Салазар и Пожиратели Смерти

      Салазару пришлось собрать всю его волю в кулак, чтобы не позволить этой новости ввести его в шок и замешательство. Это было очень сложно, ведь по уровню его ненависти Гермиона Грейнджер-Уизли уступала только Гарри Поттеру. Люциусу тоже явно было непросто справиться с собой, хотя крестный Темного Принца и отличался потрясающим самообладанием. — Сути это не меняет. Правда на стороне Салазара, — сказал Люциус после достаточно большой паузы.       И Темный Принц вместе с крестным вошли в зал суда. Это было просторное помещение, но почему-то сразу возникло ощущение, будто высокие своды довлеют над вошедшим. Стены, сложенные из темного камня, были тускло подсвечены факелами. Атмосфера была мрачной. Слева и справа от Салазара высились ряды пустующих скамей, но впереди, прямо перед ним, где скамьи стояли на возвышении, сидело множество волшебников и волшебниц. Темный Принц вспомнил рассказы Рабастана про суд над семьёй Лестрейндж и подумал о том, что точно в таком же зале — может быть, даже в этом — его мать сказала те известные слова.       «Тёмный Лорд вернётся, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его!»       И Салазар вдруг расправил плечи и ощутил прилив сил и уверенности. Его мать была в кандалах, когда говорила это, рядом с ней парили дементоры. Ей предстояло отправиться в самое страшное место в мире магии — в Азкабан. Но она не боялась. И он, её сын, тоже не может трусить. Грейнджер будет вести суд или сам Поттер, он не позволит эмоциям возобладать над разумом. И будет вести себя в достаточной степени благоразумно, чтобы снять с себя все обвинения.       Тем временем по мере приближения Салазара и Люциуса к судейским скамьям голоса присутствующих смолкли. В зале воцарилась гнетущая и очень враждебная тишина. — Салазар Нирезилсус Блэк? — спросил холодный женский голос.       Салазар давно не слышал своего официального пока что имени, в котором была зашифрована анаграмма «Салазар Блэкус Слизерин», но кивнул и ответил чёткое и громкое «Да». Люди на скамьях опять стали потихоньку перешёптываться. Темный Принц поднял взгляд и увидел в середине первого ряда высокую трибуну, за которой сидела Грязнокровка Грейнджер-Уизли. Её вечно всклокоченные лохмы на сей раз были затянуты в тугой пучок на затылке, от чего худощавое лицо казалось ещё более угловатым и злым. Несмотря на внешнюю показную сдержанность, глаза грязнокровки пылали ничем не замутненной ненавистью. — Свидетель защиты — Люциус Абраксас Малфой? — выдавила она всё там же неприятным голосом.       Люциус подтвердил свою личность, и Салазар заметил про себя, что голос крестного был негромким и очень спокойным. Он даже позволил себе небольшую улыбку. Словно в противовес враждебно настроенной Грейнджер-Уизли он старался казаться вежливым и доброжелательным.       Салазар окинул взглядом остальных присутствующих в зале. Их было много, человек пятьдесят волшебников и волшебниц. На всех надеты мантии сливового цвета с искусно вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди. И все как один смотрят на него сверху вниз — одни просто чрезвычайно сурово, другие с откровенной ненавистью. Салазар поймал себя на желании воскликнуть «Да ладно, я ведь пока ещё ничего такого не сделал! Приберегите эти мины на потом»!       Но Салазар стойко выдержал все эти полные злобы взгляды и даже не позволил себе презрительно усмехнуться, как бы ему ни хотелось. Он должен был сыграть свою роль безупречно, чтобы не к чему было придраться. К тому же он разглядел одно хорошо знакомое лицо среди судей, что вселило в него надежду. По правую сторону от Грейнджер-Уизли он увидеть мать Джессики, Лидию Лафингтон. Хотя её лицо было холодно и не выражало решительно ничего, Салазар ни секунды не сомневался в том, что она приложит все усилия, чтобы склонить судей на его сторону. Не зря же он посылал к ней Максимилиана Яксли, аргументы которого должны были быть более чем убедительными. Да и без того должна же леди Лафингтон понимать, какое значение он имеет для Джессики, и что дочь никогда не простит ей, если Салазара и впрямь как-то накажут. — Садитесь, Блэк, — буквально выплюнула Грейнджер, возвращая Темного Принца к реальности.        