Мои раны — твои шрамы

      — Привет! — обладатель раздражающего голоса приземлился на соседний стул, едва прозвенел звонок.       Вейро подарил ему один из своих убийственных взглядов и с трудом сдержался, чтобы не ответить что-нибудь едкое. Сегодня Сайк был одет в ярко-красную футболку с мигающей жёлтой надписью, призывающей улыбнуться. В глазах зарябило.       Игнор. От назойливых людей спасёт только игнор.       — Что делаешь?       «Фантазирую о том, как тебя переезжает асфальтоукладчик».       — Так и будешь молчать?       «Да! Исчезни!»       — Это, между прочим, очень грубо, — продолжал настойчиво шептать Сайк, когда в аудиторию вошёл преподаватель. — Будь ты чуть вежливее, люди бы потянулись к тебе.       «Я похож на того, кто этого хочет?»       Голос Сайка мешал сосредоточиться на лекции.       — Хотя не похоже, что оно тебе надо.       «Вау, это что, здравая мысль?»       Тяжкий вздох заполнил образовавшуюся паузу.       — Вейро.       «Господи, ну за что? Хочешь, я даже в церковь в воскресенье схожу, только пусть он отстанет».       — А имя у тебя правда красивое. Такое…       — Заткнись, блять! Заткнись и исчезни, пока я тебе что-нибудь не сломал! — яростно зашипел Вейро, до боли сжимая сидешку стула, чтобы не сорваться на удар. Вылететь из универа будет в тысячу раз страшнее общества Сайка.       Однако улыбка, следующая в ответ на вполне серьёзную угрозу, обескуражила Вейро настолько, что даже злиться не осталось сил.       — Скажи честно, ты идиот? Тебя в детстве уронили, да, бедняга? — хмурясь, спросил он. — Или, может, мазохист? Нравится боль? Так ты только скажи — я с радостью обеспечу.       Сайк смущённо потёр переносицу:       — Меня радует, что ты позволяешь себе садистские фантазии на мой счёт, но вообще-то я ненавижу боль.       — Ну да, — хмыкнул Вейро, выразительно косясь на шрам, пересекающий лицо собеседника. К его удивлению, Сайк перестал улыбаться.       — Это разные вещи, — серьёзно ответил он, отводя взгляд.       Сайк словно в один миг замкнулся в себе. Странно было видеть его таким, однако теперь Вейро знал способ заткнуть этого парня. Вот только радости это открытие не принесло. Сайк замолчал не просто так: была какая-то причина, связанная с его главным шрамом. Впрочем, это и неудивительно. Не зря же раны на лице считались особыми.       Было любопытно его происхождение и одновременно Вейро жалел, что поднял эту тему. Шрамы — не то, что хочется обсуждать с первым встречным, за ними всегда тянется неловкость. Вейро попытался отмести лишние мысли и послушать речь профессора, но вновь и вновь возвращался к загадке тонкого шрама на лице Сайка.       Второй парой значилась философия, а потому следовало спуститься в другую аудиторию. Пока Вейро, не особо торопясь, складывал немногочисленные вещи в рюкзак, Сайк куда-то исчез, что не могло не радовать. Его назойливое присутствие вызывало раздражение, а Вейро ненавидел любое проявление собственных эмоций — чувство опасности, что следовало за этим, острыми когтями впивалось в спину.       Новая аудитория оказалась почти полной копией предыдущей. Разве что была поменьше и с другим преподавательским столом.       Не осматриваясь по сторонам, Вейро пробрался вглубь кабинета и по привычке выбрал место где-то посередине, но не успел даже приготовиться, как перед ним, словно по волшебству, возник Сайк.       — Хочу тебя кое с кем познакомить, — торжественно произнёс он и сделал паузу, дожидаясь, пока Вейро без энтузиазма поднимет голову. — Это Мео.       Рядом с ним стояло невысокое худощавое человеческое существо неопределенного пола. Высветленные волосы с темными отрастающими корнями, смазливое лицо и безразмерная толстовка с каким-то логотипом. Разве не с ним вчера успел сдружиться Сайк, прежде чем получил в нос от красноволосого типа?       — Привет, — голос Мео прозвучал на удивление высоко, давая подсказку относительно её пола. Она настороженно разглядывала Вейро — хоть кто-то из них двоих с мозгами и не доверяет первому встречному. Однако это не отменяло того факта, что знакомиться ни с кем Вейро был не намерен. Он приподнял брови и с недоумением взглянул на Сайка, как бы спрашивая, зачем они оба притащились сюда.       — Было бы неплохо, если бы вы подружились. Тебе нужно чаще общаться с людьми, а она — хорошая.       В этот момент Сайк сильно напоминал ребёнка, что тащит домой любую встречную животину.       — Да у тебя каждый встречный столб хороший. И чем нелепее он выглядит, тем, видимо, лучше в твоих глазах.       Услышав это, Мео подтянулась и наверняка вперилась в Вейро злобным взглядом, но тот на неё даже не взглянул. Если их теперь двое, почему бы им просто не оставить его в покое? Он даже озвучил эту мысль, но Сайк лишь с честным-пречестным видом заявил, что они не будут его отвлекать, и оба сели рядом. Частично своё слово он выполнил: они негромко разговаривали под боком, но Вейро своё общество не навязывали, и он под конец расслабился. По-прежнему делая вид, что его внимание полностью поглощено телефоном, он слушал их непринуждённую болтовню и временами бросал в их сторону изучающий взгляд.       Мео оказалась не такой робкой, какой выглядела на первый взгляд. Она уверенно поддерживала разговор и даже улыбалась. Однако её улыбка отличалась от улыбки Сайка, который всегда выглядел так, словно стебётся над тобой в глубине души. Она была искренней, но направленной на одного конкретного человека. Стоило взгляду Мео сдвинуться куда-то в сторону, как он холоднел.       Вейро тряхнул головой и переключил внимание на преподавателя. Философия всегда казалась ему абстрактным и несложным предметом, где можно свободно размышлять обо всём на свете. На деле же он оказался нудным изучением того, что говорили люди прежних столетий. И даже малейшие отклонения возбранялись пожилым профессором. Этот старичок двигался заторможено и будто бы с трудом. На вид ему было лет семьдесят — долгожитель и трудяга, который всё не уходит на пенсию.       Вейро быстро разочаровался в предмете и выбрал его в качестве пары, которую можно прогуливать при приступах лени.       Когда философия закончилась, группа разбрелась по своим делам. Вейро и Сайк направились в общежитие, и Мео, к счастью первого, не последовала за ними. Видеть её и дальше хотелось меньше всего. Хватало и одного энергичного типа с незакрывающимся ртом.       Как только они вернулись в комнату, их поприветствовал Зери, валяющийся на кровати с бумажной книгой. Настоящий раритет! Старинная, в плотной прозрачной обложке и с ламинированными страницами. Однозначно еще из мира до Катастрофы. Бумага долгое время была под запретом после того, как деревья росли лишь на некоторых счастливых оазисах, и книги попросту перестали печатать. Позже бумага снова стала разрешена, но стоила столько, что позволить себе целую книгу могли лишь хорошо обеспеченные люди, да и выглядели эти книги совсем иначе — невероятно яркие трёхмерные обложки, иногда даже инкрустированные драгоценными камнями — спутать их с простыми книгами времён до Катастрофы было невозможно.       — Семейная реликвия, — усмехнулся Зери, заметив интерес Вейро.       — Не боишься приносить с собой такое в общежитие?       Зери замялся:       — Мама порывается продать её, так что лучше пусть будут со мной. Если хочешь, дам почитать.       Вейро рассеянно покачал головой. В последний раз он видел такую семь лет назад, и приятных воспоминаний у него эта ассоциация не вызывала. Настроение стремительно скатилось к нулю, поэтому, стоило Сайку только приблизиться с недоозвученным предложение вроде: «Тогда как насчёт?..», Вейро тут же остановил его мрачным: «Нет».       