Салазар и Пожиратели Смерти

       Разговор с Люциусом если не успокоил Салазара, то хотя бы значительно уменьшил его страдания. Он всё ещё часто думал о родителях, но их отношения уже не представлялись ему настолько ужасными. В общем-то Тёмный Принц привык думать логически, и по всему выходило, что что-то всё же держало Беллатрикс рядом с Тёмным Лордом целую четверть века. Значит, Люциус был прав, и была ещё большая составляющая отношений, скрытая от всего мира.        Отчасти внимание Салазара теперь было отвлечено на Пророчество. Он постоянно ломал голову над тем, как бы его достать, и очень хотел услышать, о чём в нём говорилось. Рациональная часть Салазара говорила, что он хочет просто избежать лишних рисков и неудач, услышав пророчество. Другая же его часть горела желанием получить подтверждение того, что у Салазара получится всё задуманное.        Ещё на этих каникулах отношения Салазара с его крестным перетерпели значительные изменения. Состоявшийся личный разговор, а также общий план по получению Пророчества неожиданно сблизили их. И иногда, ведя с Малфоем долгие, оживленные беседы, Салазар забывал об их размолвке, случившейся два года назад. Даже к скорому прибавлению в семействе Малфоев Тёмный Принц стал относиться благожелательно, когда его осенило, что Нарцисса должна просто лопнуть от злобы, когда узнает о ребенке благоверного.        Также Салазар много занимался ментальной магией с Люциусом. Малфой, правда, не шёл у него на поводу, как Рабастан, и настаивал на тщательной проработке окклюменции. Салазар, которому снова уже хотелось смотреть воспоминания о родителях, регулярно сопротивлялся и пытался залезть в голову к Малфою. Но тут его ждал неприятный сюрприз: Люциус оказался куда более сильным окклюментом, чем Лестрейндж. И то, что Салазару удавалось разглядеть, явно было показано Люциусом специально.        Вот Люциус заботливо помогает устраивать детскую маленького Салазара. А вот заявляет Лестрейнджам, что для дорогих родственников ему ничего не жалко, и они могут выбрать любые покои. А вот — самоотверженно и бесстрашно исполняет очередной опаснейший приказ Тёмного Лорда… — Ну и хитёр же ты, — с невольным уважением замечал Салазар. — Как будто я не понимаю, что ты специально подсовываешь мне эти воспоминания!        Малфой смотрел на крестника кристально честным взглядом. — Ладно, ладно, ещё посмотрим, — запальчиво бормотал Салазар, полный решимости вывернуть Люциусу всю душу.        Это было новым, не самым лучшим качеством Тёмного Принца. И всегда-то подозрительный, Салазар теперь постоянно ожидал подвоха от всего своего окружения и старательно пытался поймать всех вокруг на лжи. Дошло до того, что он залез в голову к Стюарту, используя как предлог желание обучить Стюарта основам окклюменции и в итоге разворошив воспоминания приятеля за последние годы.        Перед глазами Салазара пролетели рассказанные когда-то Стюартом истории о его бурных похождениях. Правда, интерпретация Забини была весьма далека от прозаичной реальности.        Салазар увидел песчаный пляж, море, красивую загорелую девушку. Стюарт что-то плел её на ломаном французском, лицо девушки постепенно вытягивалось. — Qu'est-ce que tu dis? * — возмущенно спросила прекрасная незнакомка и вдруг залепила Забини пощёчину.        Стюарт что-то кричал ей вслед, но очаровательная француженска ушла, даже не обернувшись.        Тёмный Принц не мог удержаться от злорадного смеха. Забини, пунцово-красный, весь надулся от обиды. — Это совсем не по-дружески, Салазар! — расстроенно проговорил он. — Кто ж виноват, что ты никак не научишься ставить барьер? — усмехнулся Салазар. — И вообще, это она так заигрывала! Потом-то всё по-другому было, но этого я тебе уже не покажу! — не слыша его, выпалил Стюарт.        Но Салазар уже всё понял и просто титаническим усилием сдерживал рвущийся наружу хохот. Вот так Забини, вот так врун! А рассказывал-то, рассказывал! Стюарт, конечно, ужасно обиделся, и наотрез отказался практиковать с Салазаром ментальную магию. Забини очень стеснялся того факта, что никаких горячих подружек у него на самом деле не было. А вот Салазар напротив немного успокоился — предательских намерений в голове Забини не наблюдалось. Он был без ума от Джессики, слегка завидовал Салазару время от времени и в глубине душе считал, что ничем не уступает приятелю. Были успехи и на занятиях с Люциусом. Хотя все тренировки с ним были мучительно сложными. К тому же, Люциус нудно и скурпулёзно заставлял Салазара тренировать защиту разума. В то время, как Тёмный Принц, обретя удивительную возможность видеть чужие мысли, напрочь забывал об этом. — Салазар, я бы настоятельно рекомендовал тебе уделять больше внимания окклюменции, — настойчиво повторял Люциус. — Она у тебя значительно слабее, чем легилименция, в которой ты преуспеваешь. — Я занимаюсь и тем, и другим! — упрямо возражал Салазар бесчисленное количество раз. — Рабастан уже не может читать мои мысли! — Я бы удивился, если б он разобрался в собственных, — хмыкнул Малфой. — Это не показатель, Салазар. Есть легилименты куда искуснее Лестрейнджа… Что же, попробуем ещё раз. Готов? Три, два… — Легилименс! — не дожидаясь, атаковал Салазар.        Наконец-то ему удалось проникнуть в разум Люциуса! И по-настоящему, чтобы увидеть его подлинные воспоминания. Салазар, понимая, что Малфой очень быстро выкинет его из своей головы, всей силой мысли вцепился в то воспоминание, которое сильнее прочих ускользало от него. — Ты опять подвёл меня, Люциус, — свистящий, холодный голос.        