Салазар и Пожиратели Смерти

       Свернув на дорогу, идущую вдоль станции Хогсмид, слизеринцы оказались перед каретами, которые ежегодно отвозили их в школу. Для кого-то они были безлошадными, а кто-то, как Салазар, отчётливо видел фестралов. Многие, по правде сказать, могли видеть их после гибели Адель Розье перед всей школой.        Как обычно, перед посадкой в кареты возникла небольшая давка. Все спешили поскорее занять экипаж, чтобы ехать своими компаниями. Гриффиндорцы привычно лезли вперёд без очереди, как будто им было дозволено решительно всё. Какая-то девочка второкурсница начинала хныкать — она потеряла в давке волшебную палочку. В общей кутерьме рядом с Салазаром весьма вовремя оказалась Молли Уизли, отрезанная от своих родственничков, учившихся на Гриффиндоре. Салазар не преминул этим воспользоваться и, дав Забини и Платту знак удержать карету, галантно приобнял Молли, словно защищая от натиска ошалевших второкурсников позади. — Молли, садись в мою карету, а то тебя затопчут, — шутливо предложил он. — Давно она стала твоей? — едко поинтересовалась Джессика над ухом, но Салазар не обратил внимания. — Нет, спасибо, я дождусь ребят… — попробовала возразить Уизли, но Салазар уже забрал из её рук клетку с маленьким сычиком и передал Забини. — Стюарт, поставь у окна. Молли, давай подсажу…        Одно подмигивание Платту, и они с Салазаром на пару втянули Молли Уизли в карету. Салазар залез следом, а потом забрались и все остальные. Места хватило всем, хотя и было тесновато. Уизли оказалась зажата между Салазаром и окном. В руках у неё была клетка с сычиком, который сварливо переговаривался с ястребом Салазара, хранившим ледяное молчание. — Я вижу, у тебя появилась птица, Молли, — вежливо заметил Салазар. — Как её зовут? — Блик, — ответила Молли, которой вопрос про питомца польстил. — Потому что он очень быстрый. — Явно уж не быстрее ястреба Салазара, — фыркнул Платт.        Кажется, его обижало внимание Темного Принца к презренной Уизли. И не его одного. Джессика, как истинная леди, ничего не говорила, но Салазар чувствовал, как затылок сверлит её ледяной взгляд. Молли смутил выпад Платта, и она потупилась. — Никогда не надо судить по обложке, Ярдли, — назидательно заметил Салазар.        И, чтобы его внимание к Уизли не стало казаться слишком наигранным, он тут же завёл разговор с Ноттом о предстоящих уроках. Финеас раз десять повторил, что в этом году они сдают СОВ, поэтому подойти к учёбе следует со всей ответственностью. Вот он, например, захватил с собой из дома несколько редких изданий по нумерологии на случай, если в Хогвартсе не окажется нужной литературы.       Вскоре атмосфера понемногу разрядилась, и к тому моменту, как их карета подъехала к Хогвартсу, присутствие Молли в экипаже уже никого не тяготило. Более того, когда слизеринцы направились к дубовым дверям замка, Молли шла в их компании. Карета с её родней ещё не поспела, а стоять одной в темноте было как-то глупо. Так Молли Уизли и вошла в Большой зал в компании Салазара Блэка. Многие слизеринцы выглядели недоуменно, а Лианна Деррек даже приоткрыла рот. Салазар не к месту вспомнил, как приятно было с ней целоваться, но тут же вытолкал эти мысли из головы. — Сядешь с нами, Молли? — предложил он. — Н-нет, я буду сидеть с сестрой. Она поступает в Хогвартс в этом году, — поспешила ответить Уизли и убежала к другому концу стола.       