Глава 30. Пасхальные каникулы
31 октября 2022 г., 23:41
С тех пор, как Салазар вернулся в мир магии, он регулярно сталкивался с испытаниями. От него требовалась недетская выдержка, непоколебимая вера в успех, сила — как физическая, как и моральная. И всегда, все эти пять лет всё это зиждилось на истовым желанием вернуть родителей, на любви к матери и бесконечном уважении перед отцом. Салазар был готов перевернуть весь мир, имея только одну эту точку опоры… И вот он её потерял.
Все попытки Джессики донести до него мнение Рабастана разбивались в пух и прах. Салазар был не способен услышать кого-то. Перед глазами постоянно крутились чужие воспоминание, и внутренний протест становился всё явственней и непримиримей, неверие перетекало в обиду и гнев.
Салазар никогда не питал иллюзии насчёт отношений Тёмного Лорда и его матери. По сути дела, все те, кто был хоть как-то в эти отношения посвящен, обычно отзывались о них весьма однозначно. Беллатрикс любила Тёмного Лорда маниакально и фанатично, была готова убить и умереть за него. Тёмный Лорд… ценил Беллатрикс. Выделял Беллатрикс. «Ценил» и «выделял». Кажется, других трактовок Салазар и не слышал от старых Пожирателей Смерти.
И всё равно в глубине души он оправдывал отца. Тот был великим волшебником, ему было некогда распыляться на лишние сантименты. Чувства мешают, чувства делают слабее. Возможно, конечно, что Тёмный Лорд лишь притворялся бесчувственным, чтобы не выказывать своей слабости. Возможно, что в глубине души от питал к матери Салазара нечто большее, чем хотел показать. Так Салазар думал всегда.
Но то, что Салазару привелось увидеть, едва ли тянуло на хотя бы «ценил» и «выделял». Жестокие наказания, убийственные уничижительные слова… Неужели так можно обращаться с человеком, который дорог? Это было за гранью понимания Салазара.
Поначалу в голове у Тёмного Принца пульсировало одно слово «Круциатус», но чем больше Салазар думал об увиденном, тем больше понимал: нет, всё началось задолго до провалов Беллатрикс во время второй войны волшебников. Тёмный Лорд буквально бичевал её морально за каждый промах, за каждую ошибку. А потом и в заклинаниях не скупился…
Салазар не мог найти ни одной вменяемой причины, по которой его мать могла любить Тёмного Лорда после всего этого. Напрашивался неутешительный вывод, что Беллатрикс Лестрейндж и правда была не в себе. Но Салазар и в это не мог поверить — в тех воспоминаниях, в которых не было Милорда, его мать вела себя более чем разумно. Так что же случалось с ней рядом с этим могущественным темным волшебником? Куда девалась блэковская гордость и спесь, так сильно проявляющиеся в Салазаре? Чем подпитывались такая вера и преданность? Мелькнула даже шальная мысль, что Тёмный Лорд как-то заколдовал Беллатрикс, чтобы так властвовать над нею. Разумеется, эти глупости Салазар тут же отмёл — ни одно заклинание не продержалось бы столько лет.
Нужно было разобраться самому. Без оправданий Рабастана. И Салазар намерено избегал Лестрейнджа до самого начала каникул, а на Джессику, стоило ей лишь заикнуться о произошедшем, рявкал так, что в итоге она перестала с ним самим разговаривать. К терзаниям Салазара добавилось новое — на отца он был похож не только внешне…
Салазар испытывал облегчение лишь от того, что настало время пасхальных каникул. Это давало возможность убраться из замка подальше, чтобы привести мысли и эмоции в порядок. На этот раз Салазар формально отправлялся к Забини, потому как гостить у Малфоев ему всё ещё не полагалось. К тому же, из всех пятикурсников только Забини и решился уехать на каникулы. Все остальные исступлённо готовились к СОВ — до экзаменов оставалось всего полтора месяца.
— Я просто не могу выдерживать эту атмосферу истерии, — лениво протянул Забини, снисходительно поглядывая на однокурсников в последний вечер перед каникулами.
Августа, бормоча себе под нос, что-то помечала в пергаменте, расчерченном на квадратики. Финеас ходил по гостиной как заведенный, твердя нумерологию вслух. Белвина лихорадочно листала конспект по Прорицаниям и была готова разрыдаться — то, чему их учил Флоренц, отличалось от курса Трелони. Джессика и та забилась в угол, где сидела в кресле, подтянув под себя ноги, и читала Историю магии.
— Мантикору мне в трусы, они все помешанные, — прошептал Стюарт, делая жест у виска. — Рэйнолс уже с собой разговаривает, того гляди, проклянёт нас ненароком. Финеас вообще бормочет по ночам, как будто стряпает инферналов под кроватью…
— Ты прав, развеяться не помешает, — громко и вызывающе сообщил Салазар, которого раздражало тотально всё вокруг.
Рэйнолс взглянула на него с укором.
— Поверить не могу, что вы двое так халатно относитесь к СОВ, — не удержалась она.
— Нуу, пошла брюзжать… — простонал Стюарт, и махнул рукой. — Пойду лучше собирать вещи.
Салазар же в знак противоречия уселся в своём любимом кресле у камина. По правде сказать, его злило, что Лафингтон его игнорирует, хотя в глубине души Тёмный Принц признавал, что не стоило посылать её к дементорам на пару с Лестрейнджем. Сидя в кресле у камина, Салазар надеялся, что Джессика подойдёт к нему и присядет на подлокотник, как обычно.
