Глава XXVIII: Шанс воссоединения
16 января 2021 г., 17:52
POV Сириус Блэк
Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Сириус в последний раз стоял в зале суда Министерства. Он вспомнил, как однажды в детстве приезжал сюда со своим отцом, Лордом Орионом Блэком, после которого он должен был унаследовать этот титул древнего и благородного дома Блэков. Зал наполнил его ужасом от осознания того, во что он раньше верил. Его отец убеждал его, что чистокровные волшебники — это вершина эволюции, а остальные недостойны того, чтобы иметь что-то общее с магией и магическим миром. Господи, каким же дураком считал себя Сириус, несмотря на то, что тогда он был юн — ему было не больше шести лет, но сейчас его желудок вновь скрутился при мысли об идеалах его отца. Дрожь пробила его, проложив свой путь по позвоночнику, когда Сириус подумал о том, кем бы он стал, если бы не встретил Ремуса или Джеймса. Тошнотворная мысль о двух его кузинах — Беллатрисе и Нарциссе — промелькнула в голове, а затем он откинул эти мысли, когда вместе с ними возник образ его младшего брата. Оглядев зал, Сириус отыскал место, где обычно восседал его биологический отец, когда состоял в Совете, и место, где сидел человек, которого он считал своим родным отцом — Флимонт Поттер. Он хотел продолжить своё медленное течение по приятным воспоминаниям, но резко остановил себя. Зная, чем всё закончилось, приятные воспоминания всегда сопровождались сильной болью, которая за столько лет так и не утихла в душе Сириуса. К счастью, рядом с ним был Гарри, и Сириус знал, что во многом Гарри хотел походить на него. Стремление мальчика не позволять прошлому брать над собой контроль вдохновляло Сириуса, и сейчас он с улыбкой наблюдал за тем, как Гарри защищал светловолосую наследницу Гринграссов. Это не было похоже на то, будто он не верил в то, что девочка может защитить саму себя, он, скорее, показывал, что готов прикрыть её своей спиной, как это сделал Джеймс для Лили, когда произошла их роковая встреча с Тёмным Лордом. Затем Сириус обратил внимание на людей, находящихся в зале. За трибунами сидело так много отбросов, что, даже после того, как Люциус покинул заседание, в голове Сириуса вспыхнули воспоминания об Ордене и Дамблдоре, обсуждающих, кто действительно находится на их стороне, а кто оказывает поддержку Тёмному Лорду. Однако из всех раздражающих лиц, присутствующих здесь, больше всего его беспокоила дамочка в розовом. То, что она сотворила с Ремусом и со всеми оборотнями, злило его, так как при мысли о том, что могло бы случиться с его другом, если бы Сириус не поддерживал его финансово, его желудок скрутило в тугой узел. Было что-то забавное в том, как потрясённо отвисали челюсти у присутствующих в зале, когда Сириус подошёл к Амелии Боунс, чтобы забрать свой официальный указ о помиловании. Когда Сириус снова посмотрел на трибуны, только присутствие одного человека принесло ему спокойствие — Августы Долгопупс. Он вспомнил разговор, который вёл с Ремусом и Андромедой на Рождество. Темой разговора, вот уже на протяжении нескольких месяцев, было Пророчество и роль Гарри в нём. Сириус так жаждал поменяться со своим крестником местами, поскольку Гарри как никто другой заслуживал жизни, свободной от мучений и тирании, и Сириус хотел быть именно тем, кто отправит Тёмного Лорда гнить в аду. Но он не мог, не мог быть Избранным, и ничего не могло этого изменить, однако были вещи, которые ещё была возможность изменить. Именно на это обратила его внимание Андромеда, когда Ремус, печально опустив кружку, заговорил: — Грядёт война, и в некотором смысле она будет гораздо хуже той, что уже была. Теперь