Салазар и Пожиратели Смерти

— Наверное жалеешь теперь, что не ходишь на Прорицания? — с хитрой улыбочкой спросила Белвина у Джессики.        Было время завтрака, после увольнения профессора Трелони прошло уже два дня. Девчонки, в большинстве своем всегда питавшие слабость к прорицательнице, теперь немного успокоились и ожидали первого урока у кентавра с нескрываемым любопытством и нетерпением. — Не могу сказать, что горю желанием учиться у этого существа, — прохладно отозвалась Джессика. — Остаётся надеяться, что школа сохранит хотя бы некоторых профессоров-волшебников. У нас уже есть великан, гоблин и кентавр, как скоро ожидать домовика, хотела бы я знать?        Салазар усмехнулся, а Забини и вовсе заржал. — Ну, кентавр это хотя бы интересно, — заметила Белвина, пожимая плечами. — Интересно, а как он справляет нужду? — задумчиво протянул Стюарт, озадаченно хмурясь — видимо, этот вопрос очень его занимал.        Платт гнусно захихикал, выплюнув остатки тыквенного сока, а девчонки изобразили смущение. — Стюарт! — ахнула Белвина. — Нет, серьёзно! — воскликнул Забини. — Лошади просто поднимают хвост, но вряд ли он будет гадить посреди Хогвартса… А в туалет кентавр совсем не сможет поместиться. — Придется смотреть под ноги, — иронично заметил Салазар.        Настроение у него было неплохое, и он шутил и смеялся вместе с друзьями. Даже поймал себя на том, что хочет пойти на Прорицания — впервые с третьего курса. Всё-таки было интересно, как эти уроки будет вести кентавр. — Зато Лонгботтому будет чем удобрять его грядки! — закричал Платт, и сам засмеялся от собственной шутки.       Стюарт и Ярдли упали на стол, покатываясь со смеху. Финеас пытался замаскировать смешки под кашель — ему было стыдно перед Паркинсон, что он смеется над такими глупостями. Салазар широко и довольно улыбался. Мысль о том, как Лонгботтом ходит по школе с мешком и собирает навоз его забавляла. Джесс, наблюдавшая его веселье, только ухмыльнулась и покачала головой. — Фи, какие гадости, — жеманно заметила Паркинсон. — Кстати, нам уже пора, если мы всё же хотим успеть на урок Флоренца. — Стоп, а как он залезает в башню Трелони? — опять призадумался Стюарт.        Из Большого зала выходили, гадая, не используют ли кентавры какую-нибудь особую магию в таких случаях. Салазар уверял, что кентавры на магию не способны, а вот МакГонагалл вполне могла трансфигурировать веревочную лестницу во что-то более удобное. — Как будто я одна читаю расписание, — буркнула Августа, словно невзначай оказывшаяся рядом. — Урок будет проходить в одиннадцатом кабинете.        С того момента, как Салазар срисовал у неё звёздные карты, Рэйнолс всё время крутилась рядом, словно ожидая оплаты. Вдобавок она стала душиться чем-то приторно сладким, и Тёмный Принц теперь постоянно ощущал присутствие Августы рядом. И не только он — Забини уже показательно зажимал нос и морщился.       Кабинет номер одиннадцать находился на первом этаже — туда вел коридор, начинающийся в вестибюле напротив дверей в Большой зал. Салазар знал, что во время Битвы за Хогвартс первый этаж пострадал сильнее всего и этот кабинет вообще не использовался последние пятнадцать лет, выполняя функцию склада для старой мебели. Однако, войдя туда, Салазар с изумлением обнаружил, что очутился на настоящей лесной лужайке. — Ничего себе! — ахнул Забини, заходя следом.       Под ногами у ребят пружинил мох, вдоль стен росли деревья, заслоняя густой листвой окна и потолок. В комнате царил мягкий зеленоватый полумрак. Ученики стали рассаживаться прямо на земляном полу, откидываясь спиной на валуны и стволы деревьев. Девчонки чувствовали себя немного неловко, так как боялись запачкать мантии, а вот Забини растянулся так вольготно, словно находился у себя в поместье и ожидал, пока домовик принесёт стакан лимонада. Кентавр Флоренц, стоящий посреди этой заколдованной комнаты, задержал на Тёмном Принце внимательный взгляд. — Салазар Блэк… — протянул он, продолжая рассматривать Салазара очень пристально.       Не то чтобы Салазар удивился, что кентавр знает, кто он. На первом курсе Салазару привелось встретить в лесу нескольких кентавров, но вроде бы Флоренца среди них не было, хотя Салазар и не мог поручиться. Зато Тёмный Принц очень живо помнил, как тыкал палочкой в ночную тьму и обещал проклясть всех и вся, если таинственные лесные существа не выйдут показаться сами. Из-за столь неприятного знакомства Тёмный Принц не рассчитывал на то, что станет любимчиком у Флоренца. — Эээ… Добрый день, — протянул Салазар, ещё не понимая, как вести себя с загадочным обитателем Запретного леса.       