Глава XXVII: Испытание
14 января 2021 г., 14:30
POV Майкл Корнер
Майкл прежде никогда не чувствовал себя так ужасно, как сейчас; он уже отбывал множество наказаний, но ничто не шло в сравнение с этим. Флитвик был снисходителен к нему, учитывая все обстоятельства, и, по правде говоря, наказание за нападение на другого студента могло оказаться гораздо хуже, чем недельное заточение с Филчем. Но всё это было лишь началом его боли. Ничто не разбивало его сердце сильнее, чем разговор со Сьюзен, а её слова всё ещё отдавались предательской болью. — Мне казалось, что ты хотел, чтобы я была счастлива, — произнесла она со смесью боли и злости в голосе. — Ты обещал мне, что не будешь обижаться, а потом ты просто взял и сделал это с Терри. Он — мой парень, Майкл, ты не можешь вымещать на нём своё разочарование таким образом. — Рыжик, я… — начал Майкл, но Сьюзен оборвала его. — Не называй меня так, — нахмурившись, ответила она. — Я… я не думаю, что мы можем быть друзьями, Майкл, ты зашёл слишком далеко. Это была не просто какая-то безобидная шутка, ты действительно причинил ему боль. — Он изменил тебе! — закричал Майкл. — Я бы не стал тебе лгать! Я бы не стал! Пожалуйста, поверь мне! Сьюзен лишь покачала головой; его слова больше ничего не значили для неё, и, когда она развернулась, чтобы уйти, каждый её шаг отдавался болью в его груди, словно кинжал, медленно кромсающий сердце. Майкл наблюдал за тем, как человек, который стал его первым другом, уходил из его жизни, даже не оглянувшись. На самом деле, трагедия Майкла на этом не завершилась, это было лишь только началом. Он увидел Асторию, в спешке бегущую к нему — она выглядела испуганной и расстроенной, и, коротко рассказав о том, что произошло, Майкл вместе с ней бросился в Больничное крыло. Оказавшись на месте, он вопросительно посмотрел на Невилла, который лишь покачал головой, а затем на Гарри, который лежал без сознания на соседней койке. Его рука была ужасного фиолетового оттенка и становилась всё темнее по мере того, как мадам Помфри отпаивала его зелье за зельем. Рон тоже был в лазарете; у его койки сидели Фред, Джордж и Перси, а напротив него и рядом с Гарри лежала Дафна, за которой ухаживала Трейси. И, наконец, остановив взгляд на дальнем углу, Майкл увидел Снейпа, который навис над профессором Люпином — зрелище, которое сильно смутило его, поскольку Майкл не думал, что Снейп что-то понимает в целительстве, и почему вообще профессор Люпин ранен. Блейза Майкл не видел, так как его койка была закрыта ширмой. Честно говоря, ему впервые доводилось наблюдать Больничное крыло таким переполненным, даже после нападения наследника Слизерина. Он понял, что что-то произошло, и это «что-то» довольно масштабное. Астория сразу бросилась к своей сестре, и слезы облегчения наполнили её глаза. Майкл медленно подошёл к койке Невилла, раны которого уже практически зажили, но мадам Помфри оставила его отлёживаться до полного выздоровления. — Есть идеи, что случилось? — Нет, — Невилл отрицательно замотал головой. — Сначала принесли Рона и профессора Люпина, он выглядел просто ужасно, его тело буквально было испещрено стрелами, а Рон… ну, из того, что я понял, Рон был подвержен заклинанию Круциатуса, хоть и недолго. Потом появилась орава Мракоборцев, они несли Дафну и Гарри и, если честно, тогда он выглядел куда хуже. Я не уверен, что произошло, но я слышал, как они шептались о Сириусе Блэке. Глаза Майкла расширились от гнева, и он почувствовал вину, окутывающую его сердце. Гарри — его лучший друг и, если он действительно сражался с Сириусом Блэком в одиночку, Майкл никогда не простит себе то, что позволил этому случиться. Он должен был быть там, он должен был сделать хоть что-то, чтобы помочь, но, прежде чем Майкл продолжил дальше погружаться в пучину тяжёлых мыслей, Невилл протянул руку и схватил его за запястье. — Перестань делать это с собой. — Что? — спросил Майкл, повернувшись к пуффендуйцу. — Я знаю, что ты чувствуешь, — произнёс Невилл, кивнув в сторону Гарри. — Мы должны были быть там вместе с ним. С чем бы он там не столкнулся, это явно было опасно, но мы не должны себя винить. Всё, что нам остаётся, это продолжать становиться сильнее, чтобы не отставать от него, — Невилл тяжело вздохнул. — Думаю, если бы мы были там, мы бы, вероятно, принесли больше вреда, чем пользы. Майкл ещё раз обернулся, наблюдая, какой ущерб был нанесён Гарри; он знал, что его друг был гораздо более сильным волшебником, чем он, но Майкл пообещал себе, что, когда придёт время, он не будет обузой, и он не позволит никому из своих друзей пострадать. Звук открываемой двери отвлёк его, и он глянул в сторону входа, увидев там Амелию Боунс и какого-то розововолосого Мракборца. Глава отдела магического правопорядка направлялась прямо к Гарри, но навстречу ей вышла мадам Помфри. — Как они? — спросила Амелия деловым тоном. — Они быстро восстанавливаются, — произнесла мадам Помфри. — Процесс восстановления костей не очень приятный, но, к счастью, зелье сна без сновидений хорошо маскирует боль. — Приятно слышать, — сказала Амелия, а затем вытащила два объёмных конверта. — Я и правда ненавижу это делать, и, хотя я хотела позволить им отдохнуть после того, через что они прошли, но Министр отчаянно нуждается в хорошей рекламе после всех своих ошибок, и теперь, когда Петтигрю