нам остаётся только жить в ожидании неизбежного. — Он ещё не вернулся, Ремус, — ответил Сириус. — У нас ещё есть время. — Для чего? — заговорила Андромеда. — Я люблю Гарри, люблю, как родного сына, однако все мы помним, какое опустошение принёс Тёмный Лорд в магическом мире. Говорят, Дамблдор был единственным человеком, которого он боялся, но, учитывая, что Дамблдор никогда не преследовал Тёмного Лорда, можно сказать, что этот страх взаимен. Гарри исключительно талантлив, но Тот-Кого-Нельзя-Называть — это совершенно другое. — Пророчество, — медленно проговорил Сириус. — В нём говорилось о силе, которую не будет знать Волан-де-Морт, нам нужно выяснить, что это такое. Нам нужно сделать всё возможное, чтобы Гарри прожил достаточно долго, чтобы овладеть той «силой». По крайней мере, я уверен, что он способен на это. — А как же мы? — спросил Ремус. — Неужели мы просто должны сидеть, сложа руки, и молиться о чуде? — Нет, — покачал головой Блэк. — Я не буду сидеть, сложа руки и ждать, пока другие люди будут приносить себя в жертву, чтобы задержать Того-Кого-Нельзя-Называть. Должно быть хоть что-то, что будет в наших силах, чтобы обеспечить равные условия. — Это есть, — сказала Андромеда, — хотя это займёт некоторое время, поскольку необходимо, чтобы ты оказался на свободе, и, что ещё хуже, потребуется то, что очень тебе не понравится, — Сириус посмотрел на свою кузину, жестом указывая ей продолжать. — Во времена последней войны, Орден Феникса стал единственной силой сопротивления режиму Волан-де-Морта. Это произошло из-за того, что Пожиратели Смерти внедрились в Министерство, перевернув там всё с ног на голову, верно? Сириус и Ремус кивнули, стиснув зубы и вспомнив, как трудно было пытаться находиться одновременно в нескольких местах, сражаясь с противником, силы которого превосходили их собственные, поскольку за их спинами стояло коррумпированное Министерство. — Итак, — продолжила Андромеда. — Я думаю, что лучшее, что ты можешь сделать, Сириус, это занять место своего отца в Визенгамоте. — Меда, я… — начал Сириус, — это должна быть ты, у меня нет ни должного темперамента, ни… — Все будет хорошо, Сириус. Я помогу всем, чем смогу, но ты должен занять это место, нравится тебе это или нет, в конце концов, ты — сын Ориона. Не говоря уже о том, что ты неженатый, чистокровный мужчина, что даёт тебе больше уважения на должности, ориентированной на мужчин. И, конечно, право создание отношений и родственных связей с другим могущественным семейством. — Ты предлагаешь мне заключить сдельный брак? — шокировано спросил Сириус. — Из всех людей, ты… — Я знаю, — устало произнесла Меда. — С моей стороны неправильно и лицемерно предлагать это, но, когда я вышла замуж за Теда, всё было иначе, я не была частью… я не участвовала в войне. Нам нужен свой человек в Визенгамоте, чтобы управление Мракоборцев финансировалось и не было ничем ограничено, когда начнётся война. И, поскольку ты временно являешься регентом дома Поттеров, пока Гарри не достигнет совершеннолетия, и главой дома Блэков, ещё одно кольцо на пальце даст тебе куда больше власти, чем любому из представителей древнейший семей в Визенгамоте. — Сириус, — произнёс Ремус. — Я думаю, что она п… — Знаю, — процедил Блэк сквозь стиснутые зубы, — я знаю, что она права, но я никогда не хотел этого. Власть — не для меня. — Сириус, — снова начала говорить Андромеда, взяв своего кузена за руки. — Я знаю, что это не то, чего ты хотел, но именно ты тот человек, за которым могут последовать другие. Чистокровный волшебник из древнейшего и благородного дома, выступающий против Волан-де-Морта при поддержке Мальчика-Который-Выжил. Всё