Возлюбленная волка

Он хватает тебя на руки. Это этого еще никто так не делал, поэтому ты вскрикиваешь и отчаянно цепляешься за его голую шею. Он переступает твое платье и идет наверх стремительно быстро. Близко находясь в его руках, ты чувствуешь только, какой он твердый, чувствуешь, что Джин не уронит тебя ни при каких обстоятельствах, а порхать в воздухе даже волнительно до бабочек в животе и легкого смеха в груди. — Наконец-то, — он кладет тебя спиной на кровать, его нос тут же утыкается тебе в шею, а затем он медленнее спускается по животу. Сначала ты не понимаешь, что он делает, потому что проводит после себя еще ладонями, спускается ниже и утыкается носом прямо в твой небритый треугольник. — Твой запах… Сказанная с наслаждением фраза помогает понять, что Джин тебя нюхает. Ты даже ерзаешь от чувства неуюта странных ощущений, но парень разводит колени и утыкается в промежность. Ты видишь, как он прикрывает глаза от наслаждения, как блаженно улыбается, и на выдохе даже вырывается почти незаметный скулеж. Каждый его вдох теперь для тебя волна мурашек, его касания удваивают эффект и, кажется, кожу сделали тоньше в сотню раз чувствительнее. Он прикасается губами к низу живота, немного интимно, как первая точка, после которой он показывает тебе свой взгляд. После него отрезается реальность, спирает дыхание, потому что до самого дна прослеживается стойкое, неутолимое, дикое желание неукротимого хищника. — Ну что, человек? Ты готова принять член своего альфы? Ты пару раз моргаешь, не ожидавшая такого вопроса, все это время ты только и делала, что плавилась под ним, а теперь странно даже двинуться. Он зачем-то спрашивает то, что ты уже давно попросила сама. — Да, — приходится выдавить своим дрожащим голосом. Он может принять это за страх, но внутри тебя лишь дрожь от предвкушения, возможно, легкий холодок появляется, когда ты видишь его член вживую, но уже не хочется отступать. Проникновение он делает нежно, а тебе все равно приходится скрывать дискомфорт от растяжения, просто дышишь глубже, ровнее, а после он начинает двигаться. Еще ни разу, ни один член не давал столько ощущений, они в тебе искрятся с каждым толчком, и закрывать глаза не хочется. Наоборот, ты смотришь на него, как с диким блеском он впивается когтями в бедра, а боли все равно не чувствуется, ощущается на себе лишь его необузданная страсть, нетерпение, его сила, скрываемая годами, воздержание, готовое вылиться в тебя в любой момент. Он двигается быстро, кажется, все и правда по-животному, но каждое движение все равно кажется тебе верхом красоты. Хорошо вот так отдаваться, сам факт того, что этот мужчина обладает тобой и должен обладать дальше. Мало теперь его касаний, и ты сама цепляешься за плечи, его запястья тянешь к груди, чтобы он на сломленном выдохе притормозил и ревностно начал кусать шею, сжимать груди, рычать в ухо, оставляя пленку от жаркого выдоха. Ты в нем купаешься, член в тебе будто все больше распирает, ты даже не знаешь, должно ли так, но его очередной сдвиг внутрь наполняет тебя, он раскрывает, с тобой он делает то, что не делал ни один мужчина. Только его член кажется важным, его взгляд и его руки — все, что ты можешь увидеть, ты теперь хочешь прижимать к себе, слушая на ухо: «Сейчас я закончу, дай мне закончить». Он выпрямляется, проводя цепкими пальцами по телу вниз, снова впивается в бедра, чтобы закончить все толчками волчьей скорости и силы, от них ты будто немеешь вся, паришь в облаке и ласкаешься светом и любуешься, как торс могучего волка напрягается, вздрагивает в первый раз перед тем, как начать изливаться. Ты вся изнутри натягиваешься, будто струна, сначала дышишь чаще, а потом при легких его финальных толчках становится приятно, на уровне щекотки, но ты жмуришься и придерживаешь его запястье у бедра. Джин будто понимает без слов, он двигается еще и еще, его рука сама трясется иногда, дрожит, как и вся ты от оргазма. Это