Салазар и Пожиратели Смерти

       Подойдя к Больничному крылу, Салазар и Стюарт услышали низкий и густой мужской голос, который не сразу узнали. Недоумённо переглянувшись, оба, не сговариваясь, слегка приоткрыли дверь, и Салазар первым заглянул в образовавшуюся щель. Оттуда как раз было видно кровать, на которой полулежала Джессика. А рядом стоял профессор Долиш, он же Рабастан Лестрейндж, который что-то тихо говорил, обращаясь к Джесс, и гладил её по голове…       Салазар похолодел — что, если кто-то увидит, с какой необычайной заботой бывший аврор обращается со слизеринкой?! И хотя Стюарт пихался плечом, чтобы тоже получить возможность заглянуть внутрь, Салазар без промедлений толкнул дверь и вошёл в Больничное крыло. Долиш в ту же секунду одёрнул руку, но, увидев Тёмного Принца, облегчённо вздохнул. Школьной медсестры в больничной палате не было, ровно как и других больных. — Мы пришли узнать, как себя чувствует Джессика, профессор, — проговорил Салазар.        Джесс абсолютно невозмутимо улыбнулась мальчикам. — Был всего лишь сильный ушиб. Но мне уже дали зелье, и теперь ничего не болит, — сказала она. — Что же, теперь я могу не беспокоиться, — бодро сообщил профессор ЗОТИ. — За мисс Лафингтон есть кому присмотреть.        Салазар проводил Лестрейнджа задумчивым взглядом. Да, что-то Рабастан теряет бдительность. А если бы Стюарт, а не он сам заглянул в Больничное крыло? Конечно, все знают, что профессор относится весьма доброжелательно к слизеринцам, но всё же этакое панибратство с Лафингтон могло бы навести на подозрения. Да ладно Забини, а если б на их месте оказался кто-то из Банды Поттера (так Салазар именовал Бригаду Поттера), или сама профессор Грязнокровка? — Ну что, правда ничего не болит? — спросил Стюарт, плюхаясь на край кровати Джесс. — А то смотри — ещё не так Люпину всыпем. — Это, кстати, было очень неразумно с вашей стороны, — строго проговорила Джессика, садясь на кровати выше. — Грейнджер точно этого так просто не оставит.        Салазар со Стюартом переглянулись. Забини потупился, а Салазар сдвинул брови. — Она уже что-то сделала, да? — догадалась прозорливая Лафингтон. — И что же? — Пустяки, тебе не стоит волноваться об этом, — сказал Тёмный Принц, призвав на помощь всё своё самообладание. — Когда ты так говоришь, Салазар, я понимаю, что впору за голову хвататься, — прокомментировала Джесс. — Да говорите же уже! Вы оба получили отработки до конца года? Или… нашу победу не засчитали? — О нет, что ты! — перепугался Стюарт. — Этого только не хватало. Нет, Слизерин выиграл, это никто не оспорит. Драка была после свистка мадам Трюк всё-таки. — Тогда что же? — спросила Джессика, подозрительно прищурив глаза. — Меня и Забини отстранили от полётов, — недовольно признался Салазар.        Глупо было скрывать это, ведь Джесс и так рано или поздно узнала бы. К тому же, как член команды, она имела право услышать новости из первых уст. — Вас обоих? — ужаснулась Джесс, подавшись вперёд. — Ещё и метлы конфискуют, — глухо проговорил Стюарт.        Джессика от злости стукнула кулаком по кровати. Глаза её метали молнии. — Какая несправедливость! А Люпину, конечно, ничего не будет? — Шутишь? Его все профессора в зад целуют только за то, что он крестник Поттера, — скривился Забини. — Максимум пожурят немножко для порядка, да и всё.        Джессика выглядела страшно расстроенной и только качала головой. — Вы поступили очень глупо, — досадливо заметила она. — Салазар, как ты мог кинуться в драку на глазах у всех? Да ведь Грейнджер только и ждёт удобного момента, чтобы добраться до тебя!        Салазар начал раздражаться. Как будто он уже не прочувствовал на себе это! Не хватало ещё от Джессики выслушивать! — Да знаю я! — злобно выплюнул он. — Но Люпин ещё пожалеет.        Стюарт, явно не довольный тем, что про него забыли, подвинулся ближе к Джесс и гордо заявил: — Плевать, что нас исключили из команды! Я бы тоже непрочь пересчитать Люпину все рёбра!        Забини явно опять подбивал клинья к Джессике, всем своим воинственным видом показывая, что ничуть не жалеет, что отомстил от неё. Салазаром овладело дежавю, когда он увидел, с каким чувством Стюарт сжимает пальчики Джессики.        Лафингтон недовольно отняла руку. — Глупость какая! — прокомментировала она. — Да вы вели себя хуже гриффиндорцев! Нужно же было проявить терпение, чтобы потом…        Договорить Джессика не успела, потому что в палату вернулась мадам Помфри. — О, уже посетители, — пробормотала она. — Всё с ней будет хорошо. До вечера побудет в Больничном крыле, и всё. Ну-ка, Лафингтон, выпейте ещё укрепляющего зелья.        Джесс стоически проглотила лекарство, даже не поморщившись. Слизеринцы хотели ещё побыть с подругой, но Помфри вытолкала их из Больничного крыла, заявив, что Джессике необходим отдых, и что не позднее чем вечером она сможет покинуть палату.        В подземелья Слизерина возвращались медленно и уныло. Салазар опять злился на Грейнджер, представляя, что бы с ней сделал, если бы ему представилась возможность. Стюарт думал о чём-то своём и время от времени тяжело вздыхал. — Я бы на самом деле за Лафингтон любому рёбра переломал, — заявил он зачем-то, когда они уже спускались в подземелья. — Гриндилоу меня дери, Салазар, как так получилось, что мы были рядом и ничего не успели сделать? — Люпин поплатится за это, — глухо произнес Салазар. — Может быть, не сегодня и не завтра. Но случай представится.        Стюарт как-то неохотно кивнул. Настроение у него совсем испортилось.

