Салазар и Пожиратели Смерти

— Это он! — воскликнула Грейнджер, не скрывая своих восторгов. — Прекрасно, Тедди! Просто прекрасно — пятьдесят очков Гриффиндору! А теперь развяжите его. Встать, Блэк!        Салазар поднялся на ноги, исподлобья глядя на Люпина и профессора Грязнокровку. У последней был помятый вид — твари из Выручай-комнаты заставили её попотеть, прежде, чем их удалось загнать обратно в Выручай-комнату и закрыть её. Грейнджер и теперь держала в руках палочку, как будто не исключала возможности, что Салазар может попробовать напасть на неё. Члены Бригады Поттера тоже озирались, держа палочки наготове. — О, Невилл, вы поймали ещё двоих! — продолжала кудахтать треклятая грязнокровка. — Лафингтон и Забини, ну разумеется!        Салазар ещё никогда не видел Грейнджер-Уизли такой счастливой. Улыбка у неё разъехалась просто до ушей, глаза горели. Да и Лонгботтом, тащивший за воротники мантий Джессику и Стюарта, был доволен до неприличия. — Немедленно отпустите меня, профессор Лонгботтом, — холодно проговорила Джессика. — Или вы сомневаетесь, что сможете поймать нас во второй раз?        Лонгботтом отпустил мантии Джесс и Стюарта. Лафингтон с оскорбленным видом одёрнула одежду. — Мисс Лафингтон, — почти пропела профессор Грязнокровка. — Полагаю, лимит ваших дерзостей подходит к концу? В кабинете директора вы трое заговорите иначе, я уверена.       Потом Грейнджер обернулась к Люпину. — Тедди, бегите и попробуйте изловить ещё кого-нибудь! Уверена, остальные не могли уйти далеко.        Бригада Поттера с Люпином во главе удалилась с видом ретивых служебных псов, преследующих беглых преступников. Когда они ушли, Салазар заметил Филча, который с торжеством на них поглядывал. — Мистер Филч, попросите профессора Флитвика помочь вам с обыском комнаты, — велела Грейнджер. — А вы трое следуйте за мной.       Лонгботтом и Грейнджер стали конвоировать слизеринцев в кабинет директора. Салазар не беспокоился о других членах Легиона Авгурея, они были в безопасности. Но какие меры применят к ним троим? В Выручай-комнате могут найти обломки печатного станка и шкаф с масками, весьма напоминающими маски Пожирателей Смерти… Его в самом худшем случае отчислят, обвинив в пропаганде мании чистоты крови. Да и то это вряд ли — всем выгоднее, чтобы Салазар оставался в Хогвартсе, под присмотром. А вот Джесс и Стюарта вполне могут исключить. От одной мысли об этом сделалось тошно. Тёмный Принц не представлял, как бы ему жилось без хитроумных советов Джессики и бестолковых шуток Забини, так поднимающих настроение… Салазар искоса посмотрел на друзей. По лицу Джессики было невозможно что-либо прочитать, Стюарт вызывающе улыбался. На губах Тёмного Принца появилась усмешка. Нет уж, пусть ещё докажут их вину!        Грейнджер остановила процессию у входа в кабинет МакГонагалл. Салазар успел переглянуться с друзьями, попытавшись взглядом сказать им, чтобы те не падали духом. — Лакричная палочка, — сказала профессор Грязнокровка, и каменная горгулья отодвинулась, пропуская их.       Когда они добрались до двери с молотком в виде грифона, Грейнджер-Уизли так торопилась предъявить нарушителей директору, что не дала себе труда постучать. Отворив дверь, она втолкнула вперёд Салазара и сама зашла следом. Лонгботтом ввёл Стюарта и Джессику.       В кабинете было полным-полно народу. МакГонагалл сидела за столом, остервенело скрипя пером по пергаменту, Слагхорн застыл рядом с очень напряженным видом. Темнокожий волшебник, в котором Салазар узнал министра магии Кингсли Шеклболта, стоял перед камином, скрестив руки на груди. Салазар переглянулся с Джесс — дело приобретало всё более серьёзный оборот. Неужели министру магии больше нечем заняться? Даже портреты прежних директоров и директрис не притворялись спящими, а внимательно смотрели на действующих лиц во все глаза. — Мистер Блэк пытался удрать с места преступления! — с неприличным восторгом заявила Грейнджер. — Его поймал Тедди Люпин. — В самом деле? — одобрительно переспросил Шеклболт. — Нужно будет обязательно сказать Гарри. Он хорошо влияет на крестника… Итак, Блэк. И… — Лафингтон и Забини, — подсказал Лонгботтом, подпихивая ребят в спины. — Лафингтон и Забини… — как эхо повторил Шеклболт. — Мисс Лафингтон, ваши родители наверняка будут разочарованы вашим поведением. — Не так, как они разочарованы Министерством, — тут же ввернула Джесс.       Лицо Шеклболта вытянулось. — Наглядный пример того, что мисс Лафингтон позволяет себе говорить, — триумфально заявила Грейнджер-Уизли.       Министр покивал с важным видом и, подойдя к слизеринцам, грозно навис над ними. — Вы трое осознаёте, что натворили? — сурово вопросил он.       Не то чтобы Салазар или его друзья спешили признаваться, но Тёмный Принц вдруг с изумлением увидел, как Слагхорн едва заметно покачал головой, пристально на него глядя. — Нет, — уверенно и громко заявил Салазар, глядя министру в глаза. — Прошу прощения? — переспросил Шеклболт, удивленный такой наглостью. — Мы с друзьями направлялись к профессору Слагхорну, чтобы обсудить кое-какие вопросы касательно СОВ. Но лестница вдруг привела нас на восьмой этаж, — без запинки врал Салазар как по писаному.       Он видел, как Забини удивленно косит на него глазом, и надеялся только на то, что друзья умело подыграют. — Что вы говорите? — протянула Грейнджер-Уизли. — Вероятно, на выходе из Выручай-комнаты вас тоже случайно встретили? Где вы содержали бесчисленное количество боггартов и прочих тварей. С явным намерением использовать их в своих целях, а именно — натравливать на профессоров и членов других факультетов.       