он, определенно, иначе, что еще может ощущаться так хорошо и немного стыдливо. — Мне нужно вытащить, пока узел не окреп, — он убирает аккуратно твою руку со своего запястья и вынимает со смущающим звуком член. Из тебя следом вытекает его сперма, ты сводишь ноги, пытаясь прикрыться, а он смотрит на все сверху. Оглядывая его тело теперь, ты даже привстаешь, смотря на его член. Ты видела достаточно, но у Джина он удивительно набух, ближе к основанию кажется, будто в нем застрял шарик, ты мгновенно тянешься к нему. — Не больно? — спрашиваешь у него, поглаживая двумя руками нежно по всей длине. — Что? Нет, это… — он не заканчивает и мычит, ты думаешь, что от боли и отнимаешь руки, но он сразу же возвращает их обратно к головке, прикрывает своими руками и покрепче сжимает. — Это узел. Мне приятно, а не больно. От твоих рук снова выплескивается сперма, Джин гладит после по голове, как бы говоря, что все в порядке, а ты держишь, как он и просил, лениво водишь, пока он хочет что-то объяснить, но его слова теряются в новом оргазме. Каждый такой выход спермы с дрожью его тела, его член красивый, его приятно трогать, получать горячие капли себе на руки. Приятно чувствовать его доверие, ты держишь его член, изучаешь, иногда пальцами дразнишь только головку, но все возвращаешься к узлу. Есть много вопросов, например, зачем он нужен, но Джин не в силах даже дышать, он ложится на кровать и не дает тебе убирать руки. — Спасибо, — он пачкает спермой еще и себя, дышит все тяжелее и с каждым оргазмом все меньше выходит из члена. — Он уменьшается, — ты сжимаешь шар теснее, переходишь к головке, и Джин туго толкается в твою стиснутую руку уже с мучительным стоном. — Да-а-а, — растягивает он. — Скоро он совсем спадет. Можешь убрать руки. Ты укладываешь его член на живот, все еще смотря, как интересно и необычно он выглядит, видно, наверное, как блестят твои глаза, что Джин посмеивается и тянет к тебе руки. — Иди лучше сюда, надо полежать перед новым заходом. — Новым заходом? — ты думала, что на этом все, этого достаточно, чтобы разбудить его инстинкты, но наглая улыбка расцветает на его лице, напоминая, что ты попала в лапы хищника. — У меня только разыгрался аппетит. Ты попала домой к очень голодному волку. Я не собираюсь отрываться от тебя весь день. *** Он хватает тебя на руки. Это этого еще никто так не делал, поэтому ты вскрикиваешь и отчаянно цепляешься за его голую шею. Он переступает твое платье и идет наверх стремительно быстро. Близко находясь в его руках, ты чувствуешь только, какой он твердый, чувствуешь, что Джин не уронит тебя ни при каких обстоятельствах, а порхать в воздухе даже волнительно до бабочек в животе и легкого смеха в груди. — Наконец-то, — он кладет тебя спиной на кровать, его нос тут же утыкается тебе в шею, а затем он медленнее спускается по животу. Сначала ты не понимаешь, что он делает, потому что проводит после себя еще ладонями, спускается ниже и утыкается носом прямо в твой небритый треугольник. — Твой запах… Сказанная с наслаждением фраза помогает понять, что Джин тебя нюхает. Ты даже ерзаешь от чувства неуюта странных ощущений, но парень разводит колени и утыкается в промежность. Ты видишь, как он прикрывает глаза от наслаждения, как блаженно улыбается, и на выдохе даже вырывается почти незаметный скулеж. Каждый его вдох теперь для тебя волна мурашек, его касания удваивают эффект и, кажется, кожу сделали тоньше в сотню раз чувствительнее. Он прикасается губами к низу живота, немного интимно, как первая точка, после которой он показывает тебе свой взгляд. После него отрезается реальность, спирает дыхание, потому что до самого дна прослеживается стойкое, неутолимое, дикое желание неукротимого хищника. — Ну что, человек? Ты готова принять член своего альфы? Ты пару раз моргаешь, не ожидавшая такого вопроса, все это время ты только и делала, что плавилась под ним, а теперь странно даже двинуться. Он зачем-то спрашивает