***

— Запретили? — не верящим тоном переспросила Виктория Бишшопер. — Обоим?        В гостиной Слизерина царила непривычно тихая обстановка. Обычно после квиддичных матчей царило оживление. А уж если победа была за слизеринской командой, отмечали бурно и долго. Но после новостей, которые принесли Салазар и Стюарт, слизеринцы погрузились в глубокое, мрачное молчание. — Что же это за команда будет? — пробормотал Хиггс. — Без вратаря, без капитана… Ещё не факт, что Джессика захочет играть после того, что случилось.        «Ей вообще не стоит играть», — подумал Салазар и стиснул зубы. — Ладно, что-нибудь придумаем, — бросил Стюарт, попробовав придать голосу обычной бодрости — это получилось у него из рук вон плохо. — Основной костяк команды всё равно остался… Виктория, твоё запястье ведь уже прошло? Ну вот, охотники есть. Герберт сможет быть вратарём, если потренируется. А Молли — будет вместо него загонщиком. А вот ловец…        Салазар понял, что Стюарт тоже не хочет возвращать Джессику в команду. Но разве она согласится оставаться в стороне? Тем более, что во всей школе нет метлы, которая могла бы составить конкуренцию её «Молнии». — Да это просто нечестно! — воскликнула Молли Уизли. — Люпину ничего не было — я слышала, как гриффиндорцы смеялись над этим за ужином! — Мой Принц! Мы должны что-то сделать! — горячо воскликнул Платт. — Надо проучить Люпина! — Правильно, чтобы нашу команду вообще дисквалифицировали из соревнования факультетов, — неприязненно вставила Эстель-Амарэейнт. — А ты предлагаешь всё им спустить? — выпалила Виктория Бишшопер. — Да если бы я не была на трибуне сегодня, сама бы прокляла Люпина!       Праздничного настроения ни у кого не было. Вскоре слизеринцы стали медленно расходиться по спальням. Джессика так и не вернулась — видимо, её всё же оставили в Больничном крыле на ночь, что так же не добавило Салазару хорошего настроения. Остались только члены Легиона Авгурея, приближенные к Тёмному Принцу. Стюарт, понурившись, сидел в кресле в углу, устало уронив голову на кулак. Рядом с ним на подлокотнике сидела Белвина, вполголоса убеждавшая Забини, что Слагхорн обязательно обжалует решение Грейнджер-Уизли. Платт, непривычно тихий, слонялся по гостиной. Финеас пытался писать какой-то конспект, но, судя по его печальным вздохам, дело не шло. Молли тихо сидела рядом с Салазаром и, кажется, собиралась взять его за руку в знак поддержки — медленно двигала ладонь в сторону его руки.       Салазар чувствовал себя униженным и поруганным. Ведь и правда пока нельзя было ничего делать. Нельзя было напасть на Люпина, нельзя было как-то отомстить Грейнджер без того, чтобы не вызвать все беды на их факультет. И тогда его озарило. Молчать он точно не будет! Пусть вся школа узнает о несправедливости, постигшей их! Он использует каждый шаг Грейнджер, каждую гадость Люпина! — Финеас, возьми пергамент и перо с чернилами, — проговорил Салазар, резко поднимаясь. Нотт, встревоженно вытянув шею, взял чистый пергамент и обмакнул перо в чернильницу. — Пиши, я буду диктовать, — приказал Тёмный Принц. — Заголовок: грязные методы. — То есть, методы грязнокровок? — оживился Платт. — Именно, — кивнул Салазар. — Пиши, Финеас. Перед игрой Слизерина и Гриффиндора обстановка была накалена до предела. Из строя были намеренно выведены некоторые игроки слизеринской команды: Виктория Бишшопер и Герберт Монтегю… — Салазар, но ведь Герберт не смог участвовать из-за того, что пострадал во время тренировки в Выручай-комнате, — робко заметила Молли.        Тёмный Принц растянул губы в холодной, жесткой улыбке. Подошёл к Молли и положил руку на её плечо, слегка склонившись. — Молли, Молли… На войне все средства хороши. А они именно что ведут войну на истребление нас. Было бы глупо не использовать кое-какие сопутствующие события… Пиши, Финеас — «и Герберт Монтегю».        Молли неуверенно кивнула, не сводя глаз с Салазара. А он вновь заходил по гостиной. — Ни для кого ни секрет, что для игроков гриффиндорской команды важно получить победу любой ценой — пусть и ценой здоровья или даже жизни слизеринца. Всего два года назад во время квиддичного матча погибла Адель Розье. Восемнадцатилетняя девушка, которая никому не сделала никакого зла. Ей просто не повезло быть слизеринкой. Разве школа Хогвартс предприняла хоть какие-то меры? Нет, был проведен Турнир Трёх Волшебников — также весьма сомнительное мероприятие с точки зрения безопасности. Зато про квиддич на время забыли. Но в этом году, едва успел начаться учебный год, как во время первого же матча сезона вновь случилось несчастье. Из-за жестоких, направленных на физическое уничтожение противника, методов Люпина, тяжело пострадала Джессика Лафингтон, ловец команды Слизерина…        Салазар диктовал долго и вдохновенно. Время от времени, когда ему не хватало слов, чтобы выразить всю глубину несправедливости, на помощь приходил Платт. — Скажите — лицемерно, мой Принц! Мой Принц, «гнусно попирая мораль»! — подсказывал Ярдли.        