Казалось, что кентавр изучает его. Салазар подчеркнуто вальяжно расположился у небольшого валуна, откинувшись на него спиной, как на спинку кресла. Тёмный Принц в упор разглядывал кентавра в ответ. Салазар только теперь с заметил, что у кентавра на боку синяк в форме копыта. Стало интересно, кто из сородичей его отделал и за что. Жаль, что Салазар ещё не научился проникать в чужой разум аккуратно и незаметно… — Давайте начнём, — изрёк Флоренц.       Кентавр взмахнул длинным белым хвостом и, вытянув руку над головой, медленно опустил её. Свет в классе стал тусклее, как будто нежданно опустились сумерки. Между слизеринцами пронеслись удивленные шепотки, а Забини зашипел, обращаясь к Салазару: — Это он хвостом, как думаешь? — Лягте на спину, — спокойно продолжил Флоренц. — И посмотрите на небо. Те, кто умеет видеть, могут прочесть там свои судьбы и даже судьбы народов.       Салазар съехал со своего валуна и растянулся на мху. Он уставился в потолок и сквозь ветви деревьев уставился на звёздное небо. Прямо над его головой горела маленькая красная точка. — Я знаю, что вы уже прошли названия планет и их спутников на астрономии, — вновь раздался голос кентавра. — И что вы составляли карты передвижений звезд по небу. Кентавры много веков пытались разгадать тайны этих перемещений. И наш опыт учит, что по небесным картам можно читать будущее… — Профессор Трелони занималась с нами астрологией! — поспешила вставить Джемма Блетчли. — Меркурий грозит неприятностями, в частности, отравлениями. А когда Сатурн под углом, как сейчас, это означает, что нужно быть особенно осторожными с едой… — Всё это чепуха, выдуманная людьми, — спокойно промолвил кентавр.       Салазар услышал, как Забини одобряюще хмыкнул. — Многие прорицатели из людей не могут избавиться от шор и оков, присущих вашему роду, — невозмутимо продолжал Флоренц.       Тёмный Принц задрал голову и посмотрел на Джемму и Лианну. Они, насупившись, переглядывались. — У Сивиллы Трелони есть дар предвидения, но она часто тратит своё время на глупую ворожбу, порождение человеческого самодовольства. Я же желаю обучить вас мудрости кентавров — беспристрастной и объективной. Мы ищем в небесах признаки великих перемен, предвестников большого зла — его приливов и отливов. Иногда понять, что мы видим, удаётся только спустя десяток лет…       Флоренц указал на красную звездочку прямо над Салазаром. — В прошлом десятилетии приметы говорили о том, что в мире произойдут глобальные перемены. И не в лучшую сторону. А в прошлом году был замечен парад планет, что издревле считалось предзнаменование мощных поворотов в мировой истории.       Салазар ухмыльнулся. О да, и эти перемены обеспечит именно он… Он не сомневался в том, что даже звёзды пророчили ему победу.       Тёмный Принц не мог сказать, что урок Флоренца был самым необычным из тех, на которых он бывал. Едва ли Салазара могло что-то удивить после соплохвостов Хагрида… Но во всяком случае это было весьма приятно. До конца урока они жгли на классном полу шалфей и листья мальвы, наблюдали за дымом и выглядывали в нём формы и образы. Салазар не видел ни одного из описанных знаков, но атмосфера леса оказывала на него умиротворяющее действие. Тёмный Принц зевал, потягивался и был не прочь ещё полежать на мягком мхе и посмотреть на звёздное небо.       Остальным урок тоже понравился. Девчонки озадаченно всматривались в дым, с важным видом переговаривались между собой и с неприкрытым любопытством рассматривали Флоренца. Их забавляло то, как он помахивает хвостом время от времени, а кто-то даже шептался, что человеческая часть Флоренца вполне симпатична. Стюарт также нашёл себе развлечение — скатал из листьев что-то вроде сигары и даже пытался потягивать дымок, пока кентавр не сказал ему, что от этого могут случиться галлюцинации. На что Стюарт возразил — правда, шепотом, и обращаясь к Салазару — будто на это он и надеялся. — Дурь дурью, — резюмировал Забини, когда они вышли из кабинета. — Но он хотя бы не обещает, что скоро мы все умрём. Согласись, это добавляет кентавру очков перед полоумной Трелони… — Пожалуй, — отозвался Салазар, кивая. — А ещё он не утверждает, что прорицание — это истина в последней инстанции. — Не знаю, у Трелони задания были более четкими, — озадаченно заметил Финеас. — Можно было сверяться с учебником… А тут бери да высматривай птицу в дыму… Может, я буду пытаться увидеть авгурея, когда как нужно искать зяблика?       Салазар со Стюартом переглянулись и не смогли удержаться от смешков. Занудство Финеаса иногда бывало невыносимым. В кои-то веки им выпала возможность валять дурака, а он переживал, что не может сверяться с книгой!