пойман, он хочет заявить об этом. Когда мистер Поттер и мисс Гринграсс проснутся, пожалуйста, передайте им эти конверты — это повестки для них двоих в суд, где будет проходить слушание по делу Питера Петтигрю. — Разве Министр не понимает, через что прошли эти дети, и он хочет, чтобы они заново пережили все это на суде? Я беспокоюсь за их психическое здоровье. — Не думаю, что стоит за них переживать, мадам Помфри, — заговорила розововолосая девушка — Они крепкие, иначе бы вряд ли им удалось оттуда выбраться. — Значит, это правда? — спросила мадам Помфри. — Они действительно не только сразились с Петтигрю, но и уничтожили сотню дементоров? — Да, — кивнула Амелия. — Это ещё одна вещь, которую мы хотим понять во время расследования, но сейчас они могут отдыхать. Только, пожалуйста, не задерживайтесь с передачей конвертов, Министр сейчас на взводе. Думаю, если бы он мог, он бы уволил всех сотрудников Министерства прямо сейчас. Помфри кивнула, и, как раз перед тем, как Амелия собралась уходить, та девушка остановила её: — М-м-м, мадам Боунс, вы не возражаете, если я останусь ненадолго, чтобы присмотреть за Гарри? После я сразу вернусь в штаб. — Ты никогда не станешь главой отдела магического правопорядка, если у тебя не будет должных навыков наблюдения, мракоборец Тонкс, — произнесла женщина с такой добротой, которую Майкл не ожидал от неё услышать. — Я знаю, что между вами и мистером Поттером создались какие-то прочные дружественные отношения после нападения на Хогсмид. Лучше, конечно, не вмешиваться, так вы избавите себя от лишних расспросов и ненужной бумажной волокиты. Вы можете взять выходной, но имейте в виду, что ваши отношения с мистером Поттером могут быть взяты на обсуждение во время суда. Но, по моему личному мнению, Нимфадора, здесь слишком много загадок, чтобы просто оставлять их неразгаданными. Когда мадам Боунс ушла, Майкл подошёл к койке Гарри и стал наблюдать за тем, как Тонкс проводит рукой по волосам его друга. — Ты действительно знаешь, как можно напугать меня, малыш. Разве это убьёт тебя, если ты будешь немного осторожнее время от времени? Майкл хотел задать ей вопрос, но Астория, неожиданно подошедшая к ним, опередила его. — А вы кто? — Тонкс, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — А ты, я правильно понимаю, Астория Гринграсс? — Откуда вы… — немного испуганно произнесла девочка. — Я, в некотором роде, старшая сестра Гарри, но всё это немного… сложно, — произнесла Тонкс, пожав плечами. — Во всяком случае, каждый раз, посылая мне письма, он рассказывал о вас, — сказала она, повернувшись к Майклу. — Голубые волосы, значит, ты — Майкл Корнер, вон там Невилл Долгопупс, Трейси Дэвис, близнецы — должно быть — Фред и Джордж Уизли, Гарри обожает их розыгрыши, — с притворно строгим лицом продолжила девушка. — И, конечно, я не могла забыть о принцессе. Дафна Гринграсс. Поверьте мне, я очень многое слышала от Гарри. — Почему тогда мы ничего о вас не слышали? — растерянно спросил Майкл, пытаясь сложить воедино кусочки паззла. — Возможно, потому, что вам нельзя было что-то обо мне слышать, — пожала она плечами. — Но теперь, когда суд неумолимо приближается и, в любом случае, всё станет известно, я не вижу смысла что-то теперь хранить в секрете. Майкл с благоговейным видом слушал о том, как Гарри был спасён Сириусом Блэком, который всё это время был невиновен, о том, что теперь Гарри является наследником дома Блэков, и про то, как его друг последние тринадцать лет жил в Америке. Тонкс рассказала им обо всём, и теперь они сидели с лицами, полными замешательства. Майкл посмотрел на лежащего Гарри и, тихо усмехнувшись, прошептал: — Всё это время я думал, что знаю его, забавно. — Постарайся слишком сильно на него не давить, — мягко произнесла Тонкс. — Я уверена, будь его воля, он бы всё вам рассказал. Судя по тому, как он писал о тебе, можно подумать, что вы, скорее, братья, а не друзья. Нам просто нужно было сохранить нашу семью в безопасности, но теперь, когда Петтигрю заключён под стражу, мы докажем невиновность Сириуса, и все будет нормально. — Сомневаюсь, — произнёс Невилл, лежащий чуть поодаль, отчего все, повернувшись, сфокусировали свои взгляды на нем. — Что? Я сомневаюсь, что Гарри способен на что-то нормальное. Майкл усмехнулся, и, вспомнив всех их шалости, тайное место, их месть Малфою, он понял, что Невилл определённо прав. С одной стороны, Майкл был расстроен из-за того, что его друг так много скрывал от него, но, в то же время, и сам он не очень подробно рассказывал друзьям о своей жизни в родительском доме. Его жизнь была намного менее драматичной, чем жизнь Гарри, так что, в конце концов, Майкл никак не мог оправдать гнев, таящийся в его груди. Вместо этого, он склонился над Гарри, прошептав: — Ты действительно полон сюрпризов, не так ли, Поттер?***
POV Дафна Гринграсс
