a hard days' night
5 августа 2020 г., 15:24
Чан пытается сбежать, и все заканчивается резней. Конечно, Хенджин не может пропустить такое.
Так как же сбежать бог знает откуда, когда еще твои ребра по консистенции похожи на суфле? Пока Чан обдумывал свои возможности, осознание медленно подступало к нему, давая понять, что он слишком измотан, чтобы разобраться с этим обычным способом - разбивая людям головы. Он конечно мог дождаться W, который спасет его, но он все не мог избавиться от странного ощущения, закравшегося в его потаенные уголки сознания, шепчущее, что что-то не так. Кто может быть настолько глуп, чтобы схватить его? Или их к этому подтолкнула не глупость... может быть, они знали, чего ожидать. Парень медленно садится, едва ли удерживая равновесие со связанными руками. Обувь. Где его ботинки? Наконец он замечает изношенные военные ботинки под кроватью - и благодарит небеса за удачу, что сегодня он выбрал именно эту пару. Они конечно выглядят так, словно собака изгрызла их как свою любимую игрушку, но у этих ботинок есть одна особенность - лезвие, которое Чан спрятал в подошве. Он выталкивает крошечный нож и расслабляется от знакомого прикосновения к любимому лезвию. Люди часто недооценивали эту вещь, и воспринимали всерьез только тогда, когда их шеи были перерезаны - Чан очень любил свою драгоценную вещичку, которую с любовью прозвал Поки. Парень пыхтит от гнева, ведь едва ли может шевелить лезвием связанными руками, но через несколько минут упорной работы веревки падают на кровать, и он трет свои больные запястья. Поднявшись, боль в ребрах снова напоминает ему о себе, но он понимает, что должен сбежать. Что-то не так - а Чан своей интуиции всегда доверяет. Окно не заперто, замечает Чан, когда аккуратно открывает его. Он готов ко всему, и может предположить, что где-то снаружи будут охранники, которые пристрелят его, как только заметят, поэтому вместо того, чтобы высунуть голову, он поднимает лезвие и смотрит через его отражение на улицу. Ничего. Почему во дворе никого нет? Но Чан не должен сейчас расслабляться, поэтому он быстро выпрыгивает в окно, приземлившись на не самый мягкий тернистый куст. Перед глазами снова темнеет от боли, Чан снова раздумывает над своим поступком - опасный он или нет, этот прыжок был отстойный. Однако терпеть боль многочисленных шипов сейчас совершенно не к месту, поэтому, приглушенно ругаясь, он скатывается на землю. И очень вовремя, так как слышит шаги поблизости. Чан затаил дыхание, когда охранник приблизился, но не смог не закатить глаза от того, как громко он передвигается. Ему всегда не нравились эти силачи, которые были просто предсказуемыми гигантскими башнями из мышц - слишком легко и скучно убивать кого-то из них. Охранник даже не заметил, как Чан возник позади него, воткнув лезвие в артерию на шее одной рукой, а другой рукой прикрывая его рот и предсмертное бормотание. Он оттащил труп под куст, вытер кровь с одежды мертвого. Кажется, адреналин во время убийств лучше всякого обезболивающего для его ребер. Он порылся в карманах охранника в поисках телефона, но удача была не на его стороне. Чан хмурится с отвращением, стягивая шапку с охранника, которую он носил. Его обесцвеченные волосы слишком заметные, поэтому их надо прикрыть. Игра продолжается... Владения кажутся огромными, окруженные лесом и озером - туда то Чан и отправится, но сначала надо найти хоть какое-нибудь средство связи, а значит придется еще убивать. Он замечает вдали охранный пост, тихо крадется к нему, избегая мест, где камеры могут с легкостью его заметить, передвигаясь в тени. Шаги снова приближаются, и парень уже мысленно ругается про себя - охранник это или нет, у него уже едва есть силы из-за этого побега, и он тяжело ранен, поэтому последнее, чего он хочет - драться с большим числом этих идиотов. Он вздыхает и быстро ложится на землю. Хмурясь от горького запаха сигарет, Чан