Салазар взглянул на стоящее посреди зала кресло, подлокотники которого были увиты цепями. Глаза всех присутствующих так и впились в слизеринца с мстительным предвкушением. Темный Принц же вспомнил, что по словам Рабастана эти цепи сами собой оживали и крепко-накрепко приковывали обвиняемого к креслу. Что же, вряд ли обвинения, предъявленные ему, достаточно веские для таких суровых мер… А даже если цепи и скуют его ненадолго, он уж переживет. Зато какой скандал потом поднимет Люциус в прессе, приятно представить… Салазар подошёл к креслу и опустился в него. Цепи звякнули, но не стали обвивать его руки. Тогда Темный Принц гордо выпрямился в кресле, словно восседал на королевском троне, вздёрнул подбородок и устремил взгляд прямиком на Грейнджер-Уизли. Люциус в это время занял указанное ему место за трибуной защиты. Салазар сидел в центре зала совершенно один, чувствуя, что каждый находящийся в зале, смотрит на него. Но ещё никогда он не чувствовал себя настолько сильным, как в тот момент. Как мантру Темный Принц крутил в голове слова матери, и они наполняли его спокойствием и силой. — Дисциплинарное слушание от двадцать восьмого августа объявляю открытым, — звучно провозгласила Грейнджер, и секретарь стал записывать за ней. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних Салазаром Блэком, проживающим по адресу… — тут Грейнджер замялась и наклонила голову на бок. — Мистер Блэк, насколько нам известно, после окончания учебного года в школе Хогвартс вы не вернулись домой. Где вы пробыли всё лето? — Протестую, это не относится к делу, — вставил Люциус. — Отклонено. Относится, если мистер Блэк пребывал в сомнительной компании и практиковал темную магию, — отрезала Грейнджер-Уизли. — Где вы провели лето, мистер Блэк? — У меня не складываются отношения с моим опекуном, миссис Фигг, — ровным голосом ответил Салазар, готовый к такому вопросу. — Где вы провели лето, мистер Блэк? — У друзей. — Это не ответ на мой вопрос, мистер Блэк. Где вы провели лето? С кем? Кто может это доказать? — Я путешествовал со своим другом Эндрю Руквудом, он за дверью и может всё подтвердить, — ответил Салазар сдержанно, хотя он уже чувствовал давление. — Свидетеля мы допросим позже, — резко проговорила Грейнджер. — Значит, вы путешествовали с Руквудом. Где конкретно вы были? — Трудно сказать, мэм, — ответил Салазар, выделив последнее слово. — Мы много путешествовали и нигде не задерживались подолгу. — Вы использовали аппарации? — Мистер Руквуд использовал, я — нет. Я же несовершеннолетний волшебник, мэм, — ответил Салазар с нотками яда, опять особенно выделив последнее слово. — Мы передвигались преимущественно на мётлах. Разумеется, применяя дезиллюминационные чары, чтобы магглы не могли нас увидеть.        Затем пошла череда непрекращающихся коротких вопросов. Люциуса попросили не вмешиваться, хотя он обратил внимание присутствующих на то, что Салазар — несовершеннолетний и имеет право передать слово защите. — Вы путешествовали вдвоём с Руквудом? — Да. — Больше с вами никого не было? — Время от времени мы виделись с друзьями со Слизерина. — С кем именно? — С Финеасом Ноттом, Сидни Селвином, Альционой Роули… — И Максимилианом Яксли? — Нет. — Вы не знаете где он? — Нет. — Когда вы последний раз виделись? — Когда Яксли сбежал с квиддичного стадиона. После гибели его невесты Адель Розье. — У нас есть сведения, что скрылся Яксли именно на вашей метле. Более того, вы встретились с ним