Глава 22. Нежданный помощник
29 августа 2022 г., 15:51
Холода усиливались, неотвратимо приближалась зима. Уже замерзло Чёрное озеро, а многие его обитатели перебрались на зимовку в подземное озеро под Хогвартсом. Всё чаще по вечерам в окнах слизеринской гостиной можно было видеть тритонов и гриндилоу, привлечённых светом, и скаливших пакостные морды, прижавшись к стеклу. Среди учеников Хогвартса уже чувствовали предпраздничные настроения, хотя до Рождества оставался целый месяц. Даже извечные противостояния Гриффиндора и Слизерина как будто приобрели менее агрессивный характер.
Салазара, как и Забини, всё ещё подкалывали на тему того, что они отстранены от полётов. Но Тёмный Принц был слишком поглощён тренировками в Выручай-комнате, чтобы скучать по квиддичу, да вдобавок находил утешение в учрежденной им газете. «Тёмные Времена» уже именовали газетой, потому что с течением времени сформировались различные колонки, а появившийся в Выручай-комнате станок давал такое качество печати, что можно было потягаться и с изданиями «Пророка».
— Вот, только что отпечатали новую партию, — с мстительным удовольствием проговорил Стюарт, вынимая из-за пазухи толстую стопку свежих газет. — Чуть не нарвался на Банду Поттера по дороге из Выручай-комнаты, но попробовали бы они обыскать старосту!
Забини с размаха положил газеты на стол перед Салазаром и, гордо выпятив грудь, покосился по сторонам. Было воскресенье, которое выдалось на редкость холодным и снежным для ноября. И всё же большая часть слизеринцев проводила день в Хогсмиде, или же у Чёрного озера. Оно покрылось толстой коркой льда накануне, и многие хотели покататься на коньках. В слизеринской гостиной находились только члены Легиона Авгурея, уже обзаведшиеся Перьями.
— Сколько копий? — поинтересовался Салазар, оценивающим взглядом осматривая стопку газет.
— Тут двадцать, — самодовольно заявил Забини. — Ещё по десять должны принести Джессика, Финеас и Белвина. А, и Молли столько же. Словом, хватит на весь Слизерин, и по школе быстро разойдутся.
Экспериментальным путём выяснили, что и пятидесяти экземпляров хватает с лихвой. Они быстро расходились по членам змеиного факультета, а также гуляли по Рэйвенкло. Газеты бережно передавали из рук в руки, кто-то переписывал для себя отдельные статьи прямо на обычные пергаменты. Если бы газет было больше, к ним относились бы небрежно и раскидывали кое-как.
— Молли? Её к этому подключать не надо, — тут же проговорил Салазар. — Если её поймают со стопкой газет, то в покое не оставят до седьмого курса.
На самом деле Салазар думал о том, что Молли, хоть и проявила свою лояльность факультету и ему лично, ещё может быть использована в качестве шпиона в клане Уизли. Будет лучше, если в откровенной помощи ему её не поймают.
— О Джессике ты не так печёшься, — заметил Забини, плюхаясь рядом с Салазаром.
Тёмный Принц недовольно пододвинул к себе учебник по Древним рунам, по которым битый час пытался выполнить задание, и сделал вид, что крайне занят. После того, как Джессика пострадала во время матча, Стюарт активизировался и принялся её преследовать хуже прежнего. Лафингтон относилась к этому с неизменной холодностью, но в какой-то степени прониклась к Забини и уже не подтрунивала над ним.
— Мой Принц! — воскликнул Платт, отрываясь от своего домашнего задания по Зельеварению. — Я тоже могу распространять газеты!
Салазар был благодарен Платту за то, что тот дал ему возможность не отвечать на выпад Забини.
— Мы это уже обсуждали, Ярдли. Ты вызываешь у гриффиндорцев слишком большой интерес и чаще всех остальных ввязываешься в драки, — терпеливо проговорил Салазар. — Слишком высок риск, что при тебе обнаружат стопку газет. К слову сказать, к Рождеству нужно будет напечатать побольше. И только самые громкие, скандальные новости. Я хочу, чтобы каждый слизеринец привёз несколько копий домой и раздал всем родным и близким.
— А если Филч будет досматривать? — тут же спросил Стюарт.
— Ему нет дела до того, что мы выносим из школы, — хмыкнул Салазар. — Он будет нас обыскивать только во возвращению.
— Мой Принц, а где вы будете на каникулах? — громко спросил Платт, подаваясь вперёд. — Может быть, у меня?
— Извини, Ярдли, есть кое-какие дела. Пока сам не знаю, где мне лучше быть, — сдержанно ответил Салазар.
По правде сказать, удобнее всего было бы остановиться у Нотта или Забини. А уже там спокойно видеться с Люциусом, а то и с другими верными людьми. Явиться прямиком в Малфой-менор было неудобно, поскольку Министерство несколько лет назад признало влияние Люциуса на крестника тлетворным и могло послать кого-то, чтобы водворить Салазара на Тисовую улицу, чего он хотел меньше всего.
В гостиную вошли Финеас и Белвина. Нотт имел весьма перепуганный вид, а Паркинсон, наоборот, была раскрасневшейся и очень воинственной.
— Нас остановила Банда Поттера, можете себе представить? — возмущенно начала она. — Прицепились якобы с поручением Филча, хотели обыскать нас на предмет навозных бомб! Точно что-то подозревают.
— И что? — нетерпеливо спросил Салазар.
Белвина задрала и без того вздёрнутый носик.
— Стая летучих мышей привела их в чувства, — заявила она. — Правда, после этого пришлось обратиться в бегство.
Финеас, покачивая головой, взял с тумбочки пустой стакан и наколдовал себе воды. Жадно сделал несколько глотков и только после этого заговорил.
— Салазар, нужно придумать другой способ, как доставлять газеты… Так недолго и попасться…
— В таком случае тебе придётся съесть все копии, чтобы они не достались врагу, — весело заметил Салазар.
Его очень порадовал тот факт, что Паркинсон дала отпор гриффиндорцам. Что же до газет — в глубине души ему даже хотелось, чтобы кто-то со львиного факультета их прочитал. Посмотрел бы он на лицо Люпина тогда! А ещё лучше — на физиономию Грейнджер-Уизли! Да и как бы могли покарать за распространение газеты? Прямым нарушением закона или даже школьных правил это ведь не являлось. По крайней мере, пока что.
Следующими пришли Джессика и Молли. Последняя тряслась от холода.
— Была в башне Рэйвенкло, передала газеты Фронсаку, — постукивая зубами, сообщила она. — Ну и холод там наверху, жуть! Все ступеньки обледенели, чуть шею не сломала!
— Больше ты не будешь распространять газеты. Во всяком случае, вне факультета, — строго проговорил Салазар.
— Но… — взволнованно начала было Уизли, решив, что сделала что-то не так.
— Я так хочу. Если тебя поймают со стопкой «Тёмных Времён», то дома просто изведут, — аргументировал Тёмный Принц.