Салазар, отвечая на приветствия слизеринцев, занял место в начале стола, поближе к распределяющей шляпе. Ему нравилось ежегодно приветствовать вновь прибывших слизеринцев, словно он милостиво приглашал их в своё царство. Джессика села рядом с ним, с другой стороны уместился Платт. Остальные расселись поблизости. Народу тем временем всё прибывало. — Ярдли, держу пари, в этом году будет минимум двое новых Уизли, — воскликнул Стюарт, прижавшись к столу, чтобы его было лучше слышно. — Троих не хочешь? — с готовностью отозвался Ярдли, которому не было нужды подаваться вперёд, чтобы его услышали — он всегда очень громко разговаривал. — Галлеон! — По рукам! — По рукам, Ярдли!       Салазар усмехнулся. Признаться, он успел соскучиться по таким забавным выкрутасам друзей. Не хватало этой детской беззаботности летом. Впрочем, они ведь уже не были детьми. Всем было по пятнадцать лет, кому-то даже почти шестнадцать, как Салазару. Но всё равно за слизеринским столом в Большом зале была какая-то своя атмосфера детства. — Салазар! — вдруг ахнула Джессика, и под столом схватила руку Темного Принца. — Смотри на преподавательский стол!       Салазар, только краем глаза отметивший, что Лестрейнджа еще нет на его месте, особенно профессоров не рассматривал. Но тут он увидел, что рядом с Хагридом сидит не кто-нибудь, а Гермиона Грейнджер-Уизли! Он сперва и не заметил её за массивной фигурой полувеликана. Темный Принц, конечно, подумал, что ему померещилось, и проморгался. Но, судя по реакции Джессики, у них были одинаковые галлюцинации, а ведь так не бывает! Да и Грейнджер совсем не собиралась исчезать, как полагается галлюцинациям, а преспокойно беседовала с МакГонагалл.       Она выглядела почти так же, как в Министерстве на слушании. Волосы затянуты в строгий пучок, губы сжаты в тонкую линию. Всё лицо выражает снобизм и чувство собственного морального превосходства. Только мантия теперь не пурпурная, а простая черная. На Салазара она принципиально не смотрела, хотя не могла не чувствовать его кипящий ненавистью взгляд. — Зачем инферналы принесли её в Хогвартс? — прошипел Темный Принц, обращаясь к Джессике. — Может быть, зачитает объявление от Министерства? — предположила Джесс не очень уверенным тоном. — Стала бы она тащиться в школу лично ради этого? — хмыкнул Салазар, сдвигая брови. — Нет, здесь что-то другое…       В это время Слагхорн приготовил всё для распределения: наколдовал табурет и принёс Распределяющую Шляпу. Все ученики уже расселись по местам и теперь ожидали только распределения первокурсников, после которого должен был начаться пир.       Как и предполагали Платт и Забини, в этом году в веренице первокурсников пылало сразу несколько огненных макушек. Салазар посмотрел на Молли Уизли: бедняжка не знала, куда деваться. И это было понятно, ведь на Слизерине по уровню ненависти с членами её семьи могли посоревноваться разве что Поттеры. Салазар видел, как Молли вся подобралась и не знает, что ей делать — поддерживать родню или делать вид, что она к ним не относится. И то, и другое было вроде как не к месту. Наконец, Молли решилась помахать рыжеволосой девочке, но та только задрала нос и отвернулась. Уизли совсем стушевалась.       Шляпа тем временем закончила петь свою песню. Репертуар у неё год от года не сильно менялся. Паршивая рвань вечно выводила рулады про подлость и хитрость Слизерина и про доблесть Гриффиндора. Салазар иногда задавался вопросом, а что было бы, если Салазар Слизерин когда-то заколдовал свою шляпу. Вероятно, тогда она бы пела об амбициях и величии Слизерина и о показной браваде Гриффиндора. Увы, не было возможности проверить это, а потому оставалось слушать из года в год практически одно и то же. — Аббот, Хлоя, — прочитал Слагхорн первое имя.       