бы обидно искать тебе замену в партнерстве по розыгрышам. Астория лишь простонала: — Мальчишки. Тебе сложно просто сказать ему, что соскучился? — Нет, — коротко ответил Корнер, а затем они с Гарри рассмеялись, и все трое отправились в Большой зал, горя желанием съесть всего да побольше. Запахи, разносившиеся по Большому залу, наполняли всё тело Гарри радостью, а вкусный завтрак всё сильнее утолял его голод. Однако прежде, чем он успел хоть как-то сориентироваться, две руки легли на его плечи, и юноша не удержался от улыбки, когда близнецы, стоящие за ним, хором произнесли: — Добро пожаловать назад, Гарри! — Без тебя было слишком тихо, — сказал Фред. — Я тоже скучал по вам, ребята, — усмехнувшись, ответил Гарри. — Ну, или скучал бы, если бы был в сознании. Братья улыбнулись, а затем в разговор включились остальные члены команды по квиддичу. Первым из них был Вуд: — Поттер, я надеюсь, что ты не струсил присоединиться к нашей команде. Кэти, Анджелина и Алисия в ступоре уставились на капитана команды, но Гарри лишь рассмеялся: — Я заслужил своё место и намерен его сохранить. Обычно Гарри не был большим любителем пообниматься, но когда его окружили некоторые члены факультета Гриффиндора, он, конечно же, не возражал. Однако его радостное настроение улетучилось, когда раздражающий голос позади него произнёс: — Привет, Поттер. — Малфой, — ответил Гарри, даже не потрудившись обернуться. — Я просто хотел поздравить тебя с потрясающим выступлением на квиддиче, — заговорил Малфой. — У нас у всех просто челюсть отвалилась. — А, каламбуришь, — со скукой ответил гриффиндорец. — Не думал, что у тебя на это ума хватит. — Не будь такой занудой, Поттер, — сказал Драко. — Нам всего лишь следует быть повежливее друг с другом, мы же оба ловцы. Спортивная этика, сам понимаешь. Только из-за раздавшегося позади него смеха, Гарри понял, что Малфой был не один, а со своими товарищами по команде и дружками — Крэббом и Гойлом. Наконец он повернулся и послал в Малфоя взгляд, говорящий «отвали, или ты пожалеешь об этом» , но Малфой явно этого не понял и, чувствуя себя куда увереннее в окружении своей команды, ухмыльнулся: — О, не смотри на меня так, Поттер, — произнёс блондин, — это так страшно, что я… я… сейчас упаду в обморок… Гарри закатил глаза, когда слизеринцы закатились смехом. Медленно он начал хлопать в ладоши, заприметив раздражённый взгляд Малфоя на себя. — Вау, Драко, браво! — усмехнувшись произнёс Гарри. — Кто бы мог подумать, что ты такой клоун? Может быть, тебе стоит бросить Хогвартс и пойти работать в маггловский театр или цирк? Ты всё же гораздо более лучший актеришка, чем волшебник. — Да как ты смеешь! — произнёс Драко, доставая палочку. — Никогда не смей намекать, что я принадлежу к маггловскому миру, Поттер. Тебе в жизни не стать более лучшим волшебником, чем я. — Намекать, — вкрадчиво произнёс Гарри, — это очень громко сказано. Я впечатлен, Малфой. А ещё более впечатляюще то, что ты идиот, который, кажется, ничего не понял с того момента, как последний раз наставлял на меня свою палочку. Каждый из членов команд, включая Асторию и Майкла, вскинули свои палочки, в ожидании будущей драки, но вмешалась профессор Макгонагалл: — Немедленно уберите свои палочки, иначе я накажу вас всех! Гарри посмотрел на Драко: — Твой ход, Малфой. Что, не можешь? В чем дело? Их борьба взглядами продлилась несколько секунд, но, в конце концов, Малфой опустил палочку и произнёс: — Пойдем, ребята. Поттер того не стоит. — Разумно, — самодовольно ответил Гарри. — Это ещё не конец, — прошипел Драко, — обещаю тебе. — Увидим, Малфой, — произнёс Гарри, с насмешкой наблюдая за тем, как Драко и его команда убираются прочь.
Примечания:
[1] Не увидеть леса за деревьями - английская идиома, означающая, что за частностями («деревьями») мы не видим общего (то есть «лес»).