В поле зрения Малфоя только подол мантии Тёмного Лорда. Руки Люциуса трясутся, он силится подняться, но не может. На пол капает его кровь. Воспоминание пронизано сильной болью. — Поттер был в твоём собственном доме! А ты ещё думал, призывать ли меня! — М-мой Лорд… — простонал Малфой. — Мы не были уверены… — Молчи! Ты не хотел рисковать собственной шкурой, только и всего! Боялся, что призовёшь меня напрасно! И в результате мальчишке опять удалось улизнуть!        Голос Милорда был страшен — в нём была ледяная ярость, и Люциус дрожал от ужаса. — Круцио!        Салазар едва не упал, выкинутый из сознания Малфоя. Люциус с недовольным видом на него смотрел. — Отец часто наказывал вас всех Круциатусами? — спросил Салазар, чувствуя, как быстро у него стучит сердце. — Нет. Только когда проступки были вопиющими, — глухо отозвался Люциус. — А мою мать? — Белла была в числе приближенных, ей доставалось крайне редко. Я в число счастливчиков не входил.        Тёмный Принц испытывал двоякие ощущения. С одной стороны, ему было неприятно увидеть Люциуса в таком состоянии. А с другой — разве у отца не было оснований? Поттеру столько раз удавалось от него скрываться! Если бы не такая халатность Пожирателей Смерти, возможно, всё закончилось бы иначе! — Почему ты не активировал Метку? Почему не вызвал моего отца? — резко спросил Салазар.        Люциус взглянул на него уставшим, замученным взглядом. — Мы ошибались до этого много раз, думая, что мальчишка у нас в руках. И тогда не были уверены, что схватили именно Поттера. Тёмный Лорд в те дни был занят, он был далеко. Велел не беспокоить его, если только дело не будет крайне важным. — И вы все трусили, — презрительно уронил Салазар. — Неужели и моя мать? — Тёмного Лорда все боялись, — тихо проговорил Малфой. — В гневе он бывал страшен. Особенно после своего возрождения… — Если бы кто-то из вас просто убил Поттера! — досадливо выплюнул Салазар. — Всё бы закончилось так просто! — Многие желали этого, и в первую очередь — Беллатрикс, — ответил Люциус. — Тёмный Лорд запретил нам.        Салазару подумалось, что Джессика в такой ситуации наплевала бы на его запреты и прикончила его врага, если бы у неё возникла такая возможность. Пожалуй, в этом смысле упрямство и своеволие Лафингтон — весьма полезные свойства. — С твоего позволения, продолжим занятие? — прохладно вопросил Люциус.        Салазар кивнул. — Три, два, один… Легилименс!        Защищать свои собственные воспоминания от Люциуса Салазару было сложнее, чем от Рабастана. Малфой и правда был куда искуснее в легилименции, и Тёмный Принц время от времени с возмущением замечал, что крестный уже пробрался ему в голову и аккуратно приподнимает завесу времени.        Тренировки проходили ежедневно, и Салазар работал с присущим ему упрямством. Часто даже перетруждал себя настолько, что у него начинала болеть голова. Каникулы подходили к концу, и азарт Тёмного Принца не позволял ему сделать передышку.        Вечером, накануне возвращения в Хогвартс, Салазар опять занимался с Люциусом окклюменцией, несмотря на то, что ещё со вчерашнего вечера его мутило от усталости, а в голове неприятно ныло. Тем не менее, решив не давать себе слабину, Салазар провёл не меньше трёх часов в кабинете Малфоя, поглощённый занятием. Под конец Тёмный Принц чувствовал смертельную усталость, но его очень подстегивало желание хотя бы напоследок увидеть что-нибудь интересное в мыслях Люциуса. Поэтому он совершенно беспардонно контратаковал в самые неожиданные на его взгляд моменты. И вот тут-то и произошло то, чего никто не мог ожидать. — Легилименс! — воскликнул Салазар, тыча палочкой в Малфоя. — Протего! — успел сказать Малфой.        Заклятие Тёмного Принца было отражено в него самого, и Салазар ощутил, как будто кто-то хлопнул его по лбу. В этот же момент воспоминания из его жизни закрутились волчком перед глазами, кабинет Люциуса и сам Малфой пропали, и Салазар оказался в водовороте собственной памяти. Картинки прошлого неслись стремительно: вот он пытается поцеловать Лафингтон на Рождество, вот видит упавшую с метлы Адель Розье, создаёт Василиска на втором курсе, Распределяющая шляпа отправляет его на Слизерин, миссис Фигг ругает его за драку с котом, сын молочника лупит Салазара, Салазар лупит сына молочника отломанной от забора палкой… Воспоминания летели всё быстрее, смазываясь в сплошной пёстрый поток, и вдруг — бааах, дно провалилось, Салазар полетел куда-то вниз, глубже и глубже… — Позвольте представить, мой Лорд, Беллатрикс Блэк — моя невеста.        Яркая, пленительная красота отзывается неожиданной искрой в груди. А девушка глядит на него с восторгом, от чего её черные глаза увлажняются, и свечи с больших люстр отражаются в них множеством звёзд.        Он сам учит её темной магии. Стоит сзади, держа её руку в своей и направляя. Волосы щекочут щёку, запах духов тяжелый и сладкий, он дурманит и отвлекает. Ему это кажется глупым — не мальчик уже, что за напасть…        А ладонь сама собой скользит от её палочки выше, по тонкой руке… Не в силах сдержаться, он сжимает плечи девушки крепко-крепко, и совсем не хочет её отпускать. А юная Белла вдруг изворачивается и сама прижимается к нему, и смотрит такими пьяными, подёрнутыми дымкой глазами…        Прошло много лет, а душа всё равно взрывается безудержным счастьем, когда она вновь оказывается в его руках. Уже не молодая, измученная Азкабаном, постаревшая и осунувшаяся. Но её глаза так же горят, как и в день их встречи, в них то же фанатичное обожание и восторг. Едва они остаются наедине, как он сжимает её хрупкое тело сильнее, и из груди рвётся громоподобный, звенящий смех. — Мой Лорд, наконец-то… Наконец-то… — шепчет Беллатрикс, оплетая его руками.        Он силён вновь, как и четырнадцать лет назад. Его верные Пожиратели Смерти вновь на свободе, и Орден Феникса будет сокрушен. Беллатрикс вновь с ним, и это придаёт сил.        