***

      Промозглый март сменился ветреным апрелем. В жизни Салазара наступил особенно напряженный период. Помимо того, что он регулярно проводил тренировки Легиона Авгурея и занимался окклюменцией с Рабастаном, нужно было готовиться к СОВ. Тёмный Принц был практически уверен, что завалит Травологию и Древние руны, а потому приходилось срочно закрывать пробелы по этим предметам. Не то чтобы академические успехи сильно волновали Салазара, — он давно уже приучил себя к мысли, что у него есть дела куда важнее, — а всё-таки не хотелось ударить в грязь лицом. Салазар, сжав зубы, просиживал над учебниками ночи напролёт. Появился вечный недосып и, как следствие, нервозность.       Однако же успехи товарищей в Выручай-комнате были для Салазара истинной отрадой. Весной ребята, а в особенности те из них, что учились на старших курсах, словно сдвинулись с мёртвой точки и боевые заклинания стали получаться у большинства просто превосходно. Уже наработался автоматизм, благодаря которому точность и скорость впечатляли. Теперь Салазар велел своим подопечным увеличивать мощность заклинаний, раскрывая весь магический потенциал.       Работали над Круциатусом. Салазар был в своей стихии и выполнял это страшное заклинание так мастерски и непринужденно, словно у него и прям был врожденный талант. Отрабатывали непростительное на гриндилоу, которых Забини и Платт наловили у Черного озера, когда те выбрались подышать воздухом через тонкий весенний лед. Был разработан целый план, чтобы притащить водяных чертей в Выручай-комнату. Стюарт и Ярдли спрятали целый мешок гриндилоу в раздевалке на квиддичном поле. После тренировки Виктория Бишоппер должна была отнести их на метле прямо к окнам восьмого этажа. Правда, скользкие твари разорвали мешок и расползлись по всей раздевалке, но Салазар и в этом увидел одни плюсы. — Отличная практика. Вы имели возможность закрепить парализующие заклятия, а также связывающие чары, — невозмутимо заявил он, глядя на поцарапанных и всклокоченных слизеринцев, которым пришлось ловить гриндилоу всеми доступными средствами.       Такие практические задания Салазару понравились, и он решил, что только в настоящем бою можно закрепить полученные знания. С того дня по его приказам слизеринцы тащили в Выручай-комнату всё, что могли поймать в замке и его окрестностях — боггартов из старых захламленных классов, акромантулов и красных колпаков из Запретного леса, детенышей соплохвостов Хагрида… Выручай-комната безропотно и кропотливо выстраивала для них специальных загончики или ящики с замками (для боггартов). С кормёжкой трудностей не возникало — редкие твари могли продержаться в живых достаточно долго, чтобы умереть голодной смертью. А боггартам с колпаками и вовсе ничего не нужно было.       Салазар прохаживался между вольеров с тварями с видом римского патриция, увлекающегося кровавыми гладиаторскими забавами. Теперь во время занятий он заставлял своих подопечных сражаться с озлобленными волшебными тварями. И успехи были на лицо. — Империо! Смотри, Салазар, у меня получается! — довольно воскликнула Молли, заставившая акромантула танцевать ирландский танец. — Браво, Молл, — похвалил Тёмный Принц, украдкой похлопав Уизли по плечу.       Молли вся расплылась от удовольствия, напрочь забыв про паука. На Салазара она смотрела безнадёжно влюбленными глазами. — Круцио!       Это Джессика настигла удравшего было гриндилоу. От того, как у него заломило все конечности, и как он забился, Салазар восхищенно присвистнул. Джесс наблюдала за страданиями своей жертвы с ледяным спокойствием. — Инферналы побери, у меня от неё мурашки, — заметил Стюарт, обращаясь к Салазару.       Успехи Джессики были феноменальными. Никто из учеников Салазара не мог продержаться с ней в честной схватке, да и самому Тёмному Принцу приходилось непросто. Угадывалась рука мастера — Джессика многому научилась у Рабастана Лестрейнджа. Её неожиданные кручёные проклятья и обманные трюки часто ставили врасплох Салазара.       Тем временем для Салазара истинным наслаждением стали уроки окклюменции у Рабастана. Каждый раз он ожидал их с большим нетерпением и очень огорчался, если по тем или иным причинам приходилось пропускать занятие. Бригада Поттера теперь постоянно слонялась около подземелий Слизерина, а то и вовсе таскалась за Салазаром по пятам. Люпин иногда напоминал личного телохранителя Салазара, потому что всё свободное время старался держать его в поле зрения. Но всё же Тёмному Принцу удавалось обманывать его и сбивать со следа. И уроки продолжались. Медленно, реже, чем хотелось бы, но зато — как! У Салазара подтвердился настоящий талант к этому разделу магии, и Рабастану стоило всё больших трудов скрывать от Тёмного Принца свои мысли. — Легилименс! — восклицал Салазар в очередной раз.       