в Запретном лесу тем же вечером, чтобы передать ему некоторую сумму денег. — Протестую, это голословное обвинения. Требуются доказательства, — вставил Люциус. — Если бы были доказательства, мы бы беседовали с мистером Блэком в другом ключе, — хмыкнула Грейнджер. — Мистер Блэк, вы принципиально навещали летом только друзей из семей Пожирателей Смерти? — Я навещал своих друзей со Слизерина вне зависимости от их родословной. — Вы отдавали себе отчёт в том, что нарушаете закон, ведя подобный образ жизни? По сути, вы бродяжничали, сбежав от законного опекуна. — На это были свои причины. — Какого рода? — Непреодолимые разногласия с миссис Фигг. Я не мог вернуться в её дом.        Вдруг вызвали миссис Фигг, и Салазар ощутил рвотный рефлекс при виде своей опекунши. Она ещё больше состарилась, ещё больше пахла кошками и ещё сильнее ненавидела его. Её речь свелась к тому, что Салазар всегда был крайне непредсказуемым ребёнком, проявлял агрессию по отношению к магглам и животным, а также читал книги про тёмную магию. Подтвердить последнее доказательствами не удалось. Но и без того характеристика на Салазара вышла жуткая, словно он был форменным малолетним садистом: мучил кошек, вредил всем и вся вокруг, и разве что земля под ним не горела.        Миссис Фигг удалилась, причитая о том, какой он неблагодарный ребёнок, и что она мало наказывала его в детстве. Темный Принц и это выдержал стоически, хотя появление опекунши ввергло его в пучину не самых приятных детских воспоминаний, а также вызвало приступ нешуточной злобы. — Итак, с биографией и характером мистера Блэка мы ознакомились. Вернёмся к главному вопросу, — заявила Грейнджер-Уизли. — Мистер Блэк, вы использовали заклинание Адского Огня. Это весьма разрушительная темная магия. Более того, Адский огонь не всегда подчиняется своему создателю. Для того, чтобы обуздать эту огненную стихию необходимо обладать огромным магическим потенциалом, а также опытом. Что вы можете на это сказать, мистер Блэк?        Салазар задумался. Вопрос ставился таким образом, что правильного ответа попросту не было. Скажи он, что с лёгкостью справился со своим же заклинанием, и его спросят, откуда от так хорошо владеет этим темным заклинанием. А если сказать, что он действовал необдуманно и не представлял, какими будут последствия, наверняка обвинят в применении слишком сильного проклятья и огромной потенциальной угрозе для всего Лондона. — С вашего позволения, миссис Грейнджер-Уизли, я предлагаю начать с начала, — твёрдо произнёс Люциус. — Дементор в Лютном переулке. Вот то, что должно волновать нас всех куда сильнее.        Присутствующие зашептались. Тут уж Грейнджер никак не могла заткнуть рот Люциусу и была вынуждена остановить своё наступление. С горящими глазами, всё ещё откровенно жаждущая возмездия, она откинулась на спинку своего кресла и буравила Малфоя тяжёлым взглядом, пока он говорил. — Защита предоставила доказательства в виде воспоминаний мистера Блэка и мистера Руквуда, подлинность которых заверил аврорат. Если просмотреть воспоминания юношей, становится очевидным то, что они просто спасали свои жизни. — Воспоминания нетрудно подправить, — заметила Грейнджер. — Нетрудно, — согласился Люциус. — Но создать идентичные воспоминания в разумах двух человек — невозможно. — И что же, дементора отогнал Адский огонь? — с сомнением спросила проклятая грязнокровка. — Дементоров, — подправил Салазар. — Их было несколько. И там был Патронус…        Раздалась волна шепотков и изумлений. — Патронус, мистер Блэк? — с сомнением спросила Грейнджер. — Утверждалось, что вы не умеете использовать заклинание Патронуса. — Не умею, — злобно отозвался Салазар. — Кто-то помог нам с Эндрю. — Выражайтесь яснее, мистер Блэк, — потребовала Грейнджер-Уизли.        