Салазар и Пожиратели Смерти

       Салазар не верил своим глазам. Он продолжал вырываться. Нужно было разбить статую, освободить Рабастана! Он не мог умереть, они ещё успеют ему помочь! Этого просто не могло быть! Только не Рабастан!        Все происходило как во сне. В каком-то обезумевшем, оглушенном состоянии Салазар увидел, как Джессика поднимает палочку и делает выпад. Зелёный луч ослепляет, волна смертельного проклятья треплет мантию Джесс и её белокурые волосы. У Грейнджер точно нет шансов… Но в последнюю секунду между ней и летящим заклинанием возникает Рональд Уизли. Салазар видел, как зелёный луч врезался в него, и видел, как в вопле раскрылся рот Грязнокровки Грейнджер. Но что важнее всего — статуя, больше не контролируемая ею, отпустила Рабастана.        Тут даже Люциус замер и перестал тянуть Салазара прочь. Картина была страшная и напоминала какое-то кривое зеркало. Потрясенное сознание Салазара выхватывало только отдельные фрагменты. Грейнджер, упавшая на колени рядом с благоверным и трясшая его. Джессика, точно так же опускающаяся перед Рабастаном и склоняющаяся над ним. Грейнджер, запрокинувшая голову к потолку и срывающаяся на крик. Джессика, судорожно нащупывающая пульс Рабастана. Поттер, забывший про Долохова, и бегущий к убитому другу. Долохов, оказывающийся рядом с Рабастаном и заклинанием поднимающий его.        Отовсюду слышались хлопки аппараций — Атриум наводняли авроры. Со всех сторон в Салазара и его людей полетели Ступефаи. Протего Люциуса едва выдерживало их напор. Рабастан упал на пол — Долохов был вынужден отбивать летящие в него проклятья. Салазар не понимал, что ему делать, жив ли Лестрейндж, есть ли его шанс его спасти? Люциус упорно отводил его к одному из коридоров, Долохов тоже отходил за ними. Но Джессика, отчаянная Джессика, оставалась над телом Лестрейнджа, словно привязанная. Она крутилась, как юла, отбивая множество заклинаний. — Нет, так нельзя, — проговорил Салазар, вырываясь и отталкивая Люциуса. — Мы не уйдем без них!        Долохов выругался на неизвестном языке. Люциус начал что-то возражать, но Салазар уже ринулся на помощь Джесс и Рабастану с палочкой в руке. — Эверто Статум! — выкрикнул он, сшибая с ног ближайшего аврора. — Петрификус Тоталус!        Но их было слишком много. Салазар физически не мог дать отпор такому количеству авроров даже с поддержкой Люциуса и Долохова. Тогда он решился на безумный шаг, в надежде, что Адский огонь даст им фору хотя бы в несколько минут. — Фламмам Эрукто!* — выкрикнул Салазар.        В ту же секунду из его палочки вырвался мощнейший поток пламени, которое, разворачиваясь, ширясь, стало превращаться в гигантского василиска. Повинуясь движению палочки хозяина, огненный змей стремительно встал огненной стеной между Джессикой с Рабастаном и аврорами. Это позволило Салазару и остальным приблизиться к ним. — Я не понимаю, он жив, он жив? — повторяла Джессика как безумная. - Он жив?        По её лицу градом текли слёзы. Салазар склонился над Лестрейнджем и, перебарывая страх, посмотрел на него. Рабастан был бледен, из уголка его губ стекала кровь. Люциус быстро опустился рядом и приложил руку к шее Лестрейнджа.       Мгновения мучительного ожидания и надежды. — Жив, — уверенно проговорил Люциус. — Но аппарацию может не перенести. Нужно поднять его на лифте.        Долохов повторно выругался. — Я не могу и Лестрейнджа тащить, и отбиваться от авроров! — воскликнул он, от волнения говоря с ощутимым акцентом. — Я вам помогу, — уверенно проговорила Джессика, вновь склоняясь над Лестрейнджем.        