— Привет! — раздался над ухом голос Молли Уизли.
Салазар и не заметил, как она несколько минут собиралась с духом, чтобы подойти к его креслу. Стало приятно, что подошёл хоть кто-то. Вдобавок, Салазар со злорадством подумал, что Джессике и поревновать немного не помешает. Может, не к девчонке Уизли, а к её месту подле Салазара — не столь важно.
— Молл, — устало протянул Салазар, растягивая губы в улыбке. — Присядь, посиди со мной.
Уизли вспыхнула от удовольствия и нерешительно опустилась на самый краешек кресла.
— Как твои дела? — спросила Молли. — Выглядишь уставшим.
— И чувствую себя так же, — пожаловался Салазар.
— Я уверена, что ты сдашь СОВ лучше всех, — наивно заверила его Уизли. — Ведь ты самый сильный. То есть, я хотела сказать, и умный тоже. Ты лучший волшебник на курсе, это все знают.
— А я думал, что во всей школе, — усмехнулся Салазар, которому было очень даже лестно слушать болтовню смущающейся Уизли.
— Ну вот, ты и сам знаешь, — нашлась Молли.
— Ничего, Молл, СОВ это ерунда. Через пару месяцев и не вспомню.
В ответ на эту реплику Салазара Августа громко хмыкнула. Тёмный Принц недовольно покосился на неё. И заодно заметил, что Джесс даже не заметила, что с ним сидит Молли — она всё так же сосредоточенно читала, делая пометки на пергаменте.
— А ты меня очень радуешь, Молли, — на тон погромче заявил Салазар. — Делаешь большие успехи. Ты и правда очень хорошая волшебница.
Уизли стала растекаться по подлокотнику, словно растаявшее мороженное. Упёрлась плечом в спинку кресла, продолжая глупо улыбаться.
— Потому что ты хороший учитель, — тихо проговорила она. — Я и не думала, что на такое способна. Даже жалко, что на каникулах занятий не будет…
— А ты что, остаёшься в школе?
— Ещё бы, — фыркнув, отозвалась Уизли. — Не хочу приближать тот день, когда мне устроят допрос из-за новой метлы…
— Оставь её в школе на каникулы, — подумав, посоветовал Салазар.
Джессика всё так же занималась своими делами. Салазар в итоге опять на неё разозлился.
— Ладно, Молл, я пойду собираться, — со вздохом проговорил Тёмный Принц, поднимаясь из кресла и потягиваясь. — Хороших тебе каникул.
— И тебе, Салазар, — поспешила сказать Молли, глядя на слизеринца снизу вверх доверчивыми и мягкими глазами.
В спальне мальчиков Стюарт, уже закончивший свои нехитрые сборы, был занят изучением журнала с голыми девицами. Салазар, всё существо которого стремилось к неясному протесту, неожиданно для самого себя плюхнулся рядом с Забини и, закинув ноги на кровать, устроился рядом.
— Только глянь на эту, в костюмчике домового эльфа… — мечтательным голосом проговорил Стюарт.
Салазар окинул взглядом кривляющуюся красотку, прелести которой прикрывало только маленькое полотенце. В руках у неё была метёлка для пыли, которой девица игриво помахивала.
— И смешно подписали — альтернатива эльфам-домовикам дороже, но куда приятнее, — со смешком прочитал Стюарт.
— Креативно, — признал Салазар. — Хоть в «Тёмные времена» вставляй.
Хотя бы выпуск газеты шёл бесперебойно. Салазар, правда, теперь только утверждал финальный вариант, крайне редко набрасывая небольшую статейку от себя лично.
— Привлечёт широкую аудиторию, — заметил Забини.
Салазар бездумно пялился на полуголых девок в журнале. Но в голове у него опять крутились те же мысли. Почему отец так издевался над матерью? Разве этого она была достойна за всю её преданность и любовь? Если раньше Салазар хотел быть похожим на отца и страшно гордился, если кто-то замечал сходство, теперь его не покидало тревожное чувство. Тёмный Принц уже замечал за собой некоторое неутешительное сходство. К примеру, даже с Джессикой, самой верной из его друзей, он умудрялся ссориться решительно каждый год.
— Не парься так из-за Лафингтон, — проговорил вдруг Стюарт. — Всем известно, что она от тебя без ума.
— Джессика? От меня? — мигом вернулся на грешную землю Салазар.
— Ну, конечно. Что-то же её заставляет мириться с твоим характером, — шутливо заметил Забини.
— Да брось, — отмахнулся Салазар.
В этот момент дверь в дверь стукнули и, не дожидаясь разрешения, вошла Джессика. Стюарт поспешил припрятать журнал под подушку, но Лафингтон его заметила и поморщила носик.
— Я смотрю, подготовка к СОВ идёт полным ходом, — прохладно сказала она. — Салазар, я хотела сказать тебе, чтобы на каникулах ты поговорил с Люциусом. Просто для информации. Ещё одна точка зрения не помешает.
Салазар, сперва обрадовавшийся появлению Джессики, сразу же вскинулся.
— Какие тут могут быть точки… — начал было он.
— Просто для информации, — повторила Джессика. — Чтобы составить собственное объективное мнение. И постарайся отдохнуть — Уизли права, ты ужасно выглядишь.
