Across the Stage

— О’кей, это конец «Killing Time». Мы сделаем десятиминутный перерыв, а когда вы вернётесь, у меня для вас будет сюрприз, ребята, — сказал хореограф, прежде чем сесть со своим телефоном. Чимин плюхнулся на пол, растянувшись во весь свой высокий рост. Если он скажет это себе, то, возможно, когда-нибудь это станет правдой. Хоби сел рядом с ним, прислонившись к одной из незеркальных стен комнаты, чтобы передохнуть. — Беру свои слова обратно. Я ненавижу его, — сказал Чимин. Хоби только рассмеялся, проведя рукой по мокрым от пота светлым волосам. — Ты просто злишься, что тебе в кои-то веки действительно нужно над этим работать, — сказал он со смешком. — Я до сих пор не понимаю, как ты делаешь это в джинсах. Я бы умер. — Они, по сути, похожи на леггинсы, когда такие узкие, — сказал он, хлопая себя по ноющим бёдрам и потягиваясь, прогибаясь в спине. Несмотря на боль, было очень приятно потянуться. Он почувствовал, как его руки медленно охлаждаются, когда они коснулись пола, и прогнулся ещё сильнее. Из-за этого его полосатая футболка-оверсайз немного приподнялась, открывая его пресс на всеобщее обозрение. И тут он увидел, как хореограф встал и, широко раскрыв глаза, отбросил свой телефон. Чимин повернул голову и увидел фигуру во всём чёрном, входящую в комнату. Он был одет в чёрную рабочую рубашку поверх немного большой чёрной футболки, которая, вероятно, стоила больше, чем арендная плата Чимина, и пару чёрных джинсов, заправленных в огромные чёрные армейские ботинки. Его тёмные глаза медленно встретились с глазами блондина. Чимин пискнул, падая обратно на пол. Этот человек выглядел словно мечта и был одет в самый скучный наряд, который только можно было себе представить. — Гм, все… извините, что прерываю ваш перерыв. Это Чон Чонгук, он пришёл сегодня, чтобы прогнать пару песен, которые вы, ребята, уже отрепетировали, и немного узнать вас. Только не надо чудить, пожалуйста, — со смехом сказал хореограф. Хоби рассмеялся. — Ты неплохо умеешь петь, но я думаю, что смогу лучше, если настроюсь на это… хочешь попробовать поменяться местами? Чонгук, казалось, спрятал улыбку и опустил глаза. — Я уверен, что мои фанаты будут рады это услышать. Чимин, которому к этому моменту удалось взять себя в руки, просто разглядывал певца. Он был на дюйм или два выше Чимина, но его тело было совсем другой историей. Мускулистое там, где блондин был худым. Угловатое, где у Пака были более плавные изгибы. Честно говоря, если Чимину нужно что-то сказать об этом, то Чон был слишком хорошо сложен. Он попытался представить, как бы выглядел этот человек без одежды. Притормози, Чимин. Он упрекнул себя, а хореограф продолжал. — …он довольно серьёзно относится к собственным урокам танцев и работает в одиночку над своей хореографией, поэтому не будет учиться здесь этому с вами всё время, ведь у него гораздо более сжатый график, чем у всех вас. Когда он будет здесь, мы будем двигаться в его темпе и надеяться, что сможем не отставать, да? Чонгук только пожал плечами. — Я здесь, чтобы посмотреть, что вы, ребята, приготовили для меня. Я знаю, что вы… упорно работали. Чимин поднял бровь, не в силах сдержать смущённую улыбку. О… мы упорно работали? Что-то в нём немного сбивало его с толку. Он пока не мог понять, что именно, но был уверен, что рано или поздно доберётся до сути. — Хорошо, выпейте как можно больше воды, и мы сразу же приступим к первому синглу — «Knockout». — Да, мне всё равно нужно поговорить с вами об этом, — сказал Чонгук и сел рядом с ним лицом вперёд. Чимин слышал эту песню, как ему казалось, уже миллион раз. Он был уверен, что это не та версия, которая будет включена в альбом, но, по крайне мере, в ней было достаточно бэков и вокала, чтобы они могли услышать ритмы, в которые им нужно было попасть. Даже без них, хореограф был достаточно талантлив, чтобы услышать, где падают биты, и, соответственно, выбить их. Так они и репетировали, а айдол время от времени останавливал их в танце, чтобы поговорить непосредственно с хореографом, слегка жестикулируя руками. Тот делал несколько заметок, а затем включал трек снова. На самом деле не имело значения, как далеко они зашли, они всегда возвращались к началу. Чонгук наклонялся в кресле, чтобы, казалось, получить лучший угол обзора. Хореограф быстро спрыгнул на