это может поднять дух людей, если… когда начнётся война, — Сириус почувствовал тяжесть в груди, пока обдумывал слова кузины, а затем она заговорила снова, наполняя его сердце решимостью. — В ту ночь, когда погиб Джеймс, ты поклялся мне, что никогда не подведёшь Гарри. Ему понадобится твоя поддержка, нам нужны будут солдаты, когда весь ад вырвется на свободу. — Ладно, я сделаю это, — кивнул Сириус. — Господи, надеюсь, что в этом Визенгамоте есть хоть одна красивая птичка, потому что я, всё же надеюсь, что хотя бы женюсь на красавице. — Бродяга, — усмехнулась Андромеда, покачав головой, — только лишь из-за того, что это брак из политических соображений, не означает того, что этот брак будет без любви. Может быть, тебе повезёт. Я ничего от тебя не требую, Сириус, это просто предложение. — Знаю. Спасибо, Меда. Сириус почувствовал, как его сознание снова возвращается в реальность, теперь он стоял посреди зала суда, а не находился в гостиной своего дома в Америке. Ещё раз оглядев трибуны, он поправил пуговицы на своём пиджаке. — Уважаемые Лорды и Леди, я благодарен и рад тому, что теперь вы, наконец, узрели истину. Поттеры, как многие, возможно, знают, были моими близкими друзьями, и мысль о том, что я был в розыске за их убийство, больно ранила меня. Именно благодаря вам, я полагаю, эти раны со времени заживут, ибо ваши голоса, отданные за то, чтобы осудить человека, виновного в смерти моих друзей, освободили меня. Многие аккуратно зааплодировали, а Сириус с тяжёлым сердцем продолжил: — Слишком долго должность моего отца в Визенгамоте занимал не тот наследник. Как нынешний Лорд дома Блэков, я хотел бы потребовать возвращение своего законного места и исключение семьи Малфоев из представителей моей семьи. Для ясности, я повторюсь снова. Я, Сириус Орион Блэк, заявляю о своём титуле главы дома Блэков. Он мгновенно ощутил, как на указательном пальце левой руки материализовалось кольцо с фамильным гербом, и тяжесть этого кольца показалась Сириуса непривычной, поскольку он не надевал его со времён своего обучения в Хогвартсе. Он наблюдал за тем, как Министр поднимается со своего места, отвешивая шутливый поклон. — Благодарю вас, Лорд Блэк, я уверен, что возвращение вашей семьи в Визенгамот станет приятным дополнением к уже имеющимся. — Благодарю вас, Министр, — кивнул Блэк, прикусив язык, чтобы случайно не сказать жирному болвану, что он на самом деле думает о Министерстве. — Я ещё не закончил. Как объявил мой крестник — Гарри Джеймс Поттер — несколько минут ранее, он находится под моей опекой. Поэтому я, Сириус Орион Блэк, официально объявляю себя регентом дома Поттеров до тех пор, пока мой крестник не достигнет совершеннолетия. Если ты, конечно, не против, Гарри. — Не могу придумать никого лучше, — усмехнулся Гарри, и тогда фамильное кольцо Поттеров появилось на указательном пальце другой руки Сириуса. — Помолчи, дружище, — произнёс со смешком Сириус. — Как только тебе исполнится семнадцать, оба эти кольца окажутся у тебя. Сириус едва сдержался от смеха, когда Гарри побледнел, становясь белее поганки. Мальчик был бесстрашен, однако мысль о работе в Министерстве, вместо полётов на метле, казалась ему ужасной. Выражение страха на лице Министра казалось Сириусу комичным; видимо он понял, что с его появлением, он лишился своего главного сторонника, и теперь Сириус имел два голоса и, если всё пройдёт хорошо, он получит третий посредством брака и четвёртый от союза с Августой Долгопупс. — Для меня большая честь, — Фадж поднялся со своего места, стараясь выглядеть как можно беззаботнее, — что вы вернулись к нам в качестве Лорда дома Блэков и регента дома