— Спасибо, — буркнул Салазар.
Джессика покосилась на подушку, под которой вызывающе топорщился журнал, окинула их с Забини сочувствующим взглядом и вышла.
— Долиш чертовски прав — с девчонками надо порезче. Они это и правда, кажется, любят, — заявил Стюарт.
Салазар неопределенно хмыкнул и отправился собирать свои вещи. Он продолжал думать об отношениях в целом и о том, какими они были между его родителями. Как же мать могла всё это терпеть и любить отца? Лафингтон готова и Салазару бойкот объявить, когда он переходит рамки. А сама Беллатрикс Лестрейндж терпела даже Круциатусы!
***
Замок Забини нисколько не изменился с тех пор, как Салазар был там три года назад. Царила всё та же утопическая атмосфера беззаботной, богатой жизни. То, насколько родители Стюарта оторваны от реальности, попросту поражало Салазара. Мать Стюарта всё так же интересовалась только модой и сплетнями, отец пропадал в лондонском клубе или на квиддичных играх, к которым пристрастился в последнее время. «Ежедневный пророк» они не читали, считая всё, что печаталось там, ненужной суетой, «Темные времена» тоже открывать не стремились несмотря на настоятельные просьбы Стюарта. — Это как-то слишком мрачно, дорогой, — мягко говорила миссис Забини. — Мне кажется, что автор слишком сгущает краски. — Лично я против того, чтобы отравлять свою жизнь дурными новостями. Тем более, что большинство из них — раздуты и приукрашены. Как в «Пророке», так и в «Тёмных временах», — соглашался мистер Забини. Стюарт закатывал глаза и качал головой, чувствую себя неудобно. Салазар, давно всё понявший про его семейство, только улыбался холодной, дежурной улыбкой. В конце концов, его хорошо привечали и он имел всё необходимое для реализации своих дел. Даже принимал гостей в пустующей синей гостиной, когда ему было угодно. — Я сам поражаюсь их нежеланию видеть правду, — оправдывался потом Стюарт. - Ты пойми, Салазар, мои родители — хорошие люди, и магглолюбцами их не назовёшь, но пока они не увидят чего-то из ряда вон, они ни за что не признают, что ситуация серьёзна. — Родители Джессики тоже упорно жили в своём мирке, пока на её мать не напали, — угрюмо заметил Салазар. — Почему-то люди предпочитают не замечать то, что не укладывается в их привычную картину мира, пока беда не постучится в окно. Стюарт напряженно поерзал в кресле. — Но пока ведь и правда ничего такого не происходит, — осторожно проговорил он. — Это нам кажется, что борьба уже идёт вовсю, потому что в Хогвартсе она никогда и не заканчивалась. А ведь большинство взрослых живёт себе спокойно и даже не интересуется новостями. У них есть свои дела: работа, дети, какие-то заботы. В конце концов, Министерство всё так же управляет нашим миром, у них всё так же есть золотые галлеоны в карманах, и они всё так же могут делать покупки на Косой аллее. А если у кого-то и случаются стычки из-за этого треклятого магглолюбства, то они предпочитают закрыть глаза. Ведь не любить магглов сейчас не принято. Если о войнах волшебников и вспоминают, то в годовщину Битвы за Хогвартс. В остальное же время никому нет дела, уже шестнадцать лет прошло. Стюарт крайне редко высказывал такие глубокие мысли. Это и на этот раз получилось у него случайно, из желания оправдать родителей. Но Салазар глубоко задумался об этом. Достижения последнего года показались ему теперь незначительными. Что толку так рисковать из-за «Тёмных времен», если они доходят-то в лучшем случае до четверти волшебного общества? — Нужны другие меры, чтобы нас заметили и о нас заговорили… — тихо проговорил Салазар, задумчиво подперев голову кулаком. — Кстати, интересно, вспомнила ли что-то мать Джессики? Жаль, что Лафингтон осталась торчать в школе. Можно было бы навестить её матушку. — Что тебе мешает? — хмыкнул Забини. — Родители Джесс убеждены, что у тебя отношения с их дочерью уже который год. — И что с того? — не понял Салазар. Стюарт картинно закатил глаза и принялся объяснять таким тоном, словно разговаривает с младенцем. — Возьми горшок с цветком, и явись проведать старушку. Когда Забини начинал так умничать, Салазару хотелось срочно отработать на нём пару заклинаний. Но нужно было признать, что совет был дельным. Тёмный Принц недоумевал, как это ему самому не пришло в голову. Сказывались издержки воспитания — иногда Салазар решительно не понимал, как взаимодействовать с социумом. — Я бы посоветовал написать записку, чтобы уведомить о визите, — добавил Стюарт. — Нет, это лишнее. Ещё ответят, что всё хорошо, и я могу не тревожиться, — возразил Салазар. — Нужно найти цветок, и я этим же вечером заявлюсь к Лафингтонам. По правде сказать, Салазар не только хотел узнать, что вспомнила мать Джессики за последние три месяца, но также оттягивал встречу с Люциусом. В глубине души он понимал, что нужно обязательно обсудить с крестным отношения Тёмного Лорда и Беллатрикс. В конце концов, Салазар постоянно об этом думал. Но вместе с тем слизеринец боялся узнать правду, которая могла не понравится ему ещё больше, чем воспоминания