Отойдя ото сна, Дафна почувствовала, как лучи пробивающегося через окно солнца отплясывают на её лице, на теле чувствовалась тяжесть тёплого одеяла, а в воздухе витал больничный аромат. Прежде, за все годы обучения, она ни разу не попадала в Больничное крыло, но за этот учебный курс это произошло дважды. Она медленно повернула голову, посмотрев на спящего темноволосого парня со шрамом в виде молнии на лбу, а затем перед глазами Дафны начали вспыхивать все воспоминания о произошедшем. Бой с Петтигрю, противостояние дементорам, рунная связь; она медленно опустила взгляд на свою руку, где руны, как татуировки, бледно виднелись на коже, а затем Дафна сфокусировала свой взгляд на руке Гарри. В последний раз, когда она видела его, его рука была отвратительно фиолетового оттенка, но теперь она выглядела гораздо лучше — на ней всё ещё были заметны последствия боя, но, в целом, выглядела она практически как и прежде. Лёгкая улыбка появилась на лице Дафны, когда Гарри, пошевелившись на койке, открыл хороший обзор на руны, вытатуированные на его запястье. Когда Дафна впервые познакомилась с ним, он показался ей обычным придурком с манией величия, который считал, что всегда будет получать то, что ему захочется. Но когда он защитил её от проклятия, выпущенного Петтигрю, когда он был готов умереть, лишь бы с ней всё было в порядке, то все представления о том, каким он был прежде, были словно стёрты из её головы. Дафна снова посмотрела на руны и, тяжело вздохнув, подумала о том, что эта связь теперь делает всё сложнее. Она не знала о том, что такое влюбиться в кого-то, она почти никого не любила, за исключением, конечно, Трейси, Блейза и Астории. Однако то ощущение в груди, которое она чувствовала всякий раз, смотря на Мальчика-Который-Выжил, вынуждало её признаться в очевидном. — Кажется, я влюбилась в Гарри Поттера. — Какая замечательная фраза для того, чтобы взбодриться ото сна, — пробормотал Гарри, медленно открывая глаза и поднявшись на здоровую руку. — Честность — лучшая политика, принцесса. — Ты всегда такой раздражающий, когда просыпаешься? — слегка усмехнувшись, ответила Дафна. — Это одна из составляющих моей привлекательности, — ответил Гарри, улыбнувшись ей, а затем опустив взгляд на своё запястье. — Знаешь, я никогда не думал, что буду в числе тех парней, что имеют одинаковые татуировки с девушками, но, думаю, мы с этим справимся. — Технически, — деловито ответила Дафна, но улыбка, появившаяся на её лице, выдала девушку с потрохами, — они не одинаковые. — А ты и вправду умеешь испортить всё удовольствие, принцесса, — произнёс с усмешкой Гарри, слегка мотнув головой. — Это одна из составляющих моей привлекательности, Крылатик, — повторила его фразу девушка. — Итак, — произнёс Гарри, глядя ей прямо в глаза, но в тоне его голоса сквозила неуверенность. — Эти руны… они означают, что мы совместимы, верно? И что с этим делать? — Я… я не знаю, — честно призналась Дафна. — Я никогда раньше не была в такой ситуации. Я имею в виду, я никогда не… — Тебе можно вставать? — тихо спросил Гарри, и Дафна кивнула, а затем вылезла с койки, демонстрируя, что крепко держится на ногах. Гарри, хоть и с большим усилием, тоже встал на ноги и, подойдя к Дафне, притянул её ближе к себе, так, что теперь их лбы соприкасались друг с другом. — Ты спасла мне жизнь, принцесса, если бы ты тогда не вспомнила то занятие по Рунам, я бы погиб. — Ты тоже спас мою жизнь, — ответила Дафна. — Думаю, на этот раз никто никому ничего не должен. Гарри тихо рассмеялся, притянув Дафну за талию поближе к себе, и её лицо озарила улыбка, когда она посмотрела на него. То, что так раньше наполняло её гневом при виде этого парня, теперь наполняло её ощущением безопасности, когда она смотрела в его изумрудно-зелёные глаза. По телу Дафны прошла дрожь, когда Гарри произнёс тихо, так, чтобы никого не разбудить, желанные для неё слова: — Сейчас я тебя поцелую. — Это не прозвучало как вопрос, — хитро улыбнувшись, почти шёпотом ответила слизеринка. — Простите, Ваше Величество, — усмехнулся Гарри. — Могу ли я вас… Но прежде, чем Гарри успел закончить, Дафна подалась вперёд, приподняв голову, и поймала его губы своими. Слегка прикусив его нижнюю губу, она прикрыла глаза, а Гарри крепче сжал её талию, сильнее прижимая к своему телу и мягко проведя пальцами вдоль её позвоночника. Повинуясь какому-то природному инстинкту, Дафна обхватила его за шею, слегка углубляя поцелуй, и по её телу словно прошёлся разряд электричества. Дафна не была уверена, как долго они так простояли, просто целуясь; публичные проявления чувства никогда не были тем, что могло бы ей нравиться. Она задумалась: было ли это облегчением, всплеском радости или вспышкой, которая, наконец, высвободила все чувства, которые таились в ней с того момента, как она встретила Гарри в Косом переулке? Все, что она знала, так это то, что они оторвались друг от друга лишь тогда, когда кислород практически полностью покинул их лёгкие. — Ух, это… это было… это… — У тебя проблемы со словарным запасом, Крылатик? — самодовольно произнесла Дафна, явно подхватив подобную манеру речи от Гарри. Парень слегка рассмеялся, покачав головой, а затем осторожно приобнял Дафну и взял её за руку, чему она была только рада, даже не сопротивляясь. — И что будет дальше? — спросил он. — А ты разве не эксперт по части отношений с девушками? — застенчиво спросила Дафна, а её взгляд остановился на койке, которую раньше занимал Блейз, пока Невыразимцы не перенесли его на другую, которая была скрыта за ширмой. — Прежде, чем я отвечу на твой вопрос, я должна помочь Блейзу. Гарри посмотрел на неё сверху вниз и Дафна, вздохнув, продолжила. — Я хочу попробовать и хочу, чтобы это было серьёзно, а не просто для развлечения или для того, чтобы убить время. Я хочу, чтобы это что-то значило для нас