Across the Stage

Чимин поморщился, снимая обувь. Во время кризиса ты должен задавать себе действительно сложные вопросы. Любил ли он танцевать? Было ли это одним из его увлечений? И вообще, что такое увлечение? Через три дня после съёмки клипа Чимин даже не был уверен, сможет ли он теперь произнести слово «увлечение». Было много работы, и не так много времени, чтобы её выполнить. — Что для меня не имеет никакого смысла, — сказал он, болтая со своим другом Тэхёном, растянувшись на лужайке и пытаясь почувствовать свои ноги. — Не понимаю, почему эти придурки заранее не знают, что собираются делать. Они могли бы привезти нас сюда ещё месяц назад. Тэхён рассмеялся, и Чимин почти представил его себе. Его улыбка была широкой, квадратной, а глаза искрились весельем, когда он, без сомнения, смеялся над Чимином. — Я вообще не понимаю, почему ты так серьёзно ко всему относишься, — сказал он. — Просто наслаждайся этим. Месяц назад ты сказал мне, что был бы счастлив танцевать в P&P. И вот теперь ты ноешь мне о том, как сильно болят твои ноги, хм? — О, да, я скучал по этим временам. Воистину, ты мой единственный друг и партнёр. — Отвали, — сказал Тэ. — Ну, скажи мне, какой он? Чимин подписывал какой-то договор о неразглашении, но он мог сказать людям, что работает на Чонгука, даже если он не мог сказать Тэ, над чем именно работает. Пак был убеждён, что это похоже на вступление в тайное общество. — Кто знает, — сказал Чимин, падая обратно на траву. — Честно говоря, я не видел этого человека уже пару недель. — Хм. Может быть, он занимается чем-то другим. — Ну, ты не думаешь, что если мы здесь, в его штаб-квартире, в его студии, учимся его танцам, то, может быть, он должен быть здесь? — фыркнул Чимин. Тэ снова рассмеялся. — Боже, ты сегодня такой плаксивый, да? — Я просто думаю, раз он заставляет меня страдать из-за всего этого, то должен быть в состоянии заплатить за то, что сделал лично, — сказал Чимин, пожимая плечами. — Мне это кажется справедливым. — Ну, ты же знаешь. Если бы он не раздавал свои автографы и не попадал в толпу фанатов, то там бы не было достаточно спроса, чтобы вытащить вас, ребята, и отправиться в тур. На хореографию у него ещё будет время. Кроме того, ты говорил мне, что он довольно хорош. Это было ещё мягко сказано. Эти двое сблизились несколько недель назад, только с небольшой группой людей, которых Чонгук выбрал для своей съёмки. Он танцевал в стиле, который Чимин помнил только со школьных времён. Он не мог поверить, что ему удалось так просто станцевать хореографию. Блондин думал, что этот человек растерял навыки. Чонгук совершенно не фальшивил. Чимин не был уверен, знает ли Чон, что такое фальшь. — Он хорош. Но дело не в этом! — твёрдо сказал он. — Дело в том, что это лучший способ для нас привыкнуть танцевать вместе. И это действительно трудно сделать, когда я делаю это с хореографом, а не с тем, кто будет петь эту песню, пока мы танцуем о том, как он борется с самим собой. — Тогда, наверное, сеансы мастурбации довольно дикие, да? — спросил Тэ. Глаза Чимина расширились, когда Тэхён громко рассмеялся, и Пак спрятал лицо в траве. — Шучу, я просто пародирую тебя. — Я сейчас самовоспламенюсь, — сказал он и покачал головой. — Твой взгляд иногда поражает меня. — Я так действую на людей, — сказал Тэхён. — Просто продолжай быть Чимином и делать чиминовы вещи. И если ты можешь это сделать, то какая разница, там он или нет? — Потому что мне нравится его присутствие, — сказал Чимин, слова просто вылетели из его