Лианна Деррек, сидевшая неподалёку над Прорицанием, громко хмыкнула и опять склонилась над своей работой. Джемма Блетчли скользнула по Уизли быстрым, недоверчивым взглядом — из солидарности с подругой она относилась к ней весьма холодно с тех пор, как стали сплетничать о симпатии Салазара к рыжей третьекурснице.
— А всех остальных, разумеется, по головке погладят, — беззлобно уронила Джесс, выкладывая на стол перед Салазаром свою стопку газет.
— Это, тебе тоже не стоит рисковать, — брякнул Забини.
Джессика взглянула на него с таким удивлением, словно Стюарт только что предложил ей и от волшебной палочки отказаться на всякий случай.
— Сантименты неуместны, — жёстко припечатала Джессика. — Каждого могут поймать и наказать. Уж Грейнджер сформулирует повод, будьте уверены. Поэтому все члены Легиона Авгурея должны вносить свою лепту. Только Салазар не должен рисковать, потому что к нему и так повышенное внимание.
Молли рьяно закивала. Она в это время топталась у стула Салазара, явно пытаясь быть к нему поближе, хотя она и дрожала от холода. Салазар галантно взмахнул палочкой, подвигая пуфик к камину.
— Присядь, Молли, согрейся, — почти заботливо произнёс он. — На каникулах всем нам придётся подумать над тем, как лучше распространять газеты. Из слизеринской гостиной они хорошо расходятся и без нашей помощи, а вот как без рисков донести газеты от Выручай-комнаты до гостиной — большой вопрос.
Все согласились с тем, что риск — это дело благородное, но не слишком слизеринское. Поэтому нужно будет придумать что-нибудь очень оригинальное и безопасное. Правда, сразу никто не смог предложить достойную идею. Стюарт, к примеру, заявил, что можно использовать сов — ведь досматривают только входящую извне почту. Джессика нетерпеливо отмела эту идею — им придётся таскаться с кипами газет в башню с совятней, а для этого придётся шататься по всей школе. Платт предложил наложить Империус на Люпина и отправить его в качестве курьера. Салазар возразил — Империусом даже он владел недостаточно хорошо. Сошлись на том, что за каникулы все пороются в домашних библиотеках или посоветуются со взрослыми — если те тоже лояльны Салазару, конечно.
Но до рождественских каникул оставалось ещё достаточно много, а тем временем и других проблем хватало. Профессора готовились к СОВ с большим рвением, чем пятикурсники, и, кажется, задались целью закончить весь курс до праздников. На уроках бешено гнали вперёд темы за темой, задавали уйму домашней работы. Объясняли это тем, что таким образом весной у пятикурсников будет больше времени для повторений. За такую заботу Забини возненавидел всех кроме Долиша и Хагрида. С Долишем их роднило некоторое презрение к экзаменам, а ненавидеть школьного полудурка было смешно. На его уроках, во всяком случае, можно было отдохнуть от писанины и развлечься, глядя на то, как визжат девчонки при виде очередных монстров из Запретного леса.
Так, однажды во вторник, Хагрид повёл их в самую чащу Запретного леса. По дороге утопали в глубоких сугробах, ругались с гриффиндорцами, которые заколдовывали снежки так, чтобы те неустанно атаковали слизеринцев.
Забини изловчился и запустил сноп искр в заснеженные ветви дерева, когда Люпин с компанией проходили под ним. Снег посыпался гриффиндорцам на головы и за шиворот, и те разразились ругательствами. Салазар удовлетворенно усмехнулся.
Хагрид ждал их на опушке Запретного леса, и судя по тому, с каким предвкушением он улыбался, на этот раз полувеликан приготовил для них какое-то абсолютно жуткое чудище.
— Тут мы пропустим гриффиндорцев вперёд, — предусмотрительно проговорил Салазар, придерживая Джессику за локоть. — Пусть погеройствуют, да и здорового недоумка они понимают получше нашего — уровень развития совпадает.
— Неужели тебе не тошно от собственного яда, Блэк?.. — вздохнул Люпин, услышав последние слова Салазара.
— Тошно только от твой физиономии, — не остался в долгу Салазар.
Перепалка наверняка продолжилась бы, но пятикурсники подошли уже близко к Хагриду, который призывно махал им ручищей. Второй он придерживал на плече коровью тушу.
— Сегодня занимаемся в лесу! — громогласно возвестил он. — А то они больше темноту любят.
Салазар живо заинтересовался, что это за твари предпочитают обитать в самой мрачной чащобе Запретного леса, и которым нужно принести целую коровью тушу. Как бы он не насмехался над Хагридом, а его уроки в глубине души находил полезными — соплохвосты, акромантулы и прочие твари воспринимались как резерв для будущего войска, если таковое понадобится.
— Кто любит темноту? — взволнованно спросил Финеас.
Даже гриффиндорцы, всегда нарочито демонстрирующие свою лояльность Хагриду, невольно попятились. Салазар мстительно пихнул Люпина вперёд наколдованным потоком воздуха.
— Да, Тедди, молодец! — похвалил Хагрид. — Все, подходите поближе!
— Успеем сбежать, пока гриффиндорцев будут доедать, — специально громко сказал Забини.
Люпин злобно зыркнул на них через плечо и гордо выпрямился, всем своим видом показывая, что он-то ничего не боится.
— Всегда было интересно, почему практические занятия Хагрида поощряют, в то время, как нормальных профессоров заставляют давать только теорию, — меланхолично протянула Джессика, зябко кутаясь в мантию.
— Готовы? — весело спросил Хагрид. — Специально приберегал их для пятого курса… Они это, очень редкие, но очень полезные. Помогали Гарри Поттеру, когда он учился в школе, да.
— Ему кто только не помогал, похоже, — злобно заметил Салазар.
— Айда за мной! — скомандовал Хагрид, и зашагал в чащу леса.
Пятикурсники, стараясь следовать по его следам, засеменили следом. Под снегом таились и цеплялись за мантии корни деревьев и сухие кустарники.
— Все ноги переломаешь, пока доберешься, — недовольно бубнила Белвина.
Она успела порвать новую мантию и была очень расстроена. Финеас, желая услужить, расчищал перед ней снег тёплым потоком воздуха. Но по мере приближения к цели снега становилось всё меньше, поскольку заросли деревьев были настолько густые, что не пропускали его, ровно, как и свет. Здесь словно всегда царили сумерки и зловещая, гнетущая тишина. В похожем месте когда-то обитали остатки Пожирателей Смерти. Запретный лес, в общем-то, был полон сюрпризов, и Салазар как никто другой знал, что зверюшки Хагрида — далеко не самые опасные из них.
— Пришли, — заявил полувеликан-полуумок и свалил коровью тушу на землю.
Пятикурсники невольно жались друг к другу, тревожно озираясь. Салазар понадеялся, что они будут изучать драконов или родственников Хагрида — великанов-убийц. Это было бы очень интересно.
— Собирайтесь, собирайтесь! — подбадривал Хагрид. — Их привлечёт запах свежего мяса!