Салазар посмотрел на профессора Грязнокровку прямым, открытым взглядом. Мысленно он выставлял надёжный барьер. — Простите, мэм, но с первых дней в этой школе мы регулярно натыкаемся на потайные комнаты, в которых содержатся всевозможные твари. Безопасность в Хогвартсе, прямо скажем, оставляет желать лучшего. Хотя после трёхголового пса мы не слишком удивились боггартам, на которых наткнулись.       Шеклболт закашлялся, а Грейнджер от бешенства пошла пятнами. — Мистер Филч и профессор Флитвик уже обыскивают Выручай-комнату. Уверена, там найдётся немало доказательств вашей подпольной деятельности, — процедила она. — К тому же, у меня есть улики. — Великий Мерлин, — вырвалось у Слагхорна. — Мы как будто на заседании Визенгамота… — Профессор Грейнджер-Уизли, потрудитесь предоставить ваши улики, — велела МакГонагалл.       Она заговорила только теперь, и Салазару показалось, что в голосе директрисы звучало некоторое раздражение. Неужели Грейнджер-Уизли и её допекла? Впрочем, профессор Грязнокровка не действовала на нервы разве только профессору Бинсу, да и то по той простой причине, что ему уже как лет двести было не до мирской суеты. — Да-да, с минуты на минуту мистер Филч и профессор Флитвик их доставят, — поспешно проговорила профессор Грязнокровка.       Несколько минут томительного ожидания. Салазар внимательно рассматривал Шеклболта, которого ему еще не доводилось видеть вживую. Удивительно, глава столь презираемого Министерства, а не вызывает такой жгучей ненависти, как Поттер или хотя бы Грейнджер. Салазара словно громом поразило — всякий раз, когда он видел Гарри Поттера, он испытывал примерно то же самое, как тогда, на уроке окклюменции с Люциусом… Когда в его груди бушевали чужие эмоции… Ну конечно, как он раньше не догадался — это же Тёмный Лорд внутри него так реагировал на своего убийцу! Это придало сил и уверенности, так как Салазар в который раз убедился, что отец всегда с ним. — Мистер Забини, может быть, вы хотите что-нибудь сказать? — без особой надежды осведомился Шеклболт. — Только то, что я очень волнуюсь за подготовку к СОВ — мы ведь так и не дошли до библиотеки сегодня, — сокрушенно проговорил Стюарт. — Возмутительно, — фыркнула Грейнджер-Уизли.       Наконец, дверь распахнулась. Грейнджер с Лонгботтомом так и подались навстречу входящему, и оба разочарованно вздохнули, когда вместо Флитвика или хотя бы Филча увидели профессора Долиша. — Ох, пришлось попотеть, пока я справился со всеми боггартами, — отдуваясь проговорил он. — Профессор МакГонагалл, докладываю: потайное помещение на восьмом этаже оказалось заброшенным, в нём обнаружены только боггарты и прочие твари. Видимо, туда никто не заходил уже очень давно, так как эти существа были совсем озверевшими. Но волноваться не стоит — все до единого ликвидированы.       Повисла пауза. Салазар всеми силами старался не выдать своей бурной радости. Вот так Рабастан! Действительно, лучший из лучших! Понятно, почему отец так ценил Лестрейнджей! — Долиш? А вы как там оказались? — выдохнула Грейнджер, которая из-за раздражения даже не смогла скрыть откровенную грубость в интонациях. — Встретил Филча, и тот попросил о помощи. Доложил, что нужно совладать с опасными существами. А это же моя прямая специальность! — отрапортовал Рабастан. — Но вы абсолютно уверены, что в помещении не оказалось печатного станка? — нетерпеливо перебил Лонгботтом. — Ну, конечно! — оскорбленно отрезал профессор Долиш. — Обыскал каждый метр — один старый хлам, да куча боггартов, упырей и прочей мерзости!       Салазар, плечом касающийся плеча Лафингтон, удивленно почувствовал, как до этого спокойная Джессика вся трясётся. Взглянув на девушку, он увидел, что она бледна как снег. И тут же понял ход её мыслей: если Грейнджер знает о печатном станке, то может догадаться, что профессор Долиш с ними заодно! Но Салазар тут же успокоил себя — нет, профессор Грязнокровка скорее подумает, что это он сам успел уничтожить все улики. — Пока всех перебил, даже Филча чуть не зашиб ненароком! — виновато продолжил Рабастан. — Но он ничего, уже пришёл в себя. Так, а допрос вы уже проводите? Помню, раньше мы не рассусоливались с темными волшебниками… Пара пыточных творит чудеса! Или сразу в Азкабан на пару деньков? Мигом заговорят. — Профессор Долиш! — повысил голос Шеклболт.       Салазар заметил его испуг — ещё бы, ведь Рабастан говорил правду о его коллегах. Причём правду самую нелицеприятную. О том, как Пожирателей Смерти, да и вообще всех, кто имел хоть какое-то к ним отношение, пытали без суда и следствия. Конечно, министру совсем не хотелось, чтобы об этом говорили вслух. — Спасибо, профессор Долиш.       Голос профессора МакГонагалл перекрыл начавшиеся возмущения Грейнджер-Уизли и оправдания Рабастана. Директриса поднялась из-за стола и, обойдя его, степенно подошла к троим слизеринцам. — Мистер Блэк, мистер Забини, мисс Лафингтон, вам есть, что сказать?       Взгляд МакГонагалл буравил каждого из них по очереди. Но Салазар стоически выдержал его, создав ментальный блок. Впрочем, он и не почувствовал попыток прочитать его мысли. Или директриса умела действовать тонко, или вовсе не преследовала такой цели. — Нет, директор МакГонагалл. — Нет, мэм. — Нет. — Профессор Грейнджер-Уизли, так у вас есть какие-нибудь доказательства? — обратилась МакГонагалл к грязнокровке.       