Салазар никак не мог отделаться от смутного ощущения, что отношения Джессики и Лестрейнджа куда более многогранны, чем он предполагал. В том, как Джессика даже сейчас нащупала пульс Лестрейнджа, а потом провела рукой по его щеке, было что-то странное. — Встречаемся в Малфой-меноре, — бросил Люциус. — Там у нас будет немного времени, чтобы решить, что делать. Салазар, мы должны аппарировать.        Но Тёмный Принц никак не мог сдвинуться с места. Он всё смотрел, как Джессика сжимает руку Рабастана, как гладит его лицо… Это происходило так естественно, словно совсем не было в новинку для Лафингтон… — Идите же! — выкрикнула Джессика. — Салазар, ты должен уйти! — А ты? — растерянно пробормотал Тёмный Принц.        Из-за стены Адского огня лились струи Агуаменти, авроры пытались прорваться к ним изо всех сил. Но пламя ревело и вздымалось выше, складываясь в змей, фестралов и прочих тварей. Салазару было все сложнее удерживать Адский Огонь под контролем, он уже начинал жить своей жизнью. Люциус, опасаясь, что вот-то на них нападут с другой стороны, стоял с палочкой наготове и озирался. Огонь уже и к нему приближался, и Малфой опасливо отступал ближе к Салазару. Долохов жал на кнопку лифта, ведущего на поверхность. — А ты? — повторил Салазар.        Он не верил в то, что Долохову и Джессике удастся прорваться без аппарации. Слишком много авроров, они наверняка уже караулят все выходы из Министерства… — Иди же! — воскликнула Джессика со слезами в голосе, заклинанием левитации поднимая Рабастана в воздух, и свободной рукой придерживая его голову. — Салазар, да как же ты не поймешь, что я не брошу его?!        В этот момент Салазар понял всё. Вот в кого была влюблена Джессика… В это время в пламени образовалась брешь, и в неё хлынули авроры. Время опять ускорило свой ход. Долохов выставил щит, и от него фонтаном брызнули искры пяти-шести врезавшихся проклятий. Джессика спешила к лифту-телефонной кабинке вместе с Рабастаном. Люциус без лишних слов схватил Салазара за руку и крутанулся на каблуках, аппарируя.        Прежде, чем пространство вокруг закрутилось, Салазар увидел перекошенное от ненависти лицо Грейнджер-Уизли и проклятье, срывающееся с её палочки. Это был луч Авады Кедавры, который Салазар бы ни с чем не спутал. Грейнджер целилась в него, но аппарация уже закручивалась, Салазар с Люциусом уже исчезали. Во время рывка через пространство, Салазар почувствовал, как Люциус вздрогнул всем телом, и похолодел от страшной догадки. Но всё вокруг них уже крутилось и вращалось, Салазар с крестным стремительно улетали из Министерства Магии.        Оказавшись в Малфой-меноре, Салазар успел схватить Люциуса за плечи. Он понял, что крестный падает. Малфой оказался слишком тяжелым, и оба они повалились на светлый ковёр в гостиной. Салазар старался не думать о том, что они оставили в Министерстве Джессику, Антонина и Рабастана, который, может быть, уже мертв. Нужно было мыслить хоть сколько-то холодно. — Люциус! — воскликнул Тёмный Принц, встряхивая крестного.        Малфой смотрел куда-то сквозь Салазара и не отвечал. — Что… Нет… — пробормотал Салазар. — Кто-нибудь, на помощь! Драко, Астория!        На лестнице слышались торопливые шаги. Салазар дрожащими руками снял маску с крестного, и увидел, что Люциус бледен как снег. Салазар не заметил, как в гостиной оказалось всё семейство Малфоев. Астория вскрикнула и заставила Скорпиуса отвернуться. Драко, ещё в мантии Пожирателя, опустился рядом с отцом. — Что случилось? Что за проклятье? — быстро спросил он. — Это Грейнджер… — растерянно проговорил Салазар. — Грейнджер… — Отец! Оте… — голос Драко оборвался, когда он проверил пульс Люциуса.        