Девочка со светлыми волосами забралась на табурет, и Шляпа, для важности похмыкав и поёрзав, распределила её на Гриффиндор. Львиный факультет зашёлся ликующими воплями. Традиционно считалось, что факультет, на который попадёт первый первокурсник, будет особенно удачлив в этом году. — Блетчли, Ричард, — объявил профессор зельеварения.       Салазар заметил, как Джемма Блетчли заломила руки, когда очень похожий на неё мальчик залезал на табурет. — Слизерин! — не раздумывая, крикнула Шляпа. — Это мой братишка! — радостно сообщила окружающим Джемма. — Поздравляю, — громко сказал Салазар. — Ричард, добро пожаловать на Слизерин.       Брат Джеммы улыбался и радостно махал сестре, а потом уселся рядом с ней. — Булстроуд, Бриана, — зачитал Слагхорн.       Вышла высокая для своих лет девочка, и её тоже распределили на Слизерин. Слизеринцы радостно и шумно встречали прибывающих учеников, в то время, как Гриффиндорцы всем своим видом выражали презрение. Затем распределили одного мальчика на Хаффлпафф и двоих девочек на Рэйвенкло. В этом году было много новых учеников. Пока дошли до Уизли, Салазар уже устал слушать, как урчит живот Забини. — Уизли, Доминик, — пригласил Слагхорн, и одна из рыжеволосых девчонок поспешила к нему.       Это была довольно красивая девочка. Внешне она очень походила на Мари-Виктуар, которая активно ей махала. Салазар даже не помышлял о том, чтобы запомнить всех бесконечных Уизли, но, видимо, эта была сестрой Мари-Виктуар. — Гриффиндор! — возопила Шляпа, едва успев коснуться рыжевато-золотистой гривы. — Уизли, Люси.       Это была та девочка, которая отвернулась от Молли. Правда, теперь она имела уже не такой уверенный и надменный вид. Люси Уизли была смертельно бледна и отчаянно мяла в руках мантию. На табурет она влезала в полуобморочном состоянии, даже пошатываясь. Салазар взглянул на Молли и приятно удивился. Ещё никогда он не видел на её открытом личике столь зловредного выражения.       Шляпа думала долго, и девочка что-то шептала бескровными губами. — Галлеон на Слизерин, — шепнул Забини. — Это сестра малявки Уизли. — Ставлю на Гриффиндор, — отозвался Платт. — Гриффиндор! — провозгласила шляпа, и девочка так громко и облегченно выдохнула, что все засмеялись.       К столу Гриффиндора она бежала так быстро, как будто от этого зависела её жизнь. А Молли Уизли старалась изо всех сил скрыть своё разочарование.       Когда распределение было окончено и все первокурсники расселись по столам факультетов, директор МакГонагалл встала и призвала присутствующих к тишине. — Прежде, чем начнётся ежегодный пир, я попрошу вашего внимания, — проговорила директриса обычным строгим голосом. — Прежде всего, первокурсники должны запомнить, что ходить в Запретный лес строго воспрещается. Также мистер Филч просил напомнить, что в школьных коридорах не следует использовать волшебство.       Салазар переглянулся с Забини. Все знали об этом правиле, но постоянно его нарушали. Даже профессора смотрели на это сквозь пальцы. — С остальными школьными правилами вас ознакомят деканы факультетов и старосты.       Салазар закатил глаза, заметив, как гордо Стюарт выпятил грудь. — Кроме того, в этом году произошли кое-какие изменения в преподавательском составе, — заявила МакГонагалл.       Тут Салазар прислушался повнимательнее. Вроде как штат преподавателей был полностью укомплектован, а из новых лиц присутствовала только Грейнджер… Не может же она стать профессором Хогвартса? Салазар бы скорее поверил в то, что профессор Долиш — он же Рабастан Лестрейндж — решил поменяться предметами с Лонгботтомом. О каких ещё изменениях может идти речь?       Но МакГонагалл повернулась к столу для преподавателей и доброжелательно указала рукой на Грязнокровку Грейнджер. — С удовольствием представляю вам профессора Грейнджер-Уизли, нашего нового преподавателя по трансфигруации.       