Салазар проговорил медленно, почти не скрывая собственного удивления. — Там был кто-то ещё… Кто-то, кто прислал на помощь Патронуса.        Повисла тишина. — Это был телесный Патронус? — спросила Грейнджер и буквально впилась глазами в Салазара. — Да. — Кто, по-вашему, мог его послать?        Салазар нахмурился. — Я и сам бы хотел знать. — Что же, было сказано достаточно, — проговорила Грейнджер. — Необходимо ознакомиться с доказательствами…        Принесли большой Омут памяти, в который влили воспоминания Салазара. Затем Грейнджер сделала какие-то замысловатые движения палочкой, и над артефактом поднялось серебристое облако. Оно всё разрасталось до тех пор, пока Грейнджер-Уизли не рассекла воздух палочкой. Затем на облаке стали проявляться воспоминания Салазара о том дне. Чем-то это напоминало маггловский проектор.        Салазар, чувствуя неприятное напряжение, вместе со всеми увидел всё от появления дементоров до их с Руквудом неуклюжих попыток потушить Адский огонь. Затем точно так же показали воспоминания Эндрю Руквуда. Судьи сошлись во мнении, что невозможно подделать воспоминания с такой точностью. Дементоры и их явное желание навредить молодым людям поразили всех. В зале воцарилась тишина.        Затем вызвали Эндрю и задали ему несколько формальных вопросов. По большей части насчёт лета. Он отвечал сдержанно и спокойно, повторяя примерно то же, что сказал Салазар. Только когда речь зашла о Макси Яксли, Эндрю нервно сглотнул, но ответил чётко — не видел со времен трагедии на квиддичном поле.        После слово взял Люциус. Он опять вышел на середину зала и проникновенно сказал следующее: — Увы, не все умеют вызывать телесного Патронуса с пелёнок, как некоторые избранные, и мистер Блэк применил самое действенное из известных ему заклинаний. В прошлом мистер Блэк имел несчастье встречаться с дементорами, поэтому отдавал себе отчёт в том, насколько они опасны. Как должен был поступить испуганный подросток, встретившись с самыми жуткими созданиями? Безропотно сдаться им на милость и погибнуть самой страшной смертью, или всё же попытаться спастись? Любой на месте мистера Блэка сделал бы всё, что в его силах, чтобы спастись в такой ситуации. Инстинкт самосохранения заложен в человеческой природе. Нам свойственно бороться за жизнь любыми способами. Так кто обвинит пятнадцатилетнего мальчишку, что он из последних сил пытался спасти свою жизнь и помочь своему другу?        Люциус говорил настолько проникновенно, настолько искренне, что даже наиболее негативно настроенные судьи уже куда меньше хмурились, а некоторые даже кивали, мол, с этим сложно спорить. Малфой же прохаживался по залу, шелестя чёрной мантией, и сокрушенно продолжал. — Да, Адский Огнь — одно из самых страшных заклинаний. Оно обладает поистине колоссальной разрушительностью, и нередки случаи, когда Адский Огонь стирал с лица земли целые города. Но спросите себя, какой Адский Огонь мог наколдовать перепуганный до смерти пятнадцатилетний школьник? Если он же и потушил его на пару с другом, который сам едва закончил школу. Совершенно очевидно, что заклинание не обладало даже половиной задуманной силы и скорее проявлялось как Пиро или любое другое огненное заклинание. Если бы это был настоящий Адский Огонь, полагаю, его бы тушили до сих пор всем авроратом!        Некоторые согласно закивали. — А теперь я задам всем уважаемым судьям очень простой вопрос. У многих присутствующих ведь есть дети и внуки. Так скажите, что бы вы предпочли — чтобы в подобной ситуации, при смертельной угрозе, они бы стояли, разинув рты, или пытались бы спасти себя?        