Салазар был в изумлении. Ему казалось, что МакГонагалл вот-вот отпустит их на все четыре стороны. Грейнджер тянула с ответом. Неужели же им так повезло?.. — Есть, — вдруг произнесла профессор Грязнокровка. — Есть информатор, заслуживающий доверия. — Это только слова. Предъявите своего информатора, — отрезала МакГонагалл. — Было бы неправильно открывать имя ребёнка, доложившего о нелегальной организации из лучших побуждений, — встрял Шеклболт. — Это может привести к травле и даже нападениям. Как директор вы должны это понимать. — Как директор я обязана быть справедливой по отношению ко всем ученикам, — сдержанно ответила МакГонагалл. — И не могу наказать Блэка и его товарищей по голословному обвинению вашего информатора. Мистер Блэк регулярно ввязывается в драки и ссоры, и я допускаю, что редкий ученик Хогвартса может делать беспристрастные заявления на его счёт. — Вот доказательство! — вдруг осенило Грейнджер-Уизли.       Она трясущейся рукой вытащила из кармана выпуск «Тёмных времён» и стала тыкать первой страницей чуть ли не в лицо МакГонагалл. — Видите? Перо Авгурея! Это Метка, которую имеют все члены нелегальной организации «Легион Авгурея», которую возглавляет Блэк! — Метка? — спросила МакГонагалл севшим голосом и отступила на шаг. — Взгляните на запястья каждого из них, наверняка там найдётся такой же символ! — горячо продолжила Грейнджер-Уизли. — Мы не имеем права досматривать учеников, — проговорила МакГонагалл.       Но былой твёрдости в её голосе уже не было. — Невилл, Долиш, придержите их, — повелела Грейнджер, шагая к слизеринцам. — Вы не имеете права! — воскликнула Джессика, бросая такой взгляд на Лонгботтома, что тот одёрнул протянутую было руку. — Как это скажется на репутации Хогвартса? То, что учеников раздевают и осматривают, как каких-нибудь преступников! А между тем мы даже ничего не сделали! Просто попали не в то место и не в то время!       Грейнджер была готова лопнуть от злобы. Она с такой яростью во взгляде буравила МакГонагалл, что Салазару даже в голову не пришло, что это может быть спектаклем. Директор явно была на стороне справедливости, что делало ей честь. Хотя и казалось очень наивным… — Профессор Слагхорн, проводите своих учеников в помещения Слизерина. Мы продолжим разговор без них, — проговорила МакГонагалл так уверенно и спокойно, словно перед ней не разыгрывалась столь бурная сцена.       Всё ещё не веря в то, что они так легко выпутались из безвыходной, казалось бы, ситуации, ребята вышли вслед за Слагхорном из кабинета МакГонагалл. Оказавшись в коридоре, они едва сдерживались, чтобы в присутствии декана не выказывать своего облегчения. Слагхорн, однако же, радости своих подопечных не разделял. — Не знаю как, но на этот раз вам удалось избежать последствий собственной беспечности, — негромко проговорил он. — Если бы профессор Долиш нашёл в Выручай-комнате хоть что-то… — Но ведь там ничего не было, — усмехнулся Салазар. — Грейнджер-Уизли что-то себе придумала в очередной раз.       Слагхорн резко остановился и вперил взгляд прямо в Салазара. — Вы не понимаете, мистер Блэк, что это уже не шутки. И что из-за вас могут пострадать ваши друзья. Я уже предупреждал вас в прошлом, предупреждаю и сейчас: не губите свою жизнь.       Салазар ничего не ответил. После пережитого у него не было вдохновения вести горячие дискуссии про положение слизерицев в школе. К тому же, Слагхорн точно был на их стороне, как бы теперь ни пытался наставить их на путь истинный. Салазару не показалось — он точно делал ему знаки. Точно не хотел, чтобы их наказали. А это значило только одно — даже их декану было очевидно, что в школе творится несправедливость. Более того, он каким-то чудом смог убедить в этом МакГонагалл.

***

      В следующие несколько дней историю о том, как Салазара Блэка чуть было не поймали прямо на месте тайных сходок его последователей, пересказывали на каждом углу. Грейнджер, не в силах принять поражение, развернула в школе настоящее расследование. Члены «Бригады Поттера» новым постановлением Министра наделялись особыми полномочиями. Теперь они имели право досматривать личные вещи других учеников, а также проверять, не прячут ли они что-либо в рукавах. Якобы, в рукавах мантий члены тайной организации проносили «Тёмные времена». — Профессора не могут обыскивать детей. Поэтому они поручили это другим детям, — констатировала Джессика.       В первую же неделю интенсивное расследование дало свои плоды. Монтегю был пойман с навозной бомбой в кармане, а на запястье у него обнаружили Перо. Знак не был запрещенным, поэтому предъявить это в вину не могли. Ограничились карательными санкциями — вычли у Слизерина двадцать баллов и запретили Герберту выходить в Хогсмид. Следующей жертвой репрессий стал Ярдли — его тоже поймали и попытались обыскать. Но он наслал на прихвостней Люпина летучемышиный сглаз, устроив настоящий переполох в вестибюле. Огромные нетопыри атаковали всех без разбору, подчиняясь командам Платта. В итоге за это безобразие и у него вычли двадцать очков.       И это было только начало — всех, кто подозревался в связях с Салазаром, под теми или иными предлогами пытались обыскивать. Старшекурсники умело давали отпор и у них только отнимали баллы. А вот те, кто был помладше, как брат Хиггса или Флинт с четвёртого курса, были пойманы. Благодаря таким прецедентам удалось доказать, что на Слизерине и правда функционирует запрещенная организация, символом которой является перо ирландского феникса. Результат не заставил себя ждать. В один солнечный майский день ребят ждало новое объявление на доске в гостиной.       ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА № 117       В результате расследования, проведенного в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс» были выявлены ученики, подозреваемые в преступной деятельности, запрещенной не только законами школы, но и Министерства Магии. До конца разбирательства в целях безопасности лицам, перечисленным ниже, ограничен доступ в Хогсмид. Кроме того, администрация школы накладывает арест на их метлы с целью пресечь распространение запрещенной газеты «Тёмные времена».       