Зал буквально взорвался бурными аплодисментами. В этом шуме потонули возмущения и язвительные комментарии слизеринцев. Только Салазар был обескуражен настолько, что не мог ничего сказать. Даже не одёрнул Августу Рэйнолс, которая так и пищала от восторга — Грейнджер была её кумиром.       Когда шум поутих, все ожидали, что МакГонагалл продолжит свою речь. Но Грейнджер-Уизли внезапно поднялась со своего места и оправила мантию. Вопросительно взглянула на МакГонагалл, и та кивнула. Стало ясно, что грязнокровка намеревается держать речь. — Благодарю вас, директор, — проговорила Грейнджер-Уизли, сдержанно улыбаясь. — Я несказанно рада вновь вернуться в Хогвартс. Надеюсь, что я смогу многому научить юных волшебников. И это касается не только Трансфигурации. Честность, доброжелательность и трудолюбие ничуть не менее значимы, чем хорошее владение палочкой. И Хогвартс это в том числе школа жизни. Для меня важно, чтобы каждый из вас вышел из-за школьной скамьи не только с первоклассными навыками, но и с правильными ценностями. — И она нам расскажет, какие именно — правильные, — прошипела Джесс.       Салазар даже не мог съязвить, до такой степени его изумляла вся та несусветная чушь, которую молола Грейнджер-Уизли. Что за добродетели она перечислила? Традиционные качества Гриффиндора пополам с Хаффлпаффом? Но ведь невозможно втиснуть все факультеты в эти рамки! Не говоря уже о Слизерине, был ведь ещё и Рэйвенкло, где ценился ум и рациональность. При чём тут трудолюбие, которое Грейнджер может засунуть себе куда хочет? Только вечно тормозящие Хаффлаффцы славились этим в то время, как каждый уважающий себя слизеринец умел найти более лёгкий путь. Словом, Салазара тошнило от каждого слова Грязнокровки Грейнджер, чтобы он мог вычленить какое-то одно и прицепиться к нему. — Спасибо, профессор Грейнджер-Уизли, — кивнула МакГонагалл. — Вы произнесли очень правильные слова. Итак, теперь, когда с формальностями покончено, пир может начинаться.       На столах в ту же секунду появились бесконечные блюда, груженные самой разнообразной едой. Но ученики не сразу на неё набросились. В то время, как гриффиндорцы и остальные не могли прийти в себя от восхищения, на Слизерине никак не могли оправиться от шока. — Что она вообще забыла в Хогвартсе? — отмер, наконец, Салазар. — Грязнокровка ведь делает хорошую карьеру в Министерстве. — Очевидно, что цель у неё может быть только одна, — заметила Джессика. — Ты, Салазар.       Темный Принц и сам об этом думал в глубине души, но всё же не мог до конца поверить. — Как будто мало Лонгботтома, — хмыкнул он. — Или Грейнджер намеревается водить меня за руку на каждый предмет, чтобы я не успел ничего натворить? — Джессика права, других причин для её пребывания здесь попросту нет, — подал голос Финеас. — Мы все должны быть осторожны в этом году. В особенности ты, Салазар. — И не только я, — тихо проговорил Темный Принц и взглянул на профессора Долиша.       Рабастан уже давно вжился в свою роль и, кажется, никто не подозревал о том, что с бывшим аврором Джоном Долишем что-то не так. Но если рядом начнёт крутиться Грейнджер-Уизли, кто знает, что может произойти? А Рабастан — единственный в школе взрослый, который поддерживает Салазара. Темный Принц намеревался вести всю свою почту через лжепрофессора и вообще поддерживать связь с Пожирателями через него. А теперь это сопрягалось огромными рисками.       Весь ужин Салазар поглощал пищу механически и то и дело поглядывал на Грейнджер-Уизли. Но она словно и вовсе его не замечала и преспокойно общалась с профессорами. Только раз Грязнокровка бросила на него короткий взгляд, когда переговаривалась о чём-то с профессором Лонгботтомом. Это не понравилось Салазару до крайности.       