Министерство Магии, Атриум. Старик Дамблдор, мощнейшие заклинания, крошащие стены и мраморный пол. Магия рвётся наружу таким потоком, что старику приходится совсем туго. Жгучее желание убить Дамблдора, но нужно уходить, пока не появились другие, пока его возрождение не стало всеобщим достоянием. Нужно ещё время, чтобы собрать силы…        Он отражает очередную атаку, а взгляд падает на Беллатрикс — она бессильно бьётся под золотой статуей, пытаясь освободиться. Хотя он испытывает раздражение из-за её провала, одна мысль о том, что Белла может оказаться в руках авроров, наполняет яростью.        Одним заклинанием статуя сокрушена и разорвана на множество обломков. Уже поздно: появляются люди. Но он сгребает Беллатрикс в охапку и аппарирует прочь. — Какое идиотство! — кричит, едва они оказываются в Малфой-меноре. — Неужели вы все вместе не смогли устоять против горстки школьников?! Это было дело на несколько минут! Сколько времени требуется, чтобы произнести слова смертельного проклятья?        С его палочки начинают сыпаться зелёные искры, прожигающие ковёр, и Беллатрикс в ужасе отползает. Она всё так же остаётся на полу у его ног, дрожа от ужаса и стыда. Из её глаз градом падают слёзы, губы дрожат. — Пророчество потеряно, мальчишка опять спасся! — в бешенстве звенит его голос. — Нужно было оставить тебя там же, с остальными! Зачем мне нужны такие слуги? От которых нет абсолютно никакой пользы! Только известные обстоятельства избавляют тебя от наказания, Белла!        Злоба клокочет в груди. Беллатрикс дрожит. А он скрещивает руки на груди, не желая показывать, что проклятье Дамблдора подпалило рукав мантии и слегка обожгло руку, пока он спасал Беллу.        Череда припадков ярости и примирений. Во всех воспоминаниях — заплаканное лицо Беллатрикс, перекошенное от отчаяния, а потом — тихие вечера в почти пустом замке, когда она сидит у его кресла, ластясь, как домашний зверёк, к его руке. А он снисходительно касается её волос, принимая мольбы о прощении.        На самом деле период безрадостный, пустой. Приходится влачить долгие, однообразные дни в вечном ожидании чего-то. Пока в Министерстве случатся нужные перестановки, пока он получит лояльность великанов, пока дементоры перейдут на его сторону… Приходится ждать, а это он всегда ненавидел. Тошнит от опухшей из-за слёз физиономии Нарциссы, тошнит от трясущихся на докладах Пожирателей, оставшихся на свободе.        Но вот Беллатрикс сидит у его кресла. Мягкий свет камина сглаживает морщины на её лице, добавляет лицу красок. В её глазах, пьяных и затуманенных от одного его присутствия, словно мерцают звездочки — отсветы камина. Присутствие Беллатрикс всё же скрашивает эти вечера. Её общество приятно, хотя он и старается этого не показывать. Но одно доказательство его прощения уже заметно, и скоро уже невозможно будет это скрыть.        Взгляд Тёмного Лорда опускается на округлившийся живот Беллатрикс. — Я освобожу их всех, когда ребёнок появится на свет. Так будет легче скрыть его существование, — произносит он.        Беллатрикс немного удивлена. — Но Рудольфус? Ему можно доверять… — Помимо Рудольфуса в Азкабане ещё достаточно Пожирателей Смерти, и далеко не всем из них я доверяю так, как Лестрейнджам, — заявляет он.        Белла кивает, соглашаясь.        Салазар шумно хватал воздух ртом и бешено озирался. Он не понимал, где находится, который сейчас час и что произошло. В ушах у него звенело, тело отказывалось слушаться. Было непривычно, что он меньшего роста, и как будто слабее, чем был ещё мгновение назад. В груди пульсировали чужие эмоции, чужие мысли путались с его собственными… — Салазар! Салазар! — звал испуганный голос Люциуса.        Он пытался помочь Салазару встать, но у того ноги подкашивались. Тёмный Принц вслепую отпихнул крестного и тяжело перевёл дух. Провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя, и почувствовал, что оно мокрое от слёз. Его трясло крупной дрожью, голова трещала до тошноты. — Ты видел? — хрипло спросил Салазар у Люциуса, когда перед глазами у него немного прояснилось. — Что случилось? У тебя где-то болит? — встревоженно спрашивал Малфой, упрямо помогая Салазару наконец встать и усесться в кресло. — Я пошлю за целителем. — Со мной всё нормально, — превозмогая тошноту, проговорил Салазар. — Ты видел это?        Чтобы заставить Малфоя ответить, Салазар с силой схватил его за рукав и задержал рядом с собой. Бешенным взглядом заглянул в глаза крестного. — Я видел, как крутились твои воспоминания, Салазар, а потом твоё сознание померкло, — ответил Люциус, несколько обескураженный столь быстрой сменой состояния подопечного. — Это всё от переутомления. Я должен был предвидеть… Будет лучше, если на несколько дней ты воздержишься от упражнений.        Малфой хлопнул в ладоши, от чего у Салазара в голове пошёл гул. Появился домовой эльф, и Люциус велел ему заварить крепкий чай для Салазара. Хотя Тёмный Принц был непрочь принять чего-нибудь покрепче. Его всё ещё трясло после увиденного. И казалось, что до сих пор всё его тело ломало и выкручивало, словно сознание никак не хотело принимать тот факт, что находится в нём. Салазар пробыл в воспоминаниях своего отца всего несколько мгновений, но ему всё ещё казалось, словно тело ему чужое.        Случившееся поразило Тёмного Принца до такой степени, что он ни словом не обмолвился Люциусу о том, что видел. По правде сказать, он не был даже уверен, что ему это всё не привиделось в бессознательном состоянии. Чем больше времени проходило с его погружения в воспоминания отца, тем сильнее ему казалось, что это едва ли может быть правдой. Если бы не потрясающая реалистичность, Салазар убедил бы себя в том, что всё это было видением.        