обоих, но так не будет, пока я разрываюсь между тобой и попытками помочь Блейзу. Я не могу полностью отдаться тебе, Гарри, пока не могу, и я понимаю, что это будет несправедливо по отношению к тебе. Дафна посмотрела на него, стараясь взглядом выразить всё своё отношение и все свои чувства к нему. Гарри лишь улыбнулся, запустив пятерню в волосы. — Я знаю, ты уже говорила мне об этом на платформе 9¾, но это ничего для нас не меняет, — Дафна улыбнулась, слегка успокоившись от слов, сказанных Гарри. — Ты нашла какие-нибудь теории об этом в книге, которую взяла у Малфоев? — И да, и нет, — вздохнула Дафна. — У меня есть одна теория, но я абсолютно несведуща в легилименции, так что… в общем, теория без неё бессмысленна. — А что за теория? — Если бы я могла погрузиться в сознание Блейза, то смогла бы собрать его душу воедино, поскольку душа — это что-то вроде проводника между сердцем и разумом. Он доверяет мне достаточно, чтобы впустить меня, по крайней мере, я так думаю. Просто всё это не имеет значения, потому что я даже в его сознание проникнуть не смогу. — Зато я смогу, — уверенно ответил Гарри. — Весь этот год, что я был с Дамблдором, он обучал меня окклюменции и легилименции. Я смогу погрузиться в разум Блейза. — Ты отличный парень, Гарри, — честно признала девушка. — Но ты не так хорошо знаешь Блейза, и я не думаю, что его «потерянное Я» признает тебя или вообще позволит погрузиться внутрь его сознания. — Тогда сделаем это вместе, — легко произнёс Гарри, отчего Дафна с замешательством посмотрела на него. — Когда мы использовали руны, я почувствовал тебя, или твою магию, не знаю, это трудно объяснить. Я мог слышать твои мысли, твоё сердцебиение и я чувствовал твою магию, перетекающую в меня. Это всего лишь теория, но, если мы снова установим связь, то сможем вместе проникнуть в разум Блейза и, возможно, спасти его. — Боже, я так рада, что я не связана с идиотом, — с облегчением произнесла Дафна, заставив Гарри улыбнуться. — Как ты думаешь, ты бы смог сделать это? Я имею в виду, прямо сейчас? — Что бы вы там оба не задумали, — за их спинами раздался голос, заставивший их подпрыгнуть от неожиданности, — придётся подождать. Дафна повернулась лицом к мадам Помфри, которая была одета в ночную рубашку и мантию. — Честно говоря, — вздохнула целительница, — такого рода безрассудство я ожидала от мистера Поттера, но вы, мисс Гринграсс, я была уверена, что вы знаете об осложнениях, которые может вызвать недостаток постельного режима после таких серьёзных происшествий. — Да, мадам Помфри, — ответила Дафна, — но нам с Гарри действительно нужно было… — Я уверена, что вы, голубки, смогли бы уединиться в кладовой в любое другое время, — произнесла женщина, заставив Дафну слегка покраснеть, когда она поняла, что её рука всё ещё находится в руке Гарри. — Сейчас я должна вручить вам обоим это и убедиться, что вы хорошо отдохнёте и выспитесь перед посещением судебного разбирательства. — Посещение судебного разбирательства? — спросил Гарри, нахмурившись. — Мы же, вроде, не сделали ничего плохого, ведь так? — Я не говорила, что судить будут вас, мистер Поттер, — мягко произнесла Помфри, и Дафна увидела, как на мгновение на её лице отразилась враждебность, сразу же сменившаяся пониманием. Прежде, чем Дафна что-то сказала, мадам Помфри продолжила: — Я уверена, что на многие ваши вопросы ответят эти конверты и Мракоборцы, которые завтра утром сопроводят вас в Министерство. А теперь, прочитайте всё и ложитесь спать. Если вы добровольно не сделайте этого, мне придётся напоить вас снотворным зельем. Дафна посмотрела на Гарри, который только кивнул, и, вздохнув, успокоилась. Прежде чем она спасёт Блейза, останется преодолеть ещё одно препятствие, но в её сердце бушевала надежда, поскольку, впервые за всё время, осуществление её плана по спасению друга казалось реальным.***
POV Гарри Поттер
Гарри шёл по коридорам Министерства, ощущая тугой нервный узел, образовавшийся где-то в желудке. Он был рад, что их сопровождала Тонкс, и ещё больше рад — хоть и испытывал немного обиду — тому, что она всё рассказала его друзьям. Никто из них, казалось, не был обозлён на Гарри, хотя, когда он покидал Хогвартс вместе с Дафной и Тонкс, он увидел Майкла, в глазах которого читалась глубокая печаль, но Гарри лишь надеялся — за неимением времени поговорить со своим лучшим другом, — что это не связано с ним. Гарри нервно потеребил галстук; он ненавидел костюмы, и в целом, всё то, что хоть как-то сковывало движения. Когда он снова потянулся к галстуку, Дафна мягко ударила его по руке. — Оставь его в покое. — Я знаю, я просто… — начал Гарри. — Я понимаю, что ты хорош в магических боевых искусствах и флирте, но вот с судами и публичными разбирательствами — у тебя туговато, — вздохнув, произнесла Дафна. — Просто постарайся сохранять спокойствие, честно отвечай на вопросы и не теряй самообладание, ладно? Всё будет хорошо. К вечеру, если всё будет в порядке, твой крёстный будет свободен. — Если, — угрюмо пробормотал Гарри, повернувшись к большой собаке, следующей за ним под мантией-невидимкой. — Ненавижу это «если». Он почувствовал, как Дафна мягко взяла его за руку, и, когда она несильно сжала её, тело Гарри буквально наполнилось уверенностью. — Всё будет хорошо, Гарри. Мы с этим справимся, — он кивнул, и они остановились возле большой