рта. — О. Я знаю, что это. Чимин, скажи мне, что ты этого не делал, — сказал он. — Не делал что? — спросил блондин. — Ты не пытался… ты знаешь. Влезть в это? — Нет! — сказал Чимин. Его голос выдавал, насколько он взвинчен. Несколько секунд Пак смотрел на небо и наблюдал, как облака проплывают мимо него. Это был такой чудесный день. Чудесный день, чтобы думать буквально о чём угодно, кроме Чонгука. — Не знаю, что и сказать по этому поводу. Мой единственный совет — продолжай в том же духе. — Ты же знаешь, что я ничего не могу с ним поделать. Что будет, если у него… есть дурацкое родимое пятно или что-то в этом роде, и я смеюсь над ним, а потом мне придётся искать другую работу? Тэ расхохотался по другую сторону телефона, и Чимин тоже не смог удержаться от смеха. Всё болело, но сейчас, в этот момент, на солнце, всё было в порядке. — Просто позволь этому случиться. Может быть, ничего не произойдёт. Может быть, я стану твоим цветочным мальчиком*. Кто знает, просто расслабься. Наслаждайся танцами, это звучит так, будто ты надрываешься, даже если всё это замалчивается. Ты собираешься сниматься в клипе? — спросил он. — Может быть? Я не знаю. Мы ещё ничего не слышали от съёмочной группы. Но они продолжают тянуть меня и Хоби в сторону, чтобы больше попрактиковаться. Так что возможно. — Я не могу ждать, Чимин. В любом случае, мне нужно идти — у меня тренировка. В этой сфере есть пара парней, и я, возможно, смогу попасть в летний тур, — сказал он. — Ладно, пока. Будь умницей. У тебя прекрасное лицо, порази их, лучший друг. — Так точно, лучший друг, — сказал он. Наконец Чимин покинул лужайку и тут же столкнулся с Чонгуком. На секунду время изменило свой бег. Чимин посмотрел ему в глаза, Чонгук — ему, а затем сделал шаг назад. Чон выглядел чертовски потрясающе. Чимин сделал два шага назад и слегка улыбнулся. — Эм, извини. Я не ожидал увидеть тебя здесь. Он был одет в простую чёрную рубашку с длинным рукавом, которая демонстрировала каждое очертание мускулов под ней. Чимин не смог удержаться, и его взгляд скользнул по телу парня, а затем опустился вниз. Как, чёрт возьми, он мог заставить самый скучный цвет, который только можно было вообразить, каждый раз выглядеть так хорошо? Ему нужно было написать кому-нибудь жалобу. — У меня перерыв между встречами. Не хочешь поменяться со мной? — Не знаю, может быть. Я сейчас не чувствую ног, — сказал Чимин, забегая вперёд. — Э… прости, я начну заново. Мне жаль, что ты застрял на собраниях. Я знаю, что это, должно быть, не очень весело. — О, я уверен, что выживу, — сказал он и пожал плечами. — Когда я возвращаюсь к музыке и выступлению, кажется, что всё это дерьмо того стоит, — сказал Чонгук. — Как прошла репетиция? — Было бы лучше, если бы ты был там. Хотя бы иногда, — сказал Чимин. Ну почему он не может закрыть свой рот?! Застенчивая улыбка Чонгука дрогнула. — Да, я бы сделал это, если бы мог, Чимин-ши. Но, если ты хочешь получить деньги, я должен ходить на эти встречи. С этими словами Чонгук повернулся и проскользнул мимо него, не говоря больше ни слова. — Извини, если я обидел тебя… иногда мой рот соображает быстрее, чем мозг. Чонгук посмотрел на него. — Не беспокойся. Если бы я обижался каждый раз, когда кто-то говорил мне, что я должен делать, я бы уже был мёртв, — сказал он с коротким смешком и поспешил прочь. Чимин смотрел ему вслед, пока Чонгук не скрылся в одном из зданий. Затем он тяжело вздохнул и распластался на траве. Ему действительно нужно было научиться закрывать свой болтливый рот.