— Твою мать, это наш запах, что ли? — выругался Забини.
Хагрид его не расслышал, а вот студенты, в том числе и некоторые гриффиндорцы, судя по выражению лиц, опасения Стюарта разделяли.
— А я их ещё и кликну! — воскликнул Хагрид.
С этими словами он отбросил с лица нечёсаные волосы, набрал в грудь побольше воздуха и издал пронзительный, дикий вопль. Кое-кто из девчонок содрогнулся, а Паркинсон схватила Забини за руку. Салазар начал улыбаться — он такие развлечения любил.
Однако же, долгое время ничего не происходило, и никто не появлялся. Тёмный Принц прислушивался: не ломится ли через лес нечто огромное и дикое, но тишину нарушало лишь шумное дыхание Финеаса, который жался к нему почище, чем Белвина — к Стюарту.
Хагрид снова завопил диким голосом, и пятикурсники стали тревожнее озираться по сторонам. И вот когда полувеликан в третий раз набрал полную грудь воздуха и завопил так, что где-то поблизости испуганно ответила потревоженная птица, Салазар заметил какое-то движение среди корявых тисов.
Оттуда из сумрака приближалась пара больших и светящихся глаз.
— Ого, инферналы? — громко обрадовался Тёмный Принц.
По рядам пятикурсников пронёсся дружный испуганный вскрик, и ребята в ужасе попятились. Финеас наступил Салазару на ногу и чуть не упал.
— Что за бредни, Блэк? — напустился на Салазара Хагрид. — Не стал бы я такую дрянь содержать!
Салазар расстроенно передёрнул плечами. По его мнению, прошлогодние соплохвосты мало чем уступали инферналам… Но вот он разглядел драконью морду, костлявую шею и скелетообразное тело существа, которое оказалось крылатой лошадью. То есть, давно знакомым ему фестралом.
— Великий Мерлин, и стоило столько жути наводить, — хмыкнул он, скрещивая руки на груди.
Фестралов они уже проходили в этом году, поэтому было непонятно, зачем Хагрид притащил их в такую даль. Но тут всё встало на свои места — Салазар заметил, что рядом со взрослыми особями ковыляют маленькие, колченогие детёныши. Хагрид же жадным взглядом шарил по рядам учеников. Но ни у кого из них на лицах не было написано удивления или хотя бы восхищения. Кто-то смотрел на детёнышей фестралов с настороженностью, кто-то — с нескрываемым отвращением. Они и правда выглядели более жутко, чем их взрослые сородичи. Ещё не сформировавшиеся, с непропорционально большими головами и костлявыми маленькими тельцами.
— Ну-ка, кто-нибудь скажет, почему фестралы, это самое, зимой детишек рожают? — загадочно пробасил Хагрид,
Руку подняла одна Августа. Хагрид долго и почти умоляюще шарил глазами по рядам гриффиндорцев, но даже его любимый Тедди сконфуженно молчал. Рэйнолс же, поскольку она была страшно довольна тем фактом, что одна знает ответ на вопрос, стала говорить без разрешения.
— Считается, что фестралы приносят несчастья. И раньше их даже истребляли из-за суеверий. Поэтому фестралы стали давать потомство зимой, когда риск встретить волшебника в лесу меньше. К тому же, размножаются они в самых отдаленных чащобах. Зато к весне молодые особи уже подрастают и начинают летать самостоятельно. Станосятся более жизнеспособными, — завернула Августа, ввинтив в конце умное словцо.
— Десять баллов Слизерину, — пробурчал Хагрид. — Ну что, а теперь покормим их… Малыши ихние тоже мясо страсть как любят.
С этими словами он подошёл к коровье туше, которую уже плотоядно терзали взрослые фестралы, и, оторвав от неё ногу, поднёс худенькому детёнышу. Тот стал мусолить мясо, время от времени прерываясь на довольное почавкивание.
Некоторые, впрочем, так и не поверили в то, что фестралы безобидны. Девчонки по-прежнему предпочитали сторониться их, жаловались, что не хотят трогать коровью тушу. А когда один фестрал прошёл вплотную к Паркинсон, она вздрогнула и опять прижалась к Стюарту. Но Салазару показалось, что на этот раз испуг Белвины был напускным.
— Они вас не обидят, — поспешил сказать полувеликан.
— Забавно, не так ли? — задумчиво протянул Салазар, обращаясь к Джесс. — Я что-то вроде фестрала. С тех пор, как вернулся в мир магии, ничего хорошего от меня не ждут.
— Справедливости ради, на это есть причины, — заметила Джессика. — И, как ты мог заметить, только невежественные волшебники боятся фестралов. Грязнокровки. Символично.
***
Пришёл декабрь со снегопадами и новой лавиной домашних заданий. Салазар нахватал «троллей» по Древним рунам, потому что у него катастрофически не хватало времени на зубрежку теории, и теперь каждый вечер допоздна занимался этим предметом, время от времени обращаясь за советом к Августе. Она уже не верила, что Салазар возьмётся за ум и за учёбу, но терпеливо помогала ему. У Стюарта и Джессики тоже была уйма хлопот. Забини, правда, стал учиться лучше, поскольку уже не мог прикрываться тренировками и отлынивать от учёбы. Но и обязанности старост, всё же, требовали времени. Они следили за украшением замка, сражались с Пивзом, который из рогатки расстреливал стеклянные шары на елях, и следили за первокурсниками, чтобы те не выбегали на мороз в перерывах. А самое смешное — Лафингтон и Забини попеременно патрулировали коридоры вместе с Филчем, который почему-то решил, что предпраздничное настроение приведет к новым стычкам между факультетами. Во время этих дежурств они часто сталкивались с Бригадой Поттера и, раскланиваясь, расходились в разные стороны, провожая друг друга недоверчивыми взглядами. Салазар тем временем думал, кого бы из друзей осчастливить своим приездом на каникулы. Раньше он с удовольствием мог остаться и в Хогвартсе, но теперь присутствие Грейнджер слишком тяготило и раздражало. Был, конечно, ничтожный шанс на то, что и она уедет на каникулы, но Салазар не хотел рисковать и портить себе каникулы, хотя Джесс и выразила готовность остаться в школе, если нужно. Конечно, Платт неоднократно повторил, что очень хотел бы принимать своего Принца на каникулах, но Салазар не был настроен являться в незнакомый дом, где его могли встретить неподобающим образом. Нужна была доверительная обстановка и возможность встречаться с Люциусом, Руквудом и другими ценными людьми. Как вариант, можно было отправиться к Забини, но отношения с ним в последнее время были слегка натянутыми — Стюарт ревновал к Джессике, вбив себе в голову, что у них с Салазаром что-то было или даже есть. Сама по себе эта дурость была безобидной, но подчас доводила Салазара до белого каления. Оставался один проверенный вариант. — Финеас, — обратился Салазар к Нотту как-то на Истории магии. — Твоя семья будет отмечать Рождество дома? Нотт на мгновение перестал скрипеть пером и посмотрел на Салазара. — Да, похоже