то, что ты уже давно попросила сама. — Да, — приходится выдавить своим дрожащим голосом. Он может принять это за страх, но внутри тебя лишь дрожь от предвкушения, возможно, легкий холодок появляется, когда ты видишь его член вживую, но уже не хочется отступать. Проникновение он делает нежно, а тебе все равно приходится скрывать дискомфорт от растяжения, просто дышишь глубже, ровнее, а после он начинает двигаться. Еще ни разу, ни один член не давал столько ощущений, они в тебе искрятся с каждым толчком, и закрывать глаза не хочется. Наоборот, ты смотришь на него, как с диким блеском он впивается когтями в бедра, а боли все равно не чувствуется, ощущается на себе лишь его необузданная страсть, нетерпение, его сила, скрываемая годами, воздержание, готовое вылиться в тебя в любой момент. Он двигается быстро, кажется, все и правда по-животному, но каждое движение все равно кажется тебе верхом красоты. Хорошо вот так отдаваться, сам факт того, что этот мужчина обладает тобой и должен обладать дальше. Мало теперь его касаний, и ты сама цепляешься за плечи, его запястья тянешь к груди, чтобы он на сломленном выдохе притормозил и ревностно начал кусать шею, сжимать груди, рычать в ухо, оставляя пленку от жаркого выдоха. Ты в нем купаешься, член в тебе будто все больше распирает, ты даже не знаешь, должно ли так, но его очередной сдвиг внутрь наполняет тебя, он раскрывает, с тобой он делает то, что не делал ни один мужчина. Только его член кажется важным, его взгляд и его руки — все, что ты можешь увидеть, ты теперь хочешь прижимать к себе, слушая на ухо: «Сейчас я закончу, дай мне закончить». Он выпрямляется, проводя цепкими пальцами по телу вниз, снова впивается в бедра, чтобы закончить все толчками волчьей скорости и силы, от них ты будто немеешь вся, паришь в облаке и ласкаешься светом и любуешься, как торс могучего волка напрягается, вздрагивает в первый раз перед тем, как начать изливаться. Ты вся изнутри натягиваешься, будто струна, сначала дышишь чаще, а потом при легких его финальных толчках становится приятно, на уровне щекотки, но ты жмуришься и придерживаешь его запястье у бедра. Джин будто понимает без слов, он двигается еще и еще, его рука сама трясется иногда, дрожит, как и вся ты от оргазма. Это он, определенно, иначе, что еще может ощущаться так хорошо и немного стыдливо. — Мне нужно вытащить, пока узел не окреп, — он убирает аккуратно твою руку со своего запястья и вынимает со смущающим звуком член. Из тебя следом вытекает его сперма, ты сводишь ноги, пытаясь прикрыться, а он смотрит на все сверху. Оглядывая его тело теперь, ты даже привстаешь, смотря на его член. Ты видела достаточно, но у Джина он удивительно набух, ближе к основанию кажется, будто в нем застрял шарик, ты мгновенно тянешься к нему. — Не больно? — спрашиваешь у него, поглаживая двумя руками нежно по всей длине. — Что? Нет, это… — он не заканчивает и мычит, ты думаешь, что от боли и отнимаешь руки, но он сразу же возвращает их обратно к головке, прикрывает своими руками и покрепче сжимает. — Это узел. Мне приятно, а не больно. От твоих рук снова выплескивается сперма, Джин гладит после по голове, как бы говоря, что все в порядке, а ты держишь, как он и просил, лениво водишь, пока он хочет что-то объяснить, но его слова теряются в новом оргазме. Каждый такой выход спермы с дрожью его тела, его член красивый, его приятно трогать, получать горячие капли себе на руки. Приятно чувствовать его доверие, ты держишь его член, изучаешь, иногда пальцами дразнишь только головку, но все возвращаешься к узлу. Есть много вопросов, например, зачем он нужен, но Джин не в силах даже дышать, он ложится на кровать и не дает тебе убирать руки. — Спасибо, — он пачкает спермой еще и себя, дышит все тяжелее и с каждым оргазмом все меньше выходит из члена. — Он уменьшается, — ты сжимаешь шар теснее, переходишь к головке, и Джин туго толкается в твою стиснутую руку