Многие, в особенности женщины, явно задумались об этом. И теперь поглядывали на Салазара если не с пониманием, то по крайней мере с состраданием. Темный Принц тоже не растерялся и, тяжело вздыхая, сидел потупившись и приняв максимально несчастный вид. — И за что, позвольте спросить, Визенгамот в полном составе судит пятикурсника, который просто сражался за свою жизнь? Миссис Грейнджер-Уизли задала очень много вопросов, не относящихся к делу. С единственной целью доказать всем присутствующим, что этот ребёнок — зло в последней инстанции, и что он заслуживает самого сурового наказания только за то, что ему не повезло родиться в семье печально известных Лестрейнджей. Но разве дети виновны в грехах своих родителей? Мальчику не было и года, когда Темный Лорд пал, он даже не помнит своих родителей! Почему же некоторые из вас верят в то, что он с рождения наделён двойной порцией смертного греха? Разве это не откровенная жестокость - столь предвзято относиться к ребёнку? Что такого сделал Салазар Блэк за пятнадцать лет своей жизни, что за совершенно естественную попытку спастись его столь строго судят? Зато обвинений к Салазару Блэку было предостаточно за эти годы, нечего сказать!        Люциус подпустил в голос горького разочарования, и покачал головой. Он словно говорил всем своим видом «Стыдитесь»! — И теперь я задам последний вопрос всем присутствующим. Есть ли среди вас такие, кто видит в этом мальчике Беллатрикс Лестрейндж?        По залу прокатился пораженный шепот. Такими именами не бросались просто так. Слишком много смертей стояло за этим именем, слишком плотно это имя связывалось с другим, которое до сих пор многие боялись произносить. — Есть ли среди вас такие, — громко продолжал Люциус, — кто хочет расквитаться с этой темной волшебницей через ребёнка? Те, кому не хватило силы или мужества сразиться с ней лично, и кто теперь предвкушает, как положит на плаху голову её сына? И чем в таком случае вы лучше Пожирателей Смерти, если обрекаете на такое отношение ни в чём не повинного ребёнка?        Когда Люциус закончил, и его металлический голос стих где-то под сводами зала, воцарилась гробовая тишина. Вероятно, многие и впрямь задавали себе этот вопрос и никак не могли найти на него ответ. — Спасибо за эту пламенную речь, мистер Малфой, — отозвалась Грейнджер-Уизли небрежным тоном. — Полагаю, у мягкосердечных людей и впрямь вот-вот побежит слеза. Но не стоит забывать, что Салазар Блэк не просто так заинтересовал Визенгамот. Это не простой мальчик, который тихо и мирно учится. Салазар Блэк собирает вокруг себя сторонников в школе, пропагандирует политику Реддла и постоянно втягивает остальных учеников в весьма сомнительные истории. Что правда, то правда, за руку он ни разу не был пойман. Как и Том Реддл в школьные годы, впрочем. А если кто-то из присутствующих не знает, то я напомню: вопрос о том, кто был отцом мистера Блэка, до сих пор открыт. Так не стоит ли нам всем проявить огромную бдительность? Не для того, чтобы уличить мальчика в преступлениях, но для его же блага! Чтобы уберечь юный и неокрепший ум от ошибок. Если допустить вероятность того, что мистер Блэк оказывает тлетворное влияние на остальных учеников Слизерина, становится страшно. Ведь за детьми будущее, и мы все должны заботиться о том, чтобы каждый маленький волшебник вырос достойным человеком. Никто из нас не желает новой междоусобной войны. — Но для этого первым делом необходимо перестать делить детей на хороших и плохих, начать относиться к каждому слизеринцу непредвзято! — воскликнул Люциус. — Через несколько лет мой внук пойдёт в Хогвартс, и я уже боюсь, что его коснётся враждебность остальных учеников. Кроме того, даже многие учителя позволяют себе делать различия между факультетами. Лонгботтом, к примеру… Ваш друг, миссис Грейнджер-Уизли.        Неизвестно, чем бы кончилась эта словесная баталия, ведь обе стороны были настроены более чем решительно, но тут кто-то деликатно прокашлялся. Грейнджер-Уизли, наверное, никак такого не ожидала, потому что окинула скамьи совершенно изумленным взглядом. Салазар тоже стал искать глазами того, кто осмелился попросить слова, и не без удивления увидел, как леди Лафингтон поднимает руку. — Желаете что-то добавить, миссис Лафингтон? — поинтересовалась Грейнджер елейным тоном.        