на то, — кивнул он. — Пусть приготовят для меня комнату, — приказал Тёмный Принц. — И отдельный кабинет. Нотт на удивление обрадовался. Видимо, в его понимании Салазар не должен успеть сделать ничего слишком противозаконного на каникулах. А вот сделать его будни интереснее — вполне себе мог. — Здорово, — заявил Финеас. — Я напишу матери сегодня после уроков. Салазар удовлетворенно кивнул. Он видел, что Стюарт прислушивается к этому разговору, но делает вид, будто поглощён рассматриванием картинок в «Истории Магии». Тёмный Принц был уверен, что Забини не подаст и вида, что обиделся, и всё-таки этот момент отметил. Но куда больше его занимали собственные дела — встреча с Люциусом на каникулах (нужно будет написать зашифрованное письмо и сообщить о своих планах пожить у Ноттов), беседа с отцом Финеаса (необходимо лично убедиться в его преданности), общение с Руквудом (тот должен будет доложить о делах подполья)… Да, Салазар Блэк не планировал отдыхать на каникулах. Перед каникулами, правда, ещё нужно было провести последнее в этом году собрание Легиона Авгурея. Салазар понимал, что нужно показать его последователям нечто очень запоминающееся и эффектное. Чтобы на протяжении каникул они только и думали об возобновлении тренировок. Тёмный Принц даже подумывал перейти к давно обещанным Непростительным, — он был убеждён, что члены Легиона Авгурея должны овладеть ими, — но не совсем понимал, как подступиться к вопросу. Во-первых, далеко не каждый захочет, чтобы на его палочке оставался след Непростительного. Во-вторых, на ком его отрабатывать? Тут уже не получится разбивать учеников на пары. И всё же Салазар явно родился под счастливой звездой, потому как обстоятельства были ему на руку. Как-то раз, разгребая чудовищные завалы по домашней работе, он задержался в гостиной почти до половины второго — нужно было написать эссе по Трансфигурации к утру, да ещё изобразить хоть что-то по заданию Трелони. Тёмный Принц уже откровенно клевал носом и был готов написать в качестве предсказания любую дичь, но тут он услышал какое-то шуршание у камина. Обернувшись, Салазар увидел, как около камина возится маленькая фигурка домового эльфа. Стараясь не шуметь и оставаться незаметной, она аккуратно подкладывала дров в камин и разжигала их посильнее пассами тощих, длиннопалых рук. — Винки! — ахнул Тёмный Принц. Домовая эльфийка вздрогнула и шарахнулась в сторону. Но, узнав Салазара, всплеснула руками и подпрыгнула от радости. — Мистер Салазар Слизерин! — воскликнула она, приближаясь неуверенной походкой. — Простите, Винки помешала вам! Винки думала, что тут уже никого нет. — Я уже заканчивал, — проговорил Салазар, захлопывая учебник ненавистных Прорицаний. — А ты что тут делаешь? Я думал, что ты покинула Хогвартс. Винки страдальчески вздохнула, от чего её уши заколыхались, и отрицательно помотала головой. — Винки не очень хотела работать в Хогвартсе… И уходила… Но работать с волшебниками ещё тяжелее, Винки не может служить никому кроме своего старого хозяина, мистера Барти Крауча, и молодого хозяина — его сына… Тёмный Принц сочувственно покивал на всякий случай. В его голове крутилась какая-то идея, почти на поверхности… Вот только от усталости никак не удавалось её оформить. — Значит, ты вернулась в Хогвартс? Ну и как? — спросил он для поддержания разговора, чтобы Винки не улизнула раньше времени. — Ох, сэр… — горестно простонала домовая эльфийка. — Позор, постоянный позор… Кончики её ушей порозовели и затряслись от переизбытка чувств. — Дают оплату, что-то странное рассказывают… Винки стыдно повторять… — Кто рассказывает? — Профессор Грейнджер-Уизли, сэр, — прошептала Винки так сдавленно и тихо, словно произносила ругательство. — Рассказывает всякое… Смущает домовых эльфов… — Я теперь не усну, Винки, — признался Салазар. — Что же она рассказывает? — Ой нет, сэр! — в ужасе воскликнула Винки и, зажав себе рот руками, замотала головой. — Никак нельзя повторить! Салазар пожал плечами — мол, что тут поделаешь, выпытывать он не собирается. В конце концов, можно было представить, какую чушь молола Грейнджер перед домовиками Хогвартса. Это ведь именно она добилась их освобождения и оплаты их труда. Наверняка теперь подбивала домовиков создать профсоюз или что-то в этом духе. — Значит, Грейнджер ты тоже не хочешь служить? — уточнил Тёмный Принц. — О нет, сэр, она заставляет домовых эльфов делать безумные вещи! — страшным шепотом призналась Винки. — Да что же такое? Что она заставляет вас делать? — воскликнул Салазар. — Отвечай мне! Винки задрожала всем телом и боязливо оглянулась по сторонам, боясь, что кто-то ещё услышит непотребства, которые она собиралась произнести. — Предлагает эльфам домовика выбрать старшего, чтобы он в Министерстве… И потом, заводить счета в банке… И даже… Ой нет, сэр, никак нельзя сказать! Но под тяжелым взглядом Салазара Винки всё же сдалась и пробормотала так тихо и неразборчиво, что слизеринец подумал, что ему послышалось. — Быть с волшебниками! — В смысле, на равных? — подсказал Салазар, помня за Винки некоторую косноязычность. — В смысле… Ох, сэр… В смысле… Великаны с волшебниками, магглы с волшебниками, гоблины с волшебниками… — путанно забормотала Винки. У Салазара глаза полезли на лоб. Сон как рукой сняло. — Грейнджер хочет, чтобы волшебники спаривались с домовиками?! — ахнул он. Винки застонала и натянула уши на покрасневшее личико. На Салазара она не могла даже взглянуть. — Всегда знал, что Грязнокровка — поехавшая, но чтобы настолько… — пробормотал он, уже предвкушая новый материал для «Тёмных времён». И тут Салазар осенило. — Винки! Послушай, а ведь ты могла бы предотвратить это безобразие, а заодно помочь мне? Из-за ушей показался лиловый глаз, в котором забрезжила надежда. — Правда, Салазар Слизерин, сэр? — Конечно, надо ведь что-то делать, — проговорил Тёмный Принц. — Ты могла бы помочь мне… Раскрыть всем глаза на Грейнджер. На то, что она делает с нашим миром. И как он раньше не подумал?! Ведь домовые эльфы могли быть абсолютно незаметными. Они делают всю работу в Хогвартсе — убираются, готовят, топят камины, кладут грелки в постели учеников, драят туалеты и ванные, а об их существовании знают единицы! Винки могла бы с лёгкостью забирать газеты из Выручай-комнаты и разносить хоть по всему замку! Объяснить Винки, что от неё требуется, оказалось не сложно. Она не умела читать, а потому даже не задавала вопросов про газеты, которые собирается разносить. Только кивала, уловив главную суть — они вместе с Салазаром Слизерином помешают