и мрачной двери, ведущей в зал суда, где вот-вот начнётся самое важное, по мнению Гарри, заседание. В зале суда было довольно холодно и неуютно, а ткань наспех купленного костюма неприятно колола кожу. Зал суда представлял собой восьмиугольную комнату, с трибунами, парящими в двенадцати футах от земли, за которыми сидели представители благородных домов и трое главных судей. Прямо перед Гарри расположился грузный мужчина, на голове которого была надета зелёная шляпа-котелок — Министр магии Корнелиус Фадж, слева от него — похожая на жабу женщина — Долорес Амбридж, ответственная за ряд постановлений, направленных против оборотней, справа — глава отдела магического правопорядка Амелия Боунс. Августа Долгопупс заняла своё место, удивив весь Совет тем, что явилась по первой повестке. Однако не все лица, находящиеся в этом зале, были приятными; Гарри заприметил среди присутствующих Люциуса Малфоя — правую руку Волан-де-Морта. Затем дверь снова открылась и в зал прошёл Питер Петтигрю, закованный, как Ганнибал Лектер, во всевозможные ремни и цепи. Гарри не был уверен, почему, но он словно почувствовал дискомфорт, поднявшийся внутри Дафны, когда она крепко сжала его руку. Однако тишина, давящая на уши, продлилась недолго и Министр Фадж стуком молотка начал судебное заседание. Гарри и Дафну, против их воли, разлучили, рассадив на два разных стула, с которых они могли смотреть на Министра снизу-вверх. — В ночь на четверг, двадцатого января тысяча девятьсот девяносто четвертого года, в небо была выпущена метка Того-Кого-Нельзя-Называть. Подозреваемый — Питер Петтигрю, ранее считавшийся покойным и кавалером ордена Мерлина первого класса. Сегодня мистер Петтигрю находится под стражей за применение заклятия Круциатус, за нападение на несовершеннолетних, за покушение на убийство двух лиц и обвинение в измене всему магическому сообществу. — И за то, что он предал Лили и Джеймса Поттеров, передав всю известную ему информацию Тёмному Лорду, — выпалил Гарри, мгновенно вызвав гнев не только у Люциуса, но и у Амбридж. — Мистер Поттер, — произнесла Амбридж своим тошнотворно-приторным голоском. — Поскольку вы, кажется, совершенно не знакомы с законом, я хочу напомнить вам, что вам просто не разрешается выдвигать обвинения против другого волшебника. Вы не имеете законной власти в этом суде. — Возможно, и нет, — сказала Дафна, вставая на защиту Гарри, поскольку почувствовала, как тот начинает закипать. — Но, учитывая, что он — Мальчик-Который-Выжил, победивший Тёмного Лорда, возможно, его слова стоит серьёзно рассмотреть. В конце концов, у Министерства есть долг перед семьёй Поттеров, который оно вряд ли сможет когда-нибудь уплатить, — Дафна перевела дух и затем снова продолжила. — Не говоря уже о том, что именно из-за неспособности Министерства держать под контролем дементоров, эти твари нападали на Гарри не один раз. Я предлагаю добавить обвинение, предложенное Гарри, в качестве компенсации за ущерб, причинённый ему по вине Министерства. — Мисс Гринграсс! — горячо заговорила Амбридж. — Такое поведение и неуважение к авторитетным лицам — немыслимо для леди вашего статуса. — Я не хотела обидеть вас, — сказала Дафна, и Гарри почувствовал, что она лжёт. — Я просто предположила, что, с приближением выборов, Министерству захочется улучшить свой имидж, вот и всё. — Мисс Гринграсс… — начала Амбридж, но Фадж, который, казалось, медленно таял от того обилия пота, который сливался с него, быстро перебил её. — Мадам Амбридж, — произнёс он, стараясь не заикаться. — Я не вижу причин, почему вопрос о предательстве семьи Поттеров, по крайней мере, не может быть просто выставлен на обсуждение в процессе судебного слушания. В конце концов, гибель семьи Поттеров была ужасной потерей для нас, которую мы до сих пор оплакиваем. Гарри хотелось отпустить ехидное замечание — если бы Министр действительно так переживал о гибели его семьи, то такое количество известных Пожирателей Смерти не ходило бы на свободе. Если бы Министерство действительно заботило смерть семьи Гарри, они бы расследовали это, а не просто повесили на Сириуса это преступление без должных доказательств. Единственное, что удерживало его от этого, так это напоминание Дафны о том, что, если Гарри действительно хочет, чтобы Сириус оказался на свободе, то он должен держать свой язык за зубами и помалкивать. — Очень хорошо, — заговорила Амелия Боунс. — Теперь, когда в протокол проведения суда добавлено обвинение в заговоре с целью убийства, мы можем начинать. Свидетели, будьте добры, поднимите свои палочки и поклянитесь честно отвечать на вопросы, связанные с упомянутыми обвинениями. — Клянёмся, — в унисон произнесла Дафна и Гарри, которых на мгновение окутало жёлтое сияние. — Хорошо, — вежливо кивнув, сказала мадам Боунс. — Я понимаю, что события данной ночи были тяжёлыми для вас обоих, но, если вы можете подробно рассказать, что случилось, суд был бы вам очень признателен. Дафна начала говорить первой, излагая свою точку зрения, которая вызвала недоверчивые и полные ужаса взгляды, которыми обменивались присутствующие на заседании. Каждый из них глубоко был озабочен тем, что «чистокровной» волшебнице пришлось пережить подобное. Только после того, как Дафна закончила, Гарри, со вздохом, продолжил всю историю, начиная с подозрения, что Питер был крысой, основываясь