Салазар, чувствуя убивающее бессилие, держал руки над сердцем Люциуса, пытаясь направить всю силу своей магии на помощь крестному. Он же творил настоящие чудеса, и не всегда они были разрушительными! Он же как-то раз чуть было не вылечил собаку Хагрида! А это Люциус, его Люциус! Люциус, который забрал его из пропахшего кошками дома миссис Фигг, вернул его в мир магии, рассказал ему о его родителях! Люциус, который всегда был рядом, Люциус, заменивший ему семью! Даже после того, как Салазар узнал о Нарциссе, он любил своего крестного, любил так, как был способен. Люциус был самым близким ему человеком на протяжении стольких лет… Люциус, Джессика и Рабастан…        Салазар потряс головой, чтобы не думать о Джесс и Лестрейндже. Мысль о том, что он в один день потерял всех дорогих людей, была невыносима. В руках Тёмного Принца пульсировала магия, но Салазар не чувствовал, чтобы что-то происходило. Но ведь он сын Тёмного Лорда! Разве он не способен победить смерть?! — Салазар… — позвал голос Астории. — Мы спасём его, мы спасём… — бормотал Тёмный Принц, напрягая все свои силы. — Салазар, дорогой… — мягко проговорила миссис Малфой, и положила руку на плечо слизеринца.        Салазар вздрогнул и посмотрел на лицо крестного. Серые глаза Люциуса были широко раскрыты и невидящим взглядом уставились в потолок. Крылья точеного носа не раскрывались. Губы не дрожали. Салазар видел маску смерти на лице крестного.        Прошло несколько томительных секунд, и Салазар отшатнулся, стал отползать. Он мотал головой, отказываясь верить в происходящее. Драко закрыл Люциусу глаза. — Нет… — прошептал Салазар. — Нееет….        Голос изменял ему, дрожал. Салазар потряс головой, словно силясь проснуться от кошмара. Люциус… Возможно ли это? Когда статуя сжимала Рабастана, оставалась хотя бы надежда. А теперь всё было точно… — Драко, что случилось? Что нам теперь делать? — сдавленно спрашивала Астория у мужа. — Маска и мантия… Уничтожь, уничтожь всё… — пробормотал Малфой, стаскивая с себя мантию Пожирателя.        Хлопок аппарации прозвучал, как гром среди ясного неба. Салазар стал нащупывать палочку, которая куда-то запропастилась, Драко поднял свою. Увидев Долохова, оба без сил замерли. — Дотащил, — тяжело дыша, просипел Долохов, сгружая на диван бесчувственного Рабастана. — Пришлось всё-таки аппарировать. Живой, может, и выкарабкается… — Где Джессика? — выдохнул Салазар.        Он ощупывал взглядом гостиную, словно Лафингтон могла притаиться в одном из углов. Джессики нигде не было видно. — Где Джессика?! — закричал вдруг Салазар, взвиваясь на ноги и тяжело дыша.        Ему казалось, что он сейчас сойдет с ума. Мертвый Люциус на полу, едва живой Рабастан тут же, Джессика не вернулась!        Долохов выглядел виновато. Он опустил голову, ругнулся. — Не знаю, как так вышло, — злобно проговорил он, и сплюнул. — Сумасшедшая девчонка… Авроры нас окружили, проклятья сыпались со всех сторон… А она вдруг нажала кнопку в лифте и выскочила обратно, чтобы задержать их… Дать нам фору…        Салазар запустил руки в волосы. Перед глазами у него помутилось. Это был крах всего. Он проиграл. Люциус убит, Рабастан, может быть, умрёт с минуты на минуту, Джессика схвачена и, возможно, тоже ранена или убита. Они разоблачены, авроры вот-вот нагрянут в Малфой-менор. — Дже… Джесс… — пробормотал Лестрейндж.        Его голос был так тих и слаб, что, если бы не звенящая тишина в гостиной, его бы и не расслышали. Это словно стало последней каплей. Салазар с абсолютной четкостью осознал, что не только Джессика влюблена в Рабастана, но и он в неё. Происходящее всё больше напоминало абсурдный кошмар.        