Грейнджер распространять непотребства. Салазар велел домовой эльфийке явиться в назначенный день в Выручай-комнату в определенное время и забрать стопку «Тёмных времён», а та раболепно согласилась. Последний перед Рождеством выпуск «Тёмных времён» казался Салазару шедевральным. Один заголовок «Профессор Грязнокровка хочет заставить нас совокупляться с домовыми эльфами» повергал в глубокий шок. За ним следовала статья, в которой Салазар обличал Гермиону Грейнджер-Уизли в желании уничтожить волшебников как таковых и наплодить уродов и дегенератов, разносил в пух и прах политику Министерства, регулярно публикующего маразматические статьи про полукровок — отродья волшебников и волшебных существ с почти человеческим разумом. Ставил в пример Хагрида и его несвязную манеру говорить и изъясняться жестами, живописал возможные плоды связи волшебника и эльфа-домовика. Статья изобиловала омерзительными подробностями, жестокими, язвительными сравнениями и предположениями, от которых становилось дурно даже самым психически-устойчивым особам. Словом, с таким багажом ученикам Хогвартса было не стыдно вернуться домой. Салазар ликовал: с помощью Винки дела пошли быстрее и проще. Ему и его приближенным больше не приходилось шататься по замку, шарахаясь от Банды Поттера и боясь наткнуться на кого-то из профессоров. Достаточно было надиктовать волшебной пишущей машинке материал, а потом размножить его с помощью станка. На следующий же день «Тёмные времена» уже расходились по всему Хогвартсу. Но номер про домовых эльфов превзошёл все ожидания и произвёл эффект бомбы: его читали на Хаффлпаффе и даже на Гриффиндоре, морщились, крутили у виска и не могли поверить в такую чушь. — Это у Блэка обострение и новые бредни, — громко утверждал Тедди Люпин за обедом. — Всем ведь ясно, что это он Бард Бидль! — Нет, он же не может прятать печатный станок под кроватью! — возражал какой-то мальчик с Рэйвенкло. — Говорю: газеты пишет кто-то знающий, кто работает в Министерстве. Самое большее, я готов поверить, что Блэк распространяет газеты в школе. Знающие со Слизерина тихонько посмеивались, прислушиваясь к разнообразным теориям. Веселился и сам Салазар, но ровно до того момента, как Мари-Виктуар Уизли после обеда направилась прямиком к преподавательскому столу. В руках она сжимала газету, которую и предъявила Грейнджер. Хотя Тёмный Принц уже закончил обедать, он решил задержаться. Слишком велик был соблазн посмотреть на то, как перекосит грязнокровую тварь. Грейнджер-Уизли начала читать, нахмурилась, потом брови её поползли вверх, лоб собрался в безобразную гармошку, а на лице выступили пятна. Салазар, не скрываясь, широко и довольно скалился. Он получал попросту колоссальное удовольствие, видя, что мщение за отстранение от полётов случилось. Закончив читать, Грейнджер медленно опустила газетный листок. Её глаза, бешено сверкая за очками, шарили по залу в поисках Салазара. Увидев его, профессор Грязнокровка побледнела, объятая ледяной и бессильной злобой. Тёмный Принц всё ещё улыбался, смакуя победу. Хотя Грейнджер никак не могла уличить его в издании «Тёмных времён», Салазар понимал — она этого так просто не оставит. Но как же сладок был вкус мести! Следующим утром на доске объявлений в гостиной Слизерина появился новый Декрет об образовании. В нём говорилось, что в школе чародейства и волшебства Хогвартс ученикам запрещено писать и распространять листовки и газеты, не согласовав это с Генеральным Инспектором. Но Салазару было плевать — окрыленный успехом, он чувствовал себя вне досягаемости ручонок Грейнджер.***
На последнее собрание Легиона Авгурея Салазар пришёл достаточно рано. Хотелось подготовиться и сделать тренировку запоминающейся. На следующий день уже начинались каникулы, и было важно, чтобы во время рождественских развлечений ученики не забыли об их тайной организации. Как оказалось, была и ещё одна причина прийти пораньше — кто-то взял на себя труд украсить помещение и развесил под потолком сияющие серебряные звёзды, на которых были изображены инициалы Салазара. Тёмный Принц слегка поморщился — он любил атрибуты власти и влияния, но инициалы на ёлочных игрушках казались пошлыми. Пришлось немало повозиться, чтобы вывести со звёзд перекрещенные буквы «С» и «Б». Едва он успел закончить, как в Выручай-комнату ввалились Забини и Платт. Они дожёвывали леденцы «Берти Боттс» и гадливо морщились, но заливисто хохотали, глядя друг на друга. — Каков декор! — воскликнул Забини, разглядев случайно пропущенную звезду, на которой серебрилась гравировка «СБ». — Сам развесил? — Нет, конечно, — недовольно буркнул Салазар. — Я думал, что Ярдли. — Стыжусь, что это не моих рук дело! — с чувством воскликнул он. — Мой Принц, но я бы и сам не сделал лучше… — Ладно, понятно, — вздохнул Салазар, поднимая руку, чтобы заставить Платта умолкнуть, пока тот не разошёлся. — Кто-то подшутил. — Ага, и омела тут есть! — продолжил внимательный Забини. — Мерлиновы подштанники, это кто ж из нас троих о ком мечтает? Комната-то отражает желания, да-с! Салазар только теперь заметил целую гроздь белых ягод прямо над своей головой, и напряженно покосился на приятелей. Но они опять покатывались со смеху, найдя шутку очень удачной. — Приятный бонус для тех, кто хорошо проявит себя на тренировке, — сострил Тёмный Принц. Пришли старшекурсницы — Маргари Крэбб и Виктория Бишоппер. Последняя хмуро сказала, обращаясь к Стюарту и Салазару. — Рада, что настроение у вас двоих отменное. Что же, информирую — я всё же сформировала команду, пока вы развлекались. После выбытия Стюарта капитаном временно стала Виктория, как самый опытный игрок команды. Исключение Забини и Блэка она воспринимала как личную трагедию и время от времени пеняла им обоим за это. — Инферналы меня дери, Виктория, ты говоришь так, как будто мы в восторге, что нас отстранили! — фыркнул Стюарт. — Ну, кто счастливчики? И почему ты меня не проинформировала? — Сейчас капитан — я, и информировать никого не обязана, — огрызнулась девушка. — К тому же, никого нового не добавилось, я только сделала кое-какие перестановки. Вратарём будет Монтегю — он крепкий, у него получится. А загонщиками станут Платт и Уизли. Они уже проявили себя. — Ну ладно, лучше, чем могло быть, — согласился Стюарт. — Ничего не лучше, — недовольно заметила Виктория. — Вы оба летаете уже который год и куда как опытнее… Утешает то, что хотя бы самый сложный матч сезона позади. С Хаффлпаффом мы сладим, я полагаю. Но с Рэйвенкло придётся попотеть. С приходом остальных ребят этот напряженный