Постепенно оживился и Забини. Вскочив с кресла, он активно жестикулировал, показывая, какие именно запрещенные приёмы использовались во время игры. Под конец он так разошёлся, что Белвина Паркинсон, глядя на него, хлопала в ладоши и смеялась — до того похоже Стюарт изображал неуклюжего вратаря Гриффиндорцев. Только Молли, усевшись на диване с ногами, ничего не говорила, а лишь завороженно наблюдала за красноречивым, как никогда, Салазаром. — Мы будем издавать информационный листок каждую неделю! — вдохновенно говорил Тёмный Принц. — Они, не стесняясь, несут в «Пророке» такую чушь, что из глаз кровь сочится после прочтения! Грейнджер творит любой произвол в школе, и никто ей не указ! Нет уж, пусть все узнают! Потом мы найдем способ передавать прокламации во вне, распространять среди волшебников! Будем писать обо всём — о произволе в Хогвартсе, о том, как беспощадно преследуют всех, кто имел хотя бы косвенное отношение к Пожирателям Смерти, о том, что в «Пророке» пишут чушь!        Статья о квиддичной игре и вероломном, унизительном решении Грейнджер отстранить Салазара и Стюарта получилась лучше некуда. Но нужно было чем-то украсить обратную сторону, и Тёмный Принц, без капли сомнений, надиктовал воззвание объединяться всем чистокровным волшебникам. — Надо как-то подписать, — заметил скрупулезный Финеас. — Пиши — «Первый выпуск», — велел Салазар. — И подпиши… Бард Бидль.        Забини удивленно уставился на Тёмного Принца. — Что? Я же не дурак, чтобы подписываться своим именем, — ответил тот. — А если попадёт не в те руки? У меня будет псевдоним. Те, кому надо, и так прекрасно поймут, кто это написал. — Надо как-то размножить пергамент, — сонно пробормотала Белвина, подавляя зевок.        У Салазара было несколько идей, как это можно сделать. Но требовалось найти кое-какие книги в библиотеке, потренироваться… Или же пожелать, чтобы в Выручай-комнате появился волшебный печатный станок… Так или иначе, но всё требовало времени. А хотелось, чтобы листок вышел в тираж уже к утру. — Пусть каждый перепишет по три раза, — распорядился он, обводя слизеринцев твёрдым взглядом. — Разборчиво и крупно, конечно. Потом что-нибудь придумаем.        Хотя время уже давно перевалило заполночь, никому и в голову не пришло спорить. Слизеринцы споро принялись за работу. Заскрипели перья, зашуршал разворачиваемый пергамент. Над чистовиком Финеаса склонилось сразу несколько голов. — Я буду диктовать, а вы пишите. Так получится быстрее, — скомандовал Салазар. Итак, начинаем. Выпуск Номер один. Подчеркните… Перед игрой Слизерина и Гриффиндора обстановка была накалена до предела. Из строя намерено были выведены некоторые игроки слизеринской команды…        В течение последующего часа сделали пятнадцать копий. Для этого каждому пришлось переписать текст по три раза. Результатом Салазар оказался очень доволен. У него не было сна ни в одном глазу, вдохновленный задуманным, полный энергии, он имел уже сотню идей, как улучшить информационные листки. Можно со временем выпускать настоящую газету — пусть небольшую, всего на один разворот, но в ней в правильном свете освещать все события недели. Пусть каждый ведёт свою колонку — так у них всегда будет материал. Финеас, к примеру, может писать какие-нибудь исторические очерки, в которых наглядно демонстрируются заслуги чистокровных волшебников перед Магической Британией. Стюарт, раз он так любит спорт, пусть пишет про квиддич — про удаль и ловкость чистокровных игроков и про подлые приёмы грязнокровок. Белвина, вечно собирающая все сплетни, может бесконечно поносить гриффиндорцев. Сам Салазар, конечно, берет на себя политический раздел…        Салазар велел рассовать листовки по учебникам, оставшимся в гостиной. Утром ученики Слизерина со всех курсов найдут их и сразу же поймут, кто скрывается под псевдонимом. Один экземпляр Салазар оставил себе, так как очень хотел показать Джессике. Было жаль, что Лафингтон прозябала в Больничном крыле. Будь она с ними, наверняка подкинула бы хороших идей. Но и без неё получилось весьма неплохо.        Закончив работу, члены Легиона Авгурея стали расползаться по спальням. Только Молли Уизли, совсем устав, задремала за одним из столов, опустив голову на сложенные руки. — Я сейчас, — тихо проговорил Салазар Нотту и Забини.        