пол и встал между несколькими рядами, чтобы обучить людей, которые в этом нуждались, исправляя углы наклона рук, позы и позиции в хореографии. Чонгук был в невыгодном положении по сравнению с другими айдол-группами. Так как он был только один, то не мог полагаться ни на кого другого, кроме своих танцоров. Ему придётся быть гораздо осторожнее с теми, кто будет его бэк-танцорами, потому что в его группе на них будут обращать намного больше внимания, чем в других. Таким образом, это означало, что он искал не только великолепных танцоров, но и людей, которые могли бы создать эстетически хороший фон для его видео и туров. Чимин терпеть не мог, когда его выставляли на всеобщее обозрение. Он знал, что хорошо выглядит, но ненавидел, когда его выставляли на показ ради чьего-то удовольствия, кроме собственного. Он не думал, что сможет так далеко продвинуться в танце, но что-то в том, что парень, который делал музыку, здесь, с ними, просто пробудило в нём вызов. Он оттолкнулся сильнее, чем следовало, и погрузился в песню. Это было нетрудно понять. Потребовалось всего семьдесят две попытки, чтобы некоторые из более медленных танцоров вникли в это, так что у Чимина было много времени, чтобы понять, о чём на самом деле была песня. «Knockout» рассказывал о борьбе Джей-Кея с самим собой. Он был уверен, что речь идёт о его репутации и личной жизни, или о чём-то слащавом вроде этого, но на самом деле, казалось, что он просто боролся с тем, насколько серьёзно относиться ко всему этому. Чимин предложил бы кое-что, но сейчас этот человек платит ему, так что он не мог просто сказать, что тот, вероятно, воспринимает всё слишком серьёзно. Люди интересовались айдолами. Айдолы — это люди, которые вдохновляют других или, по крайней мере, могут изменить их настроение после долгого рабочего или стрессового дня. Когда мир вокруг тебя остановился и рухнул, то довольно просто, почти расслабляюще упасть в объятия любимого музыкального артиста. Конечно, их жизни отличались, и они, вероятно, пытались что-то понять, но это была уже не просто музыка, не после определённого момента. Он был уверен, многие люди обнаружат, что эта песня тронула их. Что заставило его задуматься, почему танцев должно было быть так много. Это была достаточно простая песня. Теперь он просто должен был быть в состоянии вытянуть их. Джей-Кей, казалось, тоже был недоволен танцем. Это не… это не соответствовало тому, что они обычно делали. Может быть, у айдола всё же была только половина мозга. — Хорошо, отличная работа, ребята. Чимин, Хосок, подойдите сюда. Я хочу, чтобы вы станцевали впереди ещё один раз. Чимин глубоко вздохнул, уперев руки в бока, и посмотрел вверх, подходя всё ближе и ближе к айдолу. Он был ошеломляюще красив. Фотографии и журналы просто не отдавали ему должного. Даже просто сидеть здесь и смотреть на этого человека было подобно пытке. Он опустил взгляд на свои руки, когда Чимин приблизился к нему, а затем посмотрел ему в глаза. — Эй… приятно познакомиться. Я — Чонгук. — Да, я знаю, — сказал Чимин, слова вылетели из его предательского рта прежде, чем он смог их сдержать. Глаза Чонгука расширились, но улыбка на его лице осталась. — А ты? — Пак Чимин. Чонгук кивнул и слегка улыбнулся. — Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой, Чимин, — сказал он. Чимин кивнул ему, но заметил, что глаза Чонгука задержались на нём. Блондин не отводил удивлённого взгляда, пока наконец айдол не отвернулся. Хосок посмотрел на них обоих, а затем встал перед Чимином. — А я — Хосок. Приятно снова с тобой познакомиться. Чонгук покраснел, слегка поклонился и улыбнулся. — Буду рад снова поработать с тобой! Хореограф, казалось, не хотел обмениваться с ними любезностями. Он просто кивнул Хоби и Чимину. — Станцуйте снова. Чимин кивнул и начал танцевать, повторяя движения танца, концентрируясь на том, чтобы он был совершенным. Он чувствовал на себе взгляд Чонгука, и время от времени блондин поднимал глаза и встречался с ним взглядом. Он был красив. Чимин не мог не знать этого. Но он верил, что красота не могла скрыть других проблем, которые были у этого человека. Таким образом, он уверенно выгибался, двигаясь то в одну, то в другую сторону, продолжая исполнять это движение. Парень знал, что делает всё правильно… и Чонгук тоже это знал. Наконец они