Видимо, даже слово «леди» старались не использовать, чтобы не подчёркивать статус и родовитость некоторых отдельных личностей. Что же, ожидаемо. — Да, если вы позволите, — вежливо, но холодно проговорила мать Джессики. — Разумеется, — отозвалась Грейнджер-Уизли, опять откидываясь в своём кресле.        Салазар Блэк всегда знал, что Лидия Лафингтон обладает железным характером и держит в страхе всю семью. Поэтому какой-то его части было даже интересно посмотреть на неё в деле. Но вместе с тем Темный Принц ощутил тревожность — что, если леди Лафингтон воспользуется случаем, чтобы уничтожить его? Ведь она уже давно говорила, что Салазар влияет на Джессику не лучшим образом. Нет, не должна…        Леди Лафингтон встала и, на удивление Салазара повернулась назад, к судьям. — Меня изумляет то, что мы обсуждаем, — заговорила она хорошо поставленным, властным голосом. — Дементоры посреди Лондона! Вот что должно быть первостепенным для нас всех. Сколько волшебников может пострадать от того, что эти жуткие существа разгуливают средь бела дня в Магическом Лондоне! Необходимо произвести проверку и выяснить, как дементоры могли там оказаться. Пока нет других пострадавших. Хорошо, что мистер Блэк сумел оказать хоть как-то сопротивление, а если бы на его месте был первокурсник?        Лидия Лафингтон обладала большим авторитетом в Визенгамоте, а потому её короткая речь была встречена всеобщей поддержкой. Судьи стали переговариваться в полный голос о том, что это недопустимо и что решение данной проблемы должно стать первостепенной задачей. Грейнджер прислушивалась к голосам судей, и было видно, что услышанное её совсем не радует. Судьи же торопливо обменивались мнениями, кивали друг другу и медленно, но верно, на чём-то сходились. — Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? — прозвенел стальной голос Лидии Лафингтон, разом перекрывший общее гудение голосов.        Салазар жадно всмотрелся в ряды судей. Леди Лафингтон первая подняла руку, и вслед за ней поднялось ещё множество рук. Кажется, половина, или даже больше. Сосчитать он не успел. — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным?        Грейнджер подняла руку, и с ней ещё человек двадцать. Но видимое преимущество оказалось на стороне голосовавших за оправдание.        Грейнджер-Уизли покивала самой себе, и с минуту буравила свою трибуну тяжелым, ненавистным взглядом, словно это она была во всём виновата. Наконец, она дважды вздохнула и выдохнула, и голосом, полным сдавленной ярости, выдавила: — Оправдан по всем пунктам.        Салазар ощутил прилив облегчения и радостно взглянул на крестного. Тот едва заметно ему улыбнулся в ответ. Темный Принц запоздало подумал о том, что не стоило бы так явно скалиться Малфою, но злобное торжество, переполняющее его, было слишком сильным. Его глаза победоносно горели, когда он смотрел на Грейнджер-Уизли. — Пожалуй, нам пора, — вкрадчиво произнёс Люциус.        Салазар не стал с ним спорить, и они оба поспешили на выход. Напоследок Салазар обернулся, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Грейнджер-Уизли. И ему почему-то показалось, что ничего ещё не закончилось и радоваться пока что рано. Но Темный Принц быстро отбросил от себя эту мысль, поскольку чувство облегчения было слишком сильным. Не хотелось пока что забивать себе голову новыми проблемами.        За дверью их ждали Руквуд, мисс Паркинсон, и Драко. Едва встретившись глазами с Люциусом, Пэнси Паркинсон радостно взвизгнула и сделала движение, как будто хотела кинуться на шею начальнику. Но вместо этого она только сцепила руки и подняла к груди едва ли не в молитвенном жесте, благоговейно глядя на Люциуса. — Чистая победа, — надменно и гордо произнёс крестный Салазара. — Оправдан по всем пунктам.        