разговор прервали. И хорошо — Забини уже опять начал расстраиваться из-за отстранения. А Салазар, окруженной толпой членов Легиона Авгурея, стал недоступен для осуждающего взгляда Виктории Бишшопер. — Хорошо, — проговорил Салазар, и собрание утихло. — Для начала повторим то, чему вы уже научились. А в конце я покажу кое-что новое. Фронсак нетерпеливо облизнул губы. Он оказался таким жадным до новых заклинаний, — причём, чем темнее, тем лучше, — как нюхлер до золота. Ребята привычно разбились на пары. Салазар встал с Джессикой, потому что из всех только она могла составить ему конкуренцию во владении боевой магией — сказывались уроки Долиша. Комнату огласили резкие выкрики «Импедимента» и «Протего». Те, кто не успел выставлять щит, застывали на минуту. Их оппоненты в это время вертели головой по сторонам, глядя, как идут дела у остальных. Потом по команде Салазара началось хаотичное и беспощадное сражение, когда каждый был за себя. Тёмный Принц считал, что так лучше развиваются навыки боя. Членам Легиона приходилось беспрестанно вертеть головой, максимально сконцентрировавшись на собственной защите и на необходимости проклясть всех остальных, чтобы увеличить собственные шансы остаться в выигрыше. В конце схватки остались только сам Салазар, Джессика, Забини и Фронсак. С последним пришлось повозиться, но слизеринцы негласно объединили усилия и заставили и его замереть. — Переходим к чарам помех, — возвестил Тёмный Принц. — Опять работаем в парах. Подушки на полу не раскладывали. По убеждению Салазара, риск грохнуться на жёсткий каменный пол поднимал мотивацию. Но, поскольку Выручай-комната сверялась не только с его потребностями, на полу появился толстый ворсистый ковёр. — Импедимента! — Протего! Продолжились тренировочные дуэли. Салазар теперь прохаживался между учениками, время от времени пригибаясь или используя Протего. Он наблюдал за успехами своих подопечных, делал замечания и давал советы. У Маргари Крэбб чары помех получались так хорошо, что Виктория Бишшопер несколько минут не могла встать на ноги. Молли, поверив в себя, смело стояла в паре с Платтом. Она больше не вжимала голову в плечи, когда Ярдли начинал заливаться полубезумным хохотом. — Отлично! Теперь оглушающие. В основном он был очень доволен тем, как продвинулись члены Легиона за какие-то пару месяцев. Правда, Финеас оглушил вместо Паркинсон, в которую целился, Забини, но Салазар не был уверен, что это было случайно. Уж слишком восхищенно Паркинсон ахала, когда Забини посылал в Монтегю кручёное оглушающее заклятие. Через час с начала тренировки Салазар скомандовал «Хватит». — Все вы делаете значительные успехи, — милостиво проговорил он. — То, как быстро учится каждый из вас, лишний раз подчёркивает одарённость чистокровных волшебников и волшебниц. Магия у вас в крови, и она проявляется очень сильно. Прежде, чем мы закончим, я, как и обещал, покажу вам одно заклинание. Раскрасневшиеся и растрепанные после тренировки, ученики стали переглядываться с собой и обмениваться предположениями. На Салазара они глядели так, словно он сейчас достанет мешок Санта-Клауса и начнёт раздавать подарки. Салазар специально приберёг этот козырь напоследок — чтобы его подопечные, уже разгоряченные применением боевой магии, довольные собой, не испугались. А, напротив, ощутили силу и мощь, захотели научиться так же. — Как вы могли заметить, сегодня среди нас только те, у кого на запястье есть моё Перо, — продолжил говорить Тёмный Принц. — И это неспроста. Вы — самые верные, самые надёжные мои сторонники. Те, кому, как и мне, не безразлична судьба Магической Британии. Те, которые не желают уступать свои права на наследие древней, сильной магии, которую невежественные грязнокровки называют темной, а Министерство хочет скрыть от нас. Сегодня я покажу вам, что такое истинная сила и власть. Привилегия чистокровного волшебника. Стюарт? Забини, не ожидавший, что Салазар окликнет его, удивленно посмотрел на Салазара. — Не окажешь ли ты мне небольшую услугу? — проговорил тот с тонкой улыбкой. Едва ли кто-либо на Слизерине мог ответить отрицательно на такой, казалось бы, невинный вопрос. И всё же Забини явно призадумался. — Да, конечно, — после небольшой паузы ответил он. — Одолжи мне твою волшебную палочку на пару минут, — проговорил Салазар, не сводя глаз со Стюарта. — А зачем? — тут же напрягся Забини. Его сомнения можно было понять — для волшебника не было большего унижения, чем дать кому-либо свою палочку. И всё же это была вынужденная мера безопасности. Хотя Рабастан и снял следящие чары с палочки Салазара, её могли изъять и проверить в любой момент под тем или иным предлогом. При этом взять на проверку палочку у кого-то из других слизеринцев было куда как сложнее. Тем более у тех из них, кто ещё ничем себя не запятнал, а также имел родителей, способных устроить настоящий скандал от этакого произвола. — Моя палочка не подходит — профессор Грязнокровка регулярно пытается её проверить, — проговорил Салазар. — Но проверять палочки остальных учеников без причин она не посмеет. — Да? — с сомнением переспросил Стюарт. Но отказывать Салазару было неудобно. Тем более при таком скоплении членов Легиона Авгурея, которые смотрели на него с осуждением и нетерпением. Уже двое или трое вытащили свои палочки, готовые предложить их Салазару, а Платт и вовсе протягивал свою Тёмному Принцу. — Ну, если ты уверен… — протянул Забини. И очень медленно, очень нехотя передал свою волшебную палочку Салазару. — Спасибо, Стюарт, — поблагодарил тот. — Теперь мне понадобится доброволец. Уверяю, с ним не случится ничего плохого. — Я! — тут же рявкнул Платт, выскакивая вперёд. Молли Уизли подняла руку, как на уроке. Джессика сделала шаг вперёд. Забини стоял, потупившись, и не спешил вызываться в добровольцы. Нет, всё же было в его поведении нечто очень сомнительное в последнее время… Салазар потому и пожелал использовать для Непростительного заклинания именно палочку Стюарта. Чтобы иметь против него что-то на случай… Нет, Салазар не мог поверить, что Забини способен его предать. Но его явное нежелание подчиняться, а подчас и откровенное своеволие говорили о том, что предосторожности не помешают. — Итак, некоторые из нас уже изучали Империус на занятиях профессора Долиша, — начал Салазар. — Я, правда, не могу назвать это полноценным изучением… Ведь нас учили сопротивляться этому Непростительному заклинанию. Но я скажу так: лучшая защита от Империуса — наслать Империус первому. В Выручай-комнате воцарилась тишина. Члены Легиона Авгурея