Далее шёл длинный список фамилий, которые Стюарт громко зачитывал вслух столпившимся у доски слизеринцам: — Бишоппер Виктория, Блетчли Джемма, Блэк Салазар, Боул Беатрис, Булстроуд Арманд, Деррек Лианна, Забини Стюарт, Крэбб Маргари, Лафингтон Джессика, Монтегю Герберт, Нотт Финеас, Паркинсон Белвина, Пикс Роза, Пикс Хелен, Платт Ярдли, Причард Роберт, Уилкис Тамсин, Флинт Рудольфус, Хиггс Захария, Хиггс Малькольм…        Слизеринцы перешептывались между собой. Салазар уже услышал, как кто сказал, что Уизли в списке нет. — Тут нет и Фронсака. И Эстель-Амарейнт, — заметила Джессика.        Она явно хотела сказать что-то ещё, но удержалась. Впрочем, Салазар и так всё понимал. Предатель был среди тех, кого в списке не оказалось. Фронсак, рейвенкловец, который вроде как по определению был не совсем своим. Эстель-Амарейнт, которая, хоть и приняла Перо, а всё же посещала собрания через раз, да вдобавок общалась с ребятами других факультетов. И Молли, которая, сколько бы ни доказывала свою верность, но оставалась Уизли.        Но хуже всего было то, что у Салазара был ещё один подозреваемый. Эстель-Амарейнт училась на одном курсе с Изабель Салливан и Салазар часто видел, как они болтают на переменах. Наверняка Эстель проболталась подружке про Выручай-комнату, а та, как дочь авроров, сочла своим долгом рассказать Грейнджер-Уизли… Об этом Салазар старался не думать, убеждая себя в том, что предатель — кто-то изначально гнусный и низкий, кто-то другой. — Но как мы будем играть, когда вся команда осталась без метел? — в ужасе прошептала Виктория Бишоппер. — На время матча должны же нам их выдать!        Метлы, изъятые у слизеринцев, теперь хранились под замком у Грейнджер. И что-то подсказывало Салазару, что профессор Грязнокровка не отдаст их раньше окончания года ни при каких условиях. — Наверно, — отозвался Стюарт, который всё так же близко к сердцу принимал дела команды.        Уверенности в его голосе Салазар не услышал. Сам он уже сомневался в том, что матч вообще состоится. Но Тёмного Принца куда больше волновали другие вопросы. — Мало, мало я колдовал над Перьями! — сокрушался Салазар в общей гостиной. — Даже непонятно, кто нас предал! — Рука у него уж точно болит как следует, — протянул Забини, не по наслышке знавший, как это бывает. — Мало ли, что болит! Предатель же не будет об этом кричать на каждом шагу! — злобно отозвался Салазар. — А чего бы ты хотел? Чтобы у него рука отсохла? — фыркнула Джессика. — Было бы не лишним, только вряд ли кто-нибудь решился бы принять Перо после такого. — Предатель точно среди нас, — подал голос Нотт. — Только член «Легиона Авгурея» мог доложить Грейнджер о печатном станке. И сообщить ей почти все фамилии.       Все понуро молчали. Это было ясно, как божий день. Многие слизеринцы косо посматривали на Молли Уизли, но Салазар в это не мог поверить. Молли неоднократно доказывала, что она на стороне Салазара. Нет, нужно было смотреть глубже… Сам Салазар думал на Фронсака с Рэйвенкло, пока того не поймали с «Тёмными временами» и чуть было не отчислили прямо накануне ЖАБА.       Так или иначе, а гадать можно было бесконечно. Надёжного способа выявить предателя Салазар никак не мог придумать. Радовало уже то, что Рабастан был вне подозрения — он всё так же преспокойно работал в Хогвартсе. Более того, Лестрейндж умудрился не просто уничтожить улики в Выручай-комнате, а спасти маски! Уменьшив их заклинанием, Рабастан вынес их оттуда прямо в кармане! — Блестяще! — похвалил Салазар, когда они с Джессикой задержались после очередного урока ЗОТИ.       Приходить на уроки окклюменции теперь было опасно — они были уверены, что за Рабастаном следят после того, как он якобы не нашёл доказательств в Выручай-комнате. — Опасно хранить их здесь. Нам нужно найти место получше, — заметила Джессика. Маленький мешочек, в который были сложены уменьшенные маски, в скорости был переправлен в тайник Нотта.       В целом можно было считать, что Легион Авгурея отделался лёгким испугом. И это после того, как ребята почти полгода учились темной магии прямо в Хогвартсе! На фоне этих событий даже обычные унижения второго мая ребята пережили стоически. Ограничились только тем, что Пивз, подговоренный Платтом, обстрелял празднующих гриффиндорцев карманными навозными бомбами. Но и этого оказалось достаточно для новых санкций: Грейнджер, жаждущая мести со времени обнаружения тайного общества, наконец-то нашла повод наказать весь змеиный факультет — взяла да и отменила последний квиддичный матч! И это когда команда Слизерина впервые за долгое время имела все шансы на Кубок школы!       «…В связи с тем, что подавляющее количество учеников Слизерина уличено в причастности к не согласованной с руководством школы организации, команда Слизерина отстраняется от участие в соревнованиях по квиддичу»… — гласил очередной Приказ.       Далее следовал уже знакомый ребятам список, приведенный и в постановлении № 117. Конечно, слизеринцы были в отчаянии. Им уже не казалось, что они легко отделались, сбежав из Выручай-комнаты. Отмена матча стала жестоким разочарованием, а конфискация метел — личным унижением для каждого. Ведь многие уже грезили о победе, а члены команды потратили столько сил и времени на тренировки!       Салазар ожидал, что Виктория Бишоппер и другие заядлые любители квиддича будут винить в этом его. Но ребята проявили удивительную сплоченность в своей ненависти к Грейнджер. Ярдли успел вынести некоторое количество навозных бомб из Выручай-комнаты, и даже те слизеринцы, которые раньше не решались их использовать, теперь мстили Грейнджер и членам «Банды Поттера» с особым удовольствием. Навозные бомбы стали взрывать так часто и в таких неожиданных местах, что стало популярным выходить в общие коридоры с огромными пузырями воздуха на головах. Выглядело это, по правде сказать, странновато, но зато помогало спастись от ужасного запаха, который, кажется, просто въелся в стены Хогвартса.       