Рабастана. Цветок для Лидии Лафингтон нашёлся в оранжерее Забини. Сказать по правде, и от матушки Стюарта была польза. Узнав, что хочет Салазар, она несказанно умилилась сама выбрала для него пушистый кустик герани и пересадила его в нарядный горшочек. — Лидия Лафингтон это ведь мама Джессики Лафингтон? — беззаботно интересовалась она, пока пересаживала цветок. — Стюарт много про неё рассказывал. Весьма одарённая юная особа, не так ли? Стюарт отвернулся и сделал вид, что ощипывает желтые листочки с куста жасмина. Но Тёмный Принц заметил, как уши Стюарта покраснели. — Да, мы все уважаем Джессику, — ответил Салазар за них обоих. — Нет-нет, одного уважения мало, чтобы относиться с таким вниманием к её матушке, — усмехнулась Сюзанна Забини, шутливо погрозив холёным пальчиком. — Ну вот, готово. Герань была белой, словно нарочно подобранной под интерьеры особняка Лафингтонов. Салазар догадывался, что цветы понравятся матери Джесс — если только она ещё не до конца пришла в себя. И рассчитывал на то, что сможет таким образом замаскировать свой практический интерес. К Лафингтонам он явился без предупреждения, вломившись через каминную сеть и устроив некоторый переполох — старая домовая эльфийка до смерти перепугалась нежданному гостю. Но волшебный цветок в руках Салазара убедил ушастую недотёпу в добрых намерениях гостя, и она опустила каминную решетку щелчком пальцев. На удачу Салазара, отца Джессики не было дома. И когда эльфийка проводила его в гостиную, там оказалась только Лидия Лафингтон. Салазар сразу же понял, что она абсолютно в своём уме. Об этом свидетельствовал так хорошо знакомый ему холодный, пронзающий взгляд, унаследованный Джессикой. — Мистер Блэк, — протянула Лидия Лафингтон, стараясь изобразить хоть немного радости. — Как любезно с вашей стороны. Мать Джессики сидела в кресле у камина, на её коленях лежал пушистый плед. Видимо, женщина уже не ждала гостей, потому что её волосы были распущены и серебрились в отсветах огня. — Я принёс вам цветы, — проговорил Салазар, приближаясь. Он очень старался напустить на себя вид хорошего, воспитанного мальчика. И чувствовал, что это получается у него из рук вон плохо. Он уже понял, что Лидия Лафингтон вспомнила всё, и нетерпение просто душило его. — Поставьте у окна. Конечно, я понимаю, что это для формальности, но всё же благодарю вас. Что же, и леди Лафингтон понимала, зачем Салазар пришёл. Тёмный Принц не моргнув глазом поставил горшок на широкий подоконник и, вернувшись к камину, сел в свободное кресло без приглашения. Они с матерью Джессики смотрели прямо друг на друга так, как смотрят игроки в шахматы на том моменте, когда перевес сил уже очевиден. — Я знала, что вы придёте. Или пришлёте одного из своих людей по крайней мере, — проговорила Лидия Лафингтон, откидываясь на спинку кресла. — Вы всё вспомнили. Это был не вопрос. Мать Джессики опять окинула Салазара внимательным взглядом. Её рука, покоящаяся на пледе, скользнула под него. Салазар напрягся, будучи уверенным, что мать Джесс достанет волшебную палочку. Своя у него была наготове в рукаве. Но Лидия Лафингтон двигалась медленно и спокойно, доставая палочку совсем не так, как делают перед началом поединка. Она всего лишь направила её на дверь и произнесла заклинание, запирая замок и накладывая заглушающие чары. — Я долго думала, могу ли я рассказать вам, мистер Блэк, то, что мне стало известно, — медленно, взвешивая каждое слово, заговорила Лидия Лафингтон. — Возможно, это знание сместит баланс сил в нашем мире. Вам известно, что меньше всего я хотела бы новой войны. Тем более, что моя дочь так явственно даёт понять, что в случае войны не останется в стороне. Признаться, я долгое время не понимала, что именно в вас так покорило мою Джессику. Лично мне вы казались выскочкой, который из-за своих тщеславных амбиций подливает масла в огонь. Но мне пришлось пересмотреть мои взгляды, когда я на себе поняла, какие методы применяют ваши враги. Я сама виновата в том, что допустила это нападение. Нужно было прислушаться к Джессике, ведь моя дочь всегда была умна не по годам… Но что уж теперь… Салазар слушал терпеливо, затаив дыхание. Он не сомневался в том, что сейчас узнает нечто необыкновенно важное, и от этого сердце у него гулко бухало в груди. Салазар буквально впился в холодные серые глаза Лидии Лафингтон, боясь, как бы она не передумала говорить ему правду. Жаль, что Салазар ещё не научился использовать легилименцию без палочки! — Что хранится в Отделе Тайн? — спросил Тёмный Принц. Лидия Лафингтон чуть прищурила глаза, глядя на него. — Пророчество. Пророчество о вас и о Гарри Поттере. У Салазара по спине пробежали мурашки. — Не спрашивайте, от кого я узнала. В Министерстве всегда можно услышать про такие вещи, если умеешь слушать… — Вы слышали его? Что в нём говорится? — вырвалось у слизеринца. — Нет. Я не успела, — спокойно ответила мать Джессики. — Но я видела шар с пророчеством так же близко, как вижу сейчас вас. Он хранится в Зале пророчеств, в семьдесят третьем