Мои раны — твои шрамы

      Сайк то и дело зевал.       Вейро заметил это, потому что и сам не прочь был поспать, а зевание соседа по парте всегда провоцировало ответную реакцию. И дело было вовсе не в скучном разговоре с Мео — прошлой ночью Сайк вернулся далеко за полночь. Такое нередко бывало и раньше, но Вейро впервые заинтересовало, в чём причина позднего возвращения. Вариантов было много, но уточнять он не решался: влезать в чужую личную жизнь он считал неприемлемым. И больше всего Вейро боялся услышать, что Сайк просто избегал его. Вчера, к тому времени когда Вейро вышел из ванной, Сайка уже не было в комнате, а когда всё же вернулся, Вейро лежал в темноте, слыша, как он на ощупь пробирается к своей кровати, раздевается и ложится, ещё несколько минут зависает в смартфоне и наконец засыпает.       В воздухе витал странноватый запах — приторно-сладкий, жжёный. Раздумывая над его природой, Вейро заснул. Однако сейчас, сидя в аудитории и глядя на зевающего Сайка, он снова вспомнил свои размышления.       Тот запах был подсказкой, но Вейро даже близко не мог предположить источник того специфического запаха.       — Задолбал зевать, — высказался он, чем заслужил испепеляющий взгляд со стороны Мео.       — Задолбал цепляться ко мне, — передразнил его Сайк и щёлкнул по носу.       Это был их первый разговор после того, как они переспали.       Возможно, Вейро и правда цеплялся, но в Сайке раздражало абсолютно всё, а больше всего — его спокойствие, в то время как в душе самого Вейро царило смятение.       Он решил сосредоточиться на голосе преподавателя. Политика, о которой тот рассказывал, была важной частью современного общества, пережившего Катастрофу, отголоски которой до сих пор имели влияние на мир. Многие из порядков появились прямиком из-за магнитной бури и следующей за ней экологической разрухи. Человечество было на грани вымирания и выживало всеми возможными способами. Преступность на несколько десятков лет стала жизненной нормой, и хотя сегодня цивилизация, казалось бы, снова вернулась и даже развилась по сравнению с прошлым, Вейро, как и многие, сомневался в благополучном исходе.       Порой люди казались дикими зверями, тщательно скрывающими свои личины, но, стоит только миру дать слабину, истинная сущность грозилась вырваться наружу. Вейро понял это в одиннадцать лет, когда получил свой шрам.       Страх перед этим заново открытым миром мешал спать по ночам, мыслить, существовать. Понадобился не один месяц, прежде чем Вейро приспособился к нему и занял ту позицию, которая казалась ему наиболее безопасной. Которая мешала снова причинить ему боль и оставить безобразный шрам.       За следующие несколько лет эта позиция полностью оправдывала себя: когда избегаешь общения, люди чувствуют это и избегают тебя в ответ. Вейро научился спокойно спать по ночам, жить без угнетающего ощущения, нависшего над ним.       С тех пор, как в его жизни появился Сайк, что-то опять постоянно маячило на горизонте. Некое чувство, что подобно комару тонко пищит над ухом, но не даёт себя поймать.       У этого чувства был запах — приторно-сладкий и жжёный. Это он пробудил память.       Вейро проснулся этим утром с чётким пониманием: мир снова угнетающе навис над ним.       — Может, выбраться сегодня куда-нибудь? — краем уха услышал он предложение Мео. — Почему мы всегда торчим в универе? Когда мы вместе, я имею в виду.       — Извини, не могу сегодня, — с сожалением — наигранным или искренним? — ответил Сайк. — Кое-какие дела. Не знаю, когда освобожусь.       — Может быть, в другой раз?       — Да, обязательно.       Вейро искоса взглянул на него, пытаясь понять, правду ли он говорит, но тут же одернул себя: это не его дело. Секс ещё не давал ему право влезать в чужую жизнь.       Однако на большом перерыве перед физкультурой, когда Мео ушла в женскую раздевалку, Сайк догнал Вейро почти в дверях спортзала.       — Разве у тебя не освобождение?       — Да, но я… Не хочешь со мной пообедать? Перерыв достаточно длинный. Скорее всего, я опять вернусь только вечером, так что хотел провести немного времени с тобой. Если ты не против.       