Наверняка дошло бы и до новых стычек — ведь Кубок школы по квиддичу ожидаемо отошёл Гриффиндору. Но уже наступил июнь, и для пятикурсников это означало одно — экзамены придвинулись к ним вплотную. Тут уж пришлось на время отложить распри и усиленно заняться подготовкой.       Им больше ничего не задавали на дом, на всех уроках было только повторение уже пройденных вопросов, которые, по мнению преподавателей, могли быть на экзаменах. В атмосфере лихорадочной, постоянной подготовки, Салазар забыл почти обо всём на свете. Уроки окклюменции и легилименции были совсем заброшены.       Надежды Салазара отыскать предателя таяли с каждым днём — решительно все его сокурсники вели себя странно. У Забини, который почти весь год не утруждал себя подготовкой, появилась крайне нервирующая привычка расспрашивать всех подряд о том, как они готовятся к экзаменам. — Сколько часов в день у вас уходит на подготовку? — с нервической усмешкой спрашивал он у Салазара и Джессики, когда они вместе шли на зельеварение. — Лучше спроси, сколько свободного времени остаётся, — мрачно отозвался Салазар. — Я спрашивал у Финеаса, он готовится по восемь часов ежедневно! А Рэйнолс и того хуже — говорит, в выходной день может дотянуть и до десяти! — возбужденно рассказывал Стюарт.       То, что Забини общался о чём-то с Рэйнолс, было тревожным знаком. Салазар с Джессикой переглянулись. — Перед смертью не надышишься, — цинично изрекла Лафингтон. — Успокойся, Стюарт, уже поздно паниковать. — Да нет, наоборот, самое время! — возразил Забини. — Я надеялся на старуху Горбин, она была председательницей Волшебной комиссии! А по совместительствую родственницей моей тетушки по третьему мужу. Она всегда находила меня очаровательным мальчиком и даже бывала у нас в гостях… Но, я слышал, она заболела Драконьей оспой! Может, ещё выживет, как думаете?       Стюарта нельзя было винить — накануне СОВ каждый надеялся на чудо. Паркинсон, к примеру, рисовала на правой руке руны на удачу, Монтегю раздобыл где-то зелье везения, от которого у него началась икота, а Лианна Деррек постоянно гадала всеми известными ей способами, пытаясь спрогнозировать, как она сдаст экзамены.       На уроке зельеварения слизеринцы получили расписание экзаменов, а Слагхорн ознакомил ребят с правилами их проведения. — Как видите, вам предстоит сдавать СОВ в течение двух недель, — рассказывал зельевар, пока ребята переписывали с доски даты и время экзаменов. — В первой половине дня будут проходить письменные работы, а во второй — проверяться практические навыки. Практический экзамен по астрономии, разумеется, будет проходить ночью. Также должен предупредить вас, что на ваши экзаменационные принадлежности будут наложены исключительно жесткие Антиобманные заклятия. Использование напоминалок, а также самоотвечающих перьев и самоправящихся чернил запрещено. К сожалению, практически ежегодно в школе находится, как минимум, один ученик, считающий, что ему по силам обвести Волшебную экзаменационную комиссию вокруг пальца. За такие выходки вас могут исключить с экзамена, имейте ввиду.       Слагхорн глубоко вздохнул, переводя дух, и окинул пятикурсников отеческим взглядом. — Покажите всё, на что вы способны. Я знаю, что в последнее время отношение к членам нашего факультета было не совсем справедливым. Но результаты экзаменов скажут о многом. — Можно задать вопрос, профессор? А когда станут известны результаты? — важно осведомилась Августа. — В июле каждому из вас будет отправлена сова с оценками, — сказал Слагхорн. — Я же с ума сойду до июля… — отчётливо пробормотал Нотт.        Их первый экзамен по теории заклинаний был назначен на утро понедельника. Накануне Салазар малодушно прикидывал, насколько его рассудок связан с Тёмным Лордом? Салазар слышал, что его отец блестяще сдавал все школьные экзамены. Хорошо бы, если б хоть часть его знаний передалась Салазару вместе с воспоминаниями… За ужином накануне экзамена царила атмосфера легкой подавленности. Салазар и Стюарт почти не говорили, но зато ели с большим аппетитом, проголодавшись за день беспрерывных занятий. Джессика читала «Общую теорию заклинаний», на ощупь орудуя вилкой. — О, великий Мерлин, — дрожащим голосом протянул Нотт, тоже сидевший в окружении книг. — Неужели это экзаменаторы.       И без того круглые глаза Финеаса увеличились настолько, что можно было подумать, будто он увидел дементоров. Салазар проследил за его взгялдом и в открытую дверь увидел, как в вестибюле Грейнджер встречает очень древних на вид волшебниц и волшебников. Остаток вечера прошёл в атмосфере всеобщего нервоза. Все пытались что-то повторить напоследок. Салазар тупо смотрел в свой экземпляр «Общей теории заклинаний», но слова упорно не хотели складываться в предложения. — С меня хватит, лучше выспаться, — заявила Джессика, вставая из-за соседнего стола и направляясь в сторону спальни. — Чего всем желаю. Спокойной ночи! — И то верно, — согласился Салазар.       На его удивление, и Финеас, и Забини остались повторять в гостиной. Финеас взялся поднатаскать Стюарта и опрашивал его. Забини в свою очередь плёл такую околесицу, что было больно слушать.       Салазар засыпал в одиночестве. Долго он ворочался с боку на бок, убеждая себя в том, что совсем не должен волноваться из-за каких-то экзаменов, а всё же мучительно перебирал в голове те темы, которые могли попасться в билетах. В итоге Салазар провалился в беспокойный, поверхностный сон. Снился Большой зал, в котором стояли парты вместо длинных столов факультетов, большие песочные часы и Слагхорн, только, почему-то, гораздо моложе.       