Когда праздничный ужин подошёл к концу, Джессика напомнила Забини о том, что им следует собрать первокурсников и показать им дорогу до факультета. — А, точно! — спохватился Стюарт. — Погоди, я доем…       Он опять принялся за пирог. Джессика Лафингтон встала из-за стола и заговорила таким жёстким и властным голосом, что даже Салазар восхитился. — Первокурсники, все сюда. Сегодня я провожу вас в помещения Слизерина, а в будущем вам надлежит держаться вместе. Так безопаснее — гриффиндорцы нас не любят и часто отыгрываются на первокурсниках. Трэверс, я рекомендую меня слушать, потому что повторять я не намерена.       Не смотря на то, что Джессика была маленького роста и совсем незначительно выделялась на фоне первокурсников, ей подчинились безоговорочно. Трэверс, который пытался затеять какую-то возню с товарищем, теперь не сводил глаз со старосты. — Разбейтесь на пары и следуйте за мной, — скомандовала Джессика.       Забини, едва успев прожевать пирог, вскочил на ноги и поспешил за ней. Ему, вероятно, было очень обидно, что Лафингтон отнимает у него всю власть и славу. Салазар проводил Джессику задумчивым взглядом. Она вела первокурсников и Забини таким ровным строем, как будто они отрабатывали строевой шаг. Адель Розье была куда более доброй и мягкой, младшекурсники её обожали. Возможно, поэтому Салазар, как и многие другие, до сих пор не может принять её смерть? Или почему ему вдруг стало так не по себе при виде того, как Джессика командует первокурсниками?       Салазар задумчиво тыкал десертной ложкой тыквенный пирог. Платт, почуяв веселье, уже убежал вслед за Стюартом. Наверное, тоже очень хотелось почувствовать себя важным. Нотт и Паркинсон помялись немного и, поняв, что Салазар никуда не спешит, тоже ушли без него. Зато Августа Рэйнолс вовсю уминала уже третью тарталетку со взбитыми сливками и тоже не торопилась отправляться в подземелье Слизерина. — Августа, с чего это Грейнджер предпочла карьере в Министерстве Хогвартс? — спросил Темный Принц, в общем-то, не очень надеясь на какой-либо ответ. — Почем мне знать? — хмыкнула Рэйнолс. — Брось, твой отец общается и с Поттером, и с Грейнджер, я полагаю.       Августа отложила пирожное. — Если ты думаешь, что я буду выбалтывать тебе всё на свете, Салазар Блэк, то ты очень ошибаешься, — надменно произнесла она. — Рэйнолс, но мы же друзья, — предпринял последнюю попытку Салазар. — Только когда тебе выгодно, Блэк.       Салазар раздосадовано отвернулся. Он полагал, что после совместного танца на Святочном балу мог рассчитывать на всю возможную лояльность Рэйнолс. В конце концов, если бы не он, Августа так и просидела бы в углу зала весь вечер. Как быстро люди забывают хорошее!       Встав из-за стола, Салазар направился к выходу из Большого зала. Было непривычно без свиты, хотя Темный Принц и понимал, что намеренно задержался, чтобы немного подумать. Жаль, что Джессике пришлось быть старостой. Он был бы не прочь обсудить с ней положение вещей, но теперь попробуй дождись удачного момента. Может быть, опять притвориться, что они встречаются? Чтобы ходить в Хогсмид под видом парочки, но вместо сладких словечек нашептывать друг другу планы военного переворота?       Салазар прошёл через холл и стал спускаться по лестницам в подземелья. Пахло жжеными факелами и немного сыростью. Тёмный Принц вспомнил, что он наконец-то дома, и на душе немного потеплело. Он уже грезил о своей большой и уютной кровати и о переливающихся на стене бликах от вод подземного озера… Но, уже почти добравшись до входа в гостиную, Салазар услышал чье-то тихое всхлипывание. И, повинуясь любопытству, прошёл чуть дальше нужной стены и завернул за угол.       