прячется в темноте, прислушиваясь к разговору охранников, которые решили покурить именно в этом месте. Если бы Чан был полон сил, они бы уже закоченели в крови на земле. — Ну что, ребенок вернулся? — Думаю, мамочка с папочкой скучали очень сильно по своему драгоценному маленькому принцу, — акцент кажется очень-очень знакомым. — Я не скучал по этому мелкому отродью, теперь он будет расхаживать тут, будто это его поместье. — Сеульский малыш думает, что он важная шишка. Кстати я слышал, что он пидор. Пепел сигарет падает на землю, ярко сверкнув на секунду, прежде чем потухнуть. Лезвие летит сквозь тьму, острое, точное и смертоносное. Охранник падает на землю, держась за шею, пытаясь остановить кровь. Другой охранник оказывается на земле уже через 30 секунд, его шея неловко свешивается влево - верный признак того, что кто-то ее свернул. Чан опускается на колени рядом с истекающим кровью охранником, наслаждаясь каждым мгновением жизни, медленно исчезающим из глаз человека, прежде чем вытащить нож из его горла. Он всегда не любил гомофобные оскорбления. Внезапная вспышка гнева медленно уходит из его глаз, боль в ребрах снова усиливается, и Чан чувствует, насколько он истощен - плюс рационально он осознает, что оставлять на виду мертвых охранников - довольно глупая идея. Хотя на этот раз ему повезло, потому что помимо вопиющей гомофобии у охранника был еще и мобильный телефон. Он хватает труп за руку, растирает кровь на пальцах и прижимает ее к телефону - экран оживает. Чан пишет единственный номер, который всегда будет помнить. ’J C H. I+COO’ - сообщение может показаться неразумным, но Чан и Джисон использовали коды даже в детстве, поскольку были вынуждены рано усвоить, что они могут полагаться только друг на друга. Теперь за ним придут, это была самая легкая часть - сложная часть выяснить, как он доживет до прибытия спасательной команды? Чан начинает чувствовать головокружение от дискомфорта разливающегося по телу, несмотря на то, что адреналин получился довольно эффективным обезболивающим - прыжок из окна и убийство трех человек сказались на нем. Он не может позволить себе, чтобы его снова заметили, потому что на этот раз он точно не уйдет живым. Тяжело вздохнув, он направляется прямо к лесу, думая о том, как темная территория впереди скроет его - обычно он не стал бы так сильно рисковать, но парень чувствовал, как его тело слабеет с каждой секундой. Позади него щелкает ветка, и все, что Чан может почувствовать, - это руку, обвившую его шею, перекрывшую дыхательные пути, перед тем как все стемнело.***
Хенджину было забавно наблюдать, как Чан выпрыгнул из окна, не то чтобы он этого ожидал - он просто случайно оказался в тени поблизости. Черная одежда и маска закрывают его бледную кожу, обнимают его худощавую фигуру, защищая от любопытных глаз. Не то чтобы это было необходимо из-за охранников, уж насколько они слепы и глухи, Хёнджин мог ходить голым, а они бы этого и не заметили. Он скрывается не от них. Когда он видит, как парень скатывается с куста, прячась от приближающегося охранника, Хёнджин не может не ухмыльнуться. Если он знает Чана правильно… да, охранник оказывается мертвым на земле, Чан двигался так быстро, что едва можно было заметить лунный свет, осветивший знакомый нож. Шапка охранника оказывается на голове Чана, когда Хёнджин крадется за ним, держась чуть подальше от того, чтобы не быть замеченным. Преследование продолжается... Хенджин узнает хмурое выражение лица парня и быстро понимает, что ему, вероятно, очень больно. Хёнджин мог почувствовать вину из-за сломанных ребер, но, в конце концов, он не просто скрывается здесь для собственного развлечения и радости. О, ради всего святого. Хенджин потирает виски, когда замечает приближающихся охранников. Он смотрит в спину Чана - глаза дрожат с четким сообщением: «Спрячься, идиот, ты не сможешь сразиться сразу с двумя со сломанными