Across the Stage

Дверь с грохотом ударилась о стену, когда Чонгук втолкнул их обоих в свой гостиничный номер. Чимин едва успел вдохнуть, когда Чон бросил на стол ключ-карту и бумажник. Младший повернулся и притянул его, целуя снова, более страстно, чем прежде. Чимину потребовалось несколько секунд, чтобы оглядеть комнату. Пентхаус был намного лучше, чем комната, которую он делил с Хоби. Ковры, занавески… всё выглядело так, как должно было быть в настоящей квартире, а не в гостиничном номере, который им приходилось убирать каждую вторую ночь. Однако Чонгуку было наплевать на комнату. Наконец он разорвал поцелуй, чтобы убедиться, что дверь заперта, а затем жестом попросил Чимина немного отойти. Пак так и сделал, и младший начал медленно раздеваться. Он расстегнул и снял рубашку, демонстрируя подтянутые, атлетические мышцы под ней. Чимин судорожно вздохнул, когда Чонгук продолжил раздеваться, стягивая джинсы, его ярко выраженный пресс покрылся лёгким блеском пота. Он снял джинсы, и Чимин увидел его бёдра, крепкие и мускулистые. — Боже, — пробормотал танцор. Чонгук посмотрел на него, его глаза потемнели, улыбка слегка искривилась. Он медленно подошёл к Чимину, его тело было симфонией в движении. Пак не знал, куда смотреть. Должен ли он позволить своему взгляду задержаться на его плечах? Должен ли он следовать вниз по его груди? По тонкой талии? Он был грёбаной греческой статуей. Чимин преодолел расстояние между ними, и Чонгук легко поднял его, подхватив под бёдра, и прижал к стене. Пак обхватил его ногами за талию, а руками — за шею. Чонгук опёрся рукой о стену, чтобы устоять, и углубил поцелуй. — Чёрт, ты выглядишь потрясающе… — сказал певец, отстранившись, чтобы посмотреть на их переплетающиеся тела. — Боже… я хотел бы, чтобы мы были такими вечно. Вместе. Несмотря ни на что, в ответе Чимина не было никаких колебаний. Он хотел этого так же сильно, как и Чонгук. — Тогда давай будем вместе, — сказал он. — Что нам мешает? — … я… — Я не хочу, чтобы это была только одна ночь. Всё остальные мы выясним позже, — прошептал Чимин. — Я хочу насладиться тем, что у нас есть, — сказал Чон и снова поцеловал старшего. Чимин почувствовал, как Чонгук пронёс его через комнату, опуская его на роскошное кресло, которое от их действий сильно царапнуло по дереву. Певец быстро справился со своей оставшейся одеждой, решительно сняв её и отбросив в сторону. Чимин едва успел что-то сказать, как горячий рот накрыл его губы… Пак издал почти болезненный вздох, когда Чонгук приступил к действиям. Часть его думала, что это сон, что он проснётся в любой момент с позорным пятном на простынях, но нет; это было реально. Жар и влага, которые он ощущал, были настоящими, и поскольку Чонгук всё настойчивее целовал Чимина, он ничего не мог сделать, кроме как позволить этому случиться. И он хотел, чтобы это случилось. — Ах… Джей-Кей… — вскрикнул он, его сердце готово было выскочить из груди. — Если… если ты будешь продолжать в том же духе, я… я- И Чонгук милостиво уступил, отстранившись от него, снова встретившись с ним взглядом и сверкнув дьявольской ухмылкой. — Ты, что? — спросил он с игривой ноткой в голосе. Чимин знал, что Чонгук, если он ему позволит, будет безжалостно дразнить его… доведёт до самого края и оставит в подвешенном состоянии, пока он не начнёт умолять о разрядке. Танцор не собирался умолять. Он положил руки на лицо младшего и притянул его ближе, целуя. — Трахни меня, — тихо сказал он, и его полные, распухшие от поцелуев губы встретились с губами Чонгука. — Отнеси на эту кровать и трахни меня. Мы оба так долго чего-то ждали. Я не хочу больше ждать. Просто трахни меня. Чонгук не переставал улыбаться. — Ну, раз уж ты так любезно попросил, — сказал он. Как и было сказано, Чонгук легко поднял Чимина, не прекращая целовать его, и зашагал к кровати. Пак изумлённо вздохнул. Он знал, что был не очень тяжёлым, но Чонгук даже не выглядел обеспокоенным. Чёрт возьми, это было так горячо. Он опустил Чимина мягко, деликатно… и слишком медленно на вкус танцора. Чонгук был терпеливым любовником: он медленно, но уверенно вводил в Чимина один, а затем и два пальца, растягивая его до боли медленно, достаточно медленно, чтобы свести Пака с ума. Как только он чувствовал, что удовольствие начинает нарастать, Чон останавливался, целовал его и вытаскивал пальцы. Примерно через десять минут Чимин не выдержал. Он устал играть. Если он хочет, чтобы всё было сделано правильно, ему придётся сделать это самому. Схватив Чонгука за плечи, он