Рабастан успевал поставить блок, но время от времени Тёмному Принцу удавалось уцепиться за какое-нибудь воспоминание, и тогда целая вереница образов прошлого раскрывалась перед ним, как разматывается клубок ниток. Салазар уже научился рассматривать воспоминания подолгу, словно подцепив их на крючок, и совершенно не стеснялся применять свои навыки. В конце-концов, разве не имел он права видеть воспоминания про его же родителей?       Салазар видел, как Рабастан, мальчишка лет пятнадцати, сидит на дереве и болтает ногой. И оттуда он наблюдает за тем, как на подстриженной полянке перед замком Рудольфус и Беллатрикс дуэлируют. Солнечный, ясный день. Волосы юной леди Лестрейндж пружинят в такт выверенным, безупречно-точным движениям. Рудольфус едва выдерживает её напор. Рабастан же так засматривается на этот поединок, что в итоге падает с дерева.       Или же Тёмный Принц вдруг оказывался в гостиной около только что начавшего выходить в свет Рабастана. Рядом Беллатрикс разговаривает с несколькими волшебниками — все они мужчины, и все они старше. И все слушают Беллатрикс внимательно, ловя каждое слово. -…Аппелируя к истории, можно с уверенностью сказать, что даже нашей экономике вредно сношение с магглами. К примеру, количество их валюты в Гринготтсе постоянно увеличивается. Но кто станет менять золотые галлеоны на маггловские медяки?..       Рабастан смотрит на невестку с немым восхищением и ловит каждое её слово.       В другой раз Салазару удавалось увидеть сражение. Там Рабастан тоже был совсем молод, неопытен… Несколько авроров прижимали его к стене, а потом на них налетала Беллатрикс с ураганоподобной атакой. Палочка плясала в её руке, извергая огонь и молнии. И Рабастан замирал, не в силах отвести глаз от этого зрелища. — Вы делаете большие успехи, мой Принц, — с уважением проговорил Лестрейндж после очередного занятия. — Но такими темпами вы скоро доведёте меня до Святого Мунго…       Рабастан говорил шутливым тоном, но Салазар замечал некоторые опасения, читающиеся в глазах Лестрейнджа. — Я стараюсь быть аккуратнее, — сетуя на самого себя, отвечал Салазар. — Тёмный Лорд умел проникать в сознание жертвы так, что она этого даже не замечала. Ведь, согласитесь, если вы почувствуете, что кто-то побывал в вашей голове, то наверняка поменяете свои планы? — говорил Рабастан, усевшись на край преподавательского стола. — Легилименция — это тонкая наука. Я буду повторять это каждый раз. На допросах, когда нужно быстро заглянуть в рассудок жертвы, можно не слишком стараться замаскировать атаку. Но в общении с приближенными важна тонкость… — Да знаю я, — нетерпеливо произнёс Салазар. — Просто там была мама, и мне было интересно посмотреть до конца…       Рабастан глубоко вздохнул и грустно улыбнулся. — Конечно. Я понимаю. От Беллатрикс никогда невозможно было отвести глаз…       Неприятная догадка кольнула сердце Салазара. — Что ты хочешь этим сказать? — прищурившись, вопросил он. — Беллатрикс была необыкновенной, — просто отозвался Рабастан, пожимая плечами. — Я никогда не встречал таких, как она. Идеальная чистокровная волшебница — сильная, могущественная, умная… Она вызывала огромное уважением. — Ещё и красивая, — подсказал Салазар, внимательно наблюдая за реакцией Рабастана. — И это тоже, — согласился тот. — Но, главное, характер, конечно. Внутренний огонь несгибаемой веры в Тёмного Лорда и наше дело. Беллатрикс умела зажечь им окружающих. Многие восхищались ею. И я не исключение. — Интересно, — протянул Салазар.       Рабастан наконец понял, о чём думает Тёмный Принц, и улыбнулся. Покачал головой. — Но я всегда понимал, что Белла — это Адский огонь, с которым только Тёмный Лорд и может сладить. Я просто благоговел перед Беллатрикс.       Этот разговор всё равно оставил у Салазара неприятный осадок. Обычно Рабастан говорил о женщинах с хищническим плотоядным оскалом, а о матери Салазара — с большим уважением. Но всё же Тёмный Принц никак не мог успокоиться и постоянно пытался получше рассмотреть воспоминания о Беллатрикс Лестрейндж.       В следующий раз удалось заняться легилименцией накануне пасхальных каникул. Бригада Поттера была слишком занята сборами, и Салазар без труда пробрался в кабинет Долиша. Хотя у него всегда имелась причина захаживать туда — якобы на отработки, лучше было не давать лишних подозрений.       