опять переглядывались между собой, но уже не шептались. Они были встревожены. — Повторяться я не буду, всё равно не смогу рассказать лучше, чем профессор Долиш. Скажу только, что Империус — это то заклинание, которое позволит вам обратить ваших врагов в ваших рабов, и позволит диктовать вашу волю любому, кто окажется слишком слаб, чтобы ей противостоять. Я всегда считал куда более эффективным доводом Круциатус, но всё же предлагаю начать с более безобидного заклинания. — Мы правда будем изучать Непростительные? — дрогнувшим голосом спросила Белвина Паркинсон. — Только те из вас, кому хватит смелости, — уточнил Салазар. — И кто не боится использовать для этого свою палочку… — пробормотал Стюарт, не сводя глаз с артефакта в руках Тёмного Принца. — Никто не имеет права проверять ваши палочки без соответствующего приказа из Министерства, — проговорила Джесс. — Просто научитесь говорить «нет». — Ярдли, подойди, — велел Салазар. Перед ним мгновенно очутился довольный до неприличия Платт. Страха он не выказывал, скорее был очень горд тем фактом, что именно он помогает «Его Принцу». — Вербальная форма заклинания — Империо, — рассказывал Салазар. — Палочку нужно направить на цель. Но прежде всего требуется настроиться. Вы должны хотеть подчинить оппонента своей воле, вы должны чётко сформулировать это желание про себя. Как будто собрать всю волю в кулак, почувствовать свою силу! И только потом сказать: Империо! Знакомое тепло пронеслось по правой руке Салазара и влилось в палочку Забини. Ярдли Платт мотнул головой, поморгал своими разномастными глазами Лицо у мальчика сделалось блаженным и очень довольным. Но нельзя было с уверенностью утверждать, что связано это было с Империусом — Ярдли примерно так же реагировал на внимание Салазара и книжки о пытках с картинками. — Некоторые из вас испытали в прошлом году действие Империуса на себе, — продолжал говорить Салазар. — Для остальных объясню: под воздействием Империуса человек абсолютно лишён воли, он может сделать всё, что угодно. Хотя бывают, конечно, случаи, когда волшебник противостоит Империусу. Но это под силу только единицам. Ярдли, встань на голову. Платт покорно подошёл к ближайшей стене и принялся выполнять волю Салазара. Неуклюже, но старательно. Потрясённые слизеринцы во все глаза смотрели за тем, как Платт упирается руками в пол, ноги закидывает на стену, и пытается и в самом деле встать на голову. — Достаточно, — проговорил Салазар, опасаясь, как бы Ярдли от натуги не сломал себе что-нибудь. — Ярдли, а теперь напади… Напади на… По Выручай-комнате пронёсся шепоток, и многие попятились от Платта. — Напади на меня, — закончил Салазар. Все знали, что Ярдли Платт скорее позволил бы отрубить себе руку, чем поднял бы её на Салазара. Но сейчас, с замутненным сознанием, с пустыми глазами, не владеющий собой Платт вытащил волшебную палочку и без колебаний направил её на Тёмного Принца. — Остолбеней! — воскликнул он. — Протего! — отбился Салазар. — Импедимента! Экспеллиармус! Ярдли нападал хладнокровно, старательно. Не как на тренировке, когда многие намеренно давали друг другу передохнуть. Будучи в своём уме он бы ни за что не посмел так кидаться на Салазара. Но сейчас Платт буквально осыпал Тёмного Принца всеми известными ему заклинаниями, и Салазар преисполнился гордости за своего ученика. Он и помыслить не мог, что Ярдли успел так поднатореть в боевой магии. Не без труда ему удалось обезоружить Платта, а затем снять с него Империус. Пораженные ученики стояли вокруг Салазара и Ярдли, который теперь удивленно моргал, приходя в себя. Стояла тишина. — Те из вас, кому хватит смелости, вместе со мной дойдут до таких высот, о которых и помыслить не могут, — медленно, выделяя каждое слово, проговорил Салазар. — И станут великими волшебниками. На сегодня всё. Можете расходиться. После каникул приступим к изучению настоящей магии. Стюарт, забери свою палочку. Взволнованные шепотки, горящие глаза. Салазар был собой доволен. Расходились ребята, как обычно, по двое-по трое, чтобы не привлекать внимания. Прежде, чем уйти, желали Салазару счастливого рождества. Фронсак, задержавшись, стал пожимать Тёмному Принцу руку. «Впечатляюще, очень впечатляюще!» — повторял он с восторженным видом. — Молли, задержись, — велел Салазар. Уизли, словно только того и ждала, быстро кивнула. И опустила голову, чтобы никто не видел, как она улыбается. Салазар спокойно ждал, пока они останутся вдвоём, и старался не замечать уничижающих взглядов Забини. Стюарт был неисправим — мерил всех по себе и считал, что Салазар увивается за Уизли и при этом как-то убеждает Джессику быть при нём. Наконец, в Выручай-комнате остались только Салазар и Молли Уизли. Она сосредоточенно поправляла свой слизеринский галстук, не зная, чем занять руки. — Ты делаешь очень большие успехи, Молли, — заговорил Салазар. Даже голос его теперь звучал иначе. Это был не холодный высокий тон, звучащий на протяжении всего занятия. А более низкий, обволакивающий голос. — Правда? Спасибо, я очень стараюсь, — проговорила Уизли, быстро подняв на Салазара глаза и тут же опустив. — Конечно, правда. Стал бы я тебе лгать? У тебя много талантов, о которых ты сама ещё не знаешь. Я уже говорил, что хотел бы тренироваться с тобой отдельно от остальных время от времени. Молли мучительно краснела. Судя по её сметенному взгляду, она и сама не понимала, почему, и от того заливалась краской ещё сильнее. — Ты хороший учитель, Салазар, — нашлась Молли. — Поэтому у меня и получается неплохо. Я и не думала, что могу так колдовать. — Это потому что Министерство не заинтересовано в том, чтобы волшебники хорошо владели магией. Бессильным стадом управлять легче, — проговорил Салазар тяжело вздохнув. — Так что же, у тебя ещё остались силы? — Да, вполне, — рьяно закивала головой Уизли. — В таком случае повторим левитационные чары. Я заметил, что иногда ты роняешь предметы, а это не очень хорошо. Теперь Молли покраснела от стыда, но всё же кивнула. Салазар велел ей поднимать большие подушки и перекладывать их из одной кучи в другую. В общем-то, он несправедливо обвинил Уизли в том, что она плохо владела заклинанием Локомотор. Оно получалось у неё не хуже, чем у остальных. Вот только когда Салазар находился поблизости, Молли теряла концентрацию, волновалась, и в руках у неё всё горело. В прямом смысле, между прочим — в какой-то момент она оговорилась, пробормотав «Ломокотор» и край подушки задымился. Салазу пришлось наколдовать струю Агуаменти, чтобы не допустить пожара. — Так не годится, ты должна