ряду. — Но вам известно хоть что-то из Пророчества? — с надеждой вопросил Салазар. — Лишь то, что его сделали вскоре после падения Тёмного Лорда в девяносто восьмом году. И оно сразу же было строжайше засекречено. Салазар помолчал немного, собираясь с мыслями. Он испытывал досаду от того, что мать Джессики подтвердила лишь его догадки. Но это было уже что-то. — Насколько сложно попасть туда? — спросил Тёмный Принц. — Это возможно, — подумав, ответила Лидия Лафингтон. — Вся сложность в первой комнате, из которой идут двери во все остальные залы. Едва вы оказываетесь внутри, двери начинают вращаться по кругу, и отыскать нужную как будто невозможно. Но нужно лишь громко произнести название нужной комнаты, чтобы дверь открылась. — Так просто? — недоуменно вопросил Салазар. — Это лишь то, что мне известно, — пожала плечами мать Джессики. — Тот, кого вы пошлёте за Пророчеством, должен быть очень искусным волшебником, чтобы обойти все остальные ловушки. А также выйти из Отдела Тайн. Не исключено, что его будут охранять члены Ордена Феникса. — Ордена Феникса? — быстро переспросил Салазар. — Но Орден был упразднен много лет назад! Он тут же услышал свой голос словно со стороны и устыдился тому, как наивно прозвучало это предположение. — Всё больше моих коллег начинают верить в то, что Орден никогда и не прекращал своей деятельности. А лишь расширял её, — тихо проговорила Лидия Лафингтон, поглядывая на дверь так, словно их и тут могли подслушать. Салазар напряженно уставился в камин. Конечно, он должен был и раньше догадаться… Но всё же это неожиданное откровение от матери Джессики стало для него открытием.***
После того, как Салазар узнал о том, что прячут в Отделе Тайн, у него не осталось отговорок не встречаться с Люциусом. Чтобы осуществить проникновение в недра Министерства, нужно было грамотно спланировать операцию. Без помощи Малфоя это было невозможно. А поскольку признание Лидии Лафингтон попросту потрясло Салазара, ждать он не мог ни дня и из особняка Лафингтонов отправился прямой наводкой к Малфоям. День был выходной, и Салазар надеялся, что застанет Люциуса дома. Когда Тёмный Принц выбрался из камина, его встретил Драко. Вид у кузена был удручающий — он досадливо поджимал губы, хмурился и отвечал односложно. В другое время это даже оскорбило бы Салазара, но ему слишком не терпелось поговорить с крестным, чтобы он обращал внимание на такие мелочи. — Где Люциус? — едва обменявшись приветствиями, вопросил Тёмный Принц. — Не знаю, наверно, в кабинете, — буркнул Драко. Салазар несколько удивился, что Драко не приглашает его отужинать и даже не стремится провожать к отцу. — Напомни, как туда пройти? — пришлось сказать Салазару. — По лестнице на второй этаж, вторая дверь направо, — ответил Малфой, и в его голосе явственно послышалось раздражение. Решив поинтересоваться у Люциуса, что это означает, Салазар поспешил наверх. Он отстраненно подумал о том, что у Малфоев всё же постоянно что-то неладно. И всё из-за Нарциссы, его тетки-предательницы. Драко был к ней привязан, наверняка он поссорился с отцом именно поэтому. И на Салазара зол за то, что тот запретил его матери появляться в Британии. Поднявшись наверх, Салазар без труда нашёл дверь в кабинет Люциуса и, дважды стукнув, толкнул дверь, не дожидаясь приглашения. В кабинете горел камин, и Люциус сидел у себя за столом. На его лице было написано замешательство. — Хорошо, что я застал тебя, — с ходу начал Салазар, направляясь к свободному стулу. — Есть серьёзный разговор. О, я вас не заметил! Салазар только теперь обратил внимание на Пэнси Паркинсон, которая как-то сиротливо стояла у окна с вороватым выражением лица. Да что у них тут происходит? Тёмный Принц раздраженно взглянул на крестного, которой медленно и неловко поднимался из-за стола, потом ещё раз поглядел на Паркинсон, которая стала аккуратно двигаться к двери… И просто-таки обомлел! Хотя женщина была в просторной мантии, не заметить уже выпирающий живот было очень сложно. Салазар чуть было не ахнул от удивления и даже какого-то возмущения. Ну конечно, он ещё в Новый год заметил, что она не пила, только не придал этому значения! — Не буду вам мешать, — проговорила мисс Паркинсон, заливаясь румянцем и выскальзывая за дверь. — Пэнси, останься сегодня в Меноре, мы не договорили, — бросил ей вслед Люциус, очевидно, решив, что уже глупо скрываться. Затем он посмотрел на Салазара без тени стыда и предложил ему присесть. Но не тут-то было. Тёмный Принц и до этого был взбудоражен новостями, а теперь так и вовсе не мог успокоиться. — А я-то думаю, почему у Драко такой вид, словно перед ним навозная бомба взорвалась! — воскликнул Салазар, не обремененный чувством такта. — Прошу тебя, присаживайся, — повторил Люциус, опускаясь в своей кресло за столом. — Ты сказал, что есть о чём поговорить. — Просто удивительно, что ты вообще помнишь о каких-то делах, с твоей-то насыщенной жизнью, Люциус, — не удержался Тёмный Принц. Вместе с удивлением в нём неожиданно вспыхнула ревность к