закончили, ноги согнуты, руки вытянуты и подняты над головой, а затем они медленно опускаются вниз. Чонгук глубоко вздохнул и встал со своего места. — Хорошо, это было… здорово. Я хочу кое-что изменить, чтобы сделать танец ещё лучше. Хоби удивлённо наклонил голову и и сделал шаг назад к остальным членам группы. — Эм… ладно? Чонгук загадочно улыбнулся и указал пальцем на хореографа, чтобы тот дал сигнал начать трек сначала. Как только танец начался, айдол начал напевать песню и повторять танец, который они исполнили в первый раз. А потом он кивнул и начал заново. Теперь движения начали меняться. Хореография была немного резче, его руки двигались скорее энергично, чем элегантно. Чимин погрузился в танец, наблюдая за тем, как двигается Чонгук. Даже в своей, однозначно, уличной одежде он двигался с точностью, которой Пак не ожидал. Движения, которые он делал, были в основном витиеватыми украшениями, вещами, которые действительно заставляли танец казаться чрезмерно экстравагантным. Однако он сохранил движения, которые отображали фрагмент песни. Чонгук остановился и повернулся к ним лицом, заставив обоих танцоров слегка вздрогнуть. Но он просто задержался на месте и начал повторять танец. Чон был довольно впечатляющим, учитывая все обстоятельства. Вскоре танец закончился, и Чонгук кивнул, бросив взгляд на хореографа. — Ну что? — Я думаю, что мы можем с этим работать, — сказал он и посмотрел на остальных. — Давайте прогоним ещё раз! Теперь Чонгук отступил назад, прислонился к стене, достал тонкий серебристый телефон и начал записывать видео. Сейчас он почему-то чувствовал давление, как будто его не было раньше. Прошёл ещё час, прежде чем они закончили, работая над идеей, которая пришла Чонгуку в голову. Наконец, айдол, казалось, был удовлетворён. — Спасибо вам обоим. Скоро увидимся. Затем он кивнул хореографу и вышел, не сказав больше ни слова. Чимин и Хоби почти машинально плюхнулись на пол, а хореограф сел, судорожно набирая смс. — Что даёт ему такое право? — со вздохом сказал Чимин. — Он написал эту песню. — Я имел в виду, быть таким горячим. — О, Чимин, нет, — сказал он и вздохнул, — это нехорошо. — О, я знаю, ничего не случится. — ответил Чимин. — Я не настолько наивен. — Ладно, а то я начал волноваться. — Не беспокойся обо мне, — сказал он, закрывая глаза. — Это будет также, как я и моя рука на протяжении нескольких месяцев. Хоби рассмеялся и швырнул в него бутылку с водой. Чимин тоже засмеялся, расслабляясь во время своего заслуженного отдыха.

***

Чонгук бросился к своей машине, в его глазах была паника. Он вляпался в неприятности. Неприятности с большой буквы Н. Он проскользнул внутрь и тут же вытянулся на заднем сиденье. Парень слышал возмущения своего водителя о попытке пристегнуть ремень безопасности, но ему было всё равно. В любом случае, движение в Сеуле в это время дня было отвратительным. Ему повезёт, если они будут ехать со скоростью 25 км/ч. Он сделал звонок, хотя знал, что на него за это накричат. — Малой, что ты хочешь? — сонно сказал Юнги в трубку. — Я же сказал тебе, что был в студии. — Это не может ждать, — сказал он и покачал головой. — Сунхо, не могли бы вы поднять перегородку, пожалуйста? — обратился Чонгук к водителю. Тот кивнул, щёлкнул переключателем и позволил айдолу немного уединиться. — Спасибо! — сказал он, на секунду оторвав телефон от уха, а затем снова приблизил его. К тому времени, как он снова услышал Юнги, он, вероятно, уже был несколько раз проклят. — Я знаю, знаю, что ты находишься в творческом ритме. Прости. Мне нужно с тобой поговорить. Хорошо? — спросил он. — …Чёрт, должно быть, что-то действительно произошло, если я не получил в ответ никаких умных комментариев. Окей. Что случилось? — Сегодня я встречался со своими танцорами. — Настолько плохо? — Юнги присвистнул. — Нет. С ними всё в порядке. Отлично. Великолепно. — спешно ответил Чонгук. — Нет, дело не в этом. Просто… ну, я выбрал пару из них, чтобы они были в моём видео. И… ну… — Господи. Чонгук-и. Говори уже, пожалуйста. — Один из них очень, очень горячий, и у меня есть… проблемы. — Это твой первый парень, к которому ты испытываешь влечение? Или ты просто в кризисе из-за того, что кто-то более привлекателен, чем ты? — Сонбэним. — резко сказал Чонгук. Юнги разразился смехом, качая головой. Чонгук нетерпеливо