уже с мучительным стоном. — Да-а-а, — растягивает он. — Скоро он совсем спадет. Можешь убрать руки. Ты укладываешь его член на живот, все еще смотря, как интересно и необычно он выглядит, видно, наверное, как блестят твои глаза, что Джин посмеивается и тянет к тебе руки. — Иди лучше сюда, надо полежать перед новым заходом. — Новым заходом? — ты думала, что на этом все, этого достаточно, чтобы разбудить его инстинкты, но наглая улыбка расцветает на его лице, напоминая, что ты попала в лапы хищника. — У меня только разыгрался аппетит. Ты попала домой к очень голодному волку. Я не собираюсь отрываться от тебя весь день. *** — Ты уверен, что ее организм перенес это нормально? — ты слышишь чужой голос прямо ступив на верхнюю ступеньку. Ты проснулась гораздо раньше обычного, все потому, что Джин уморил вчера слишком быстро. Кажется, ты уснула, когда он стал волком, вылизывал твои небольшие царапины по телу и успокаивающе вибрировал. — Она устала, это было заметно, но все в порядке, — голос Джина откликается в тебе сразу теплом. Это похоже на костерок, внезапно залетевший со вдохом, ты не хочешь улыбаться, но делаешь это. — А помнишь наш с тобой первый секс? — от этих слов улыбка сходит, огонь покрывается льдом, как же сильно захлестывает странное чувство, что сжаться хочется еще меньше, оглохнуть, забыть о том, что слышала. Ты не понимаешь, что это такое с тобой происходит. — Помню, — слышится теплый смешок Джина, собеседник тоже тихо хихикает, а затем слышно, как ставится кружка на стол с глухим стуком. Ты теперь не хочешь спускаться, а просто убежать не к кухне, а к выходу, в лес. Зачем ты вообще находишься в этом доме? — Наверное, поэтому я рад с тобой поделиться самым первым. Это отчаяние такое глупое, очевидно от влюбленности, но стыдно больше всего, что ты уже успела сглупить. Когда ты успела поддаться этому волку, он не сделал ничего, чтобы заслужить чувства, но получил просто на блюде после секса? Возможно, ты даже не уверена, все началось раньше, неизвестное притяжение тебя просто приклеило к нему с самого первого взгляда, это все еще то колдовство, которое не похоже на что-то человеческое. Ты чувствуешь чужака. Теперь, когда ты спускаешься еще ниже, доброжелательно встретить гостя не выходит, в голове повтором крутится: «Не свой», инородный, в этом доме с твоим приездом каждый угол был наполнен Джином, но теперь хочется выплюнуть вдохи, смотря на гостя. — Боже, ты прям сейчас зарычишь на меня, — усмехается волк, ты видишь только его спину, метку на шее большую и ярко-красную, пахнет травами чая, а еще немного Джина. Ты смотришь как раз на него с неожиданной грустью, как ниточка хочешь протянуться к нему и проскулить. Это отражается неизбежно на лице, и Джин встает из-за стола, загребая тебя в свои объятия. — Вы отвратительно милые, — теперь гость поворачивается, и, фыркая из-за плеча Джина, ты видишь, что лицо знакомое. Его имя ты узнала самым первым в селе, тот самый парень или девушка, весьма красивая омега Чимин с тремя детьми альфами. Он сдержанно машет тебе ладонью и сжимает губы, будто конфузно сообщая: «Видимо, так получилось, прости». С объятиями Джина каждый вдох расслабляет, отпускает. Настороженность, боль и натяжение в груди проходят, теперь проще думать, смотреть и трогать. Ты проводишь по плечам парня, незаметно для себя делая еще пару глубоких вдохов, и почти готова цепляться за него снова, когда он опускается. У тебя в голове лишь желание забраться на него, как на высокую гору, и сидеть там, пока не состаришься, потому что это слишком хорошо, но ты кажешься самой себе глупой, цепляясь за эти телесные касания, и сдерживаешь себя. — Садись, — Джин указывает на соседний стул, все еще рядом, держит твою руку, не отпускает, и тебе легче хотя бы так. Так хотя бы ты можешь реагировать на Чимина. — Прости за это, я не думал, что она будет на тебя так реагировать. — Ничего страшного, — Чимин улыбается