ещё не родившемуся ребёнку. Это постыдное чувство Салазар задушил на корню, но всё же остался крайне раздражен. Конечно, Малфой уже давно не был ему так близок, как в начале их общения, но всё же… Почему-то сосало под ложечкой, и Салазар щедро поливал крестного ядом между делом. — Я правильно распределяю время, — проговорил Малфой, который всё же чувствовал себя не в своей тарелке. — Так в чём же дело, Салазар? — Кроме того, что ты прижил ребенка от секретарши? Люциус посмотрел на племянника так, словно тот вонзил ему нож в спину. — Мисс Паркинсон уже давно мой заместитель, — проговорил он в ответ ровным голосом. — И да, тебе известно, что между нами были не только рабочие отношения. Впрочем, не совсем понимаю, как это относится к нашему делу… Салазара даже позабавило, как Люциус пытается выстроить границы. И с кем? С ним, с сыном Тёмного Лорда, с его господином! — Интересно, кем этот ребёнок будет мне? — продолжил разглагольствовать Салазар. — Впрочем, наверно, никем. Ведь мы родственники только по моей тетушке. — Ты можешь стать крестным, если захочешь, — не растерялся Люциус. Видимо, после бурных семейных сцен, которые разгорелись между ним и семейством Драко в свете последних событий, издевательские нападки Салазара казались Малфою мелочью. — Подумаю, оказать ли вам такую честь, — хмыкнул Салазар, несколько успокоившись. — Итак, теперь о важном… Как ты понимаешь, я пришёл не поздравления принести. Я только что был у Лафингтонов и… Меряя кабинет шагами, Салазар живо пересказал то, что ему поведала Лидия Лафингтон. Конечно же, он тут же заявил, что поручает Люциусу возглавить операцию по проникновению в Министерство. Только Малфою это под силу — Рабастан не может рисковать своей конспирацией, а Долохову никак не проникнуть в Министерство извне. В то время, как Люциус работает в Министерстве! — Ты можешь просто спуститься туда в обед и посмотреть пророчество! — торжествующе заключил Салазар. — Тем более, что тебе уже доводилось бывать в Отделе Тайн. Конечно, Пророчество могут охранять. Мать Джессики убеждена, что Орден Феникса всё ещё существует, и что они особо тщательно охраняют новое Пророчество. Нужно отвлечь их, чтобы добыть его… Люциус терпеливо слушал, выжидая, пока поток слов Салазар иссякнет. Когда Тёмный Принц наконец перестал расхаживать туда-сюда и опустился в кресло, от волнения покачивая ногой, Малфой заговорил: — Салазар, это далеко не так просто, как кажется. Леди Лафингтон многого не знает. В одном она безусловно права — Орден Феникса существует, я и сам это подозревал… Но проникнуть в Отдел Тайн намного сложнее, чем может показаться, да и взять Пророчество может не каждый… Салазару показалось, что Люциус хочет что-то добавить. Но взгляд Малфоя упал на раскачивающуюся ногу Салазара, и мужчина умолк. — Нужно обдумать всё спокойно и рассудительно, — заключил Люциус. — О, не учи меня рассудительности, — отмахнулся Салазар, красноречиво косясь на дверь, за которой скрылась Пэнси. — Это же Пророчество, Люциус! Там четко сказано, что ждёт меня и Поттера! Разве прошлое Пророчество о нём и о моём отце не сбылось? — Тёмный Лорд хотел услышать его, но не смог, — задумчиво проговорил Люциус. — Возможно, услышь он Пророчество, и смог бы предотвратить катастрофу… — Вот! — торжествующе воскликнул Салазар. — Поэтому мы обязаны его достать! — Подготовка такой операции требует времени, — медленно заговорил Малфой. — Возможно, ближе к лету… — Так долго? — выпалил Салазар. — Мало ли, что может случиться за это время? Нет, нужно обязательно поспешить! Но Люциус оказался непреклонен. Он ещё мог противостоять Слазару время от времени, обращаясь с ним, не как с Тёмный Принцем, а как с обычным подростком. Это Салазара исправно бесило, но после часа горячей дикуссии он был вынужден признать, что в таких случаях и правда лучше действовать осторожно. Нужно ещё разведать, не забрали ли Пророчество из Министерства. Понять, какие защитные чары лежат на нём. Придумать, кого Люциус может использовать в качестве помощников — Пэнси теперь не могла участвовать в таких предприятиях, это было ясно. Словом, дело требовало тщательной подготовки, в противном же случае всё могло обернуться полным провалом. — Вынужден признать, что в твоих словах есть здравый смысл, — недовольно заключил Салазар, скрестив руки на груди. Люциус позволил себе улыбнуться краешком губ. — Могу я предложить чай? — поинтересовался он. Салазар соизволил кивнуть. Домовой эльф Малфоев принёс поднос с чайничком и двумя чашками. Салазар, наконец-то немного успокоившись, с удовольствием потягивал горячий напиток, пахнущий травами, и обсуждал с Люциусом остальные дела. Их накопилось немало. Люциус докладывал обстоятельно и развёрнуто. Да, Пожиратели Смерти и члены их семей получают регулярную финансовую помощь. Да, Люциус активно занимается тем, что укрепляет их финансовое положение — помогает вкладываться в ценные бумаги и перспективные предприятия. В Министерстве дела обстоят похуже — очень трудно перетягивать чиновников на