***

Больнее всего было то, что он предпочёл бы танцевать в любой день недели, чем заниматься тем, чем занимался сейчас. Он откинулся на спинку мягкого офисного кресла, пока один из менеджеров рассказывал ему о следующей части его расписания. Было только одиннадцать часов, но он бодрствовал с шести. Чон побывал на двух разных радиостанциях, чтобы записать свои специальные выпуски, и скоро ему придётся сделать причёску для нового камбэка. Хотя ему удалось уговорить их на этот раз не красить его в случайные цвета, это было единственное, на что он смог повлиять. Чонгук глубоко вздохнул, когда его отправили делать макияж, и начал беззвучно напевать, пытаясь привести мысли в порядок. Он пройдёт через это. В конце концов, это то, что он любил делать. Но Чон получил по крайней мере одну хорошую вещь. Концепция клипа была той, что он выбрал. Он был немного циничен по поводу того, что его идея, вероятно, была дешевле, но он примет её. В прошлый раз у него был большой вампирский камбэк, и Чонгук был готов лишиться его. Хореограф выбрал танцоров, и он согласился с его решением. Даже если у маленького блондина был такой же острый рот, как и его подбородок, он всё равно был одним из лучших танцоров с прекрасным лицом в зале. Он был бы дураком, если бы не пустил его на съёмку только из-за одного небрежного комментария. Только около часа дня его отпустили, поэтому он мог свободно заниматься своими делами, по крайней мере, до съёмок в конце недели. Так что Чонгук решил сделать что-то, что действительно поможет ему. Ему нужны были калории, и ему нужно было с кем-то поговорить. После нескольких быстрых SMS-ок, он поймал такси около компании и поехал в маленькое кафе на другом конце города. Это было тихое, солнечное местечко, где владелец присматривал за ним и другими айдолами. Большинство людей просто проходили мимо него, потому что снаружи оно выглядело как офис. Но если вы поднимитесь по лестнице, то увидите милую маленькую комнату, заполненную диванами. Вы можете наблюдать, как мимо проходят люди. На другом конце комнаты сидел Намджун, который, похоже, одновременно листал новый роман и слушал музыку. Он поднял взгляд, как только заметил Чонгука, и улыбнулся. — Спасибо за приглашение. Я умирал с голоду. — Ты будешь менее благодарен, когда получишь чек… я тоже умираю с голоду, — со смехом сказал Чонгук, занимая своё место. Они довольно легко перешли к спокойному разговору. Намджун был одним из тех людей, с которыми он чувствовал себя очень комфортно. Когда они все дебютировали примерно в одно и тоже время, Намджун начал свою карьеру с тремя другими парнями. Через некоторое время они распались, но оставались достаточно близки. Чонгук перешёл на следующий год, и ему так много нужно было узнать от Намджуна и Юнги, которые оставались достаточно близки к внутреннему кругу, чтобы их попросили стать наставниками нового сольного номера. Поэтому, когда он нерешительно замолчал, взяв своё кофе со льдом, Намджун довольно быстро всё понял. — Тебя что-то беспокоит, — сказал он, одарив своего донсена таким взглядом, который означал: «Может, перейдём к сути, а?» Чонгук вздохнул. — Вот тебе и хорошее непроницаемое лицо. — Ты можешь обмануть прессу, но не меня, — сказал он. — А теперь давай посмотрим, что ты мне расскажешь, прежде чем принесут еду. — Есть один… танцор, который будет кое-что делать со мной для клипа, и он… Не знаю, что в нём такого, но он нажимает на все кнопки**. Правильные и неправильные. Я знаю, что сейчас не могу позволить себе оплошать, я не хочу, чтобы люди думали, что я делаю что-то глупое. Но… что мне сделать, чтобы выбросить его из головы? — Переспи с ним, — сказал Намджун, пожимая плечами. Чонгук чуть не выплюнул свой кофе. — Я с ним почти не разговаривал! — Тебе нужен мой совет? Давай посмотрим на это логически. Чем меньше разговоров, тем лучше. Но химия есть химия. Это ведь не любовь, верно? — Любовь не так устроена. — Чонгук был молод, но в этом он был непреклонен. Ты не просто видишь человека и влюбляешься в него. Он знал, сколько времени потребовалось его родителям, чтобы по-настоящему влюбиться, и… Просто так не бывает. Люди могут впасть в похоть и даже восхищение, но любовь строила отношения. Он знал, что дело не в этом. — Не важно. Ты не хочешь ничего долгосрочного. Ты не готов рисковать всем ради танцора. — Нет. — Сказал Чонгук. — Тогда иди, выпей немного, пробуди в себе нечто первобытное, — сказал он. — Это не то, о чём мы часто говорим здесь, но давай посмотрим правде в глаза… это не то, что не происходило раньше. Дай знать своему менеджеру, будь осторожен. А потом наслаждайся оставшейся частью своего тура. Чонгук уставился на Намджуна. — Ты сумасшедший. — Ты так думаешь только потому, что это случилось с тобой впервые. — Сказал Намджун. — Но будь уверен, что это не отношения в ожидании. Потому что если это так, и ты просто пытаешься лгать себе, то это плохо кончится для тебя и этого танцора. Не лги себе о своих чувствах, Джей-Кей. Намджуну всегда удавалось видеть его насквозь. Глупый высокий уровень эмоционального интеллекта. Чонгук посмотрел на свои руки. Боже, неужели он снова грыз ногти? Чёрт. — Ладно, ладно, я тебя понял, — сказал он, кивнув. — Хорошо… как раз вовремя. Еда здесь, — сказал Ким. С этими словами Намджун начал допрашивать Чонгука о его новом клипе. Здесь снова началась словесная игра. Они оба знали, как лучше всего обходить темы неразглашения и секретности. Но Чонгук не мог избавиться от ощущения, что он только больше запутался в разговоре со своим хёном. Никогда ещё бибимбап не ели так яростно.