Наутро за завтраком пятикурсники по-прежнему почти не разговаривали между собой. Финеас перечитывал «Успехи заклинательных наук» с такой скоростью, что его взгляд казался расплывшимся. У Забини валились предметы из рук, и кончилось всё тем, что он опрокинул тарелку с яичницей себе на колени. Белвина что-то бормотала себе под нос, от чего тыквенный сок в её стакане в итоге закипел…       Когда завтрак кончился, пяти- и семикурсники остались слоняться в вестибюле, а прочие ученики разошлись по аудиториям. Если что-то и утешало Салазара, так это зеленый цвет лица Тедди Люпина и волосы того же цвета. Он даже пихнул локтем Стюарта, указав ему на это, чтобы взбодрить приятеля. — Кажется, Люпина вот-вот стошнит от собственного страха, — ввернул Стюарт, к которому вернулась крупица весёлого настроения.       Тедди ограничился тем, что показал неприличный жест. Видимо, и правда был очень взволнован, если не отвечал. — Сказать по правде, — добавил Забини. — Меня и самого уже тошнит от ожидания… Ну чего они тянут? — Готовят зал, — предположил Салазар.       Когда в половине десятого оставшихся начали класс за классом приглашать обратно в Большой зал, многие чуть ли не бегом кинулись внутрь, желая занять места получше. Все хотели сидеть в задних рядах, чтобы скрываться за спинами товарищей. Салазару удалось занять выгодную позицию в конце крайнего ряда. Стюарт сидел за его спиной, Джессика — перед ним. Сбоку оказался Финеас. Конечно, это было неслучайно, и ребята ещё с вечера договорились о такой рассадке.       За столом преподавателей, который остался нетронутым, стоял Слагхорн. Рядом с ним были разложены и расставлены запасные перья, чернильницы и свитки пергамента. Когда все расселись по местам и успокоились, он произнёс: «Итак, начали» и перевернул огромные песочные часы.       Салазар с унизительным волнением взял свой билет и прочёл первый вопрос: «а) приведите магическую формулу и б) опишите движения палочки, с помощью которых можно заставить предметы возгораться».       Тёмный Принц облегченно выдохнул. О, ему бы хватило и взмаха руки, конечно… Но всё же можно написать и про Инсендио.

***

— Пуф, я чуть было не закричал от радости, когда мне попались отбрасывающие чары! — болтал как заведённый Стюарт. — Видит Мерлин, я только самую малость косился на пергамент Финеаса!       Настроение у ребят значительно улучшилось. Оказывается, что всё было не так страшно, как им представлялось. За обедом они поели с аппетитом (на время обеда Большому залу вернули привычный вид), а потом перешли в небольшую комнатку на первом этаже, откуда их должны были пригласить на практический экзамен. Вскоре их начали вызывать небольшими группами в алфавитном порядке; те, кто дожидался своей очереди, вполголоса бормотали заклинания и отрабатывали движения палочкой, время от времени нечаянно угощая соседей тычком в глаз или в спину. Салазар пригнулся, чтобы избежать столкновения с учебником Заклинаний, который нечаянно призвал Финеас, отрабатывая манящие чары.       На практическую часть Салазар должен был пойти одним из первых. Но по его мнению так было даже лучше — стоять и ждать своей очереди было просто невыносимо. — Багнолд, Жорж! Блетчли, Джемма! Блэк, Салазар!       Пухлый Рэйвенкловец казался абсолютно спокойным, зато Блетчли тряслась. Салазар вошел в Большой зал уверенным шагом, крепко держа в руке волшебную палочку. — Профессор Марчбэнкс свободна, Блэк, — подсказал Флитвик, стоявший у двери.       Флитвик указал Салазару на маленький столик в дальнем углу, за которым сидела древняя сморщенная старуха. Салазара она встретила внимательным, изучающим взглядом через толстые стекла очков. Остальные экзаменаторы — двое почтенных старцев — тоже поглядывали на Салазара с любопытством. — Мистер Блэк, — протянула старуха. — Тот самый…       Салазар не знал, как это прокомментировать, и брякнул «Да, мэм». — Что же… Будьте так добры, возьмите этот стакан и заставьте его подняться в воздух.       Салазар справился блестяще. Заклинание левитации в его исполнении было настолько безупречным, что из стакана не пролилось ни капли воды. С помощью заклинания перемены цвета он окрасил здоровенную крысу в зелёный, а также с лёгкостью склеил воедино осколки тарелки.       Но праздновать успех было некогда. Сразу же после ужина пятикурсники занялись подготовкой к экзамену по трансфигурации. Этот предмет Салазару очень хотелось сдать на «Превосходно» в отместку Грейнджер, и, когда он ложился в постель, голова у него шла кругом от сложных магических теорем.        Зато утром на письменном экзамене он имел затруднения только с Законом элементарной трансфигурации Гэмпа — никак не мог вспомнить пятое принципиальное исключение. На практической части всё прошло гладко — игуана Салазар исчезла по мановению его палочки, в то время как Хиггс умудрился превратить своего попугая в целую кучу мышей. Экзамен пришлось прервать минут на десять, чтобы извести всех грызунов.        В среду был экзамен по травологии, где Салазар тоже очень старался, но не смог избежать укуса зубастой герани. Впрочем, этого даже никто не заметил — во всяком случае, Тёмному Принцу так показалось. А вот у Джессики возникли трудности — ей никак не удавалось добыть гной бубонтюбера, в результате чего она заколдовала его Ступефаем. Лонгботтом у входа в теплицу ликовал, но профессор Тофти из экзаменационной комиссии пришёл в восторг от такого метода и поставил Джессике высший балл.        На четверг был назначен экзамен ЗОТИ. Тут уж Салазар очень себя контролировал, чтобы не сболтнуть лишнего и не показать чрезмерное мастерство. Ожидал, что его будут намеренно провоцировать.       