Поттеров. Я позабочусь о том, чтобы вся информация о занимаемых вами позициях была разглашена как можно скорее. — Это было бы очень ценно, — ответил Сириус, ненавидя каждую секунду, когда он должен был вынужден говорить таким официальным тоном. Стало труднее сдерживаться, когда он увидел веселящиеся выражения лиц Августы и Гарри. — И пусть сегодняшний день, безусловно, был полон сюрпризов, — произнесла Амелия, поднимаясь со своего места. — Однако я вынуждена отправляться к камерам, поскольку Питеру Петтигрю нет никаких причин оставаться там после того, как он признался в своих преступлениях. Представителям коллегии, желающим засвидетельствовать смерть мистера Петтигрю, разрешено наблюдать за процессом казни, так же, как и тем, кто непосредственно пострадал от его преступлений. Все остальные могут быть свободны. Кто желает стать свидетелем казни? — Конечно, я, — произнесла Августа Долгопупс, подняв палочку. — Очень хорошо, — кивнула Боунс. — Следующий? — Я, — произнесла женщина и, увидев обладательницу этого голоса, Сириус сильно удивился. Она сидела далеко и из-за своего роста была практически незаметной, и, хотя прошли года с момента, как Сириус видел её последний раз, она ни капли не изменилась. Её длинные серебристые волосы были заплетены в косу, а глаза, удивительно редкого фиалкового оттенка, дали ясно понять Сириусу, что он не ошибся. — Вэнс? — неуверенно, но громко произнёс Сириус.***
POV Сириус Блэк
В Комнате Смерти было довольно холодно, и, по правде говоря, Сириус считал, что это самое подходящее название для этого места. Она была пустой и тёмной, пол был усыпан камнями, а от центральной площадки амфитеатром расходились скамьи. Одна вся эта жуткая обстановка была не сравнима с ужасом, исходящим от чёрного рваного занавеса. Арка Смерти — проводник между миром живых и миром мёртвых, дверь в один конец — она имела так много названий, но каждый знал о том, что попав в неё, больше никогда не вернёшься. Сириус прежде никогда не видел Арку воочию, и, будет на то воля Божья, он надеялся, что снова никогда не увидит её. Не прошло и десяти минут, как давящая обстановка комнаты подействовала на него и, похоже, на Гарри. — Сириус… — нервно прошептал он, — ты слышишь… шёпот? Блэк кивнул, окинув взглядом Арку, когда шёпот тех, кто погиб в Первой магической войне, донёсся до него. Слова было невозможно разобрать, но всё равно это сводило с ума. Когда девчонка Гринграссов заговорила, Сириус понял, что эти голоса слышат далеко не все. — Шёпот? Какой шёпот? — Шёпот из завесы, — позади них раздался женский голос. — Никто не в состоянии понять, что они говорят. Те, кто видел смерть, слышат их, и это медленно начинает сводить их с ума. Именно поэтому амфитеатр был построен так далеко от Арки — уж слишком много тех, кто, слыша шёпот, желали прыгнуть в неё. Министерство не хотело, чтобы мир живых покинуло слишком много людей, не приговорённых к такому, и как-то так они пришли к такому решению. — Кстати говоря, о мире живых, — продолжила она. — Рада снова видеть тебя, Бродяга. Сириус не мог не улыбнуться, наблюдая за тем, как на лице Гарри появилось удивлённое выражение, что кому-то, помимо их семьи, известен его секрет. — Взаимно, Вэнс, — медленно ответил Сириус, не отрывая взгляд от занавеса. — Сириус, — растерянно произнёс Гарри. — Кто она? — Эммелина Вэнс, — вежливо ответила седовласая волшебница, протянув Гарри руку. — Я была напарницей Сириуса, когда мы состояли в Ордене Феникса. — Извините, — смущённо сказал Гарри, — я думал, что мой отец был напарником Сириуса… — Был, — усмехнулся Блэк. — А потом твоя мама забеременела тобой, и всё стало сложнее. Лили выбыла