На выступе под дверью чулана сидела Молли Уизли и вовсю терла глаза руками. Конечно же, всхлипывала тоже она. Салазар уже и со счёта сбился, сколько раз застукивал Уизли рыдающей. — Молли, что произошло? — спросил он, подпустив заботы и волнения в голос.       Уизли, увидев его, отвернулась и стала шмыгать носом. — Ничего! — Да нет же, что-то явно произошло, — возразил Салазар, чувствуя, что момент просто идеален, чтобы немного приблизиться к потенциальному шпиону. — Тебя кто-то обидел, Молли?       Уизли встала на ноги и вдруг упрямо и зло посмотрела на Салазара. Её лицо было красным, а губы всё ещё тряслись. — Зачем ты затащил меня в свою карету, Салазар Блэк? — возмущенно выпалила она. — Сестра даже разговаривать со мной не хочет! — Молли, но при чём тут я? — ахнул Салазар. — Я хотел как лучше. Там была такая давка, а у нас ещё оставалось свободное место!       Уизли немного успокоилась и параллельно с этим растеряла свой запал. — Извини, — буркнула она. — Ты всегда так добр ко мне, Салазар, и я благодарна тебе за это. Но вся моя родня учится на Гриффиндоре, и из-за общения с тобой у меня постоянно возникают проблемы.       Внутри Темный Принц торжествовал. Возможно, всё получится даже быстрее, чем он мог надеяться. Малявка Уизли уже считает, что он — добрый и заботливый друг, а её родня просто так изводит её нападками. — Сегодня мне показалось, что ты расстроилась из-за того, что сестра отправилась на Гриффиндор, — заметил Салазар.       Молли тяжело вздохнула. — По правде сказать, я надеялась, что её тоже распределят на Слизерин. Тогда я бы не была одна. Но ты видел, она уговорила Шляпу на Гриффиндор? — Ушлая, — признал Салазар. — Что-то нашёптывала старой пакле. — Я бы тоже нашептала, если бы не была тогда так удивлена, — фыркнула Уизли. — Люси хорошо, она была готова, что Шляпа может отправить её на Слизерин.       Салазар впервые видел в Молли Уизли чисто слизеринские черты и был просто не в себе от радости. Он уже начинал думать, что Молли попала на факультет по ошибке, но теперь в её глазах блестела зависть и обида. Это было прекрасно. — Ты не должна расстраиваться из-за того, что родня так глупо себя ведёт. Ведь нельзя отказываться от родного человека только потому, что он оказался на другом факультете. Твоя сестра просто боится, что её тоже начнут изводить, поэтому и не хочет с тобой разговаривать. Она трусит, и это очень мерзко.       Молли хмурилась и думала о чём-то. Салазар надеялся, что вложил в её голову правильные мысли. Впрочем, было похоже, что Молли и без того не очень-то близка с семьёй. — Пошли, нечего тут сидеть и подвывать как Пивз, — весело сказал Темный Принц, ослепительно улыбнувшись.       Уизли поплелась за ним. — Я пароль не знаю, — призналась она, когда слизеринцы поравнялись с нужной стеной. — Через тернии, — проговорил Темный Принц, и стена отъехала в сторону, освобождая проход.       Молли уже намеревалась зайти, но Салазар придержал её за руку, от чего девочка вздрогнула. — Просто будь собой, Молли. Ты не должна подстраиваться под кого-то.       Уизли недоумевающе на него взглянула, но не успела ничего ответить. Салазар уже шагнул в проход.       В гостиной были в основном старшекурсники. Салазар ответил на приветствия тех из них, которые числились в Легионе Авгурея, но отказался присоединиться к их компании. Хотелось уже добраться до постели.       