Наверное, воспоминания семитилетней давности давили на него сильнее, чем он предполагал, потому что Сайк вдруг послушно замер.       — Ну ладно, — ответил он, исследуя Вейро недоумевающим взглядом. А затем развернулся и присоединился к Зери. Тот, кажется, не был против компании, и вскоре они уже увлеченно болтали. Их голоса отвлекали от собственных тёмных мыслей, и Вейро быстро пришёл в норму, однако чувство, что он здесь лишний, не покидало, и он, не выдержав давления, вышел из комнаты.       Через несколько часов, уже вечером, Вейро возвращался в комнату. Он посетил кафетерий и поужинал, но идти обратно совсем не хотелось, а потому он ещё долго бродил по университету, исследуя его многочисленные уголки. Зато теперь он знал, что проход на последний этаж закрыт, так как именно там заседает декан, а вид на город, облачённый в закат, с сорок девятого этажа великолепный.       Но теперь, когда Вейро возвращался, у него было достаточно внутренних сил, чтобы снова встретиться со своими соседями — общительные люди странным образом высасывали из него энергию.       Он как раз подходил к двери, когда смартфон в кармане джинсов завибрировал. Конечно же, отец. Кто это ещё мог быть?       — Уже дома?       — Если бы, — раздался добродушный голос в трубке, и Вейро сразу окружил домашний уют. Отец был единственным человеком, который имел значение и общение с которым приносило удовольствие. — Только вышел из офиса. Иду к станции, но соскучился. У тебя всё в порядке?       — Всё отлично, — Вейро солгал, не моргнув и глазом. — Учёба идёт полным ходом. А как у тебя дела?       — Всё как обычно. Разговорился сегодня с одной нашей клиенткой — у неё дочь тоже в этом году поступала…       Дальше следовал пятиминутный рассказ о том, как мило они беседовали. Вейро вообще удивлялся, как его отцу удавалось находить, о чем поболтать с каждым клиентом. Создавалось впечатление, что у всех вокруг, кроме самого Вейро, отсутствовали какие-либо проблемы с общением.       — …а потом она показала мне фото дочери. Милашка! И я подумал, может, вас познакомить?       — Пап, не начинай, — с обречённой улыбкой протянул Вейро, пощипывая многострадальный папоротник, которому не посчастливилось стоять в коридоре.       — А что такого? Она свободна, ты, кажется, тоже. Или я чего-то не знаю? — лукавые нотки в его голосе заставили Вейро смутиться. И почему обсуждать тему личной жизни с родителями всегда так неловко? Надо было срочно заканчивать разговор, пока его ещё не женили.       — Ладно, я позвоню тебе завтра в это же время.       — Ты уходишь от вопроса!       — Ага, созвонимся, — отмахнулся Вейро. Сбросив вызов, он отстал от несчастного папоротника, развернулся к двери и вздрогнул. В паре метров от него стоял Сайк.       — Вау, — немного удивлённо выдал он. — Даже не думал, что что-то может заставить тебя улыбнуться. Твой отец?       Вейро медленно кивнул, в то время как внутри всё сжалось от выворачивающего душу страха. Сколько этот парень стоял здесь? Что он слышал и к каким выводам пришёл? Любая информация в умелых руках могла привести к неприятным последствиям.       — Жутко знать, что и у тебя есть то, что ты любишь, — тихо сказал Сайк. Его голос звучал так отстранённо, будто бы это были всего лишь мысли вслух.       Вейро напрягла эта странная фраза.       — Это не твоё дело, — резким тоном отозвался он.       Сайк вскинул на него взгляд, и было в нём нечто такое, от чего Вейро захотелось отступить. Сейчас Сайк производил впечатление совсем иного человека — такие резкие метаморфозы пугали. Он рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья.       — А, знаешь, ты прав.       Сайк, не дожидаясь ответа, скрылся в глубине коридоров, и лишь бешено бьющееся сердце осталось напоминанием о произошедшем.       Жуткий парень…