из боя, а Ремус, Дамблдор и даже Макгонагалл постоянно сменялись, охраняя её, пока мы с Джеймсом выполняли задания. А потом… ну, вы знаете, что было обнаружено. Твои мама и папа ушли в подполье, Ремус и Крыса были заняты своими заданиями, порученными им Дамблдором, и, как-то так Вэнс стала моей новой напарницей. — Говоришь так, как будто работать со мной было для тебя дискомфортно, Бродяга, — мягко улыбнулась Эммелина. — Знаешь, ты тоже был далеко не идеальным напарником, но, когда погиб Фенвик, выбора особо не было. Хотя, мы с тобой хорошо поработали и нам есть, что вспомнить. — Ага, хорошо, но мало, — ответил Сириус. — Сириус, — мягко произнесла женщина, садясь рядом с ним. — Только не говори, что ты до сих пор винишь себя за то, что произошло. Это не твоя вина, я была неосторожна. — Что случилось? — спросил Гарри, с каждый секундой понимая всё меньше и меньше. — Выпущенное проклятие — что-то схожее с ударом дубины — попало мне прямо в голову, — сказала Вэнс и приподняла волосы, открывая вид на довольно большой шрам. — Целители думали, что я мертва, и, возможно, так бы оно и было, если бы Сириус вовремя не доставил меня в Мунго. Мне потребовалось некоторые время, чтобы выйти из комы, но… — Вэнс улыбнулась, — кажется, всё в рабочем состоянии, так что, полагаю, никакого вреда моему здоровью это не нанесло. Хотя потеря двух лет жизни это не так уж и хорошо. — Двух лет? — потрясённо воскликнула подруга Гарри. — Да, — Эммелина ответила, пожав плечами. — Впала в кому, когда началась война и очнулась, когда она закончилась. Я была очень зла, когда читала в газетах о том, что многим ПСам удалось избежать наказания. — ПСам? — спросила блондинка. — Сокращённо от Пожирателей Смерти, — ответила Вэнс, а затем повернулась к Сириусу. Посмотрев в её фиалковые глаза, он почувствовал, словно его окатило ведром холодной воды. — Похоже, Сириус считает, что это его вина, что меня ранили. Хотя это, конечно же, не так. — Однако, — продолжила она. — Мысль о том, что ты предал Поттеров, было сродни тому, что проглотить горькую пилюлю. Я не хотела в это верить, но, когда ты ушёл в самоволку, у меня не оказалось иного выбора. Знаешь сколько забот ты мне доставил, когда каждый репортёр подходил ко мне и спрашивал: знала ли я о том, что мой бывший напарник работает на Тёмного Лорда? Я думаю, что самым меньшим, что ты можешь сделать для меня, это рассказать обо всём, что произошло за последние полтора десятка. — Это может занять некоторое время, — медленно проговорил Сириус, чувствуя, как его харизма словно улетучилась из него. В юности он был бабником, разбивающим женские сердца и избегающим обязательств, как чумы. Однако необходимость проводить время с Вэнс на заданиях, заставила Сириуса больше заботиться лично о ведьме, а не о том, насколько восхитительна её грудь. За исключением Меды и Лили, которые были его семьёй, Вэнс, вполне вероятно, была единственной женщиной, к которой Сириус испытывал нечто большее, чем просто физическое влечение. Однако именно из-за этих чувств её травма так сильно ударила по нему. В ночь перед нападением на семью Поттеров Сириус навестил её в больнице. Он помнил всё так, как будто это происходило вчера; воспоминания, как камни, были вырезаны в его памяти. Несколько слоёв бинтов на её голове, методичное биение сердца на экране монитора, запах хризантем, которые он оставил на её постели. Сириус надеялся, что эта боль никогда снова не воскреснет в нем, но всё же это произошло, когда Лили и Джеймс были убиты. Сириусу нужно было действовать быстро, он должен был защитить Гарри, и он понимал, что у него нет времени на то, чтобы как следует попрощаться