Стюарт тоже был уставшим, а потом только покачал головой, воздержавшись от скабрезных комментариев.        Все ушли, и Салазар подошёл к Молли. Несмотря на неудобное положение, она действительно крепко спала. В свете настольной лампады её растрепанные рыжие волосы казались языками пламени. Салазар захотел коснуться их, что и сделал, протянув руку. Дважды провёл ладонью по мягким, пушистым волосам Уизли. Это почему-то было приятно. Салазар уже чувствовал, как медленно овладевает её душой и рассудком. Внучкой той, которая убила его мать… Племянницей Поттера и его ублюдочных прихвостней… О, Салазар был готов сделать что угодно, чтобы Молли Уизли стала его самой верной, самой преданной последовательницей. Чтобы весь клан Уизли просто наизнанку вывернулся от бессильной злобы.        Молли зашевелилась и повернула к нему заспанное личико. Увидев Салазара, заулыбалась. Как кошка сделала непроизвольное движение, сонно ласкаясь к его руке. Потом окончательно проснулась, вздрогнула, удивившись самой себе, и привстала, смущенно опуская глаза. — Я, кажется, задремала… — хрипло проговорила она. — Все уже разошлись?        Салазар присел на низкий стульчик рядом с Уизли, положил локоть на стол и подпёр рукой голову. Их лица были на одном уровне, и Молли Уизли явно смущалась, хотя не спешила разрывать дистанцию. — Все спят, — шепотом проговорил он. — Мы проделали большую и очень важную работу, Молл.        Свёрнутым в трубочку пергаментом Салазар постучал по локтю Молли. — Это была хорошая идея, — пробормотала она. — У тебя все идеи хорошие, Салазар.        Тёмный Принц польщённо улыбнулся. Молли прищурилась, откровенно любуясь им. Наверное, Салазар казался ей сейчас особенно красивым — в теплом, приглушенном свете лампады и догорающего камина, из его черт ушла резкость и жёсткое, мрачное выражение лица сгладилось. — Спасибо, Молли. Это ты меня вдохновила, — тихо проговорил Салазар, опять постукивая пергаментом по руке Уизли. — А как ты сегодня играла! Забила первый квоффл, открыв игру! Да гриффиндорцы только поэтому и проиграли, потому что оказались совершенно деморализованы.        Молли широко улыбнулась и немного покраснела от удовольствия. Салазар подумал, что её, наверно, редко хвалили дома. Как странно — он вырос без родителей, сколько нашлось людей, готовых восхищаться им, ставших ему друзьями или верными последователями. А Молли как будто сирота при такой большой семье, и если бы не он — ей бы житья и в школе не дали. — Я не могла подвести тебя. Ну, то есть, команду, — сконфуженно проговорила Уизли.        Салазар опять постукивал по её руке пергаментом. Почему-то Молли это страшно смутило, и она быстро и оживленно заговорила. — Я забросила всего один квоффл. Кто на самом деле был хорош — так это Джессика. Она такая… Бесстрашная и свободная. Я бы хотела быть такой. — Почему нет? — пожал плечами Салазар. — У тебя всё для этого есть.        Молли нервно рассмеялась, выражая тем самым скептицизм. — Ну, что ты… — буркнула она, опуская голову. — Я совсем не…        Пергамент вдруг упёрся Уизли в подбородок и заставил её приподнять голову. — Ты — сильная, чистокровная волшебница. Отлично играешь в квиддич, не боишься рисковать — помнишь, как ловко мы достали у Грейнджер карту? Избавляйся от неуверенности в себе, Молли. Тебе это внушили те, кто всегда знал, что ты лучше их.        Молли нахмурилась, как бы не понимая. Она смотрела прямо в глаза Салазару, будучи не в силах отвести взгляд. А Тёмный Принц глядел на неё в упор, говорил медленно, роняя тяжёлые, свинцовые слова, отпечатывающиеся в голове Уизли. — Ты — чистокровная волшебница, Молли. В тебе проявились все индикаторы, о которых я говорил на собрании в «Кабаньей голове». Ты помнишь? — Да, — выдохнула Уизли. — Вот и не позволяй никому заставлять тебя сомневаться в твоей исключительности, — процедил Салазар, одёргивая руку с пергаментом.        Молли невольно подалась к нему, словно загипнотизорованная. — Уже поздно, Молл. А день был долгим. Нам пора расходиться, — уже другим, более мягким голосом проговорил Салазар.        Уизли поспешно поднялась вслед за Тёмным Принцем. Салазар видел, как она смотрит на него с немым восхищением, и в душе посмеивался. В общем-то он мог сказать, что и сам в глубине души привык к Уизли и даже по-своему искренне опекал её. Но всё же самой приятной была мысль о том, что он всё сильнее оплетает своими сетями одну из Уизли. О, как сладок будет тот момент, когда она предпочтёт его семье! Когда нанесёт всем Уизли удар в спину!