их сторону. Прямо предлагать такое никак нельзя, приходится двигаться крохотными шагами, соблюдая предельную осторожность. Но кое-какие подвижки всё же есть, и некоторые члены Визенгамота у них в кармане. Салазар понимал, что Малфой вот-вот спросит его про уроки окклюменцией, но никак не мог подготовиться к этому. Даже спросил про ребёнка Пэнси, чтобы потянуть время. — Что так тебя удивляет, Салазар? — терпеливо поинтересовался Люциус. — Мы взрослые люди, и оба чистокровные к тому же. Ребёнка я признаю своим и узаконю в правах, поэтому Драко и недоволен. Боится, что я обделю его и Скорпиуса. Но, разумеется, я позабочусь о том, чтобы в результате все были довольны. Салазара почему-то поразило это спокойное признание. Он в глубине души надеялся, что крестный всё же смешается и будет чувствовать себя неловко. Но Люциус смотрел ему прямо в глаза, да и вообще имел вид весьма довольного собой человека. Наверное, даже рад был тому, что у него появится ещё один ребёнок. — Что же, поздравляю, — уже почти искренне проговорил Тёмный Принц. — Благодарю, Салазар. Я и правда рад. Салазар тяжело вздохнул. Дальше тянуть было глупо. — Я тоже не терял времени даром. Добился определенных успехов в окклюменции, — начал Салазар издалека. — Это превосходно, — просиял Люциус. — Не сомневался, что у тебя талант к ментальной магии. Тёмный Принц неопределенно пожал плечами. — Теперь я могу видеть чужие воспоминания так чётко, как будто сам был им свидетелем, — протянул он. — Если хочешь, мы можем поупражняться в эти дни, — вставил Люциус. — Это будет полезно. Ты привык проникать в мысли одного Рабастана, будет не лишним попробовать с кем-то ещё. А окклюменция? — С ней вроде бы тоже всё в порядке, — нетерпеливо отмахнулся Салазар. — По правде сказать, я хотел спросить кое-что у тебя, Люциус… Малфой подался вперёд, всем своим видом выражая интерес и готовность слушать. А Салазар даже забыл о предательстве его семейки ненадолго, и на какой-то миг предстал перед крестным обычным шестнадцатилетним мальчишкой. — Я видел кое-что, что Рабастан хотел бы скрыть от меня, — медленно проговорил Тёмный Принц, хмуря брови. — То, что я и сам бы не хотел видеть, если говорить откровенно… Люциус молчал, хотя Салазар был уверен, что он и так всё понял. Тогда Тёмный Принц разозлился и выпалил: — Как мой отец мог применять Круциатус к матери? Как он мог? Она же была самой верной, самой любящей! И из-за этого она погибла в Битве за Хогвартс! Не из-за условий в Азкабане, как я думал раньше! А из-за того, что мой собственный отец, человек, которому она посвятила всю жизнь, регулярно применял к ней Второе Непростительное! Теперь, когда волнующая правда вновь вырвалась наружу, Салазар ощутил, как в груди у него опять заныло, заболело, закололо. А в горле встал совсем уж позорный и недопустимый для его лет и положения ком. Люциус опустил глаза на чашку с чаем и, пребывая в крайней задумчивости, медленно опустил в неё три куска сахару, хотя на памяти Салазара вообще никогда не добавлял его в чай. — Идеальных отношений не бывает, Салазар. Ты сам это поймёшь когда-нибудь, — негромко проговорил Малфой. — Подчас, если посмотреть на какую-то пару со стороны, просто поражаешься — да как они вообще могут быть вместе. Или же, напротив, чьи-то отношения кажутся слишком безупречными со стороны. Но ведь мы и наполовину не знаем, как на самом деле строятся отношения между двумя людьми. Есть та сторона, которая показана обществу, и это двадцать, может, тридцать процентов. И есть огромная составляющая, которая раскрывается только тогда, когда двое оказываются наедине. И другая составляющая — то, какие эти люди в душе, что каждый из них чувствует в отдельности, чего хочет, к чему стремится. Отношения между мужчиной и женщиной это настолько глубокая, многогранная вещь, что познать её со стороны невозможно. Салазар слушал очень сосредоточенно, но ему казалось, что Люциус говорит какой-то вздор. Развешивает лапшу на уши, как он любит. В понимании Тёмного Принца всё было предельно просто — мать боготворила отца, а он её совсем не жалел. Не то что любил, или хотя бы ценил! — Ты пытаешься меня запутать, — подавленно проговорил Салазар. — Убедить, что всё сложнее… Но здесь есть только две чаши весов, на одной из них всё самое лучшее и великое, что может один человек дать другому. А на второй — чёрная неблагодарность и убийственная жестокость. Я не могу понять. Люциус опять долго не отвечал. Он делал вид, что поправляет бумаги на столе, отпивает глоток чая… Но Салазар теперь был поразительно спокоен и сидел, сгорбившись в кресле и щурясь на камин. Он чувствовал опустошение, вселенскую усталость. Всё, к чему он стремился, чем жил эти пять лет, оказалось ложью. — Салазар, это были мгновения. А их отношения продлились больше двадцати пяти лет. — Тринадцать из которых моя мать ждала его в Азкабане, — угрюмо вставил Тёмный Принц. — Я знаю только одно — Беллатрикс была готова ещё столько же там провести во имя Тёмного Лорда, — уверенно проговорил