довольно, откидывается на спинку стула, поскрипывает и раскрывает свою метку. -– Я меченый, у меня свой альфа, мне твой не нужен. Поясняет тебе как глупенькой девочке, что от досады ты лишь крепче стискиваешь ладонь Джина, а он с улыбкой поднимает сцепленные руки и целует твои пальцы, улыбается через них, и Чимин на все это ужасно недовольно фыркает. Теперь ты понимаешь, что перед тобой парень, только носом он все еще мило дергает, морщится, у него лицо более миловидное, маленькое, плечи узкие, но в другой рубахе ты осознаешь, что зря попутала его с девушкой. Возможно, так принято у них, может, Чимин не омега, а просто носит метку. Ты готова сломаться, думая, почему же этот омега имел половые связи с твоей парой до этого. Разглядывание не помогает, задавать вопросы стыдно, но после того, как Чимин сказал, что не хочет Джина, дышать снова стало проще. — Я удивлен, что у нее это проявилось, — говорит тем временем Чимин Джину с опаской. — Чувство собственничества могло появиться после секса, мои феромоны сейчас действуют на нее изнутри и снаружи, — отвечает Джин, как будто никто не поймет, о чем он говорит. Это постыдная подробность, на которую Чимин смеется немного и кивает, а ты просто в онемении даже не знаешь, как реагировать, нормальны ли такие разговоры вот так на кухне, ты поглядываешь на Джина в надежде на пояснения, но он не смотрит на тебя, лишь гладит ладонь и притягивает к себе ближе и ближе. — Смотри, а то в следующий раз перестараешься со спермой, вообще одичает. С твоей стороны доносится сильное возмущенное: «Пыф», когда ты вскакиваешь со своего стула, пронзая взглядом Чимина. Джин мновенно прижимает к груди, гладит по голове, а тебе не нужно это, будто они могут так обсуждать при тебе столь интимные подробности. Это не просто смущает, хотя краснота уже наплыла на щеки, это возмущает, как некрасиво относиться к твоему достоинству. Джин тыкает тебя носом в шею, но ты лишь упираешься руками в его грудь уже на коленях. — Тише, тише, Чимин не хотел тебя задеть. — Я вам не зверушка, — ты хотела бы уметь говорить это прямо в глаза, но бубнишь, глядя в грудь Джина, играешь с веревками, перевязывающими ворот рубахи, пытаешься сама успокоиться. Ты говоришь самой себе, что не ведешь себя как ребенок, просто возмущена по понятной причине, Джин даже кивает на твои слова и снова заставляет смотреть в свои глаза. Тебя пугает эта привычка, он будто готов общаться только взглядами, а затем уже словами. Кажется, что он все может прочесть на твоем лице, заметно, как его анализ доходит почти до сути твоих мыслей, но в свою очередь ты тоже видишь игривую радость у него в глазах, легкую улыбку, довольство и радость. — Конечно, ты не зверушка, это мы с Чимином тут звери, забыла? — сказано без упрека, просто как ребенку. Тебе все равно не нравится, ты ощущаешь себя этим утром странно, еще никогда ты не была столько капризной, настолько глупой дурочкой, что тянется лишь к одному мужчине, но вместо того, чтобы уйти, ты все еще сидишь у него на коленях. — Теперь ты обьяснишь мне, что со мной не так? Чимин за твоей спиной вел себя все это время тихо, можно отдать должное, но сейчас как раз он смеется. — Почему она такая милая? — шепчет он явно Джину, а тот расплывается в улыбке на эти слова. — Сам поражаюсь, — Джин опускается немного, чтобы покусывать твои плечи. Его острые зубы нежно сжимают кожу, ты принимаешь их с ерзанием, смотря на Чимина, сжав губы, не хочешь прекращать, но этот взгляд тебе хочется убрать отсюда, выгнать гостя, который все равно не оставляет твое волнующееся сердце в покое. Аккуратно отцепляя от себя Джина, ты внезапно делаешь резкий выдох, ощутив в легких так много этого волка, что закружилась голова. Теперь от тебя веет его присутствием, даже когда он отдаляется, его укусы отдают чувство уюта, как шарф зимой теплом окутывают, напоминая, что Джин — твоя пара. — Если тебе неуютно, ты можешь отойти, но я должен обсудить