со своей напарницей. Смена обстановки помогла Сириусу пережить боль утраты, но вина, которую он испытывал, была всепоглощающей. И, если бы не Гарри, если бы он не воспринял серьёзно свою ответственность перед крестником, Сириус задался вопросом: был бы он всё ещё жив, или вина за произошедшее взяла бы над ним верх? Неужели он просто бы сдался? Поток терзающих его мыслей остановился, когда он почувствовал лёгкий толчок в бок. — Ты выглядишь слишком задумчивым, — мягко произнесла Вэнс. — На тебя это не похоже. Я не говорю, что ты должен рассказать мне обо всём, что произошло за тринадцать лет, но ты мог бы, по крайней мере, угостить меня кофе и рассказать о том, о чем сможешь. — Ладно-ладно, — с лёгким смешком ответил Сириус. — Я уже и забыл, какой назойливой ты можешь быть. Эммелина уже готова была ответить, но дверь в Комнату Смерти открылась, и Сириус, с тяжестью на сердце, наблюдал за тем, как внутрь заводят человека, некогда бывшего его хорошим другом. Сириус не понимал: почему ему так больно видеть Питера в таком состоянии? Он предал своего друга, буквально приговорив того к смерти, но часть Сириуса, гнев в которой поутих, не могла не вспомнить старые дни, когда они бродили с Ремусом по территории Хогвартса, помогая тому справляться со своей «мохнатой проблемой». Сириус наблюдал, как человека, который был его другом, подтащили к завесе; всё его тело дрожало, когда палач вставил в свои уши резиновые затычки, чтобы не быть оглушённым шёпотом, раздающимся из Арки. — Питер Уильям Петтигрю, — заговорила Боунс, находясь в самом верху амфитеатра. — Министерство признало вас виновным в совершенных вами преступлениях и приговорило к смертной казни. Если вам есть, что сказать и произнести свои последние слова, сейчас самое время. — Сириус! — закричал Питер, когда из его рта достали кляп. — Пожалуйста, ты должен помочь мне! Пожалуйста! — затем он повернулся к Гарри. — Пожалуйста! Твой отец, Джеймс, он бы не хотел этого! Он не хотел бы, чтобы я умер вот так! Мне было страшно, Сириус! Мне всегда было страшно! Сириус прикусил губу, отвернувшись от Питера, и посмотрел на Гарри, который, казалось, тоже боролся с собой. Месть казалась таким простым, таким правильным решением, когда они хотели привлечь Пожирателей Смерти к ответственности. Но слышать, как человек молит о пощаде, Сириусу было мучительно, и он всеми фибрами своей души желал защитить Гарри от этого, прикрыть ему глаза, лишь бы он не видел такое плачевное зрелище. — Встреть свою смерть с храбростью, крыса, — мрачно проговорил палач, снимая с Питера цепи, но оставив на его теле волшебные путы. Питер упал на колени, снова моля о пощаде, но прежде, чем его последняя мольба была услышана, быстрый удар ногой отправил Питера за завесу. — Трус, — прошептал Сириус; стук его сердца эхом отдавался в ушах. — До последнего своего вздоха.***
POV Гарри Поттер
Шёл дождь. Обычно подобная погода всегда нравилась Гарри, но сегодня он был не в том настроении. Он поймал человека, который предал его семью, он должен быть в восторге. Его крёстный на свободе, крыса мертва, а смерть его родителей, пусть и частично, но отомщена. И всё же, несмотря на все это, из его головы никак не выветривалось выражение ужаса, застывшее на лице Питера Петтигрю. За последний год его сердце не жаждало ничего сильнее, чем это. Увидеть Малфоев, Ноттов, Эйвери, каждого Пожирателя Смерти, приговорёнными к казни или к смерти от его руки — прежде Гарри считал, что это правильно и исконно верно. Он прошёл через такую боль, что, возможно, это ослепило его от последствий, которые могут возникнуть от его мести. Сириус теперь свободен, но Гарри не