***

       На следующий день вся компания Салазара исправно зевала за завтраком. Но сам Тёмный Принц ощущал сильное возбуждение и даже проснулся раньше обычного. Он ждал, когда наступит первый урок, слизеринцы откроют учебники и наткнутся на его информационные листки. Что потом будет? Как они отреагируют? Будут ли обсуждать между собой? Как скоро листки станут передавать на другие факультеты? Тот же Фронсак, к примеру, легко сможет распространять листовки на Рэйвенкло…        Первым уроком были Заклинания. Когда Салазар с приятелями пришли в класс, Джессика уже сидела в первом ряду и листала Стандартную книгу заклинаний за пятый курс. — Джесс! — воскликнул Стюарт. — Как ты себя чувствуешь? — Привет, — сдержанно поздоровалась Джессика, продолжая листать книгу и не глядя на усевшихся с двух сторон от неё Салазара и Стюарта. — Спасибо, как будто ничего и не было. — Я волновался — ведь Помфри сказала, что ты вечером вернешься! — с укором заметил Стюарт. — Она опасалась осложнений, — ответила Джесс, пожимая плечами. — Когда я встала, чтобы уходить, оказалось, что я немного хромаю. Помфри испугалась, что могут быть повреждены копчик или тазовые кости. Пришлось провести ночь в Больничном крыле.        Она говорила так хладнокровно, будто речь шла о ком-то постороннем, а не о ней самой. Салазар же в который раз преисполнился уважением к Лафингтон. Теперь ему было ясно, что когда они навещали её вчера, Джесс намерено бодрилась. Боялась, что они со Стюартом натворят новых глупостей. — Проклятый Люпин, — процедил Салазар. — Я принёс тебе яблоко с завтрака, — заискивающим голосом заметил Стюарт, выкладывая перед Джесс крупное румяное яблоко. — Ты ведь пропустила завтрак.        Тёмный Принц недоверчиво поморщился — Забини наверняка припас его для себя, а теперь зачем-то подлизывался к Лафингтон. Джесс кивнула ему в знак благодарности. — Спасибо. — Джессика, взгляни-ка на это, — проговорил Салазар, доставая из внутреннего кармана мантии листовку. — Мы время даром не теряли.        Теперь Стюарт недовольно на него покосился, потому что Джесс тут же забыла про яблоко и углубилась в чтение. По мере того, как она читала, на губах Лафингтон расплывалась мстительная улыбка, она удовлетворенно кивала и время от времени посмеивалась. — Блестяще, — резюмировала она. — Серьёзно, просто блестяще. Мне очень нравится. Особенно воззвание. Нам давно было пора наладить выпуск собственной газеты, в которой будет правда, а не болезненный бред Грейнджер. Только нужно название. Это придаст веса. Скажем… «Голос Подземелий»? Или «Тёмные времена»? — «Тёмные времена» подходит, — одобрил Салазар. — А почему Бард Бидль? — ожидаемо поинтерсовалась Джесс. — Я решил, что нужно известное всем волшебникам имя, — небрежно уронил Салазар. — Барда знают все, кто вырос в мире магии.        Класс уже был заполнен. Левую его сторону занимали рэйвенкловцы. Наконец-то кому-то пришло в голову развести пятые курсы Гриффиндора и Слизерина хотя бы на время. И уже явился и профессор Флитвик, занявший учительское место. — Мисс Лафингтон, рад видеть, что вы уже поправились, — доброжелательно заметил он. — Итак, сегодня изучаем манящие чары. — Но сэр! — гнусаво и расстроенно протянул рэйвенкловец по фамилии Багнолд. — По плану были чары воспламенения! — Мистер Багнолд, сегодня будем изучать манящие чары, — тоненьким голосом заявил Флитвик. — На этом уроке — только теоретические аспекты. Достаньте пергаменты и перья…        Тут уж даже по рядам рэйвенкловцем прокатилось разочарованное «эх». Флитвик и сам казался очень подавленным, но всё же терпеливо вывел палочкой в воздухе тему урока — она тут же проявилась на доске так, словно была нацарапана мелом.        Урок вышел скучным до безобразия, хотя обычно на Заклинаниях было много интересной и разнообразной практики. Салазар с тоской вспоминал жаб, на которых они обыкновенно тренировали новые заклинания. И тянулся урок бесконечно долго. В замке уже было достаточно холодно, за большим окном кружился первый снег. Зябко ежась, ученики жались друг к дружке и постоянно смотрели на часы. Слизеринцы, которые без согревающих чар попросту не выжили бы в подземельях, держались получше рэйвенкловцев.        