В комнате был только Нотт. Он скрупулезно и педантично раскладывал свои вещи. Салазар принялся заниматься тем же. — Профессор МакГонагалл всегда сама преподавала трансфигурацию. То, что она вдруг уступила любимый предмет Грейнджер-Уизли, неспроста, — заметил Финеас. — Это понятно, — согласился Салазар. — Что же, посмотрим, что будет дальше.       Нотт перестал копаться в своём чемодане и, слегка волнуясь, подошёл к Салазару. — Мой Принц, ты ведь понимаешь, как она опасна? Уж лучше бы Поттер преподавал у нас квиддич.       Салазар взглянул на Нотта. В его больших и всегда слегка испуганных глазах читался немой вопрос. — Что ты хочешь спросить, Финеас? — поинтересовался Салазар. — Не собираюсь ли я втянуть вас всех в какую-нибудь авантюру в этом году? Пока не знаю, всё может быть. Или ты уже струсил? — Я не хотел говорить при всех. Но отца этим летом замучили проверки из Министерства. И даже маму допрашивали, как давно она видела свою тетку Алекто Кэрроу. Министерство старается присматривать за всеми, кто хоть как-то связан с Пожирателями Смерти. — Это ведь не новость, — хмыкнул Салазар. — Я только хотел сказать, что сейчас любая шалость может иметь серьёзные последствия, — осторожно проговорил Финеас. — А ты ведь каждый год что-то такое делаешь, мой Принц…       Салазар отложил пижаму, которую уже намеревался надеть, и в упор посмотрел на Нотта. Финеас вскоре отвёл глаза. — Не надо напоминать мне о той ответственности, которая лежит на моих плечах, Финеас, — проговорил Салазар. — Я с ней живу. А если ты трусишь, то никто не держит тебя в Легионе Авгурея. — Да нет, я ведь не про это, — поспешил сказать Финеас. — Я просто волнуюсь за своих. Ведь теперь это всё уже не шутка и не игра, так? Ты готовишься к чему-то серьёзному. И Грейнджер здесь для того, чтобы не позволить тебе осуществить планы. — Я знаю, что делаю, Финеас, — отрезал Салазар. — Да, я знаю. Извини. Просто Грейнджер в Хогвартсе — это уже на самом деле серьёзно, — смущенно закончил Нотт.       Тут в спальню вошёл Забини. — Представляете, расселял эту мелюзгу по комнатам! Потом пришлось рассказывать про школьные правила. А я в жизни их сам не знал. И Лафингтон прицепилась. Знаешь, Салазар, я не представляю, как ты вообще с ней встречался. Это же ужас какой-то!       Стюарт скинул мантию и ботинки, и завалился в кровать. Вздохнул так, словно только что закончил сложнейшую работу. Финеас в это время ушёл к своей кровати и сделал вид, что поглощён сортировкой своих носков в чемодане. Салазар тоже не стал возвращаться к их разговору и, переодевшись в пижаму, забрался под одеяло. От грелки было тепло и уютно. — Брат Джеммы Блетчли сказал, что Лианна Деррек говорила о тебе с Джеммой, Салазар, — заявил Стюарт. — Что она хотела написать тебе летом, но не стала.       Салазар промолчал, хотя ему и было приятно это слышать. — С кем собираетесь встречаться в этом году? — вопросил Забини, бодро садясь на кровати. — С подготовкой к СОВ, — пробурчал Нотт. — Скука смертная, — констатировал Забини. — А ты, Салазар? — Я не думал об этом, — отозвался Темный Принц. — Не хотелось бы отвлекаться на глупости.       И тут же Салазар подумал о том, что это на самом деле смертная скука. Но одёрнул себя: нужно думать только о важном, нельзя отвлекаться на ерунду. Хотя это и чертовски сложно в пятнадцать лет. — Потом будете вспоминать, как бездарно провели этот год, — отмахнулся Забини. — Я вот нацелился на Эстель Мелифлуа…       Забини еще что-то говорил про девчонок, но Салазара начало неумолимо клонить в сон. День был долгим, и он прилично вымотался. Хотелось, конечно, перед сном всё тщательно взвесить (и появление Грейнджер, и план с вербовкой Молли Уизли), но веки становились всё тяжелее. И вскоре Темный Принц сам не заметил, как заснул под монотонную трескотню Стюарта Забини.