Так или иначе, но Салазар наконец-то мог выдохнуть. Его отец был привязан к матери куда сильнее, чем могло показаться со стороны. Салазар это видел его глазами, проживал его эмоции… Тёмный Принц всем своим существом прочувствовал, что мать не была безразлична отцу. Что по-своему он опекал её, наслаждался её обществом, возможно, что она была вообще единственным человеком, который стал по-настоящему близок Тёмному Лорду. Настолько, насколько это вообще было возможно.       Неизвестно, было ли случившееся результатом чрезмерного переутомления от ментальной магии, или же сам Тёмный Лорд решил достучаться до сына с того света таким образом. Но всё же обида Салазара на отца мало-помалу становилась менее острой.        Каникулы подошли к концу. Салазар был сам не свой, и даже Забини это заметил. Но на все вопросы товарища Тёмный Принц отвечал, что его угнетает приближение СОВ. На самом же деле Салазар даже рад был вернуться в Хогвартс — в привычную обстановку, в которой легче было бы осмыслить всё, приключившееся с ним в последнее время.        Сразу же по возвращении Салазар окунулся в бурную деятельность, и ему было уже не до размышлений. Тренировки Легиона Авгурея, «Тёмные времена» и подготовка к СОВ отнимали всё его время. Если кто-то и заметил, что Салазар вернулся с каникул слегка пришибленным, то только Джессика. Да и то она всё списывала на воспоминания Рабастана, которые так сильно повлияли на Салазара перед каникулами. К слову сказать, когда Салазар вернулся, Джесс вела себя как ни в чём не бывало и общалась с ним легко и непринужденно. — Пока тебя не было, мы с Рабастаном не теряли времени даром, — гордо сообщила она, зазвав Салазара в Выручай комнату в неурочный день. — Только посмотри, что у нас вышло!        С этими словами Джессика раскрыла плоский шкаф, который Салазар раньше не замечал у восточной стены. С губ Тёмного Принца сорвался восхищенный возглас. На бархатной обшивке шкафа ровными рядами располагались серебряные маски, похожие на те, что были у Пожирателей Смерти. С тем только отличием, что узоров на них не было. — Только посмотри, какая искусная магия! — восторженно говорила Джессика. — Стоит только поднести к лицу, и они сами держатся!        На этих словах Джессика взяла одну из масок и прислонила к лицу. Потом убрала руки и повертела головой так и эдак, показывая, что маска держится, словно приклеенная.        Салазар не преминул схватить одну из масок и начать разглядывать её. Маска была крепкой, но удивительно легкой. Материал, из которого она была сделана, показался Салазару смутно знакомым. Приглядевшись, на внутренней стороне Тёмный Принц увидел не до конца сведенный герб Хогвартса. — Это же… — Да, мы позаимствовали тарелки, — призналась Джессика, ничуть не стесняясь. — Видимо, на этой забыли свести герб Хогвартса до конца… Это Винки дала нам тарелки, к слову. Ей до смерти хотелось сделать тебе приятное.        Салазару было и смешно, и в то же время очень радостно. Идея была очень простой, легко исполненной, но при этом — очень своевременной. Маски привели его в восторг. — Рабастан сам заколдовал их по примеру масок Пожирателей Смерти, — продолжила повествование Джессика. — Их нельзя сдёрнуть с помощью «Акцио», и пока ты сам не захочешь снять маску, она не упадёт с твоего лица ни при каких обстоятельствах. Конечно, у слуг твоего отца маски были сделаны куда искуснее, и не из тарелок. Их выковывали гоблины, каждая имела неповторимый узор… — Джессика, они прекрасны! — воскликнул Салазар. — Как я только сам до этого не додумался? Мало ли, какие дела нас ждут в будущем! Никогда не помешает скрыть лицо! — Скорее, это для торжественности, — заметила Джессика. — В конце года сможешь даровать тем, кто покидает Хогвартс. Чтобы они никогда не забывали своего долга перед организацией. — Замечательная идея. И исполнение, — повторил Салазар, сняв маску и разглядывая её со всех сторон.        Воображение уже рисовало картину, как он и его верные сторонники врываются в Министерство и захватывают Пророчество. И газеты пестрят заголовками о том, что Пожиратели Смерти вернулись. Вот это было бы знаком для таких, как родители Стюарта или самой Джесс!        Несмотря на искреннюю благодарность Джессике, Салазар не рассказал ей ни про разговор с Лидией Лафингтон, ни про произошедшее с ним во время урока окклюменции с Люциусом. Воспоминания его отца были слишком личными, чтобы у Салазара появилась даже мысль поделиться ими с кем-нибудь. — …Так ты поговоришь с Рабастаном? — допытывалась Джессика, не замечая, что Тёмный Принц задумался о своём. — Он очень переживал из-за того, что ты считаешь, будто он что-то скрывал. — У меня было время подумать над отношениями моих родителей, — ответил Салазар, вешая маску на место и отходя на пару шагов, чтобы полюбоваться всеми масками сразу — их гладкие серебряные поверхности блестели в свете свечей. — Возможно, Рабастану и следовало рассказать мне раньше… Но я понимаю, почему он не рисковал. Такое принять непросто. — Вот именно, — горячо подтвердила Джесс, довольная тем, что Салазар сменил гнев на милость. — Тем более, если у тебя самого особо нет опыта. Но вспомни хотя бы свои отношения с Лианной — ты никогда с ней не ссорился, потому что плевать на неё хотел. А вот Салливан тебя регулярно бесила. — До сих пор иногда бесит, — согласился Салазар. — Потому что она тебе небезразлична. Рабастан вообще сказал, что только дорогая сердцу женщина может вывести мужчину на эмоции … — Я понял тебя, Джесс. И я не злюсь на Лестрейнджа, — перебил Салазар, не желая больше возвращаться к этой теме. — Лучше расскажи, что ещё случилось, пока меня не было?        