на физических характеристиках, поскольку о существовании карты он умолчал. Затем он упомянул о нападении на Рона и о том, что Питер сбежал вместе с палочкой Уизли. Затем об одинокой погоне, появлении Дафны, битве с Петтигрю и об уничтожении дементоров. Последнее упоминание вызвало насмешку Амбридж. — Уничтожение дементоров, — упрекнула она. — Либо это тщательно продуманная уловка, либо уничтожение имущества Министерства — и то, и другое является предосудительным поведением. Как вообще можно убить дементора? — При помощи магических связывающих рун, — безучастно ответила Дафна, явно раздражённая из-за женщины в розовом, отрицающей события, в которых девушка принимала непосредственное участие. — Прости, дорогая, — произнесла Амбридж мерзким голоском, — прошло много лет с тех пор, как я сама училась в Хогвартсе, но из того, что я поняла, последними известными практиками связывающих рун были братья Андерсон и Август Бранд в тысяча девятьсот семидесятых годах. Кажется, их задержал тогда сам Аластор Грюм, или я ошибаюсь? — Нет, мэ-эм, — раздражённо произнесла Дафна. — А до этого, — продолжила Амбридж. — Последние зафиксированные случаи происходили в тысяча трёхсотых годах, хотя при тех методах, что использовались тогда, можно считать, что это не более чем байки. Почему мы должны поверить в то, что вы преуспели в том, что никому годами не удавалось и почему мы должны считать, что, если вам действительно это удалось, то это безопасно и хорошо? — Это хорошо, — прорычал Гарри, терпение которого иссякло. — Потому что мы живы благодаря этому, и мы можем доказать вам это, продемонстрировав свои запястья. — Конечно-конечно, мистер Поттер, — сначала начала Амбридж. — Мы все очень рады тому, что вы живы. Однако из-за ваших глупых действий и «связывающих рун» Азкабан остался без защиты многих своих дементоров. Что вы скажете на это? — При всем моем уважении, — ответил Гарри, — но ошибки Министерства — это не совсем моя проблема, мадам Амбридж. Возможно, вместо того, чтобы разрешать этим чудовищам находиться рядом с детьми, их стоило бы держать в Азкабане, где им самое место? Жабье лицо женщины стало ещё более мерзким от появившейся на нём гримасы. Тон её голоса стал ещё приторнее, поскольку явно был пронизан ядом и желчью: — Кстати говоря, о чудовищах, окружающих детей. Ваш профессор ЗОТИ — один из тех, кто состоит в реестре оборотней, однако его недуг как-то был упущен директором Дамблдором, когда он принимал мистера Люпина на работу. Расскажите нам, мистер Поттер, почему вы считаете, что оборотень на территории Хогвартса менее опасен, чем дементоры, которые обеспечивают защиту? — Не смейте сравнивать дементоров с ним, — гнев клокотал внутри Гарри. — Спросите у любого человека в Хогвартсе, профессор Люпин — лучший преподаватель ЗОТИ, который когда-либо был в школе. Не смейте никогда проявлять неуважение к моему дяде в моем присутствии, вы хоть знаете, через какой ад приходится проходить тем, кто есть в этом реестре? Это хорошие люди, жизнь которым разрушили из-за фанатизма… Не дав ему продолжить, Дафна резко встала со своего места, послав Гарри многозначительный, но успокаивающий взгляд. Гарри медленно кивнул, возвращаясь на своё место, к удовольствию жабы. — Возможно, он был хорошим преподавателем, но больше эту должность он занимать не будет. Министерство позволило ему уйти в отставку по собственному желанию, но его безрассудство, несмотря на статус профессора в школе, привело к тому, что Рональд Уизли пострадал от заклятия Круциатуса. Гарри сжал кулак, но краем глаза заметил, как Дафна осторожно кивает. Стиснув зубы, он перевёл взгляд на землю, зная, что технически Дафна права, но сейчас им овладевало желание свернуть жабе шею. Однако злость Гарри несколько поутихла, когда девушка, с леденящим душу тоном, обратилась к Амбридж: — Этой темой вы лишь пытаетесь отвлечь внимание общественности от ошибок, совершенных Министерством, которое поставило дементоров, якобы, защищать замок. Однако их появление чуть не привело к гибели меня, мою подругу — Трейси Дэвис, и Гарри Поттера, не говоря уже о том, что чистокровный волшебник Блейз Забини в настоящее время находится в коме, поскольку вы, видимо, решили, что будет забавным отправить дементоров в Хогсмид. Я думала, что это будет суд, сосредоточенный на обвинении Питера Петтигрю — человека, из-за которого погибла семья мальчика, который спас Мерлин-Его-Знает сколько жизней, чудесным образом победив Тёмного Лорда. — Я не из тех людей, кто может давать вам советы, мадам Амбридж, поскольку я понимаю, что у вас опыта гораздо больше, чем у меня, — продолжила Дафна. — Но, если Мальчик-Который-Выжил решит использовать часть своей славы, чтобы проверить вашу авторитетность, как вы думаете, чем это закончится? Вы ведь тоже когда-то были на факультете Слизерин, не так ли? «Помните силу слов, действуйте осторожно». Амбридж откинулась на спинку стула, и Гарри с благоговейным трепетом наблюдал за тем, как от слов Дафны, у этой женщины проступил нервный пот на лбу. Мадам Боунс, взяв ситуацию в руки, призвала всех к порядку. — Мисс Гринграсс права. Оглядываясь назад, решение, принятое большинством о том, чтобы отправить дементоров в Хогвартс, было крупной ошибкой Министерства, поэтому важно, чтобы мы взяли на себя полную ответственность за случившееся. Тем