Закончив с лекцией, Флитвик отпустил их за пару минут до звонка. Уговаривать пятикурсников не пришлось. — Это наверняка работа Грейнджер, — убежденно заявила Джессика, едва они перешагнули порог кабинета. — И у Долиша стало намного меньше практики на занятиях. А ведь на ЗОТИ и Заклинаниях мы изучаем наиболее важные чары…        Рядом с ними прошли двое очень недовольных рэйвенкловцев. — Просто безобразие! — твердил один из них, обращаясь к Багнолду. — Давайте на всех уроках просто учебники читать, что уж там! Хороши же мы будем на СОВ! — Мда, на высокие баллы можно не рассчитывать… — печально отвечал Багнолд. — Хорошо, если вообще удастся сдать практическую часть… — А вы бы хотели учиться практической магии? — громко поинтересовался Салазар.        Джессика удивленно вытаращилась на него. Рэйвенкловцы медленно обернулись и, увидев Салазара, переглянулись между собой. — Допустим, — аккуратно проговорил Багнолд. — А я ведь слышал, что ты даешь какие-то уроки, Блэк… — «Какие-то» уроки дают наши профессора, — встряла Джессика. — Когда захотите стать волшебниками, спросите у Фронсака, где учится он.        И, взяв Салазара под локоть, она потянула его мимо остановившихся в недоумении рэйвенкловцев. Забини быстро догнал их. — Ты ведёшь себя неосторожно, — заметила Джессика, обращаясь к Тёмному Принцу. — Нельзя вот так зазывать в Легион Авгурея всех встречных. — Я вложил правильные мысли в их головы, только и всего, — ответил Салазар. — К тому же, всех подряд на собрания уже не допускают. Нужно иметь Перо, чтобы быть приглашенным. И скоро Перья будут у всех членов Легиона, Джессика. — Да, с нашего курса уже практически у всех они есть, — заявил Стюарт. — Значит, Салазара не посмеют предать… Шепчутся, что тогда рука с Пером отсохнет. И всё равно ведь сами приходят и просят его!        Это было правдой. С каждым днём всё больше членов Легиона Авгурея просили Салазара, чтобы им даровали Перо. Метку Тёмного Принца. По самым разным причинам. Кого-то задирали гриффиндорцы и была нужна помощь, кто-то жаждал знаний и власти, как Фронсак, кто-то не хотел отставать от друзей, как Белвина Паркинсон… Перо давало множество преимуществ помимо допуска к собраниям в Выручай-комнате. Члены Легиона обязаны были стеной стоять друг за друга, помогая также и во всяких будничных делах. Салазар очень активно вводил это в привычку для остальных. Легион был братством, в котором каждый был обязан горой стоять за остальных. И хотя во время церемоний Тёмный Принц говорил, что за предательство предусмотрена кара, это пока ещё никто не воспринимал всерьёз. — Бывало, что и Пожиратели Смерти предавали Тёмного Лорда, — упрямо заявила Джессика. — Их не останавливала Метка! — И все они заканчивали очень плохо, — напомнил Салазар. — А всё-таки, что будет, если член Легиона Авгурея предаст тебя? — спросил Стюарт с деланным безразличием.        Тёмному Принцу не понравился этот вопрос. С другой стороны, когда Забини открыто противостоял ему с включением Молли Уизли в команду, он уже испытал на себе действие Пера, и едва ли это ему понравилось. — Ты же знаешь, Стюарт, — так же небрежно ответил он. — Перо начнёт кровить. Не смертельно, конечно, но не очень-то приятно. — Не очень-то, — задумчиво повторил Забини.        Салазар же подумал, что струпьев в качестве наказания за предательство, пожалуй, мало. Но вряд ли бы ему удалось привлечь учеников других факультетов в Легион, если бы за предательство у них и правда что-то отсыхало…        Следующим уроком была История магии. Профессор Бинс, как обычно, монотонно бормотал себе под нос. Только изредка он поднимал взгляд на аудиторию но, казалось, не замечал небывалой оживленности среди учеников Слизерина. А дело было в том, что некоторые из них уже успели прочитать листовки, найденные в учебниках, и теперь передавали их по рядам и бурно обсуждали. Некоторые открыто обращались к Салазару, понимая, что именно он является автором. Другие только посматривали на него с уважением.        