В тот вечер настроение у Салазара было приподнятое. На уроке травологии он получил десять баллов за работу со смаковницей — Лонгботтом скрипел зубами. И по Древним Рунам тоже был успех — наконец-то удалось выполнить сложнейшее задание по их расшифровке. Такими темпами после каникул Салазар надеялся только повторять уже усвоенные знания и сдать СОВ на приличные оценки. — Рабастан, сегодня не будем тратить время на окклюменцию, — с порога заявил Салазар. — Я хочу сделать упор на легилименцию. На каникулах я планирую встретиться с кое-какими людьми, и не помешает заглянуть им в головы…       Лестрейндж напряженно улыбнулся. — Что же, хорошо. Но попробуйте проникать в мой разум более аккуратно — это научит вас читать мысли оппонента незаметно для него самого.       Салазар и Рабастан встали друг напротив друга, как и всегда во время их уроков. — Представьте, Мой Принц, что вы лишь слегка приподнимаете завесу воспоминаний или подглядываете через замочную скважину, — инструктировал Рабастан. — Готовы? — Да, — нетерпеливо отозвался Тёмный Принц. — Начнём. — Лелигименс! — воскликнул Салазар, направляя на Рабастана палочку.       Он вновь провалился в рассудок Рабастана Лестрейнджа. Образы прошлого были растасованы, как колода карт — без хронологии и очередности. Какие-то женщины и руки Рабастана, скользящие по их телам, рейды и схватки, потом странное помещение, похожее на зал суда. Тут уж Салазар задержался. Он постарался не врываться в воспоминания Рабастана, а смотреть как бы издалека. Постепенно картинка становилась всё четче, звучащие в отдалении голоса — ближе и громче.       Это было воспоминание абсолютно другого качества. Видимо, как раз потому, что разум Рабастана не возмущался от грубого проникновения. И у Салазара возникло полное впечатление, словно он смотрит воспоминание не со стороны, а находится в нём.       Зал, в котором оказался Салазар, был просторным помещением, вдоль стен которого амфитеатром поднимались ряды скамей. Они были битком забиты членами Визенгамота. В центре же зала помещались кресла, на которых сидели волшебники, скованные цепями. За их спинами возвышались зловещие фигуры дементоров. Салазар, даже зная, что находится в чужих воспоминаниях, где ему ничего не грозит, всё равно нервно сглотнул при виде этих мрачных стражей. А когда он увидел, кто сидит на местах подсудимых, сердце его болезненно сжалось.       Беллатрикс Лестрейндж восседала на своём месте так, словно это был королевский трон. Она словно не замечала наручников и цепей, приковавших её тонкие изящные руки к подлокотникам кресла. Её плечи были гордо расправлены, блестящие черные волосы лежали на манер короны, черные глаза горели из-под тяжелых век чистой, незамутненной ненавистью к окружающим.       Рудольфус был смертельно бледен, уголок его губ нервически подёргивался. Рабастан, в противоположность, сидел неподвижно и смотрел на судью неподвижным, отупевшим взглядом. Был ещё один, самый молодой из всех, на вид всего на пару лет старше Салазара. Его трясло крупной дрожью. — Вас доставили в Совет по магическому законодательству, — донёсся четкий и громкий голос судьи, — чтобы вынести приговор. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого… — Отец! — воскликнул юноша с соломенными волосами. — Отец, пожалуйста…        Салазар, который был занят изучением Беллатрикс, только теперь понял, что юноша — хозяин Винки, Барти Крауч-младший. Значит, судьей был его папаша.        Бедняга Крауч умолял отца сжалиться, убеждал его в том, что ничего плохого не сделал. На скамье рядом с Барти Краучем-старшим была и его мать — она обливалась слезами наблюдая суд над сыном. Но Салазар видел и слышал всё это фоном. Он был сосредоточен на собственной матери — как горда и спокойна она была! С каким достоинством держалась! У Салазара пошли мурашки по телу. — И я прошу присяжных, — гнул своё Крауч-старший, — тех, кто как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки.       Присяжные единогласно поддержали обвинителя. Зрители захлопали, на их лицах застыло мрачное торжество. Все они ненавидящими взглядами сверлили Лестрейнджей и юного Крауча. Последний, срываясь на визг, крикнул: — Мама, нет! Я не делал этого, не делал! Я ничего не знал! Не отправляйте меня туда!       Но дементоры уже вернулись в зал. Цепи упали, и Лестрейнджи поднялись с кресел. Беллатрикс, взглянув на Крауча-старшего из-под тяжелых век, воскликнула: — Темный Лорд вернется, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он освободит нас и осыплет милостями! Мы одни остались ему верны! Старались найти его!        