не менее, мисс Гринграсс также права и в том, что это судебное заседание по делу Питера Петтигрю, и, поскольку свидетели уже дали свои показания, мы можем приступить к допросу подозреваемого. Гарри посмотрел в сторону мужчины, с лица которого авроры сняли специальную маску, прежде заставляющую его сохранять молчание. Его держали оглушённым, а затем его напоили Веритасерумом и привели в чувство. Медленно и с большим усилием Петтигрю открыл глаза, но прежде, чем он успел сориентироваться, заговорила Амелия Боунс: — Ваше имя — Питер Уильям Петтигрю? — Да, — сонно кивнул Петтигрю. — В ночь на четверг, двадцатого января тысяча девятьсот девяносто четвёртого года, — начала мадам Боунс, — вы вступили в схватку с Гарри Джеймсом Поттером, предварительно украв палочку у некоего Рональда Биллиуса Уизли, верно? — Да, — ответил Питер и Гарри почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Он хотел, чтобы этого человека судили, но он не мог перестать задаваться вопросом: что это за правосудие? Мужчина даже не понимал, где он находится, едва прибывая в сознании. — В ту же ночь вы, — продолжала судья, — вы выпустили Чёрную Метку в небо. По какой причине вы сделали это? — Дементоры, — туманно произнёс Петтигрю. — Я знал, что их привлечёт знак Тёмного Лорда, которому они присягнули на верность во время Первой магической войны. Я планировал использовать дементоров как прикрытие для побега. — Почему вы хотели сбежать? — Потому что, если меня схватят, я буду вынужден признаться во всех своих преступлениях. — Среди этих преступлений, помимо наколдованной Чёрной Метки, было ли использование Непростительных заклятий? — продолжила Боунс. — Да. — Какие именно? — Заклятие Круциатус и заклятие Империус. — Очень хорошо. Суд располагает всей информацией, необходимой для рассмотрения вашего приговора для действий, совершенных двадцатого января тысяча девятьсот девяносто четвёртого года, — сказала мадам Боунс. — Теперь мы хотели бы обратить внимание на трагедию, произошедшую в ночь Хэллоуина тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Кто убил Поттеров? — Тёмный Лорд, Тот-Кого-Нельзя-Называть, — сказал Питер. — Почему он ждал до тысяча девятьсот восемьдесят первого года? — Я не знаю. — Это правда, что дом Поттеров был защищён чарами Фиделиуса, наложенными Альбусом Дамблдором? — Да. — Сириус Блэк был Хранителем тайны? — Нет, — ответил Питер. — Кто был Хранителем тайны? — Я. — Итак, для ясности, — резко заговорила Амелия. — Сириус Блэк предал Поттеров, раскрыв их местоположение Тому-Кого-Нельзя-Называть? — Нет. — Кто это сделал? — Я. — Вы были под влиянием заклятия Империус? — Нет, — ответил Питер. — Хранитель тайны может выдать местоположение только добровольно. Неожиданно в голову Гарри пришла идея, и, хотя он знал, что его заявление не будет иметь никакого значения в суде, ему нужно было узнать, и этот способ был единственным: — Есть ли среди нас Пожиратели Смерти, которые, насколько всем известно, находились под заклятием Империуса? — Нет, — ответил Петтигрю, всё ещё глядя в пол. — Пожиратели Смерти были преданными последователями Тёмного Лорда, они… — Министр! — Люциус закричал со своего места. — Очевидно, что зелье уже выветривается, так как этот человек явно лжёт! Я предлагаю вам восстановить контроль над процессом и вычеркнуть это уточнение из протокола! — К-конечно, — заикаясь, произнёс Министр Фадж. Когда Гарри посмотрел на Люциуса, метавшего в него кинжалы своим взглядом, он не упустил лёгкую улыбку, появившуюся на лице Августы Долгопупс и тошнотворный оскал Грюма. — Мистер Поттер, хоть вы и ценный член нашего сообщества, но я буду вынужден удалить вас из зала суда, если вы будете мешать ходу процесса допроса. — Мои извинения, — ответил Гарри, не спуская глаз с Малфоя-старшего. — Этого больше не повторится. — Очень хорошо, — прочистив горло, сказала Амелия Боунс. — Как сказал Лорд Малфой, действие зелья начало ослабевать, — тон, которым это было произнесено, указывал на то, что мадам Боунс не поверила ни единому его слову. Все, кто хоть что-то знал о Веритасеруме, понимали, что Петтигрю не в состоянии бороться с действием сыворотки. — Давайте поскорее закончим с вопросами. — Последний вопрос, мистер Петтигрю. В нашем Министерстве давно существует убеждение, что Сириус Блэк виновен в вашей смерти и поджоге вашего дома, а также в том, что он отрубил ваш палец. Верны ли какие-либо из этих предположений относительно Лорда Сириуса Ориона Блэка? — Н-нет, — произнёс Питер, пытаясь бороться с сывороткой, поскольку он всё быстрее и быстрее приходил в сознание. — Что ж, — вздохнула Амелия. — Я не вижу причин, по которым дальнейшие поиски Сириуса Блэка должны продолжаться. Вы согласны, Министр Фадж? Гарри наблюдал за тем, как Министр повернулся, глядя в сторону Люциуса Малфоя, но тот совершенно не обратил на него никакого внимания, поскольку был сосредоточен на том, чтобы наслать Убивающее заклятие взглядом на Гарри. Однако, встав на сторону защиты Министра, в зале снова раздался голос женщины с лицом жабы: — Министр, Блэк был ответственен за похищение и исчезновение Гарри Поттера, которое оставило волшебный мир в упадке на долгие годы. — О, да, — усмехнувшись, сказал Гарри, — он определённо был ответственен за это. Однако, к счастью для него, похищение меня, как вы не слишком деликатно