Вейро впечатляло, с какой прямотой Сайк говорил вещи, которые тяжело давались другим. Когда человек смущён, окружающие тоже чувствуют неловкость, а он спросил так просто, будто между ними и не было ничего вчера. Может быть, наконец-то прислушался к Вейро и решил делать вид, что ничего действительно не было?       Ладно, в любом случае, при людях ничего не случится.       — Я не против.       Вейро развернулся, чтобы пойти в кафетерий, и мимолётом взглянул в сторону женской раздевалки. Интересно, Сайк намеренно отказался пойти куда-нибудь с Мео или приглашение на обед было спонтанным решением? Сложно было с уверенностью сказать, учитывая выходку Сайка с недавними метаморфозами. Что из себя представлял он на самом деле?       Вейро не знал. И ему это почти нравилось.       Открывать новые стороны Сайка, не всегда уметь предсказать его реакцию было увлекательно.       Вейро вспомнил вчерашние поцелуи с продолжением.       Пожалуй, иногда даже слишком увлекательно.       В конце концов, он просто человек, изголодавшийся по общению с кем-то иным, кроме отца. Конечно, отец — прекрасный человек с мудрыми и иногда забавными размышлениями, однако разнообразия катастрофически не хватало, хотя Вейро никогда бы в этом никому не признался.       — О чём задумался? — спросил Сайк, пока они молча шли к лифту.       «Знал бы ты», — с иронией подумал Вейро, а вслух сказал:       — Что за важные дела, ради которых ты пропускаешь занятия?       Сайк улыбнулся, но улыбка эта вышла фальшивой. Вейро долго наблюдал за людьми со стороны, чтобы уметь различать искренность человеческих эмоций.       — Ты вдруг мной заинтересовался?       — Не переводи тему.       Сайк вздохнул и отвёл взгляд, обдумывая ответ и этим действием еще сильнее раззадоривая любопытство Вейро. Он что-то снова скрывал. Логика говорила, что нельзя доверять человеку с тайнами: он обязательно оставит не один шрам на душе и теле. Однако именно эта непредсказуемость была одной из тех вещей, что притягивали Вейро к Сайку.       — Можно сказать, у меня есть подработка, — неохотно выдал он, выглядя при этом раздражённым. Только что было причиной этого недовольства? Подработка или факт того, что Вейро пытался до неё докопаться?       — Так ты работаешь?       — Я сказал: «Можно сказать». Это немного разные вещи.       Он не продолжил, и Вейро не стал лезть, хотя от этого разговора стало только интереснее. Молча вызвал лифт и, когда тот приехал на удивление быстро, всё так же молча зашёл в лифт в компании с парой весело болтающих девушек.       Лифт, шурша, двинулся вниз, моргнул светом, дёрнулся и остановился, погружая всех находившихся внутри в темноту и безмолвие.       — Ну, приехали, — проворчал Сайк и обратился к стоящим у панели девушкам. — Пошлите сигнал механику.       Те активировали смартфоны и, посветив им на кнопки, нажали на ту, что вызывала техническую службу.       Вейро опасался, что у кого-нибудь из присутствующих может оказаться клаустрофобия, но признаков дискомфорта никто не выказывал.       Время шло медленно. В кромешной тьме невольные соседки по несчастью перебрасывались тихими фразами, словно отсутствие света само по себе предполагало тишину. Звуки из-за стен лифта, благодаря звукоизоляции, доносились словно издалека. В какой-то момент Вейро начал терять чувство реальности и потому вздрогнул, ощутив тёплое прикосновение к своим пальцам.       — Сайк, — предупреждающе сказал он.       Послышался тихий смешок — в полной темноте и тишине он звучал необыкновенно, подобно волне разносясь по лифту.       Только сейчас до Вейро дошло, насколько замкнутое пространство их окружает. Пожалуй, не будь с ними двух незнакомых девушек, ситуация была бы даже интимной. Однако не похоже, чтобы чьё-то присутствие очень мешало Сайку. Лёгкое прикосновение к руке стало чуть увереннее, его пальцы проскользнули меж пальцев Вейро, переплетаясь. Приятное щекочущее ощущение.       От запястья вверх мурашки проложили дорожку до локтя.       Вейро поймал себя на том, что затаил дыхание. И молчит. И продолжает молчать, когда кончики пальцев второй руки касаются бедра, медленно поднимаются выше — это похоже на исследование его очертаний в темноте. Слепая игра на ощупь.       Это было завораживающе.       