Джессика принялась рассказывать, как Грейнджер поймала парочку рэйвенкловцев за чтением «Тёмных времен» и вычла по пятьдесят баллов у каждого. Как Финеас упал в обморок от переутомления после трёх бессонных ночей — он возомнил, что его карты звёздного неба неверны, ходил в Астрономическую башню их перерисовывать. И как Рэйнолс помогает готовиться к СОВ Монтегю, за что тот снабжает её сладостями из «Сладкого королевства». — Кто-то ещё удивляется, что Августа на Слизерине, — протянул Салазар, покачивая головой. — Правда, я удивлён, что она берет не натурой. Я на свою голову обращался к ней по паре вопросов, и проклятая жаба до сих пор намекает, что неплохо бы за это сопроводить её в Хогсмид. Слава Мерлину, мне туда нельзя.        Джессика ехидно рассмеялась. — Ну, может, с тебя бы она и взяла натурой, — заметила она. — Но уж точно не с Герберта.        Шутки шутками, а Рэйнолс явно была в активной фазе. Стоило Салазару засесть за уроками в гостиной факультета, как Августа сама подходила и спрашивала, не нужна ли ему помощь. В глазах Рэйнолс при этом горел недобрый огонёк, от которого в пору было краснеть. Виной всему была весна, конечно. Апрель перешёл в неожиданно жаркий май, и даже у учеников, готовящихся к экзаменам, мысли иногда уходили совсем в другую сторону.        Год неумолимо приближался к концу. Словно для того, чтобы подчеркнуть неотвратимость надвигающихся экзаменов, вскоре после возвращения Салазара с каникул на столах в гостиной Слизерина появились стопки брошюр, рекламок и проспектов, посвященных всевозможным волшебным специальностям, а на доске вывесили объявление, гласившее:              КОНСУЛЬТАЦИЯ ПО ВЫБОРУ ПРОФЕССИИ       В течение первой недели летнего семестра всем пятикурсникам надлежит пройти краткое собеседование с деканом своего факультета на предмет выбора будущей профессии.       Дата и время собеседования для каждого ученика указаны ниже.       Салазар нашёл в списке свою фамилию и выяснил, что он должен явиться в кабинет профессора Слагхорна в половине третьего в понедельник. Это означало, что ему придется пропустить урок травологии, что Салазар посчитал однозначным плюсом.       Материалы по профессиональной ориентации, разложенные в гостиной, привлекали внимание пятикурсников Слизерина в разной степени. И все же ближайшие выходные ребята посвятили их изучению. Финеас сразу отмел большинство вариантов и стал изучать брошюры Министерства, как и Джессика. Августа, напротив, внимательно изучала каждый буклетик и даже что-то подчёркивала. Забини в свою очередь складывал из цветных бумажек птичек и заколдовывал их — под вечер уже с десяток кружило под потолком. — Стюарт, ты уже выбрал себе профессию? — поинтересовалась у него Белвина. — Профессию? Что это? — развязно ухмыльнулся Забини. — Слава Мерлину, у нашей семьи всё ещё есть прибыльное предприятие… — Неужели ты совсем не хочешь работать? — удивилась Паркинсон. — Построить карьеру? Добиться чего-то?       Стюарт громко фыркнул. — Великий Мерлин, Бел, ты меня очень удивляешь. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на такую нудятину! Хотя, мне было бы интересно участвовать в политической жизни. Но исключительно в качестве частного лица! Без лишних забот и обязательств.       Белвина пожала плечами. — А кем бы ты сама хотела стать? — спросил у неё Финеас. — Целителем, — отозвалась девушка.       Она была поглощена чтением брошюры, на обложке которой красовались перекрещенные кость и волшебная палочка — эмблема больницы святого Мунго. — Правда, здесь говорится, что ты должен получить, как минимум, «В» на ЖАБА по зельеварению, травологии, трансфигурации, заклинаниям и защите от Темных искусств. Звучит не так уж просто, как по-вашему? — Это ведь очень ответственная работа, правда? — риторически вопросила Джессика. — Вспомнить хоть Святое Мунго — с какими только проблемами не обращаются волшебники.       Сама она читала яркий лиловый буклет, озаглавленный: «ХОТИТЕ СЛУЖИТЬ ПРАВОСУДИЮ И СПРАВЕДЛИВОСТИ?». Также на обложке красовалась эмблема Визенгамота. — Вот кто у нас хочет строить карьеру, — усмехнулся Стюарт. — Хочешь продолжить семейные традиции, Джесс?       Лафингтон пожала плечами. — Не уверена. Министерство давно требует реформации. Реорганизации отделов, полного подчинения законодательной, исполнительной и судебной власти одному человеку. Не говоря уже о законах, которые необходимо редактировать… Я готова работать на том посту, где смогу лучше всего применить свои способности.       Ребята вопросительно уставились на Салазара, который слушал их вполуха и озадаченно листал буклетики. — Пишут про нехватку кадров для коммуникации с магглами, — заметил он. — Можно подумать, нам просто необходимо сотрудничество с ними. Причём, нужно сдать одно СОВ по маггловедению, потому что гораздо важнее «энтузиазм и дружелюбность». Или послушайте-ка это — «Вы мечтаете о захватывающей жизни, полной ярких путешествий, опасных приключений и щедрых наград за открытие новых кладов? Тогда присылайте документы в Волшебный банк «Гринготтс», набирающий Ликвидаторов заклятий с блестящими перспективами работы за границей…» Между прочим, им нужна нумерология — это по твоей части, Финеас!       Нотт, который совсем не мечтал о приключениях, криво усмехнулся. — Нет уж, я лучше попробую устроиться в Отдел Тайн через пару лет, — скромно заметил он. — Отдел Тайн? — повторил Салазар, тут же подумав о Пророчестве. — Да, там ведь столько загадок, столько таинственных артефактов и тайных знаний, — мечтательно протянул Нотт. — Салазар, а ты что выбрал?       