Салазар опять обхватил голову руками и тяжело прислонился к стене. Рассудок его словно помутился, с губ стал срываться истерический, надрывный смех. Удар был слишком сильным. Он проиграл. Он, который никогда не проигрывал и всегда брал своё. Полное и разгромное поражение… Всё потеряно.        Астория Малфой сжигала в камине мантии Пожирателей Смерти. Драко прятал в тайник маски, в том числе и маску Салазара, которую тот снял в какой-то момент. Долохов, доставший откуда-то укрепляющее зелье, вливал его в Рабастана. — У бедолаги сломано несколько ребер, — оповестил он. — Может, и органы повреждены. Нельзя было с ним аппарировать… Но пришлось сделать это, как только мы поднялись из Министерства - авроров была тьма.        Салазар зажал себе рот рукой, чтобы заглушить этот безумный смех. Он с ужасом осознавал, что находится в пограничном состоянии. Нужно было хвататься за любую соломинку, чтобы удержаться. Ему казалось, что если он позволит себе сейчас сорваться, но точно станет таким же, как папаша Платта. Беллатрикс Лестрейндж называли сумасшедшей… Не семейный ли этот недуг?.. — Воспользуйтесь камином, — отчеканил Салазар, титаническим усилием беря себя в руки. — Отправляйтесь к Руквудам. Там вряд ли станут искать. Будет хотя бы передышка. — Да, пожалуй, — согласился Антонин. — Оттуда двинем в подполье. Алекто немного понимает в целительстве… Вы должны уйти с нами, мой Принц.        Салазар понимал, что должен теперь скрываться. Но в Хогвартсе оставалось всё, что у него было. Вещи его родителей, их фотографии. Слизеринцы, в конце концов. Он не мог просто сбежать после такого громкого поражения. Они бы никогда не простили ему. Он должен объяснить всё, как есть, сказать, что не бросает их. Это меньшее, что он теперь может сделать. А самое главное — в Хогвартсе остался василиск, ресурсы которого теперь будут далеко не лишними… — Я присоединюсь к вам позже. Оставь у Руквудов подсказку, как вас найти, — проговорил Салазар. — Нет, глупо рисковать сейчас. Мы все должны скрыться, — настойчиво повторил Долохов.        Лестрейндж опять стонал и звал Джессику. Салазара передёрнуло. — Я никуда не сбегу, пока не сделаю свои дела. Против меня нет улик, никто моего лица не видел, — проговорил он.        Волна безумия отступила. Эмоции куда-то исчезли. Салазар соображал четко, действовал механически. Ему просто необходимо было вернуться в Хогвартс. Да, он проиграл, но ещё не все потеряно. До тех пор, пока у него будут сторонники, будет и шанс вернуться. Тёмный Лорд тоже однажды совершил ошибку, но вернулся, спустя целых четырнадцать лет. Потому что у него оставались Пожиратели Смерти. — Какая же глупость! — взревел Долохов. — Это равносильно самоубийству! — Если бы меня хотели убить, сделали бы это в Министерстве, — проговорил Салазар.        Он в последний раз посмотрел на Люциуса. Подойти и дотронуться до него Салазар не решился бы, хотя и подозревал, что это их последняя встреча. Глубоко вздохнув, Тёмный Принц зачерпнул горсть летучего пороха и шагнул в камин. — Хогвартс, кабинет Слагхорна! — проговорил он, швыряя порох себе под ноги.        Он надеялся, что Грейнджер была убита смертью мужа, и камины в школе никто не контролировал. К тому же, стояла глубокая ночь, а Салазар был намерен провернуть свои дела быстрее, чем кто-либо вообще поймет, что происходит.        Поднялось зеленое пламя, перед глазами замелькали гостиные. Салазар прикрыл глаза. Какой-то части его даже хотелось попасться, как будто это могло компенсировать все те беды и несчастья, которые по его милости обрушились на его людей. Эти мысли Тёмный Принц отмёл, как малодушные. Он не мог сдаться. Только не он. Скорее уж он примет смерть в бою, чем позволит кому-то схватить себя.       