С письменной частью Тёмный Принц справился шутя, ведь Рабастан все эти годы рассказывал теорию кратко, но очень интересно. А на практической части Салазар применил отбрасывающие чары настолько эффективно, что большая мягкая подушка отлетела к самой стене, по пути сшибив с ног Льюиса Джордана с Гриффиндора.       Затем потребовалось расправиться с боггартом. По всей видимости, это был один из тех, которым удалось вырваться из Выручай-комнаты во время облавы. Потому что едва Салазар встал перед сундуком, из которого начал вылезать он сам, как боггарт заметался, превратился то в инфернала, то в мумию, то в дементора, и наконец скорчился в углу сундука под уничижительный хохот Тёмного Принца. — Феноменально! — воскликнула профессор Марчбэнкс, которая опять принимала у Салазара экзамен. — Великий Мерлин, что же это вы с ним сделали? В жизни такого не видела! — Кое-что из родовой магии, — скромно потупившись, проговорил Салазар.       Долиш усмехнулся и одобрительно кивнул, поймав взгляд Салазара. — Я принимала экзамен у вашей матушки, но не припоминаю такой затейливой магии! — в полном изумлении продолжила профессор Марчбэнкс. — Хотя красного колпака, с которым работала мисс Белла Блэк, пришлось удалить с экзамена после неё….       Салазар не смог сдержать улыбку. Ему всегда было приятно узнать что-то про родителей. В особенности, когда при этом их не называли психопатами и маньяками.       В пятницу у некоторых ребят с курса был выходной, но Салазару пришлось сдавать Древние Руны. К ним он был готов посредственно, поэтому заранее уговорил Рэйнолс сесть перед ним и время от времени поднимать свой пергамент. С помощью такого ухищрения Салазар ответил на все вопросы, подсматривая у Августы то одно, то другое. После экзамена Тёмный Принц не скупился на благодарности. — Августа, ты настоящий друг, — говорил он. — На тебя всегда можно положиться. — Ну, конечно, когда тебе надо — мы всегда становимся друзьями не разлей вода, — скептически фыркнула Августа. — Особенно в периоды экзаменов. — Я же не виноват, что в остальное время ты не разделяешь мои увлечения, — пожал плечами Салазар.       В выходные отдыхать было некогда. Нужно было готовиться к экзамену по зельеварению, назначенному на понедельник. И не зря — письменное задание оказалось очень трудным, и Салазар с неудовольствием думал о том, что допустил минимум три ошибки. Зато на практическом занятии ему удалось сварить почти безупречный укрепляющий раствор.       Во вторник экзамен по уходу за магическими существами прошёл с переменным успехом. Нужно было всего-то найти нарла среди обычный ежей, показать, как правильно обращаться с лукотрусом, добыть яд акромантула и выбрать из предложенных продуктов то, что можно давать раненному фестралу. Салазару снизили баллы за то, что он случайно сломал одну из лап акромантула, когда пытался его связать. Зато тут ему удалось вернуть должок Августе — заколдовать её акромантула Конфундусом, чтобы тот меньше сопротивлялся.       Письменный экзамен по Астрономии прошёл куда спокойнее — Салазар неожиданно хорошо помнил названия всех планет и их спутников. Практическая часть по данному предмету должна была проходить ночью, поэтому послеобеденное время заняли Прорицания. Там Салазар написал всё, что запомнил на уроках Флоренса, посчитав его более авторитетным, чем Трелони. Но даже с самооценкой Салазара он не мог не признать, что с треском провалил практическую часть. В кристальном шаре он ничего не смог увидеть, поэтому импровизировал, а вернее сказать — врал напропалую, предсказывая смерть, болезнь и казенный дом. Всё, как учила Трелони! — Идиотский предмет! — выдохнул Салазар, выйдя из Большого зала. — Зато мы наконец-то можем от него отвязаться! — поддержал его Стюарт.       Забини тщетно пытался предсказать своему экзаменатору что-то по линиям на ладони. В итоге он рассказал профессору Марчбэнкс, что жизнь её была бурной и полной интересных знакомств, да и сейчас ещё она вполне может встретить спутника жизни. — Я перепутал линию ума с линией любви на её руке, и наплел старухе такого, что она до слёз краснела, — рассказывал Забини. — С другой стороны, разве не достоин я за это высших баллов? Кто ещё так польстит даме её лет?       Рассказ Стюарта позабавил Салазара и несколько утешил Финеаса, который нагадал профессору Тофти скорое рождение внука при том, что у того даже не было детей. — Эге, как знать, где проклятый старикашка наблудил по молодости, — и тут нашёлся Забини. — Старые грешки дают о себе знать!       В одиннадцать вечера, поднявшись на Астрономическую башню, они принялись обозревать звёзды. Ночь была лунной и ясной, окрестности замка были залиты серебристым светом. Ребята смотрели в телескопы и быстро заполняли пустые карты.       Профессора Марчбэнкс и Тофти ходили среди пятикурсников, наблюдая за тем, как они определяют точные координаты планет и звезд, видимых в телескоп. Тишину экзамена изредка нарушал шелест карт или случайный скрип телескопа, поправляемого на опоре. Прошло полчаса, потом час, и маленькие квадратики отраженного золотого света на земле внизу стали исчезать один за другим — это гасли окна в замке.       Салазар закончил раньше, чем кончилось отведенное время, и решил посмотреть, как идут дела у его товарищей. Все ещё скрипели перьями, и только Забини, насмерть уморенный ежедневными экзаменами, преспокойно спал, прислонившись лбом к телескопу. Со стороны сперва казалось, что он сосредоточенно смотрит на свою карту.       