Джессика ухмыльнулась краешком губ и погрузилась в чтение брошюры про «ОТДЕЛ АДАПТАЦИИ ДОМОВЫХ ЭЛЬФОВ». — Сказать по правде, я ещё не придумал, что плести Слагхорну, — признался Салазар. — Скажи ему, как есть, — предложила Джессика с той же хитрой улыбочкой. — Боюсь, что быть «Наследником Тёмного Лорда» — это не профессия, — отозвался Салазар. — Разве только…       Он взял брашюру, название которой гласило «РАБОТА НА СЕБЯ — ЮРИДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ». Маленьким шрифтом было дописано «Прорицатели, мастера волшебных палочек, зельевары». Товарищи Салазара покатились со смеху. — Погодите, я выбрал профессию! — обрадованно воскликнул Забини.       Он с видом триумфатора поднял брашюру «Селекция волшебных трав и грибов». — Переоборудовать оранжерею моей матери, засадить её травками для веселящих зелий, и вуаля! Растут сами собой, домовик их изредка поливает и удобряет, — вдохновенно болтал Стюарт. — Это и расскажу Слагхорну, чтобы был доволен.       Салазар же никак не мог придумать мало-мальски адекватного варианта. — Скажи, что хочешь быть Министром Магии. Это ведь почти правда, — предложила Белвина. — Шутишь? Старика инфаркт хватит, — фыркнул Стюарт. — Скажу, что хочу в коммуникации с магглами, — с хищной улыбочкой заметил Салазар. — Тоже в каком-то смысле правда… — Тогда плохо станет Грейнджер, — довольно вставила Джессика. — Одни плюсы, — резюмировал Салазар.       Шутки шутками, а всё же на консультации по выбору профессии нужно было что-то говорить. И желательно — что-то вразумительное. Тёмный Принц все же надеялся, что для Слагхорна эта встреча — простая формальность, и они ограничатся выбором предметов на оставшиеся два года. Но, когда в понедельник Салазар перешагнул через порог кабинета декана, он сразу же понял, что всё будет куда любопытнее: в углу кабинета восседала Грейнджер-Уизли. — Присаживайтесь, Блэк, — со вздохом пригласил Слагхорн.       Салазар опустился в кресло перед его столом и покосился на профессора Грязнокровку. Она уже что-то записывала в блокнот. — Итак, мистер Блэк, мы встретились, чтобы обсудить ваши профессиональные перспективы и помочь вам решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсах, — проговорил Слагхорн с доброжелательной улыбкой. — Есть ли у вас какие-либо идеи относительно того, чем бы вы хотели заниматься по окончании Хогвартса?       Салазар разгадал во взгляде декана мольбу. Видимо, Слагхорн опасался, что Салазар и правда ляпнет что-то вроде «Хочу стать Тёмным Лордом, как мой папа». Хотя до этого момента Салазар намеревался рассказать декану, что хочет быть целителем или выращивать волшебные травки, его так и подмывало вывести Грейнджер из себя. — По правде сказать, профессор, я долго думал над этим. И выбирал между выращиванием лечебных трав и целительством… — тут глаза Слагхорна полезли на лоб. — Но потом я понял, что это всё мелковато, — Салазар выдержал театральную паузу. — Я хочу стать аврором, — торжественно произнёс он.       Профессор Грязнокровка закашлялась, подавившись тем, что собиралась сказать. Декан Слизерина тоже выглядел пораженным и два раза открыл и закрыл рот. — Разумеется, я понимаю, что это очень ответственная работа. Но ведь так и я не робкого десятка! — зачастил Салазар. — Я хорош в Тёмных Исскусствах, то есть, в защите от них. Делаю определенные успехи в зельях, а на уроках профессора Флитвика мне нет равных. Но самое главное — я хочу вершить справедливость, профессор.       Грейнджер опять закашлялась, а Слагхорн так и продолжал молчать. — Я полагаю, вам следует добавить к этому списку трансфигурацию, — слабым голосом добавил декан, чуть погодя. — Мистер Блэк проявлял вопиющую безалаберность на моих уроках, — ожила и Грейнджер. — Кроме того, следует учитывать, что при приёме в авроры очень внимательно изучают прошлое кандидатов… — А что не так с моим прошлым? — наигранно удивился Салазар. — Да, примерным поведением я не отличаюсь, но это всё детские шалости. — Блэк привлекался к суду по уголовным обвинениям, — жестко проговорила Грейнджер-Уизли, с ненавистью глядя на Салазара. — И все они были сняты, — нахально ответил Тёмный Принц. — Неоднократно сбегал из дома и имел контакты с сомнительными личностями… — Что является исключительно домыслами, — отбрил Салазар.       Судя по тому, как сузились глаза Грейнджер, она только что поняла, что Салазар попросту издевается над ней. — Кроме того, вы должны будете пройти ряд обязательных тестов на психологическую устойчивость и профессиональную пригодность в штабе аврората, — с неприятной улыбочкой заявила Грейнджер. — А, насколько мне известно, наследственность не из лучших… — Вы намекаете на мою мать, мэм? — холодно проговорил Салазар, решивший, что не даст вывести себя из равновесия. — Да, она была слишком эмоциональна — но только после Азкабана, условия которого любого довели бы до помешательства. Спросите хоть профессора Хагрида — ему это не понаслышке известно. Впрочем, моя мать ведь могла положить на лопатки любого аврора, не так ли? Так что наследственность у меня скорее хорошая. Сириус Блэк, Нимфадора Тонкс, Ремус Люпин… Вы же их знали, профессор Грейнджер-Уизли. Они были сильными волшебниками?       Грейнджер смертельно побледнела, а её глаза налились такой яростью, что Салазару показалось, что она бросилась бы душить его, не будь между ними угла стола. — Великий Мерлин, да я же забыл ещё Лонгботтомов! — спохватился Салазар. — Ох, видел я их в Святом Мунго на Рождество, печальнейшее зрелище…       Грейнджер резко встала, от чего её кресло чуть не опрокинулось. Слагхорн вздрогнул, словно собирался встать между Салазаром и грязнокровкой в любой момент. — Я только хочу искупить грехи родителей, — с невинным видом заметил Салазар. — Так что — аврорат это то, что мне нужно. — То, что вам нужно, это… — Грейнджер осеклась, но слово «Азкабан» буквально повисло в воздухе. — То что вам нужно, это трезво оценивать свои возможности, Блэк. На вашем месте я бы не тешила себя ложными надеждами о поступлении в Аврорат и рассмотрела бы альтернативные варианты. — Спасибо, мэм, я учту, — вежливо поблагодарил Салазар.       Из кабинета Слагхорна он выходил, распираемый от удовольствия. Вот так, чтобы эту тварь аж нервный тик разобрал! Жаль, что не было Лонгботтома, он бы и его до трясучки довёл. Очень довольный собой, Салазар подумал, что подготовка к поступлению в аврорат — вообще-то очень хорошая идея. Ему нужно будет делать упор на ЗОТИ, заклинания, трансфигурацию и зельеварение — самые важные предметы. Не только для аврора, но и для Пожирателя Смерти. И для наследника Тёмного Лорда.