костями». Он глубоко выдыхает, после того как затаил дыхание, когда парень наконец опускается на землю. Охранники перестают курить; то, как они шумят, дает Хёнджину идеальное прикрытие, когда он приближается. Он сразу узнает человека, которому приказал сегодня отнести Чана в комнату. Их разговоры такие грязные и грубые, Хёнджин кусает свои губы, понимая, что они говорят именно о нем. Фигура Чана напрягается перед ним, и в голове Хенджина срабатывает тревога - черт возьми, если этот парень так безрассуден, ему придется убить людей из своей собственной семьи. Однако не прошло и минуты, как ночь снова стихает, и Хёнджин смотрит на парня, стоящего на коленях посреди кровопролития, любуясь этим опасным, бесшумным, раненым ангелом смерти. Когда Чан наконец встает, его глаза кажутся темными и пустыми, напряженными от боли, а выражение лица слишком знакомо тому, кто скрывается в тенях. Он движется дезориентированно по направлению к лесу, каждый раз спотыкаясь. Хёнджин понимает, что вот-вот произойдет, поэтому он идет на опережение. Не травмированный Чан безусловно сильнее его, однако сейчас он едва может удержаться, поэтому Хенджин легко душит его до потери сознания, приподняв его тело с небольшим сопротивлением. Лес у озера напоминает Хенджину о тех временах, когда жизнь не была такой поганой, а была словно застенчивый невинный ребенок, каким он был, когда он прятался здесь, не осознавая всю тьму, медленно настигающую его. С тех пор он не ходил сюда, и его охватило жуткое чувство, пока он шел с Чаном на спине. Он всегда любил исследовать это место со своим щенком, Ками был тем самым, кто привел его к крошечной пещере в глубине леса, куда он сейчас и направлялся. Когда его родители дрались - он прятался здесь, когда его брат уехал - он прятался здесь, когда его сестру куда-то отправили - он прятался здесь. Это было убежище Хенджина, место, куда не ступал ни один человек. За исключением Чана теперь, разумеется. Он осторожно укладывает Чана на землю, разминая собственные мышцы, а затем прислоняется к холодной стене пещеры. И что теперь? Кровавую резню, которую устроил Чан, уже наверняка могли заметить люди его отца, и начали его искать. А если Хенджина долго не будет на месте, то не сложно соединить одно с другим - даже если между Чаном и Хенджином не было очевидной связи. На одну ночь он точно в безопасности, так как родители уважают его личное время, просто боясь узнать, как он его проводит. На этот раз их неловкость с ориентацией сына ему на руку - они никогда не проверяют его слова, давая Хенджину идеальную основу для прикрытия. Наконец он может присесть, тихо наблюдая за мирным дыханием Чана. Будучи слишком измотанным, он сам не замечает, как засыпает. Крепкая хватка на шее и холод острого лезвия, прижатого к его горлу, будят Хёнджина. Опасный темный взгляд Чана держит его в плену, и он внезапно очень благодарен маске, закрывающей его лицо - может быть, парень еще ничего не знает. Он вздыхает с облегчением, но нож так близко к его артерии, что малейшее неудачное движение может положить конец его жизни. — Кто ты? — вопрос, на который Хенджину лучше не отвечать, — Я уже спрашивал не раз. Кто ты? — лезвие сильнее прижимается к шее Хенджина, порезав мягкую кожу, что появились капли крови. Черт, Чан его убьет, если он не ответит. — Я так дышать не могу. — Какая жалость, — Чан становится нетерпеливым, отпускает горло парня и тянется к его маске. Хенджин закатывает глаза, когда Чан сдергивает с него маску. Глаза Чана расширяются, он не верит в то, что видит перед собой. Он опускает лезвие на секунду, но этого достаточно, чтобы Хенджин освободился и направил на него свое лезвие, взглянув в его глаза. — Давно не виделись, Чанни. Хватка Чана на лезвии так сильна, что белеют костяшки. Его растерянный вид смешит Хенджина. — Что ты здесь делаешь? — хотел бы Хенджин и сам получить ответ на этот вопрос.