Тёмный Принц дотянулся до Стюарта ногой и слегка пнул его. Забини вздрогнул, проснулся и зевнул. Посмотрел по сторонам, преисполнился презрения и сделал характерный жест, означавший, что больше утруждать себя он не намерен, так как и так выполнил свой максимум. — Время истекло, — проговорила профессор Марчбэнкс.       Ребята сдали нарисованные ими карты и стали медленно, лениво собираться. Казалось, силы покинули даже самых стойких. Джессика и та зябко куталась в мантию и поминутно зевала, прикрывшись рукой. Стюарт умудрился свернуть свой телескоп, и тот с грохотом упал на каменный пол. Во все стороны полетели стёкла и детали. Хотя Салазар уже умирал от усталости, они с Джессикой, не сговариваясь, остались помогать Забини. В результате они втроём задержались в башне, даже когда экзаменаторы уже удалились. — Великий Мерлин, и чем я только думал, когда на втором курсе выбрал столько предметов? — выговаривал Салазар, когда они шли вниз. — Нет уж, в следующем году я буду изучать только ЗОТИ, Трансфигурацию и Зельеварение… Да, ну и Заклинания. Никто не заставит меня посетить ещё хоть одно Прорицание или Травологию… — О да, — жарко поддержал его Забини, поправляя на плече два футляра с телескопами — со своим разбитым, и с целым — Джессики. — А меня ни за что не затащат на Историю Магии, уж будьте уверены! Иногда на уроках Бинса мне кажется, что я сам уже умер от скуки! — Это обязательный предмет, — напомнила Джессика, подавляя зевок.       Экзамен по Истории был назначен на следующий день, и это было последнее испытание, которое предстояло перенести пятикурсникам. Ребята уже чувствовали скорое избавление, а потому заранее радовались. После всех пройденных экзаменов последний казался сущей мелочью. — Что же, хорошо, что мы хоть от чего-то избавились! — продолжал болтать Стюарт и, положив руки на плечи Салазару и Джессике, радостно усмехнулся. — Теперь нас ждёт прекрасный шестой курс, в течение которого можно совершенно ничего не делать! — Это почему же? — удивился Салазар.       Он был настолько уставшим, что даже не стряхивал руку Забини с плеча, и они так и плелись по коридору нога за ногу. — Шутишь? — поразился Стюарт такой непонятливости. — Следующие экзамены только на седьмом курсе. Предметов на шестом курсе будет меньше в два раза, времени свободного наоборот — больше. Можно будет организовать новое тайное общество и выпускать хоть по три газеты в неделю! А самое главное — отдыхать в Хогсмиде и бегать на свидания. Если, конечно, кому-то из нас разрешат выходить в Хогсмид. А хотя, было бы желание, и в Хогвартсе всегда можно что-то придумать…        Последний экзамен по истории магии состоялся на следующий вечер (ребята должны были хорошо выспаться после Астрономии) и продолжался целых четыре часа. Салазар исписал огромный свиток пергамента на двух сторонах, описывая все подробности Второго Восстания Гоблинов. В особенности ему нравилось, что в этой теме можно было в каждом предложении козырять чистокровными фамилиями. Второй вопрос, который ему достался, был про Первую Войну Волшебников. Салазар тоже не сдерживал себя, приводя удивительно точные факты о рейдах, стычках и других событиях.        После экзамена он чувствовал себя как выжатый лимон и едва доплелся до Большого зала. Было уже время ужина, и Салазар жевал еду механически и без особо аппетита — настолько он был уставшим. Остальные ребята тоже казались совсем обессиленными, старались шутить, но как-то вяло. С похудевших лиц не сходили слабые, вымученные улыбки. — Смотрите, чья-то сова! — воскликнула Джемма Блетчли с тревогой в голосе.        В Большой зал и правда влетела большая полярная сова и стала кружить в поисках адресата. Салазару птица показалась смутно знакомой, но от усталости ему никак не удавалось припомнить, где он её видел. — Может, кто-то уже завалил экзамены, и его решили сразу же уведомить? — предположила Лианна Деррек с содроганием. — Да, сразу исключить, — бахнул Забини. — Можно подумать, экзаменаторам делать больше нечего — ночи не спать, чтобы проверять нашу писанину.       Но и в наигранно-небрежном тоне Забини угадывалось некоторое волнение. Сова тем временем описала круг над столом Слизерина и опустилась на стол перед Салазаром. Только тогда он признал в ней птицу Люциуса. На лапе совы было письмо с печатью Малфоя. Салазар сразу же ощутил неприятное волнение. Люциус редко писал без причины, и Салазар сразу же почувствовал скрытую угрозу в послании. Что могло произойти?       Под настороженными взглядами друзей, Салазар сломал печать и развернул пергамент. Это была короткая записка, написанная незнакомым почерком:       «Салазар!       Мистер Малфой решил достать то, что спрятано в том самом отделе. Он сделает это сегодня. Пожалуйста, отговори его! Это слишком опасно.

Софи Забини»

      Лицо Салазара вытянулось. Не было никаких сомнений в том, что сестра Стюарта пишет про Отдел Тайн. Тут Салазара захлестнуло раздражение — да как Люциус посмел что-то предпринять, не посоветовавшись с ним?! Ведь Пророчество про Салазара, и это он должен был решить, когда и как его достать! Кроме того, Люциус, похоже, попал в какую-то ловушку. Может быть, его подкараулили точно так же, как мать Джессики? Салазар закипал всё сильнее, поскольку чувствовал необходимость срочно вмешаться. Но как это сделать? — Что такое? — тихо спросила Джессика. — На тебе лица нет.       Салазар молча протянул Лафингтон письмо, и Джессика быстро пробежалась взглядом по строчкам. Дочитав, она нахмурилась. — Ты доверяешь ей? — спросила Джесс. — Похоже на ловушку. — Думаю, что доверяю, — проговорил Салазар. — Но нужно как-то проверить. Мне нужен камин. — Это опасно, — тут же проговорила Джессика. — Грейнджер наверняка следит за всеми каминами в школе. — Но не за своим собственным, — решительно заявил Салазар.