***

      Когда Салазар рассказал о своей консультации приятелям, они просто умирали со смеху. Одна только Джессика хоть и улыбалась, но покачивала головой. — Глупо вот так её злить без причины, Салазар, — заметила она. — Профессор Грязнокровка теперь спит и видит, как бы тебе отомстить. — Что же, это чувство у нас обоюдное и крепкое, — бросил Тёмный Принц. — Посмотрим, кто первый его проявит…       Салазар был совершенно спокоен насчёт Грейнджер. Она только и могла, что доставать его придирками. Да и некогда было думать о проклятой грязнокровке, когда СОВ так стремительно приближалось!       Из других значимых событий оставался только последний матч сезона, который должен был состояться в последние выходные мая, да экзамены. Салазар в глубине души даже радовался, что ему не нужно тратить время на полёты — он просто не представлял, как бы вклинил ещё и тренировки в своё расписание.        Тем временем у Слизерина были хорошие шансы получить Кубок школы в этом году, и все члены команды только об этом и радели. Стюарт и тот постоянно бегал на поле, чтобы поддержать ребят советами. Виктория Бишоппер вечно выгоняла его, потому что в её понимании Забини только сбивал всех своими криками. Но сердце Стюарта слишком болело за квиддич, и в итоге Виктории пришлось смириться.        Салазар продолжал регулярные тренировки с Легионом Авгурея. Теперь в окна Выручай-комнаты вечерами светило яркое закатное солнце, и настроение у всех было приподнятым. — А гриффиндорцы с рэйвенкловцами неплохо утроились, а? — вопросил Стюарт на очередной тренировке. — Думается, что условия у них получше наших, не находите? — Лучше всего хаффлпаффцам, — отозвался Фронсак с Рэйвенкло. — Они живут около кухни. — Видите, слизеринцев всегда всячески притесняли, — со вздохом заметил Салазар. — Но вернёмся к делу. Далеко не все из вас уже освоили проклятье Круциатус, когда я учу вас ему уже несколько месяцев. — Но у нас уже получается, Салазар! — недоуменно воскликнул Платт. — Даже гриндилоу издох от моего Круиатуса! — Он издох бы от голода через день-другой, ты просто прекратил его страдания, — скептически заметила Джесс.        Она посматривала на остальных свысока — по части непростительных ей не было равных. — Джессика права. Того, что вы делаете, недостаточно, — принялся объяснять Салазар. — Нужно искреннее желание причинить боль. Настоящая ярость. Молли, представь на месте красного колпака кого-нибудь из родственников, и ты увидишь, каким будет результат. — А разве так можно? — неуверенно протянула Уизли. — Хотя, сказать по правде, дядя Рон никогда мне не нравился… — Вот, отличный пример, — обрадовался Тёмный Принц. — Все представьте на месте вашего инвентаря своих самых злейших врагов! А если таких нет — то представляйте Грейнджер!        Члены Легиона Авгурея разошлись по Выручай-комнате. Вскоре перед каждым оказалась какая-нибудь гнусная тварь — гриндилоу, красный колпак или измученный, едва что-то изображающий, боггарт. — Приготовьтесь, представьте, что бы хотели сделать с этим человеком! — инструктировал Салазар. — И на счёт «три»… Раз, Два, Три!        В Выручай-комнате поднялся настоящий бедлам. Выли и рычали волшебные твари, испуганно вскрикивали девчонки, а Платт хохотал, как припадочный. Салазар ходил между приятелями, давая советы тем из них, кому это было нужно. — Стюарт, направь палочку вот так, прямо ему в морду, — говорил он Забини, истязающему уже окривевшего на один глаз гриндилоу. — Инферналом мне под кровать, Салазар, да ты форменный маньяк! Посмотри, он даже обделался! — довольно восклицал Забини. — Никаких «Эванеско»! — поспешил воскликнуть Салазар. — Всё пригодится для навозных бомб!        С некоторых пор он велел готовить в Выручай-комнате боевые припасы на всякий случай. Навозные бомбы всех мастей были надёжно запечатаны и высились целой грудой в дальнем углу Выручай-комнаты. Диверсии и нападения на членов «Бригады Поттера» вызывали у Грейнджер и Филча непонимание и ужас — им казалось, что все внешние каналы снабжения уже перекрыты, и навозным бомбам просто неоткуда браться в Хогвартсе. Другие же учителя, например, Слагхорн, одобрительно усмехались, когда слышали про новые каверзные проделки. Их терпение тоже было на исходе — Грейнджер своими декретами об образовании замучила решительно всех. — Лианна, что ты делаешь? — ужаснулся Салазар, поравнявшись с Деррек. — Открой глаза и хотя бы смотри на него!        Лианна Деррек отрабатывала Круциатус на боггарте, который имел жалкое подобие мумии. Бинты у неё порядком размотались, и тварь бессильно трепыхалась на полу, подпитываемая разве только страхом девушки. — Страшно! — виновато призналась Лианна. — Ты пытаешь эту тварь Круциатусом! — воскликнул Салазар. — Поверь мне, дорогая, страшно должно быть не тебе!        Лианна расплылась в улыбке и слегка покраснела. Вновь взмахнула палочкой и снесла кусок подоконника, промахнувшись. — Смотри на жертву! Пожалуйста, — осторожно напомнил Салазар, и двинулся дальше. — Молли, великий Мерлин, неужели ты настолько ненавидишь дядюшку?!        