выразились, преступлением не является. — Что вы имеете в виду? — возбуждённо произнесла Амбридж. — Похищение — это умышленное действие, направленное на удаление человека с места его постоянного пребывания и насильственное удерживание его, без надлежащих полномочий. — Во-первых, мне был год. Если бы он тогда не пришёл, то я бы, возможно, умер, а во-вторых, я предполагаю, что вы не так много времени проводите в архивных комнатах Министерства. Сириус Блэк — мой крёстный отец, этот статус наделяет его всеми полномочиями, необходимыми для того, чтобы вывезти меня из раздираемой войной страны. — Ты лжёшь! — сердито прошипел Люциус. — Моя жена — последний законный выходец дома Блэков, что делает моего сына полноправным наследником. Я не знаю, какой трюк ты выкинул, но я требую наказания за то, что было украдено из моего дома! — Тишина! — произнесла Амелия, застучав молотком. — Вся эта ситуация с домом Блэков может быть проверена при помощи самообновляющейся книги записей. Нет никакой необходимости… — При всем моем уважении, мадам Боунс, — чуть слышно произнесла Дафна. — Похоже, что вы — единственный судья здесь, который не заинтересован в том, чтобы превратить это заседание в цирк. Насколько я помню, Блэки были одной из тех семей, которые имели домашних эльфов. Мистер Малфой, так же, как и Гарри, могли бы призвать эльфа и посмотреть, что он ответит. — Прекрасная идея, мисс Гринграсс, — кивнула Амелия. — С моего позволения. Даже не дав Люциусу шанса, Гарри призвал Кикимера, который, с громким хлопком, очутился рядом с ним. — Как Кикимер может служить хозяину Гарри? — Хорошо, Кикимер. Похоже, здесь идёт спор о наследнике дома Блэков. Можешь сказать, кто нынешний Лорд дома Блэков? Не лги, Кикимер. — Сириус Блэк, предатель крови и позор семьи — нынешний Лорд, — с отвращением выплюнул Кикимер. — А кто законный наследник дома Блэков, Кикимер? — спросил Гарри. — И почему Малфои не могут претендовать на наследование? — Хозяин Гарри Поттер — законный наследник, — Кикимер низко поклонился. — Леди Нарцисса Малфой — была отлучена от дома Блэков предателем крови хозяином Сириусом в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, в то время как госпожа Андромеда Тонкс была восстановлена в доме Блэков. — Спасибо, Кикимер, это всё, — эльф низко поклонился прежде, чем уйти, и Гарри, с самодовольной улыбкой, повернулся к Люциусу. — Есть ещё вопросы? Присяжные с благоговейным трепетом наблюдали, как Люциус, взмахнув полами своей мантии, удалился из зала суда. Гарри улыбался, наблюдая за этой картиной, но затем, повернувшись к Дафне, он увидел её озадаченное выражение лица. Она, как и все его друзья, знала о том, что его воспитывал Сириус, но, очевидно, её не очень радовало, что Гарри забыл рассказать ей о том, что он технически является прямым наследником титула Лорда. У него было предчувствие, что его обычное оправдание, что это не слишком заботит его, здесь не сработает. Амелия Боунс ещё раз глубоко вздохнула и продолжила: — За все мои годы работы в отделе, мне прежде никогда не доводилось видеть дело, которое вызывало бы столь бурную реакцию, как это. Хорошо, теперь, когда вопросы у суда закончились и были подробно рассмотрены, мы начнём голосовать за виновность или невиновность Питера Петтигрю, а затем за отмену розыска и помилование Сириуса Блэка. Гарри наблюдал за тем, как все единогласно проголосовали за то, что Питер Петтигрю виновен. Осознание собственной обречённости, казалось, окончательно привело того в чувства, и как раз в этот момент с уст мадам Боунс слетел приговор: — Питер Петтигрю, за множество совершённых вами преступлений, мы, служители Министерства, приговариваем вас к Арке Смерти. Слёзы покатились по щекам мужчины, когда он оглядывал комнату, отчаянно ища кого-то, кто мог бы помочь ему, кого-то, кто мог бы вмешаться и спасти его, как это всегда делали Мародёры. Но никто не двинулся с места, а некоторые даже отвращено отвернулись. А затем, взгляд Питера остановился на Гарри: — Пожалуйста! Гарри, не дай им убить меня! Мне было страшно! Я всегда боялся! Я не хотел, но у меня не было выбора! Пожалуйста, твой отец бы не хотел этого! — Может, и не хотел бы, — произнёс Гарри, с лёгкой грустью наблюдая за мужчиной, метавшимся как раненое животное. — Но я — не мой отец. Сквозь плачущие мольбы о пощаде, Гарри наблюдал за тем, как Питера выводят из зала. Задумчивое выражение не покидало его лицо, пока он не почувствовал, как Дафна аккуратно протиснула свои пальцы меж его. Тем не менее, мадам Боунс продолжила голосование, и, хотя боль всё же жалила его сердце, Гарри понимал, что Петтигрю не стоил милосердия. Его настроение улучшилось, когда все — за исключением Амбридж — проголосовали за помилование Сириуса. — По приказу суда, мы снимаем все обвинения, выдвинутые против Сириуса Блэка. Если вы знаете, где он, мистер Поттер, я прошу вас сообщить ему, чтобы он встретился со мной при первой же возможности для официального подтверждения помилования. — Забавно, что вы упомянули об этом, — улыбнулся Гарри, когда из-за закрытых дверей появился на удивление ухоженный мужчина — учитывая, сколько времени он провёл в виде собаки, — в хорошо сшитом костюме-тройке. Улыбка Гарри стала шире, когда он услышал удивлённые аханья толпы, среди которой, впервые за тринадцать лет, оказался Лорд Сириус Блэк.