Люциус. — Беллатрикс была гордой и сильной женщиной, и она бы не потерпела дурного отношения к себе от кого бы то ни было. Тёмный Лорд наказывал её только в самых одиозных случаях, когда другого на месте Беллы он бы просто убил. И он всегда быстро прощал её. Их отношения, Салазар, были сложны ещё и тем, что не ограничивались простым взаимодействием между мужчиной и женщиной. Помимо этого, был Тёмный Лорд и его Пожиратель Смерти. Не мог же он закрывать глаза на её провалы? Это было вне отношений, это было во имя нашего общего дела. Была война, Тёмный Лорд применял суровые методы для управления слугами. Но только для того, чтобы в итоге привести нас всех к победе. Победа куётся, Салазар, а не вышивается крестиком. И это правда жизни. Кроме того, я могу поклясться тебе чем угодно, что никого Тёмный Лорд не берёг так, как Беллатрикс. — Да уж… — вырвалось у Салазара. Он не мог верить в то, что говорит Люциус, но почему-то не вставал и не уходил. Словно у него не осталось сил. — Я видел, как Тёмный Лорд смотрел на Беллу, когда всё только начиналось в семидесятых, — продолжал Люциус. — Никогда и ни на кого он не смотрел так — с гордостью и радостью. Он старался никогда этого не показывать, но его глаза всё равно теплели, когда Беллатрикс появлялась рядом. И потом, когда прошло столько лет, и он вернулся после падения в восемьдесят первом, Темный Лорд начал с того, что обрушил стены Азкабана и освободил её. Я видел, как они встретились, слышал, как счастливо он смеялся. А это был единственный раз, когда Тёмный Лорд позволил себе столько эмоций на моей памяти. А когда операция в Отделе Тайн провалилась, когда нагрянул Орден Феникса во главе с Дамблдором и мы все были обречены? Тёмный Лорд тогда не хотел афишировать своё возвращение, скрывался почти год… Но тогда он пришёл за Беллатрикс, чтобы вырвать её из рук Дамблдора и авроров. Он спас её одну из всей группы. Разве это не любовь своего рода? Если ради Беллатрикс он был готов отступать от собственных целей? И в Битве за Хогвартс… Когда все были обречены, когда я остался без палочки и не мог сражаться, и только Беллатрикс билась с врагами плечом к плечу с Милордом… Я видел, как заклятие Молли Уизли угодило ей в груди, и как Белла упала. И я слышал, как… — Мой отец закричал, — закончил Салазар. — Я знаю. Я как будто сам слышал… — И те, с кем он сражался, разлетелись в стороны от силы его стихийной магии, — закончил Люциус. — Стихийная магия не пробуждается по мановению руки. Она выбрасывается отсюда, от самого сердца… — Малфой приложил ладонь к своей груди. — Когда нам, волшебникам, слишком больно, или слишком страшно. Когда отчаяние или радость переполняют нас с такой силой, что сама наша природа выплескивает сильнейшую волну чистой магии без посредства палочки или каких-либо других артефактов. У Салазара защипало в носу, и он сделал несколько больших глотков чая, чуть не обжегши при этом язык. — Тёмный Лорд был великим человеком. Великим. Такие, как он, творят историю мира. И не могут быть снисходительны даже к самим себе, не то что к ближним. Если бы Беллатрикс был нужен мужчина, который сдувал бы с неё пылинки, она бы спокойно жила с Рудольфусом. Но она сама выбрала Тёмного Лорда, понимая, на что может рассчитывать в этих отношениях. Она не надеялась на большее, не смела и помыслить, что когда-нибудь он ответит на её чувства так, как обычный мужчина. Это была судьба Беллы, миссия, если хочешь. Быть рядом с нашим Лордом. Никто кроме неё не мог бы понимать его так и любить так же безумно и жертвенно. А даже самые сильные люди нуждаются в ком-то, при взгляде на кого глаза горят, а на губах появляется улыбка. Беллатрикс с самого начала выбрала для себя этот непростой путь и была по-своему счастлива. Великий Мерлин, её глаза наполнялись слезами счастья, когда ей удавалось угодить Милорду… О чём же тут ещё говорить? Твои родители выбрали друг друга, Салазар, и прошли очень долгий и сложный путь. Если они до самого конца оставались вместе и погибли, не дрогнув и не пожалев об этом пути, то кто мы такие, чтобы судить их? Салазар молчал. Он усиленно тёр переносицу. Ему было ужасно грустно и больно. И за мать, страдавшую с отцом и любившую его столь беззаветно. И за отца, который был слишком одинок в своём величии и даже к любимой женщине не мог относиться так, как она этого заслуживала, и не мог позволить себе щадить её. И за всю их историю, окончившуюся так плачевно. Простить отца до конца Салазар ещё не мог, он просто не понимал его. Но вместе с тем, Тёмный Принц остро осознавал, что по-прежнему любит своих родителей и сделает всё, чтобы они вернулись. Чтобы их история закончилась по-другому. Чтобы Тёмный Лорд воцарился во власти, и ему не надо было быть таким строгим по отношению к себе и ближним. Чтобы мать наконец-то обрела счастье и покой. А если между ними опять будут какие-то трудности, то Салазар будет рядом, чтобы разрешить их другим путём. — Я всё исправлю, Люциус, — проговорил Тёмный Принц. — Я верну их обоих, и всё будет иначе.