это с Чимином, — Джин честно смотрит в твои глаза и расслабляет руки на пояснице. Ты лишь, ерзая, прижимаешься на его коленях еще ближе. Уверяешь себя, что все в порядке, это просто тебе нужно, нужно внимание, касания, которые ты давно не получала. Говоришь себе, что используешь Джина, насытишься им, и все станет в порядке, просто сейчас нужно очистить свой разум, привести мысли в порядок. На твое нежелание уходить парни смеются, совсем легко и недолго, но это не со злости, ты чувствуешь доброжелательность Чимина, глядя на него. Удивительно, как много всего ты можешь понять от простого пристутсвия. — Ты видел? Мои феромоны действуют на нее, — Джин сжимает твою руку, будто извиняется за этот разговор. — Я это понял еще, когда она уткнулась сразу в твою шею, как пришла, — Чимин на выдохе отпускает и все веселье, подпирая рукой голову, он смотрит на тебя без эмоций и сжимает губы. — Мне кажется, это нормально. В смысле, мы все равно не знаем точно. Спроси у Чонгука, у него же был опыт встречи с людьми, — усмехается Чимин всего на долю секунды, а Джина на это имя весь напрягается, в его груди начинается легко клокотание, и ты прикладываешь туда голову. От твоего жеста Джин выпускает поскуливание, совсем тихое, прижимает еще крепче к себе. — Я с ним не очень хорошо расстался в последний раз. — Вот и будет время помириться, а я пошел, четыре альфы сами себя не покормят, — Чимин встает и машет тебе ладонью. — Даже завидую вам, спокойные деньки у вас пока. Ты чувствуешь себя глупо, облепив Джина прямо перед гостями, но тело будто пустое, стоит отстраниться от альфы. Его горячее дыхание касается уха, стоит Чимину закрыть за собой дверь, ты видишь краем глаза его ухмылку, она ленивая и еле заметная, он обнажает клыки, прежде чем томным облаком окрапить следующую фразу. — Ты так вкусно пахнешь, разреши тобой позавтракать, — почти прорыкивает бархатно и сразу принимается целовать шею. Прикрывает глаза, не боится постанывать. Он кажется громче, будто и правда пробует, руками мнет тебя для большей сдобности и лижет мочку. Его глаза прикрываются от наслаждения, и ты видишь сейчас в нем того волка из леса, только спокойного, домашего, которому нравится лизать твои уши, за ушами, прикусывать мочку и игриво рычать, будто щенок не хочет отдавать палку. Ты смеешься, потому что он называл себя старым волком, но поведение утверждает обратное. — Уже не стесняешься нежностей на кухне? — А мы собираемся сейчас?.. — Позавтракать, сначала, — ухмыляется Джин, — для секса нужны силы. *** - Тебе он так нравится? – подтрунивает над тобой Джин. Уже не в первый раз ты не отрываешься от его члена. Возбужденный, с еле виднеющимся утолщением снизу, ты проводишь снова, думая, как сильно набухает во время оргазма узел. Его головка становится бордовой, будто взрывая в себе новые порции спермы во время оргазма. Джин расслабленно лежит на спине, разглядывает твое тело легкими мазками взгляда. Все еще немного неловко, он смотрит на твои соски, их хочется прикрыть, но ты лишь опускаешься грудью на его бедра, чтобы ближе посмотреть на член. - Твое лицо так близко, - сжато он говорит тебе, улыбается со странным оскалом, будто просто демонстрирует зубы, его клыки острее и длиннее человеческих. – Ты даже не представляешь как это искушает. - Искушает для чего? – ты подушечками пальцев пробегаешься по головке, а он откидывает голову и воет. Не громко, но так жалобно, что ты только еще сильнее хмуришься. - Я думаю, - он снова сильно выдыхает. – Я хочу, чтобы ты, - он кусает губу, эти паузы расставлены, будто он не знает, как продолжить, или не хочет. – Не хочешь потрогать мой член… ртом? - последнее слово на очередной потере кислорода, его вдохи стали глубже, а кулаками он цепляется за кровать, ты ощущаешь какое сильное напряжение перешло в его бедра и темнота его светлых глаз погружается в тебя его снова тем самым одичанием. Снова вунтри него хищник играет со желаниями. Трогать