А уж во время обеда за столом Слизерина и вовсе все только об этом и говорили. Салазар заметил, что и среди Рэйвенкловцев тоже что-то передают под столешницей. Кажется, процесс пошёл даже быстрее, чем Салазар мог надеяться. За столом Хаффлпаффа всё было буднично, его листовки туда не дошли. А гриффиндорцы, как обычно, насмешливо и неприязненно посматривали в сторону Слизерина. Если среди них и было замечено какое-то оживление, то только по той причине, что об отстранении Салазара и Забини от полётов уже знали все. Люпин всем своим видом показывал, какое у него хорошее настроение — окрашивал шевелюру в самые яркие и вызывающие цвета, корчил всевозможные рожи на потеху приятелям. Явно изображал Салазара, когда тот напал на него. Гриффиндорцы покатывались со смеху, стреляли глазами на слизеринский стол. Доставалось и Молли — её многочисленные родственники намеренно громко говорили о том, что знать её не желают. Уизли во время обеда жалась к Салазару и предпочитала их не замечать. — Великий Мерлин, есть противно, видя, как корёжит Люпина, — не выдержал Салазар. — Не обращай внимания, — посоветовала Джессика, которая обедала с отменным аппетитом. — Они всегда повод найдут позубоскалить. А вот на большее ума вряд ли хватит. — Всё-таки я бы ещё наподдал Люпину, — со вздохом протянул Стюарт, вяло ковыряя бифштекс на тарелке. — Нет, я держу себя в руках, но как подумаю, этот гад будет дальше летать как ни в чём не бывало!        Салазар тоже был не прочь обрушить весь свой гнев на Тедди Люпина. Лично его не так печалило отстранение от полётов, как сам факт, что Грейнджер-Уизли что-то ему запретила, да ещё и метлу экспроприировала. В добавок, Салазар очень злился из-за того, что Джессика пострадала. Его испугало собственное бессилие, собственные эмоции. Салазар не хотел себе в этом признаваться, но никто из его приближенных по уровню значимости не стоял так высоко, как Лафингтон. Возможно, разве только Люциус когда-то, когда он еще не знал всей правды. — Я очень надеюсь, что вам обоим хватит ума не затевать потасовок, когда от вас этого ждут, — прохладно заметила Джесс. — Салазар, подожди немного. Листовки дадут эффект, но не сразу. — Да знаю я, — деланно небрежно отозвался Тёмный Принц, потягиваясь. — Пусть Люпин пока радуется…        И всё же, хотя Салазар прилагал титанические усилия, чтобы держать себя в руках, Люпин, почувствовав собственную безнаказанность, лез на рожон, как никогда. Он намеренно подкарауливал Салазара на выходе из Большого зала, и, кажется, очень обрадовался, что вместе с ним шла ещё и Молли Уизли. — Что, Блэк, завёл новую подружку? — громко и вызывающе спросил он.        Таулер и Джордан с готовностью захихикали, а Мари-Виктуар, которая, кажется, считалась подружкой самого Люпина, презрительно хмыкнула. — Не выводи меня, Люпин, — угрожающе процедил Салазар. — А то ведь Лонгботтома нет рядом.        Тёмный Принц остановился, глядя на Люпина исподлобья. Салазару очень хотелось, чтобы волчонок дал ему какой-нибудь веский повод… Забини тоже демонстративно поправил палочку, которую носил в рукаве, как было модно у старшекурсников. Но Джессика потянула Салазара за руку, а Молли смотрела умоляюще и шептала «не надо». — Какой позор, Молли! — воскликнула Мари-Виктуар. — Бегаешь за Блэком, как последняя… Даже не хочу говорить, кто. — Вот и помолчи, раз даже не знаешь, что сказать, — холодно проговорила Джессика.        Слизеринцы двинулись было дальше по коридору, но их догнал голос Люпина. — Будешь бегать за ним, как его чокнутая мамаша — за Реддлом, Молли? Учти, кончила она не очень хорошо!        Салазар порывисто обернулся, и Джессике с Молли пришлось схватить его за руки с обеих сторон. Люпин радостно заржал, довольный тем, что ему всё-таки удалось задеть Салазара. — Моя мать выбрала величайшего волшебника всех времён, а твоя легла под грязного оборотня! — бешено выкрикнул Салазар.        Лицо Тедди Люпина побагровело, ровно, как и его волосы. Он выхватил палочку, готовый накинуться на Салазара в непосредственной близости от Большого зала и, следовательно, преподавателей. Молли и Джессику оттолкнула от Салазара его магия, и девочки попятились. В руке Тёмного Принца тоже появилась палочка. — Не смей говорить о моих родителях! — рявкнул Тедди. — Они были героями! — Они были ничтожествами, как и ты! — выпалил Салазар. — Моя мать разделалась с ними двумя взмахами палочки!        