Открыв глаза, Салазар обнаружил, что уже находится в кабинете Слагхорна. Выйдя из камина, Салазар быстро покинул кабинет декана и оказался в темном коридоре Хогвартса. Ему казалось странным вновь оказаться в этих стенах. Время как будто остановилась, а в Министерстве он провёл много-много бесконечных часов. Когда Салазар шел в гостиную Слизерина, ему казалось, что он постарел на несколько лет. Шаги давались тяжело, на плечах лежал неподъемных груз. О Люциусе, Рабастане и Джессике он старался не думать. В гостиной никого не оказалось, и Салазар прошёл прямиком в спальню. Пустые кровати… Как Финеас? Он ведь тоже ранен. А где Стюарт, куда он подался?       Не теряя времени, Салазар вытащил свой чемодан и, раскрыв его, положил на кровать Нотта. Вскрыл тайник и стал вытаскивать оттуда все свои вещи. Оберег матери, сломанный медальон Слизерина, фотографии родителей… Он собрался очень быстро, и вот уже захлопнул крышку чемодана.       Что теперь делать? Разбудить кого-то? Но кого?.. Или же открыть Тайную комнату? Но как забрать из Ховартса Полёт Смерти?       Дверь стала открываться, и Салазар быстро выхватил палочку и направил её на вошедшего. Это был Слагхорн. — Отойдите, — процедил Салазар, направляя палочку на декана. — Я всё равно уйду. И я не хочу на вас нападать.       Слагхорн захлопнул за собой дверь и поднял руки, как бы давая понять, что и не собирается препятствовать Салазару. — Если ты сейчас сбежишь, то погубишь себя, — проговорил Слагхорн негромко. — Выслушай меня, а потом решишь, что делать.       Слагхорн в последнее время много помогал Салазару. Это-то и спокойный тон декана заставили слизеринца помедлить и опустить палочку. — Ты не должен сбегать, Салазар. Против тебя нет никаких доказательств. Тебя не станут трогать.       Салазар отшатнулся и вновь поднял палочку. — Кто прислал вас? Поттер? — прошипел он.       По лицу Слагхорна словно прошла судорога, и Салазар понял, что угадал. — Ты потерял близкого человека, и Поттер — тоже. Вы квиты. — Ааа, ну, конечно! И как я только сам не догадался! — воскликнул Салазар. — Грязнокровка Грейнджер использовала Непростительное! А это попахивает сроком даже для неё!       Слагхорн мялся, подбирая правильные слова. — И Поттер, потерявший друга, не хочет лишиться и её, — продолжал за него Салазар. — Поэтому обвинения в мой адрес не будут выдвинуты. Чтобы я не сказал на суде, что грязнокровка убила Люциуса Малфоя? И не каким-нибудь случайным заклинанием, а самой настоящей Авадой?       С кончика палочки Салазара посыпались зеленые искры, и Слагхорн побледнел. — А Джессика? Что с ней? — спросил Тёмный Принц. — Она цела? — Мисс Лафингтон цела, но она схвачена аврорами, — кажется, искренне растроенно проговорил Слагхорн. — Отпустить её нельзя. Лицо мисс Лафингтон видели слишком многие, и к тому же она убила человека…       Салазар прикрыл глаза и покачал головой. — Я расскажу всему свету о том, что Грейнджер применила Непростительное, — отрезал он. — Они должны отпустить Джессику, если хотят, чтобы я молчал. — Это невозможно, — ответил декан Слизерина. — Но ты можешь спасти остальных, Салазар. Никто не заметит отсутствия в школе Стюарта Забини, Финеаса Нотта и Ярдли Платта. Никто не станет преследовать их близких. — Доказательств всё равно нет, — упрямо гнул своё Салазар. — Кто станет утверждать, что Финеас или Стюарт вообще были там? — Но как доказать, что их там не было? — ответил вопросом на вопрос Слагхорн. — Ручаюсь, что ваших друзей нет в школе. А если проверить их палочки, то всплывут такие заклинания, что хватит не только на отчисление, но и на Азкабан.       