Договорив, Беллатрикс развернулась и направилась к выходу. Она сама шла в руки дементоров, демонстрируя поразительное бесстрашие и даже презрение к этим тварям. Всем своим видом она говорила, что она выше этого судилища. Выше всех, кто возомнил, словно имеет власть над ней…       Салазар вынырнул из воспоминаний Рабастана, мягко подталкиваемый им. Оказавшись вновь в кабинете профессора Долиша, Салазар не сразу пришёл в себя. Эмоции были слишком сильными. — Именно это отличало Беллатрикс ото всех, — тихо проговорил Рабастан. — Теперь я понимаю, — отозвался Салазар, почему-то избегая смотреть Рабастану в глаза. — Но ведь потом было намного хуже… Азкабан, дементоры… На суде был лишь один миг, когда мама показала, что она не сломлена… — Этот миг был необходим всем нам, как воздух, — проговорил Рабастан. — Когда наш мир рушился, когда Тёмного лорда считали погибшим… Нужен был кто-то, кто бы продемонстрировал всем, что ещё не всё потеряно для Пожирателей Смерти, что Тёмный Лорд вернется и победит. Это был знак, который всем нам придал сил.       Салазар упрямо мотнул головой. — Всё равно не понимаю, почему вы все не могли сделать так, чтобы она осталась на свободе! Можно ведь было что-то придумать!       Рабастан понуро опустил голову и тяжело вздохнул. — Нельзя. Тогда было нельзя. Если бы нас не схватили, возможно, Рудольфус убедил бы Беллатрикс сбежать… Но время на побег было потеряно, потому что мы искали Тёмного Лорда. А потом, уже на допросах, Белла бы ни за что не отреклась от него.       Настроение у Салазара сделалось мрачным. Он никак не мог забыть красные следы от цепей на тонких белоснежных запястьях, и это причиняло ему почти физическую боль. — Азкабан подорвал её здоровье. Поэтому сердце не выдержало во время Битвы за Хогвартс, — упрямо проговорил он. — Я горжусь тем, что моя мать была такой сильной. Но неужели вы все, мужчины, не могли уберечь её от этого испытания…       Рабастан странно посмотрел на Салазара и ответил не сразу. — Никакая сила не могла остановить Беллатрикс, — тихо проговорил он. — Она была одержима желанием найти Тёмного Лорда, она верила в то, что он жив, но ранен или даже схвачен кем-то из Ордена Феникса. — Ладно, продолжим, — пробурчал Салазар, недовольный тем, что его собственные эмоции выходят из-под контроля.       Рабастан встал прямо перед ним, Тёмный Принц поднял палочку. — Легилименс!       Кажется, Салазару и правда удалось проникнуть в разум оппонента тонко и ловко. Во всяком случае, у него было ощущение, словно он плывёт по течению среди чужих мыслей, а не с остервенением гребет против волн. Салазар брался за воспоминания осторожно, медленно. И они раскрывались перед ним так ярко и чётко, как никогда до этого.       На этот раз Тёмный Принц медленно продвигался в рассудке Лестрейнджа, стараясь не обнаруживать себя. Он не вникал ни в какие воспоминания, потому что так Рабастан быстрее бы закрыл их. И Салазар чувствовал, что медленно опускается в самые дебри разума, туда, где образы прошлого закрыты множеством завес…       Тёмный Принц увидел холл Малфой-менора. Он едва узнал его — было ощущение, словно там шла битва. Разбитая люстра, какие-то обломки на полу. А в центре зала — распростёртая на полу фигура. Чёрные волосы разметались по полу… Салазар, чувствуя, как душа у него леденеет, сделал несколько шагов вперёд.       Да, это была его мать… Но что случилось? Кто мог напасть на неё в Малфой-меноре? Поттер с сотоварищами как-то раз там побывали, но, насколько знал Салазар, это скорее его мама хорошенько их отделала. И где же Малфои, если битва только что завершилась, а Беллатрикс лежит на полу без чувств?       Салазар увидел Рабастана с Рудольфусом, которые быстро спускались по лестнице. Завидев Беллатрикс, оба поспешили к ней. Рудольфус поспешно опустился рядом на колени, аккуратно приподнял Беллатрикс. Сердце Салазара забилось быстрее — его мать была бледна, как смерть, и, кажется, едва дышала.       В это же время Салазара настойчиво потянуло прочь из воспоминания Рабастана. Но он уже кое-чему научился, а потому вцепился в воспоминание изо всех сил. — Белла, ты меня слышишь? — позвал Рудольфус с неподдельным волнением.       Ответом был лишь тихий стон. — Беллатрикс! — позвал Лестрейндж уже настойчивее, и в голосе его зазвучал страх. — Неужели он опять применил Круциатус? Рабастан, найди скорее целителя!        Младший Лестрейндж еще мгновение смотрел на невестку, подмечая каждую мелочь. То, как страдальчески приподняты её брови, как медленно и тяжело вздымается грудь… А потом Рабастан развернулся и поспешил прочь. В этот же миг Салазара выбросило из воспоминания.        