Так заканчивались практически все стычки Салазара с Люпином ещё с первого курса. Взаимные оскорбления рано или поздно перетекали в выпады про родителей, и тогда уже никто не мог потушить разгорающийся пожар. Наверняка и в этот раз дошло бы до дуэли, а то и до безобразной драки, если бы не Молли Уизли. — Не надо! — тоненько воскликнула она, оголтело выскакивая между Салазаром и Люпином.        Люпин тут же испуганно опустил палочку. Салазар медленно убрал свою. Гриффиндорец удивленно вглядывался в Молли, словно силясь понять, кого она защищает. Но судя по тому, что встала она к нему лицом, а не к Салазару, всё было и так ясно. — Как ты могла, Молли? — процедил гриффиндорец, качая головой. — Что с ней разговаривать, — фыркнула Мари-Виктуар Уизли. — Предательница.        Молли нервно дрожала, но не плакала и не краснела. Она была напряжена, как струна, готовая защищать Салазара от любой опасности. Тёмный Принц смотрел на неё с удивлением. Да малышка Уизли горазда на сюрпризы! — В следующий раз не стой у меня на дороге, — буркнул Люпин, убирая палочку в карман. — Раз ты теперь одна из них… — Что тут происходит, молодые люди? — раздался строгий голос Слагхорна.        Видимо, он поспешил в вестибюль, заметив, что две враждебно настроенные компании затевают драку. И, отдуваясь, пришёл так быстро, как только мог. — Ничего, сэр, — проговорил Люпин ровным голосом. — Поздравили команду Слизерина с победой в матче. — Хочется верить, что это и правда так, мистер Люпин, — строго произнёс Слагхорн. — Но как же Слизерин будет играть в остальных матчах… — протянул Люпин себе под нос. — Без капитана и охотника… Мда…        И, засунув руки в карманы, он направился прочь так нахально, что Слагхорн в удивлении вытаращил глаза. Остальные гриффиндорцы, глумливо ухмыляясь, поспешили вслед за своим главарём. — Я очень надеюсь, что вы проявите большее благоразумие, чем вчера, молодые люди, — недовольно проговорил декан Слизерина, обращаясь к своим подопечным. — А то скоро от команды нашего факультета ничего не останется. Вы, мисс Уизли, молодец. Хорошо держались вчера.        Молли, всё ещё очень взволнованная, пробормотала какую-то благодарность. На Салазара она старалась не смотреть, очевидно, стесняясь своего порыва.        Слагхорн оставил их и медленно покатился в кабинет зельеварения. Подождав, пока он уйдёт достаточно далеко, Забини панибратски закинул руку на плечо Уизли, от чего та ещё больше стушевалась. — А ты не теряешься, Молли! Правильно, на нашей стороне лучше — меньше снобизма, больше приключений, и, конечно, сам Салазар Блэк!        Молли, казалось, была готова провалиться со стыда. Умоляюще смотрела на Забини, надеясь, что тот сам умолкнет, и краснела до кончиков волос. — Что ты её лапаешь, Стюарт? — вступилась Джессика, спихивая ручищу Забини с плеч Уизли. — Молли, ты и с ним не теряйся. Можешь даже отработать пару заклинаний из тех, которым нас научил Салазар.        Видя, как добра к ней некогда очень враждебно и недоверчиво настроенная Лафингтон, Уизли совсем растерялась. Она робко улыбалась, кидая на Салазара быстрые, смущённые взгляды. На удивление Тёмный Принц почувствовал, что настроение его не испорчено, и даже рассмеялся, чем окончательно смутил Молли Уизли. — Молли попросту наш талисман, — нежно проговорил он, пристально глядя на Уизли.        Внезапно улучшившееся настроение Салазара объяснялось тем, что в поведении Люпина он заметил кое-что новое. Вернее то, чему раньше он не придавал значения. А именно — Люпин явно относился к Молли Уизли особенным образом. Даже после того, как она играла в команде враждебного факультета. И, кажется, именно это так сильно бесило Мари-Виктуар Уизли, которая просто люто ненавидела свою кузину.        Тёмный Принц улыбнулся Молли Уизли самой обворожительной из своих улыбок. И, воспользовавшись тем, что Джессика со Стюартом уже препирались между собой, незаметно сжал её руку. — Я покажу тебе пару заклинаний, которые никто кроме меня не знает, — доверительным шепотом сообщил он. — Не хочу, чтобы какой-нибудь Люпин напал на тебя, когда меня не будет рядом. Нужно будет найти время для персональной тренировки.