Салазар словно со стороны наблюдал за всеобщим ликованием. На него напала странная отстранённость. Конечно же он был безумно рад, что утёр нос Грейнджер-Уизли, но что-то как будто не складывалось. И даже не её кипящий ненавистью взор так зацепил Салазара. Было что-то другое, что никак не хотело встраиваться в общую картину. И Салазар знал, что. Патронус, телесный Патронус. Кто же мог его послать? Если бы он только успел догнать этого человека, он бы теперь не терзался этим вопросом.        Тем временем двери зала суда отворились и судьи стали выходить один за одним. Большинство усиленно делало вид, что не замечает Салазара и его свиту, но некоторые едва заметно кивали Люциусу. Когда вышла Лидия Лафингтон, она подошла к ним. — В этот раз я сделала всё, что было в моих силах, чтобы помочь вам, мистер Блэк, — проговорила она сдержанным тоном, едва кивнув остальным. — Постарайтесь впредь быть осторожнее.        Салазар смотрел в серые глаза волшебницы и никак не мог понять, угрожает ли она ему, или же предостерегает. В голосе тоже не было никаких эмоций, по которым можно было бы это определить. — Увы, неприятности сами находят меня, — ответил Салазар деланно небрежным тоном. — Это-то и пугает, учитывая тот факт, что моя дочь обычно рядом с вами, — проговорила леди Лафингтон, и теперь уже Салазар не сомневался в том, что в её голосе не было ни капли доброжелательности. — Всего доброго, — бросила она всем, и зашагала прочь. — Ну-ну, ничего страшного, — поспешил сказать Люциус. — Никто не любит открыто противостоять Грейнджер-Уизли.       Он поспешно умолк, поскольку тут из зала вышла сама Грейнджер-Уизли. Она окинула Салазара и его окружение презрительным взглядом, но от комментариев удержалась. — Итак, предлагаю вам вернуться в Малфой-менор и отпраздновать победу. Мне же необходимо ещё кое-что доделать, — бодро сказал Люциус. — Драко, позаботься о Салазаре и мистере Руквуде.       Люциус вместе с Пэнси Паркинсон удалились, а Салазар направился в атриум вместе с остальными. Настроение у него было в сущности отменное, и он был даже не против пробыть остаток каникул в Малфой-меноре. И так бы Темный Принц и остался в прекрасном расположении духа, если бы, проходя мимо аврората, не увидел, как Грейнджер беседует не с кем-то, а с Поттером.       В мгновение ока душа Салазара преисполнилась самой страшной злобой. То, как он сатанел всякий раз при виде Поттера, могло объясняться только догадками Салазара о присутствии в нём отца. Видимо, сила его ненависти была очень высока, так как Поттер вдруг ойкнул и потёр шрам. Стал озираться. — Поспешим, — быстро сориентировался Драко, и, взяв Салазара за плечо, настойчиво повёл к лифту. — Готов поклясться, это была идея Поттера подослать ко мне дементоров, — злобно прошипел Салазар себе под нос. — Как знать, может, и Грейнджер всё это затеяла. Хотя какая разница, если мы никак не можем это доказать, — хмыкнул Драко. — Дементоры под надзором аврората, — заметил Руквуд. — Авроры следят за тем, чтобы они не покидали свои резервации. Ведь теперь считается негуманным держать их в Азкабане. А Поттер возглавляет аврорат…       Они остановились у лифта, и Эндрю нажал на кнопку. Драко осторожно огляделся, чтобы убедиться, что их не подслушивают. И сказал совсем тихо, чуть склонившись к Салазару и Эндрю. — Я ведь учился в одно время с золотым трио… И Мерлином клянусь, мозги Грейнджер у них были на троих. Не знаю даже, смог бы Поттер дожить до окончания школы, если бы не она.       Пришёл лифт, и они зашли в него. Когда дверцы лифта уже закрывались, а Салазар ещё обдумывал слова Драко, он увидел в конце коридора выходящую из аврората Грейнджер. Лицо у неё было решительное, а глаза горели.