ртом или руками, разве есть разница? Ты смотришь на свои руки, рот и правда недалеко от члена, его запах не вызывает желания прикасаться столь интимной частью, но ты опускаешься пониже. Немного спустив веки, ты чистым очарованием смотришь наверх, так близко можно даже ощутить жар его органа. Джин с закрытым ртом издает скулеж подобный маленькому щенку под дождем, он смотрит также жалобно, а стиснутая челюсть все больше показывает подрагивающих мыщц на лице от напряжения. - Ты даже не представляешь, как сильно я себя сдерживаю сейчас, - через зубы будто просьба или мольба, он просто предупреждает и дергает бедрами вверх, чтобы аккуратно коснуться стволом твоих губ. Он откидывается на подушки и дышит, шумно пытается дышать как можно глубже. – Хочу трахнуть твой рот, так что либо ты отстраняешься от члена, либо попробуй хотя бы прикоснуться к нему. Ты целуешь основание, поражаясь, что он горячий, ощутимо намного горячее твоего тела, прикрываешь глаза и вдыхаешь. Глубоко, открыто, впуская запах даже в разум. Этот запах теперь открывает понимание, это запах Джина. Им пахнет весь дом, так пахнет парень, только в члене он словно приветственно открытый, доброжелательный и чистый. Такой откровенный и даже интимный, ты раскрываешь глаза, пересекаясь с парнем взглядом. - Если бы я мог, я бы кончил. - Почему? – ты выпрямляешься, но он рукой давит на макушку, опуская губами обратно. - Ты меня обнюхиваешь. Его восхищенный взгляд смущает еще больше, чем какой-либо другой, он будто вливается в тебя тягучими каплями, что не поднять свое тело от его члена, ты лишь сжимаешь губы на секунду и опускаешь глаза к члену. Захотелось удивить еще сильнее и ты лижешь головку. Она мокрая, соленая, со вкусом запах ощущается не так чисто, но как парень внезапно охает, тебе нравится. Ты повторяешь движения, как делала это своими пальцами, раскрываешь рот и внезапно нежным давлением, Джин помогает просунуть головку дальше в рот. Челюсть распахнута, ты боишься задеть зубами, а он бедрами толкает дальше и стоит тебе запаниковать, выпускает. Весь в слюне, его красный член лежит перед тобой, шлепнувшись на его живот, ты моргаешь, заглатывая густую слюну, чувствуя себя странно. Кажется, ты сделала что-то не так, но один лишь взгляд на Джина, как он готов задохнуться, дает понять, что ему это нравится. - Можешь попробовать еще раз, - он приподнимается на локтях, будто предлагает, но по глазам видно его молящую просьбу сделать еще раз, слабая улыбка поддерживает и извиняется, поэтому ты решаешься снова. Теперь раскрываешь сама рот, ощущая как он сам нажимает твою голову и толкается немного быстрее, дальше, заполняя в этот раз еще сильнее. Паника накрывает быстрее, ты обездвижена и даже дышать трудно, а в голове лишь желание убрать изо рта. Джин сразу же реагирует, он подтягивает тебя за руки и укладывает на себя, чтобы поцеловать. Это странно и глупо, целовать после того как ты его облизывала, но будто у животных это естественно, Джин почти лижет твой рот сам, улыбается и целует. Глубоко, лениво медленно, удерживая на себе. Его сила ощущается под тобой хорошо, снова твердо и удобно, ты ощущаешь себя легкой пушинкой. - Теперь я могу войти в тебя? – он спрашивает каждый раз, снова и снова, прежде чем начать, он смотрит прямо в глаза и ждет твоего ответа. - Да. Поза неудобная, ты ерзаешь, бедром чувствуя его мокрый член, он в твоей слюне, ты чувствуешь теперь отчетливо его запах, как смешался сейчас и прикрылся под легким флером твоего запаха. Джин игриво улыбается, садится и тебя немного отодвигает от себя. - Давай в мою любимую, - говорит он, опуская тебя на колени и наклоняя. Он становится сзади и ты усмехаешься. - Как собаки? – ты оглядываешься, чтобы понять его реакцию, а Джин даже выпрямляется, положив руки в бока и качает головой. - Неправильно, - он приближается к твоему уху и добавляет снова вибраций в свой ответ, - как волки, - как результат