знает, что ждало их дальше. Они с Ремусом нашли крысу, но Ремус потерял работу. Он вспомнил поговорку: «Кто ищет мести, роет две могилы — одну врагу, другую себе». Гарри не чувствовал себя ужасно, как это изначально можно было предположить, но он надеялся на хоть что-то, хоть какой-нибудь знак от родителей, что он стоит на правильном пути. Сидя на берегу Чёрного озера с плоским камнем в руке, Гарри чувствовал себя ещё более далёким от них, чем когда-либо прежде. Отомстить за родителей было его целью, он надеялся, что, как только справедливость восторжествует, ему обязательно станет легче. Он был уверен, что это приведёт к тому, что он, наконец, расслабится, станет менее замкнутым, но всё привело лишь к тому, что он засомневался в своих действия. Гарри стало страшно от того, что, будь его родители живы, они бы вряд ли одобрили это решение. Не было никаких сомнений в том, что Петтигрю был трусом, но то, как он молил о пощаде и утверждал, что Джеймс бы не хотел этого, вселило в Гарри неуверенность. Он не знал, было ли правдой то, что говорил Питер или просто отчаянной попыткой выжить любой ценой. Размахнувшись, Гарри бросил камень в воду, наблюдая, как тот заскользил по её поверхности. Он повернулся и посмотрел в сторону замка; обратно они вернулись вместе с Дафной, и, хотя он наслаждался каждым мгновением, проведённым рядом с ней, он чувствовал необходимость остаться наедине с самим собой. Гарри вытащил палочку и, пробормотав заклинение, вызвал своего Патронуса ворона. — Я слышал об этом, когда разговаривал с Тонкс, — раздался рядом знакомый голос. — Очень впечатляющая демонстрация магии для мальчика твоего возраста, даже для такого талантливого, как ты. — Ремус, — прошептал Гарри, повернувшись к нему, — мне так жаль. — О чём ты? — спросил Ремус, присаживаясь рядом с Гарри и устремляя взгляд вдаль. — Ты потерял работу, потому что я был неосторожен, — ответил Гарри. — Если бы спланировали… — Твоей вины здесь меньше, чем моей, — мягко улыбнувшись, произнёс Ремус. — Я должен был быть осторожным, но, всё же, не подумав головой, я сразу же бросился действовать. Лили, должно быть, сейчас стыдится за меня. Обычно такие безрассудства ложились на плечи твоего отца и Сириуса. — Мой отец… — начал Гарри, наблюдая за тем, как птица парит среди дождя. — Его Патронусом был олень, да? — А у твоей матери — лань, — подтвердил Ремус. — И все же, мой Патронус — это птица, — Гарри почувствовал мягкое прикосновение ладони дяди на своём плече. — На суде Петтигрю умолял сохранить ему жизнь, он сказал, что мой отец не позволил бы ему быть приговорённым к смерти, что он выступил бы за другой вид наказания. Я знаю, что он, скорее всего, лгал, пытаясь заставить меня сделать хоть что-то, что спасёт ему жизнь, но, что, если он всё же прав? Что, если я сильно отличаюсь от своих родителей, и они стыдятся меня, стыдятся моих действий? Что, если именно поэтому мой Патронус не такой, как у них? — Ты не такой, как твои родители, Гарри, — начал Ремус, отчего по телу Гарри прошёл холодок. — Ты думаешь о последствиях больше, чем твой отец, хотя ты не так осторожен, как твоя мама и у тебя определённо нет таланта к зельям, который был у неё, — последнее утверждение заставило Гарри улыбнуться. — Но это не плохо, Гарри. Да, Питер, возможно, был прав, Джеймс, может быть, попытался бы найти другой выход из ситуации, но это не значит, что они стыдятся тебя. Если я в чём-то и уверен, так это в том, что Джеймс и Лили любили тебя, любили больше всего на свете и, если есть что-то после смерти, то я уверен, что и там они любят тебя так же сильно, как и здесь. — Но, Гарри, как бы нам с Сириусом ни