Пой, иволга, пой!

Дождь с неимоверной силой бьёт по окнам, что, кажется, совсем скоро разобьёт их и затопит всю квартиру. Но Чуя сидит и смотрит на все это великолепие не моргая, даже если на небе сверкнёт молния без каких-либо предупредительных. Девушка просто молча жуёт горький шоколад, запивая его гранатовым соком и периодически натягивая рукава свитера цвета капучино, который явно не с ее плеча, на замёрзшие руки. Она сидит в кресле-мешке на балконе и прокручивает в голове моменты прошедшего дня. Ты никогда не сможешь петь. У тебя нет таланта. Ничтожество, которое пытается доказать, что сможет полететь без крыльев. Неудачница. Накахара дотрагивается до синяка на щеке и морщится. Наконец две слезинки потекли из не моргающих минут пять точно глаз, и девушка спешно вытирает их рукавом. -Плачешь?-на плечо ложится рука, тепло от которой чувствуется даже сквозь свитер. -А должна?-девушка поворачивает голову к источнику звука и прислоняется щекой к руке.-Нет, мама, я не плачу. Коё только улыбается, тяжело выдыхая, и садится рядом на холодный пол, натягивая на колени юбку домашнего кимоно. -Хочешь сказать, твои глаза пускают слезы чисто от скуки? -Да не плакала я, мам, серьезно,-протягивает Чуя, закатывая глаза.-Этим слезам дана функция увлажнения, не больше. Озаки, конечно же, не верит, но вопросов больше не задаёт. Она только кладёт свою ладонь на колено дочери и улыбается так, как обычно улыбаются мамы перед тем как сказать, что их дети могут доверить им все на свете. -Я ничего не скрываю, я рассказала тебе все в мельчайших подробностях, честно,-Чуя никогда ничего от матери не скрывала в плане того, что происходит в ее повседневной жизни. -Но вот что на душе у тебя, ты мне не рассказала. Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всей болью. Однако Накахара всегда все свои чувства держала и держит при себе. Привычка, опасение - как хотите, но у нее это с детства и ничего она с этим поделать не может. Роль слушателя и изредка роль рассказчика (в плане чувств) - тяжёлое бремя, которое она несёт на себе против своей воли. Ей очень хотелось бы рассказать все, правда, но язык как-то не поворачивается в ту самую сторону. -Ты сама знаешь, что мне говорит каждый второй. Но это не их дело, не их жизнь, поэтому слушать я никого не собираюсь. Отступать - тоже,-на самом деле это задевает, оставляя если не шрамы, то раны, которые затягиваются долго, хоть и без следов - точно. -Да...-Озаки хотела что-то ещё сказать, но вместо этого просто улыбается, легонько похлопав Чую по ладони. Они посидели так ещё немного, в полной тишине, если не считать периодических раскатов грома. И только спустя минут пятнадцать Коё встаёт с пола, натягивая на плечи одежду. Конечно же она догадывалась о недосказанности со стороны дочери, но лезть в потёмки ее души без ее же разрешения совершенно не хотела: знает, что так можно легко испортить с человеком отношения, поэтому она просто молча ждет, когда девушка сама решится открыться ей. -Мам...-Накахара поднимает на нее глаза, робко взяв ее за указательный палец.-Слушай... У меня ведь правда все получится?-сейчас ей нужно было услышать хотя бы это. Этого будет вполне достаточно. -Конечно, девочка моя,-Коё склоняется над ней и еле ощутимо касается губами ее лба.-Конечно же получится... Ты ведь у меня такая сильная. И Чуя вновь чувствует, что это действительно так.