прикусывает ухо, чтобы даже после отстранения оставить после себя фантомное касание. Он двигается так, что ты все равно думаешь, что нет разницы, на собак тоже похоже, но так он толкается быстрее, это приятно в тебе отзывается в самый живот. Будто не щекотка, но что-то на ее грани, отдает в ноги, в живот, ты наклоняешься ниже и выпускаешь стон. Для себя удивительно издавать звуки, но от своего же голоса прокатились мурашки, все вышло неосознанно и впервые от наслаждения у тебя вырвался этот звучный выдох. От этого даже Джин сбился с ритма и наклонился, чтобы поцеловать в плечо. - А что будет, если ты оставишь узел во мне? – задыхаясь, ты спрашиваешь дрожащим голосом. Джин от этих слов сгибается, падая на вытянутую руку и резко выдыхает. - Почему спрашиваешь? – он использует секунду, чтобы отдышаться, лениво водя по твоей пояснице горячими руками. Ты не оборачиваешься, но кусаешь губу. Тебе нравится его узел, он красивый, но каждый раз он его вытаскивает, это кажется со стороны мучительно и доставляет ему неудобство. - Хочу, - у тебя не получается продолжить, будто он не понял из вопроса. Ты пялишься в подушку и боишься даже взглянуть на его лицо. Кажется самой себе неопытной глупой девочкой, а он наклоняется, тянет тебя назад, наклоняется, чтобы смотреть тебе в глаза. Снова его любимое пересечение взглядов. Твой – смущенный, а его радостный, с широкой улыбкой. - Хочешь мой узел внутри себя? Ты киваешь. Буквы больше не выйдут, ты сегодня истратила лимит. - Хорошо, я не смогу вытащить его какое-то время, пока он не спадет, чтобы тебе не было больно. Он даже смеется в конце этой фразы, легким бархатным смешком он начинает двигаться на пределе своих сил. Ты уже успела на себе это почувствовать, но сейчас он будто спешит, трахая действительно по-животному. - Как давно этого не делал, - он с сильным выдохом опускается, почти ложась тебе на спину, но опирается на свои руки. Последними глубокими толчками он не выходит до конца и по сильному растяжению ты понимаешь, что Джина много. Внутри тебя он растянул все, пробрался глубоко и остался. Его член, его тело и твое – они единое целое, теперь это чувствуется глупой романтикой, но ты ничего не можешь поделать с бабочками в животе. Джин помогает лечь набок и гладит по волосам. Он успокаивает дыхание, целует за ушком. - Сколько тебе лет? - Я старый. Почему спрашиваешь? - Ты сказал, что давно этого не делал. Чего не делал? И сколько тебе лет? Джин посмеивается тебе в шею и целует в плечо, чтобы с прозорливой улыбкой привстать на локте и спросить. - Допрос, пока я не могу сбежать? Вот какой твой коварный план? У тебя не было планов, ты просто подумала, сейчас вы так близко, но ты совсем ничего не знаешь про этого альфу. Тебе здесь жить долго, если не найдешь способ найти другую жизнь, твой вопрос логичный, а не коварный. Вслух ты даже не знаешь, что сказать, Джин и не ждет ответа. - У омеги тоже есть узел, он набухает во время течки или во время моего гона. Если я оставляю его внутри, то происходит сцепка. Я не могу его вытащить и несколько минут не перестаю кончать, - все это время он гладит твои волосы и незаметно принюхивается. Ты чувствуешь его вдохи у шеи. – Сейчас я могу вытащить, но боюсь тебе может быть больно. - И сейчас ты все еще… - ты выдыхаешь от раздражения на себя. Простое слово, но ты не можешь произнести вслух «Кончать». Джин понимает и без этого, ты расслабляешься, благодаря его понятливости. - Да, я все еще кончаю. - Это очень приятно? - Не прям «Вау», но хорошо. Внутри тебя хорошо, - в голосе ощущается улыбка. – Нравится быть заполненной своим альфой? Ты фыркаешь и не отвечаешь. Все равно все и без того очевидно, от его природы у тебя мурашки по коже и они греют, пускают по венам бабочек и все кажется не просто удивительным, это для тебя колдовство. Пока ты здесь, в вашей постели, это кажется сказкой, но она кончается, стоит тебе выглянуть в окно и вспомнить, где ты.