Тёмный Принц вновь стоял посреди кабинета Долиша. Только перед глазами стояла всё та же картина: его мать, едва дышащая после… Круциатуса? Всё было очевидно, это мог быть только Тёмный Лорд. Никто другой не посмел и не смог бы. Но как в это поверить?! Как принять этот факт?! — Мой Принц, простите, вы не должны были этого видеть, — проговорил Рабастан, первым прейдя в себя. — Легилименс! — воскликнул Салазар, вне себя от отчаяния, боли, мучительной потребности узнать правду.        В этот раз он даже не старался действовать осторожно. Он рвался вперёд, переворачивая воспоминание за воспоминанием. Он должен был докопаться до истины. Должен был увидеть сам, своими глазами…        Пожиратели Смерти сражаются с кем-то на мётлах. Они пытаются поймать Поттера — в небе свищут заклинания, кто-то срывается с метлы и кричит… Но Поттера они так и не достают. И возвращаются в Малфой-менор, провалив задание.       Тёмный Лорд в гневе, но не наказывает их. И без того есть пострадавшие — тот же Рудольфус, которого едва живого приносит Беллатрикс. А в её глазах страх — страх перед Тёмным Лордом и его реакцией.        А вот другая интересная картинка — Беллатрикс лежит на софе, рядом с ней сидит Рудольфус. Рабастан нервно прохаживается у окна. Целитель — волшебник в очках и в лимонном халате Мунго — намешивает что-то в пузырьке. — Нужно исключить все физические нагрузки, — говорит он. — И, конечно, не допускать даже возможности подвергаться боевым заклинаниям. Даже незначительное проклятье может негативно сказаться на сердечном ритме. — Но это же не смертельно? Можно что-то сделать? — с беспокойством спрашивает Рудольфус, прикладывая ко лбу бесчувственной Беллатрикс холодный компресс.        Она смертельно бледна, дышит поверхностно и быстро. И Рудольфус с нежностью и заботой заботится о ней. — Прежде всего — покой и лечение. Проблему это не решит, но хотя бы снизит риски, — говорит целитель. — Но как сказать это Тёмному Лорду? — встревает Рабастан. — Да и сама Белла ни за что не откажется от участия в рейдах… — Я поговорю с ним, — решительно заявляет Рудольфус.        Салазар бешено хватался за следующее воспоминание, хотя Рабастан всеми силами пытался выдавить его из своего рассудка.        На этот раз он оказался в незнакомой ему комнате с большим столом, за которым сидели братья Лестрейндж, плотный мужчина средних лет (их отец, Салазар уже его видел), Беллатрикс и Тёмный Лорд. Белла смотрела на Милорда с обожанием во взгляде. Она словно тянулась к нему всем своим существом, как будто не было между ними стола, а также всего семейства Лестрейнджей. Судя по скучающему выражению лица Рудольфуса, ни для кого уже не была секретом их связь. — Я бы схватила её, если бы девку не предупредили! У неё бы не было шансов! Но этот подлый предатель… — оправдываясь, быстро говорила Беллатрикс.        Теперь Салазар угадывал в её глазах какую-то собачью любовь. Беллатрикс явно в чём-то провинилась и знала, что и Милорду это известно. Поэтому так отчаянно хотела заверить его в том, что провалила задание из-за внешних обстоятельств. — Беллатрикс, довольно, — проговорил Тёмный Лорд, поднимая руку. — Мой Лорд, я всё исправлю. Я уже знаю, где её искать, — пылко продолжала Беллатрикс. — Белла… — шикнул Рудольфус. — А заодно я разделаюсь с этим отродьем, с Сириусом! Только за то, что он позорит кровь Блэков… — не слыша мужа, горячо говорила Беллатрикс.        Тёмный Лорд подождал, пока Белла закончит тираду. Внешне он был совершенно спокоен, и Салазар мог хорошо рассмотреть лицо отца. Благородное, словно высеченное из мрамора, уже со следами тёмной магии, но сохранившее остатки былой красоты. Да уж, сам Салазар был его копией.        Промокнув губы салфеткой, Милорд вновь поднял руку, призывая Беллатрикс к молчанию. — Я вижу, что зря тратил время на наши уроки, — медленно проговорил он.        От этой короткой фразы с Беллатрикс случилась разительная перемена. Она изменилась в лице, с которого разом схлынули все краски, брови непроизвольно вздрогнули. Кажется, женщина даже дышать перестала. — Я надеялся, что научил тебя оценивать критично не только внешние обстоятельства, но и собственные силы, — спокойно продолжал Тёмный Лорд. — Но ты постоянно совершаешь одни и те же ошибки. Тебя подводит самонадеянность, Белла.        На Беллатрикс было жалко смотреть, и сердце Салазара опять заныло. Он видел, что эти, казалось бы, сдержанные слова отца, доводят мать до почти физической боли. В её глазах отражалась настоящая агония. — Мой Лорд, я проанализировала все допущенные ошибки, и они больше не повторятся, — отмерев, проговорила Беллатрикс севшим, дрожащим голосом. — В самом деле? — поинтересовался Милорд, вопросительно вздёрнув правую бровь. –Нет, пожалуй, я сам займусь Медоуз. От неё нужно скорее избавиться. А ты тренируйся на магглах до тех пор, пока не доведешь до автоматизма своё мастерство.        