Вейро не видел другой причины, почему до сих пор не оттолкнул Сайка, хотя, казалось бы, сам пытался удерживать дистанцию.       Может быть, потому что не так уж и хотел?       Потому что жажда человеческой близости, копившаяся годами одиночества, была сильнее страха снова получить нож в спину?       Потому что внутренний голос настойчиво шептал: «Ты действительно хочешь провести всю жизнь совсем один? Ты ведь знаешь, что по статистике от одиночества люди умирают так же часто? Неужели ты так боишься рискнуть?»       И потому что, в конце концов, он был простым человеком с определённым набором потребностей.       Рука Сайка неторопливо поднялась выше, щекоча ключицы, шею и останавливаясь наконец на подбородке, едва касаясь линии губ.       Вейро выдохнул — воздух будто бы жёг легкие, и вряд ли это из-за неполадок с кондиционерами.       Сайк крепче сжал их переплетенные пальцы, и его тихий шёпот растворился, едва достигнув уха Вейро:       — Я чувствую твоё сердцебиение.       Он не мог разглядеть лица Сайка, но был уверен, что тот улыбался. И за эту улыбку хотелось размазать его о стенку.       Но Вейро снова не двинулся, снова промолчал. В голове звенела одна мысль: «Давай уже!»       Большим пальцем Сайк погладил его щеку, едва задел уголок губ и на миг замер, прежде чем мягко поцеловать.       Последовал взрыв.       Вейро не знал, как иначе назвать тёплую волну, с удивительной скоростью разнёсшуюся по его телу.       Этот поцелуй не был похож на предыдущие: в нём не было той сумасшедшей энергии, но сердце билось так, словно было намерено выломать грудную клетку. Прикосновения Сайка, чувственные, слишком нежные, давили. Вейро ощущал себя зверем, мечущимся по клетке. Эта нежность была приятной, но до жути непривычной. Она душила, она была олицетворением Любви, с которой он больше не желал иметь дело.       Вновь вспыхнул свет. Лифт пришел в движение.       Сайк неспешно отстранился — совсем немного — и заглянул глубоко в глаза. Вейро казалось, с такого близкого расстояния можно было разглядеть каждый кратер марсианской пустыни его души. Он ощущал себя беззащитным, голым. И всё же не мог отвести взгляд — глаза цвета шторма непреодолимо цепляли. Было в них нечто такое, что Вейро безуспешно пытался найти в себе.       Силу того самого шторма, что бушевал в его зрачках.       Спокойную уверенность в своей жизни. Не вынужденную какими-то обстоятельствами жизненную позицию, а чёткое понимание расклада.       Мир не нависал над Сайком с угрозой, и это притягивало.       Раздался мелодичный перезвон колокольчиков, развеявший наваждение. Двери лифта разъехались в стороны, и Вейро вышел первым, направившись в кафетерий.       Сайк поравнялся с ним и какое-то время шёл рядом, искоса поглядывая на Вейро, пока не выдал:       — У тебя всегда одинаково мрачное выражение лица, и я вообще не понимаю, о чем ты думаешь.       Интересно, если бы все говорили так же прямо, как Сайк, мир стал бы проще и добрее или наоборот? Скорее всего, второе, ведь, если подумать, сам Вейро зачастую тоже думал и говорил одно и то же. Одновременно с этим прямолинейность Сайка была… тёплой? В то время как от Вейро веяло морозом.       Разница в самом образе мыслей.       — А так хочется узнать?       — Даже не представляешь, насколько.       Нависающий мир стал на пару сантиметров ближе, подобно волне цунами, в замедленной съёмке приближающейся к берегу. По позвоночнику пополз холодок.       Похоже, Сайк привязался к нему.       Эта мысль забила тревогу внутри Вейро, включила красный свет. Она вызвала лёгкий панический приступ и тут же окутала полупрозрачной пеленой сомнений: может быть, всё это — шутка? Неужели он может кому-то нравиться?       И вновь его кидало в пучину тревожности: чужая привязанность по-настоящему пугала Вейро. Будет ложью сказать, что он не хотел её, но боялся сильнее. Он не хотел стать для кого-то таким же, как…       — Вейро, я серьёзно, — Сайк перехватил его за предплечье, заставив остановиться.       Вейро уставился на его руку, будто она была назойливым комаром, мешающим спать последние три ночи, затем медленно поднял холодный взгляд на Сайка. Рука тут же разжалась, Сайк и сам выглядел удивлённым, точно не знал, что на него нашло. Он негромко извинился и убрал руки в карманы кофты, из-под которой виднелась очередная футболка цвета «вырви-глаз».       