ждал, когда он сможет отдышаться. Наконец, Юнги успокоился. — Ладно, ладно, ладно. Начни с самого начала. Чонгук провёл большую часть поездки в машине, пересказывая произошедшее. Но на протяжении всего рассказа он чувствовал, как глаза парня прожигают его насквозь. Было что-то такое в том, как двигался блондин. Он двигался так, будто если остановится, то умрёт. Он двигался так, будто музыка внутри него должна была быть выражена. Он двигался так, будто занимался сексом. Чонгук вздохнул. — А потом он просто выучил изменения в хореографии. Сразу же, как только я показал их. — Значит, у тебя есть прекрасная услада для глаз на следующий тур. Я не понимаю в чём проблема, — сказал он, помедлив. — Почему ты со мной разговариваешь? Чонгук сделал глубокий вздох. — Я знаю, что это звучит глупо, но мне просто нужен совет. С тобой такое когда-нибудь случалось? — …казалось ли мне когда-нибудь, что один из моих танцоров привлекателен? Да, наверное. Я не очень люблю ярлыки. Если кто-то горяч, значит, кто-то горяч. Не беспокойся об этом. Ты хочешь что-нибудь с ним сделать? — Я имею в виду… Боже. — Чонгук замолчал. Он слышал, как Юнги нажимает кнопки по другую сторону телефона, думая, что этот человек никогда не прекращал делать несколько дел сразу. — Слушай, только не торопись. Я не рекомендую рабочие отношения. Если вы с ним не поладите, то это будет долгий тур. И если он так хорош, как ты говоришь, тогда ты не можешь позволить себе избавиться от него. Ты же не хочешь ещё одной ситуации как с Еджуном. Чонгук вздохнул. Этот человек сломался после бурного периода концертов и так и не оправился до конца. Ему было плохо… иногда, когда ты получаешь травму, это преследует тебя до конца жизни. Но он пожаловался прессе о том, как жестоко Чонгук относится к своим танцорам. Потребовалось много времени, чтобы восстановить его имидж. — Ты прав, — сказал он, кивнув. — Если ты просто хочешь трахнуть его… тогда дай понять, что это ничего между вами, ребята, не меняет. Если он стоит того… — О, он того стоит. — Просто храни это в секрете, ладно? Скорее всего, в этот раз ты получишь много внимания. Держи это втайне от прессы, и не будь ещё большим идиотом, чем ты уже есть. Сделай это ПОСЛЕ камбэка, хорошо? — Понял, — сказал он. — А теперь, могу я наконец вернуться к своей работе? — сказал он, жалуясь. Это всегда заставляло Чонгука смеяться. — Да, да. — Пока, малой, — сказал он, вешая трубку. Чонгук протёр глаза, помассировал виски. На самом деле у него не было на это времени. Но… но он не мог выбросить танцора из головы. Тот был совершенством. Настолько прекрасен, что так и хотелось съесть. Он танцевал уверенно и с достоинством. Первой любовью Чонгука всегда были танцы. Он много работал, чтобы стать таким же хорошим певцом, каким был сейчас, но прежде всего он всегда был лучшим танцором. Так что танцоры всегда привлекали его внимание. Хосок тоже был очень хорош, и ему нравилось, как они танцевали вместе. Парень явно больше увлекался уличными танцами, и его тело демонстрировало тоже самое напыщенное исполнение, но он мог сдерживать это. Он задавался вопросом, сможет ли приблизить их стиль к своему собственному. Вернувшись домой и поднявшись в маленькую танцевальную студию в своей квартире, он вывел видео на большой экран, сел на стул и достал планшет. Было что-то умиротворяющее в разборе хореографии. Когда он снова и снова возвращался к этому, то исправлял свои собственные строки. У Чимина была манера отбивать каждый такт в песне, его плечи, руки и бёдра указывали на её дополнительную музыкальность, что не всегда обязательно отображалось в хореографии. Движения Хосока были резкими, что всегда отвлекало его взгляд. Чонгук не мог сдержать улыбки, когда двигался между ними, в видео. У него довольно неплохо получалось. В его движениях было больше мощи, и он был более физическим танцором. Чимин был эмоциональным, а Хосок — энергичным. Это был бы хороший баланс. — До тех пор, пока ты всё не испортишь, — тихо сказал он себе. Потом вздохнул. Он поставил на паузу, когда в видео появилось лицо Чимина. Парень слегка улыбнулся, его глаза притягивали его, как будто он раскрыл все грязные секреты в мире, и Чонгук не был готов к тому, что сделает с этой информацией. — Чёрт, — наконец сказал Чонгук и выключил телевизор. Это будет долгий тур.