использовал свой вес, чтобы опрокинуть его на матрас, перевернув на спину. Чонгук издал неловкий звук, когда Чимин оказался сверху, удивлённый демонстрацией силы танцора. Пак улыбнулся, медленно стягивая рубашку. — Ты хочешь этого так же сильно, как и я, — сказал Чонгук. Чимин встал на колени, медленно, сосредоточенно снимая оставшуюся одежду. Судя по жару в его глазах (не говоря уже о том, как член Чонгука пульсировал перед ним), Чимин мог сказать, что тому понравилось то, что он увидел. У Чонгука буквально перехватило дыхание, он не мог произнести ни слова. Совершенство. Чимин выгнулся над Чонгуком, демонстрируя свою гибкость, когда схватил свои джинсы, вытащил несколько презервативов, которые он хранил для такого случая, и разорвал один пакетик зубами, прежде чем бросить остальные на край стола. — Я хочу тебя, — сказал он, приближаясь к своему партнёру, как большая кошка на охоте. — Ты нужен мне. — Танцор наклонился и надел презерватив на красный, болезненно напряжённый член Чонгука. — И я возьму тебя. Если ты хочешь, чтобы я остановился, сейчас самое время сказать об этом. Всё ещё не в силах сказать ни слова, Чонгук покачал головой, показывая, что не хочет ничего подобного. — Хорошо. Тогда нет смысла больше сдерживаться. Он перелез через своего партнёра, встал на колени и, не говоря больше ни слова, медленно опустился, чувствуя, как член Чонгука проникает в него. Чимин выдохнул от удовольствия. Сначала всё было медленно. В последний раз он занимался этим довольно давно, и ему нужно было привыкнуть. Но он не будет долго медлить: наблюдение за тем, как его партнёр извивается, когда он принимает его, дюйм за восхитительным дюймом, только раздувает пламя его желания. Это должно было быть хорошо. Чонгук схватил Чимина за бёдра, сжимая тугие, плотные мышцы, когда танцор опустился ещё ниже, решив взять всю длину Чона за один раз. Тело Чимина запылало, когда температура тела Чонгука под ним повысилась. Пака всегда поражало, как певец, казалось, потел на каждом концерте, и то же самое было верно и здесь, даже когда они оба были почти неестественно неподвижны. Он остановился, когда опустился до основания, его бёдра обхватили талию Чонгука. Чон удерживал его на месте, пока они оба ждали, когда мир снова начнёт вращаться. А затем Чимин покачнулся, поднявшись на несколько дюймов, прежде чем снова опуститься. Он расслабился ровно настолько, чтобы позволить плавные движения, и начал подниматься и опускаться на Чонгуке с медленно увеличивающейся скоростью. Он посмотрел на звёзды в глазах Чона и улыбнулся, целуя его в лоб, когда сменил ритм и ускорил темп. Но Чонгук не собирался просто лежать и принимать. Он принял сидячее положение, целуя шею Чимина и нежно покусывая его ключицу. Он схватил цепочку, мешавшую его действиям, и швырнул её через всю комнату. Чимин застонал, откинув голову назад, когда Чонгук притянул его ближе и прижался к нему. Он чувствовал, как певец напрягается под ним, становясь всё твёрже и горячее с каждым толчком. — Близко, — тихо прошептал он, прижимаясь к коже Чимина. Пак кивнул, положив руки на широкие мускулистые плечи Чонгука. — Давай, — тихо сказал он. — Ты даёшь мне разрешение? — спросил Чонгук хриплым от желания голосом. — Я хочу быть не в состоянии ходить, — прошептал Чимин. Чонгук кивнул, поменял их местами, положил Пака на кровать, поднял его ноги и закинул их себе на плечи. — Не волнуйся. Ты не сможешь. Чимин таял от прикосновений Чонгука, когда он подходил всё ближе и ближе к краю, Чон двигался всё быстрее. Танцор почувствовал, как младший попал по простате, и его собственный член затвердел и ударился о его пресс, головка покраснела и истекала предэякулятом. — Чонгук… пожалуйста… — Я уже почти… — сказал Чонгук хриплым и надломленным голосом. Когда Чон кончил, Чимин увидел белое перед глазами и закрыл их, когда все месяцы разочарования, напряжения и желания наконец-то вылились из него. Он обильно кончил и, выдохнув имя Чонгука и содрогнувшись, растаял на простынях. Певец ещё несколько секунд сохранял свою позу, давая Чимину достаточно времени, чтобы отдышаться, прежде чем рухнуть на него. Старший рассмеялся, проведя дрожащей рукой по его волосам, чтобы убрать их со лба. — Ты… невероятен. Чонгук не смог удержаться от смеха. — Чёрт, ты снова дразнишься… — Какой смысл сначала не повеселиться, — пробормотал Чимин ему в шею. — Останься на ночь, — тихо сказал Чонгук и посмотрел на него. — Пожалуйста? Чимин почувствовал ледяной комок паники в горле, но кивнул. — Х… Хорошо.