направлять магию одним сильным потоком, — проговорил Салазар. — Я покажу… С этими словами он подошёл к Молли со спины и, взяв её запястье в свою руку, направил на большую подушку. Уизли напряглась до такой степени, что казалась каменной. — Спокойнее, ты слишком зажимаешься. Я уже говорил это, когда ты дуэлировала с Платтом. Распрями и опусти плечи. Дыши ровнее. Медленный вдох, выдох… Сосредоточься… Магия зарождается в твоей груди, поднимается к плечу, перетекает в руку… Произноси заклинание… — Локомотор, — проговорила Уизли. Подушка поднялась в воздух. Салазар улыбнулся — он чувствовал, что Уизли буквально млеет, находясь так близко к нему. Так и было задумано. Он был готов сделать что угодно, чтобы на каникулах она не поддавалась влиянию семьи, и думала только о нём. — Блестяще, Молли, — шепотом проговорил Салазар на ухо девочке. Подушка опять упала, а Уизли нервно хихикнула. — Я потренируюсь на каникулах, — клятвенно заверила она. — Конечно, — уронил Салазар, похлопав Уизли по плечу. — Что же, уже поздно. И нам пора возвращаться в подземелья. Он направился было к выходу, но Молли так горестно вздохнула, что Салазар остановился и обернулся. — Что такое? — заботливо спросил он. — Как подумаю о каникулах… Да ещё и после матча… — пробормотала Молли. — Родители мне давно не писали. Думаю, на каникулах меня ждут сплошные воспитательные беседы. Салазар покачал головой и подошёл к Уизли. Решительно взял её личико в свои руки и посмотрел девочке в глаза. — Молли, не слушай никого из них. Я хочу, чтобы, когда твоя семья начнёт давить на тебя, убеждать в том, что ты хуже их, унижать и издеваться, у тебя в голове звучал мой голос. Я с тобой мысленно, понятно? Ты не одна против них всех. Каникулы закончатся, и я опять буду рядом, чтобы защитить тебя от всех этих нападок. Но ты должна быть сильной, хорошо? Ты будешь сильной? Не поддашься им? Молли смотрела на Салазара как загипнотизированная и мелко кивала головой. При этом губы её приоткрылись, а брови слегка приподнялись, вставая домиком и будто умоляя о чём-то. Но Салазар не хотел переступать кое-какие границы, опасаясь, что Молли может чересчур им увлечься, и он будет обречён до конца школы с ней встречаться. Поэтому Тёмный Принц только улыбнулся и отстранился, опустил руки. Молли чуть подалась за ним, но не решилась на какие-либо действия. — Я буду сильной, — проговорила она, не сводя глаз с Салазара. — Только бы скорее каникулы закончились, и мы… То есть, я вернулась в Хогвартс. Салазар подавил улыбку. Он понял, что Молли хотела сказать — «И мы опять были вместе».***
Вечером того же дня Салазар опять задержался в Слизеринской гостиной. Он никак не мог дописать нуднейшее эссе по Травологии, которое должен был сдать уже на следующий день. И, не желая выслушивать порцию унижений от Лонгботтома, решил во что бы то ни стало дописать это эссе к утру. Глаза слипались, огонёк свечи расплывался. Салазар, по правде сказать, чувствовал себя измотанным. Домашние задания копились, как снежный ком, и всю последнюю неделю учёбы он засиживался за полночь, чтобы не позориться на уроках. Он злился на себя за то, что так запустил учёбу, занимаясь тренировками в Выручай-комнате и «Тёмными Временами». И обещал самому себе, что после праздников крепко возьмётся за учёбу и сдаст СОВ блестяще назло всем и вся. Голова устало клонилась к столу. Салазар постоянно зевал. Строчки на пергаменте ехали вниз. Слизеринец всего на мгновение опустил веки и положил голову на кулак. Просто чтобы дать ноющим глазам отдохнуть. Он был в большом, просторном зале с высокими потолками. Вокруг находились всевозможные чучела, похожие на тех, которые использовались для отработки заклинаний в Выручай-комнате. Настроение было хорошим, лёгким. Как будто он ожидал, что случится что-то хорошее. — Я всё делаю правильно, мой Лорд? Голос молодой, звонкий. Но в нём уже звучат ласковые, бархатистые переливы при обращении «мой Лорд». Интонации любящей женщины. Она рядом с ним, только что закончила отрабатывать какое-то заклинание. Грудь быстро вздымается, темные глаза горят, а брови чуть подрагивают. Она смотрит на него с благоговением, с какой-то скрытой, тайной мольбой. Такая красивая, такая молодая. — Браво, Белла. Я вижу прогресс. Губы вспыхивают улыбкой, всё лицо вспыхивает изнутри, светится счастьем. Ему нравится за ней наблюдать. Нравится её юность и красота, нравится её преданность. И когда его ладонь ложится на её щёку, лаская, нравится шелковая мягкость кожи. Она щурится от удовольствия от его прикосновения. Губы молодой женщины приоткрываются, и он притягивает её к себе. Салазар проснулся от какого-то грохота и резко сел, не понимая, где он находится и что происходит вокруг. Шея ныла от неудобной позы, голова начинала болеть. Перед глазами всё ещё стояло улыбающееся лицо его матери, в груди он всё ещё чувствовал тихую, сдержанную радость Тёмного Лорда. Сонно проморгавшись, Салазар огляделся. — Мисс Лафингтон, мисс Лафингтон! — громко звал Слагхорн, барабаня в дверь комнаты девочек-пятикурсниц. — Профессор? — удивленно проговорил Салазар, растирая шею. — Что-то случилось? Слагхорн, видимо, до этого не заметивший Салазара в полутьме гостиной, теперь вздрогнул, увидев его. — Блэк… Вы прямо всегда начеку, — пробормотал он. — Идите спать, всё… А впрочем, вас с мисс Лафингтон связывают особые отношения? — Да, — тут же уверенно и быстро ответил Салазар. Он ещё не знал, что случилось, но на всякий случай решил поддержать версию декана о том, что они с Джессикой встречаются. — Тогда приготовьтесь — вашей подруге потребуется поддержка, — проговорил Слагхорн, и продолжил стучать. — Мисс Лафингтон… Наконец отворилась дверь и на пороге появилась сонная Джессика. Она щурилась, кутаясь в мантию, наброшенную поверх ночной сорочки. Увидев Слагхорна, а рядом с ним — Салазара, тут же окончательно проснулась. — Что случилось? — спросила она. — Мисс Лафингтон, одевайтесь. Вам нужно в больницу Святого Мунго. — Не нужно, — ответила Джесс, недоумевая. Слагхорн тяжело вздохнул и покосился на Салазара, словно говоря ему — приготовьтесь. — Дело в том, что ваша матушка доставлена в больницу Святого Мунго в тяжёлом состоянии. Директор МакГонагалл решила, что вам следует повидаться с ней… Продолжение фразы повисло в воздухе. Повидаться, пока Лидия Лафингтон ещё жива. С лица Джессики схлынула вся краска. — Я с Джессикой, — твёрдо проговорил Салазар. — Я нужен ей. Слагхорн немного сомневался, но всё же кивнул. — Да, конечно… Думаю, можно сделать исключение… — пробормотал он.