хотелось, чтобы Джеймс вернулся к нам, ты — не он, — мальчик опустил взгляд, а Ремус крепче сжал его плечо. — Ты — Гарри Поттер и ты — отдельная личность, и, честно говоря, мы с Сириусом и мечтать не могли о таком крестнике и племяннике. У тебя, конечно, есть свои проблемы, ну, а у кого их нет? Но мы будем решать их вместе, как это полагается делать в семье. И, даже если бы Лили и Джеймс были живы, мы бы всё равно помогали тебе. Гарри снова посмотрел на своего Патронуса и вздохнул. Ремус, наблюдая за ним, опустил руку в карман, достал привычную плитку шоколада, и, разломив её, поделился с Гарри. — Патронус Джеймса не был таким же, как у старика Флимонта. Патронусом твоего деда, как говорил Джеймс, был ястреб. Однако это не означало того, что, когда он увидел, что Патронус его сына — олень, он стал меньше любить его, нет, просто он другой. Твой отец был свободолюбив и горд, а Патронус Лили принимал форму лани, потому что она любила Джеймса. Но ты, Гарри, боюсь, больше похож на Сириуса, чем на Джеймса. Озорной, любвеобильный, упрямый, немного безрассудный и невероятно умный… Я осмелюсь сказать, что ворон вполне подходит для тебя. — Но, — продолжил Ремус, — то, что ты — не точная копия своих родителей не означает, что у вас нет общих черт. Например, Лили часто приходила сюда, когда у неё был стресс, когда она злилась на Джеймса или просто хотела поразмышлять о жизни. Здесь она рассказала мне о том, что у неё есть чувства к твоему отцу, а затем пригрозила забить меня камнями, если я скажу ему раньше, чем она будет к этому готова. В общем, таким окольным путём я пытаюсь сказать тебе, что ты можешь отличаться от своих родителей, но, что бы ни случилось, они всегда будут гордиться тем, что ты их сын. Гарри сидел на скале, медленно поедая шоколад, а его дядя сидел рядом, помогая бороться с сомнениями, обуревающими его. Гарри вздохнул, глядя на горизонт, а затем заговорил: — И что будет дальше? — Полагаю, — начал Ремус, — я присоединюсь к Сириусу в его небольшом турне по Англии, пока не найду место, в котором согласятся принять меня на работу. Профессор Дамблдор решил взять на себя обязанности преподавателя ЗОТИ до тех пор, пока не найдёт мне замену, которая, скорее всего, будет уволена к концу следующего года. Что касается тебя… думаю, ты продолжишь свои занятия с Дамблдором, будешь усердно учиться и сдашь экзамены в конце года. После этого посмотрим, что можно будет запланировать на лето. Гарри посмотрел на своего дядю, который, казалось, забыл о том, что на его плечах лежит огромная ответственность, сброшенная на него судьбой. Ремус, словно почувствовав о чём думает Гарри, сказал: — Гарри, я знаю, что ты чувствуешь, словно ты должен больше стараться и как много ещё предстоит сделать, но мы позже разберёмся с этим. Сейчас важно жить своей жизнью. Ты — Избранный, нельзя этого отрицать, но ты всё ещё тринадцатилетний мальчик. Тебе предстоит бессчётное множество визитов в кладовую для мётел, розыгрышей, тебе нужно завести ещё друзей до того, как всё начнётся. Возможно, я буду бывать в Хогвартсе не так часто, но мне нужно, чтобы ты пообещал, что, хоть какое-то время, но ты будешь наслаждаться жизнью. Ладно? Гарри кивнул, когда дядя протянул ему руку. — Что ж, я почти собрал все свои вещи, и, было бы здорово, если бы ты помог мне с уменьшающим заклинанием. К тому же, здесь становится довольно прохладно и будет обидно, если ты подхватишь грипп, — Гарри лишь улыбнулся, идя бок о бок с Ремусом обратно в большой каменный замок. Его родители, возможно, справились бы с угрозой иначе, но Гарри был другим, и теперь он знал, что его родители обязательно бы его поняли.