Беллатрикс резко прижалась к спинке стула, словно её ударили под дых, и опустила голову. Салазару было не видно, плачет ли она, но зато от заметил, как сильно пальцы Беллатрикс сжали бокал с вином, который она держала. Не успел Салазар подумать о том, что так недолго и сломать его, как раздался характерный хруст, и ножка бокала отвалилась. — Великий Салазар, — протянул Тёмный Лорд, отшвыривая салфетку на стол. — Конечно, только эмоций нам тут не хватало…        Рудольфус же поспешно встал и приблизился к Беллатрикс. Взмахом палочки он вернул бокалу его прежний вид, а чистый носовой платок из нагрудного кармана вложил в ладонь Беллатрикс. Платок окрашивался в красный.       Эта картина сменилась совсем другой. Вновь холл Малфой-менора, Тёмный Лорд, который только что прибыл и который с бешеной яростью допрашивает Малфоев и Беллатрикс. Рабастан на лестнице и всё слышит, но он не смеет вмешаться. — Мой Лорд, я могу всё объяснить… — дрожащим от эмоций голосом повторяет Беллатрикс. — Ты подвела меня, Белла! Поставила свои мелкие интересы выше моих! Круцио!        И крик, звенящий, срывающийся крик…        Рабастану наконец удалось выставить блок, и Салазара буквально отбросило. Он ударился о парту, перевернув её, и едва удержался на ногах. Рабастан смотрел на него с испугом. — Мой Принц, я понимаю, как это выглядит… — начал было он, шагая к Салазару, но тот отшатнулся.       Салазар был поражен. Уничтожен. Как смели от него скрывать? Как смели лгать? Ладно бы ещё Малфой, но Рабастан! Рабастан, которому он так верил! Салазар не знал, как реагировать, и всё его существо медленно заполняла пульсирующая ярость страшной силы. Крик матери всё ещё стоял в ушах. — Круциатус? Он наказывал её Круциатусом?! — дрогнувшим голосом спросил слизеринец. — Салазар, всё было сложно… — Она была моей матерью! А он наказывал её Непростительным! — в исступлении закричал Салазар, в бешенстве отпинывая перевёрнутую парту.       Повинуясь его стихийной магии, парта отлетела дальше и посшибала следующие за ней скамьи и другие парты. — Салазар, послушай… — увещивал Рабастан, поднимая руки так, словно сдавался. — Ты должен понять, что… — Нет! Нет… Я не желаю ничего слышать! — выплюнул Салазар и, схватив свою сумку с учебниками, опрометью бросился вон.       Больше всего он боялся, что Рабастан увидит, что злые слёзы застят ему глаза. В горле стоял ком, в груди саднило.       «Нет, этого не может быть, не может быть», — твердил Салазар про себя.       Не разбирая дороги, он старался убраться как можно дальше от кабинета ЗОТИ. Ноги сами принесли Тёмного Принца в Выручай-комнату. Оказавшись там, Салазар обрушил всю силу своего гнева на тренировочное оборудование. Раз за разом он обрушивал самые сильные заклинания из своего арсенала на манекенов, обтянутых драконьей кожей. Губы кривились, в носу щипало. Салазару казалось, что всё, во что он верил, рухнуло.       Неизвестно, сколько он пробыл в Выручай-комнате один, но, когда услышал за спиной голос Джессики, ни капли не удивился. Рабастан наверняка нашёл её и отправил на поиски Салазара. Ещё бы, эта парочка отлично спелась. Наверное, Джессика всё знала — Лестрейндж ей многое рассказывал. — Салазар, не сходи с ума! — воскликнула Лафингтон. — Круцио! Круцио! Круцио! — в исступлении выкрикивал Салазар, наблюдая за тем, как на манекене трескается драконья кожа от такого сильного проклятья.       Во время очередного выпада он так сильно взмахнул рукой, что едва не вывихнул плечо. Ахнув, уронив палочку и схватился за правую руку. В этот момент Джессика изловчилась и крепко-крепко обняла его. — Тише, тише… — зашептала она, с неожиданной силой обхватив Салазара. — Поэтому тебе и не говорили… Трудно понять такое со стороны. Но было другое время, обстоятельства… — Ты знала? — вопросил Салазар, тяжело опускаясь на мягкую подушку. — Нет, ну что ты. Рабастан только сейчас мне сказал. Конечно, ты не можешь понять. Но если твоя мать продолжала верно служить Тёмному Лорду… — Это ты не понимаешь, — шикнул Салазар, отталкивая Джессику. — Я знаю, что во время Битвы за Хогвартс у неё не выдержало сердце. И теперь мне ясно, почему.       Джессика ахнула и замерла. — О, Салазар, — прошептала она понимающе, опускаясь на край подушки на колени.       Руки Лафингтон нежно и заботливо обвили Тёмного Принца. Салазар бессильно уронил голову на плечо Джесс. Глаза его были уже сухими, а вот в горле всё ещё стоял ком. Душа болела. Тёмный Лорд слишком неожиданно упал с пьедестала, на который его возвёл Салазар.