На лицо Сайка легла мрачная тень.       Тревожность отступила, сменившись незначительным дискомфортом. Однако буквально через пять минут, когда они вдвоем сидели за столом, от прежнего настроения Сайка не осталось ни следа.       Столик находился у окна, и широкие стёкла позволяли любоваться видом города с высоты, намного превышающей птичий полет. Повсюду были натыканы небоскребы коммерческих организаций, отсвечивающие зеркалами своих стен яркий солнечный свет так, что буквально через минуту глаза уставали смотреть. Ниже виднелись менее высокие жилые дома, отличающиеся цветными кирпичными вставками. По идее это должно было придавать домам более оживленный и привлекательный вид, однако Вейро считал этот вид нелепым в своей красочности. Ещё большую аляпистость придавала яркая подвижная реклама — отсюда, с высоты, она казалась бессмысленной массой. Единственной радостью были крошечные садики на крышах и оранжереи на закрытых балконах.       — Ненавижу эти бетонные коробки. Чувствую себя крысой в клетке, — поделился вслух Вейро, желая заполнить неловкую тишину.       Сайк в ответ пожал плечами:       — А мне нравится. Когда в пустой квартире слышишь шаги соседа сверху, понимаешь, что не один.       Вейро удивлённо на него уставился: неужели Сайк тоже чувствовал себя одиноким? Конечно, по статистике 94% населения мира чувствуют себя одинокими, а 83% боятся одиночества. Вейро помнил эти впечатляющие цифры ещё из подготовки к вступительным экзаменам, но никогда бы не подумал, что такая проблема может коснуться разговорчивого парня, который уже в первый день обучения смог подружиться с Мео.       Похоже, он ошибался.       Вейро поймал себя на том, что опять безотрывно смотрит в глаза Сайка. Наверное, не самая вежливая привычка, но в такие моменты создавалось особое впечатление взаимопонимания, будто они продолжали разговор без слов. Словно между ними образовывалась некая связь, которую невозможно было заменить какой бы то ни было увлекательной болтовнёй.       Чувствуя, как кровь, бегущая по венам, становится горячее, Вейро перевёл взгляд на тарелку с обедом. Смартфон, лежащий рядом, показывал, что осталось пятнадцать минут до начала физкультуры — стоило поторопиться с едой. После этого его ждало ещё одно занятие по информационным технологиям, и на сегодня он мог быть свободным.       — Я так понимаю, сегодня на учёбе ты больше не появишься? — осознал, наконец, Вейро.       Сайк кивнул:       — Не знаю, когда освобожусь.       — Уже не первый прогул. Не боишься, что выгонят из Элефтера?       Сайк улыбнулся, но в глазах его было мало веселья.       — Можно сказать, у меня особые условия обучения, и ректор в курсе.       Снова это «можно сказать». Особые условия в лучшем университете столицы? Загадочная подработка? Сайк что-то скрывал. Что-то серьёзное. Но он ясно дал понять, что Вейро это не касается, поэтому всё, что оставалось — не вмешиваться.       — Это из-за них тебя до сих пор не выгнали за драку?       Улыбка Сайка стала искреннее:       — Точно. Его давно надо было поставить на место, но не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. В итоге, он попал под плохое настроение.       Вейро слабо представлял плохое настроение у Сайка, привыкнув видеть его доброжелательно настроенным.       Флешбеком пролетело воспоминание о вчерашнем вечере — тогда они вполне могли подраться, всё к тому и шло.       «Значит, мне повезло больше», — хотел сказать Вейро, но вовремя остановил себя: это выглядело бы как флирт. Жутко нелепо.       Когда с обедом было покончено, они подошли к лифту — спортивный зал находился на одном из самых верхних этажей, поэтому здесь и нужно было расстаться.       Сайк заглянул Вейро в глаза, последовала пауза. На секунду тому показалось, что Сайк собирается его поцеловать. Но вот по его лицу пробежала едва заметная тень, и он сделал шаг назад, к подъезжающему лифту.       — Увидимся.       Вейро кивнул.       Звякнул лифт, двери разъехались в стороны, поглощая ждущих студентов.