Красный колпак лишь слегка подёргивался в конвульсиях, добиваемый малышкой Уизли. От азарта она раскраснелась, волосы её растрепались. — У меня никогда так хорошо не получалось! — в восторге выкрикнула она. — Я чувствую магию прямо здесь!        Молли приложила левую руку к груди и обернулась к Салазару со счастливой улыбкой. Он шагнул к ней, якобы чтобы помочь выстроить правильную траекторию, и на мгновение сжал плечо Уизли. — Молл, ты просто поражаешь меня, — шепнул Салазар.        Отвлёк Финеас, который с таким остервенением нападал на своего упыря, что тот, улучив момент, не разбирая дороги метнулся к Салазару и сшиб бы их с Молли с ног, если бы Джессика не попала в него на ходу Ступефаем. Упырь с грохотом рухнул на пол. У Джесс же даже причёска не растрепалась, и она преспокойно вернулась к пыткам красного колпака. — Какая же она крутая, — выдохнула Молли, с немым восхищением глядя на Лафингтон.        Салазар хотел что-то ответить, но вдруг с удивлением понял, что кто-то дергает его за штанину. Решив, что это чья-то сбежавшая тварь, он не глядя пнул пнул что-то живое и шевелящееся. — Мастер Слизерин! — плаксиво взвизгнула Винки. — Дементоры, ты-то что тут забыла? — ахнул Салазар.        Винки отчаянно прижимала уши к голове, на её мордочке читался ужас. И вызван он был далеко не бедламом вокруг. Она что-то бормотала срывающимся голосом, но расслышать было невозможно. — Эй, Салазар, а ты говорил, что на домовиках нельзя тренироваться! — крикнул Стюарт. — Да погоди, — отмахнулся от него Салазар. — Что ты говоришь, Винки?        Пришлось склониться к домовой эльфийке, чтобы понять, что она хочет. — Мастер Слизерин, сэр, — дрожащим голосом выводила Винки. — Они… Они совсем близко… — Что такое? Кто — они? — не понял Салазар. — Они узнали… — подвывала эльфийка. — Грейнджер! — воскликнула Молли. — Это Грейнджер узнала!        По спине Салазара пробежал холодок. — Винки, это правда? Грейнджер узнала и идёт сюда? — четко и громко спросил он.        Домовая эльфийка отчаянно закивала головой так, что уши захлопали по её темечку. — Ты же можешь аппарировать в Хогвартсе? Доставь Молли и остальных в помещения Слизерина, скорее! — воскликнул Салазар, понимая, что выходить как обычно — рискованно. — А как же ты? — запротестовала Уизли. — Быстрее, Молли! — прикрикнул на неё Салазар.        Остальные уже прислушивались к ним. Многие перестали мучить своих тварей. Салазар поспешно выбежал на середину Выручай-комнаты и закричал: — Грейнджер узнала о Выручай-комнате и идёт сюда! Она наверняка сможет проникнуть! Все, кто младше пятого курса, встаньте в очередь у окна, Винки будет доставлять вас по-двое, по-трое в гостиную Слизерина. Остальные — срочно сжигайте «Темные времена» и ломайте станок!        Несмотря на то, что инструкции Салазара были предельно чёткими, поднялась паника. Силами Джессики и Стюарта удалось скомпоновать членов Легиона Авгурея в несколько групп. Сам Салазар, скрепя сердце, направил волшебную палочку на печатный станок — заставить исчезнуть такой большой предмет сразу было тяжело. — Бомбарда-максима!        Тот разлетелся вдребезги. — Эванеско! Эванеско! — кричал Салазар в общем гвалте.        Слышались хлопки аппараций Винки, волшебные твари в беспорядке метались по комнате. — Империо! — воскликнул Тёмный Принц, направив впалочку на оборотня. — Сторожи двери!        Огромная волна магии прокатилась по телу Салазара и мощным потоком растеклась по Выручай-комнате. К его вящему удивлению недобитые боггарты и гриндиллоу тоже устремились к выходу. Тем временем двери дрогнули один раз, другой… — Ты с ума сошёл? — воскликнула Джессика, хватая Салазара за рукав. — Тебе пора бежать! Она же хочет именно тебя поймать!        Салазар и сам понял, что слишком промедлил. В Выручай-комнате остались только он, Джессика, Стюарт, Ярдли Платт и трясущийся Финеас. Винки всё не было. — Что она сделает? Исключит меня? — постарался храбриться Салазар. — Я это переживу.        На самом деле ему было далеко не так спокойно. Покидать Хогвартс было рано, слишком много рычагов влияния на чистокровных волшебников Салазар имел, оставаясь в школе, а не будучи в бегах. Но вот появилась Винки, запыхавшаяся и с полоумными глазами. Совсем обезумев от страха и бешеных аппараций, она не глядя схватила Финеаса и Платта, и аппарировала прочь. И в этот самый момент дверь распахнулась…        Невозможно описать, что обрушилось на Грейнджер и «Бригаду Поттера», которую она привела в Выручай-комнату. Вся та нечисть, которую подопечные Салазара довели до полного отупения постоянными пытками и голодовками, в исступлении набросилась на вошедших. Грейнджер стала размахивать палочкой, сражаясь с ними весьма ловко, надо отдать ей должное. Её прихвостни такого успеха не имели, а потому на несколько мгновений растерялись. — Бежим! — скомандовал Салазар.        Они трое ринулись к выходу, расчищая себе дорогу отталкивающими заклинаниями. Салазар даже ухитрился послать заклятье-подножку в Люпина, который пробовал их преследовать. Впереди уже виднелся поворот на лестницу, и если бы они успели на него свернуть, то были бы спасены…        Но когда до лестницы оставались считанные шаги, ноги Салазара вдруг плотно обхватили верёвки, и он с размаха шлёпнулся на пол. Джессика и Забини пробежали несколько метров по инерции, прежде чем заметили, что Салазар упал.        А в следующую секунду Салазара позорно протащило по полу прямо под ноги к Тедди Люпину. Нос у того был разбит, и волчонок им усиленно шмыгал. — Один есть, профессор! — крикнул он через плечо. — Я поймал Блэка!        В надежде на помощь приятелей Салазар задрал голову, чтобы посмотреть назад. И увидел, как профессор Лонгботтом с гадкой ухмылкой крепко держит Джессику и Стюарта. * Что ты говоришь? (французский, надеюсь, более-менее правильный)