Салазар помотал головой. — Только не Джессика. Отдать её я не могу. Не после того, как я потерял Люциуса и…       Тёмный Принц прикусил язык. Про Рабастана он не должен говорить. — И надежду на победу, — договорил он. — Мисс Лафингтон уже ничем не помочь, — сокрушенно проговорил Слагхорн. — Её уже допрашивают авроры. Она убила Рональда Уизли. Этого ей не простят. — Что с ней будет? — глухо проговорил Салазар.       Сердце у него разрывалось. Представлять, что Джессику допрашивают, было мучительно. — Мисс Лафингтон — несовершеннолетняя волшебница, судить её по всей строгости не должны, — вкрадчиво проговорил Слагхорн. — Скорее всего, поместят в Больницу Святого Мунго… — Мунго? — выдохнул Салазар.       Воображение нарисовало ужасающую картину одиночной палаты, в которой содержат Джесс. Но всё-таки это был не Азкабан. Оттуда её можно будет вытащить, если всё продумать. — Так значит, если я не выдам правду про Грейнджер-Уизли, то я смогу остаться в Хогвартсе как ни в чём не бывало. И все мои друзья, которые предположительно были в Министерстве в эту ночь, тоже? — уточнил Салазар, и Слагхорн кивнул. — А если я всё равно сбегу? — Вас будут искать. Пострадают ваши друзья, — повторил Слагхорн. — Это условие — вы должны остаться в школе, Салазар. И быть под присмотром. — Под присмотром? — с содроганием повторил Тёмный Принц. — Но ведь скоро каникулы, я всё равно уеду из Хогвартса. — Сбежать, как в том году, вам не удастся. Вы вернетесь к миссис Фигг, — уверенно сказал Слагхорн. — Вы вернетесь в Хогвартс в следующем году и даже спокойно доучитесь последующие два года. — А потом? Я закончу школу и устроюсь в Министерство Магии? — с насмешкой вопросил Салазар. — Потом будет принято решение, — уклончиво ответил Слагхорн.       Салазар задумался. Голова у него была тяжелая, соображал он с трудом. Он него не требовали ничего запредельного — только молчать про то, что Грейнджер применила Непростительное, и оставаться на виду. Зато Стюарт, Финеас, Ярдли, их семьи, Малфои и многие другие не будут подвергаться преследованиям. Разве это не справедливо? Разве не достаточно горя он уже всем принёс, чтобы теперь опять ими жертвовать? Джессика жива, и это самое главное. Он обязательно вытащит её из Мунго, как только представится возможность. А потом, вновь набравшись сил, они заплатят по всем старым счетам. Одно не укладывалось в голове — как же его оставят на свободе? Неужели после всего его не попытаются упрятать за решетку, или хотя бы в соседнюю с Лафингтон палату? — Почему Поттер должен оставить меня на свободе? — прямо спросил Салазар, напрягая все свои силы и заглядывая в рассудок старого профессора. — Я буду с вами откровенен, Салазар. Сломанный и побежденный Салазар Блэк в школе намного выгоднее, чем наследник Тёмного Лорда, собирающий армию на свободе, — ответил Слагхорн.       В его мыслях Салазар видел, что это правда. Видел бледное лицо Поттера, убитого горем. Он говорил, что лучше оставить Салазара на свободе, чтобы все видели, что он побежден и сдался… Тёмный Принц подавил мстительную ухмылку. Плохо же его знают, если думают, что он простит им Люциуса и Джессику. — Я согласен, — произнёс слизеринец. — Пусть будет так.       Слагхорн очень явно обрадовался. — Это правильное решение, мой мальчик. Этим вы спасли себя и своих друзей. Я прямо сейчас найду их всех и верну в Хогвартс. Думаю, что у Ноттов я разыщу всех троих… Вот, для вас я принёс зелье сна без сновидений, это сейчас не помешает. Люциус был вам близок, я знаю.       Салазар тупо уставился на флакончик, который Слагхорн ему всучил. Когда декан ушёл, Тёмный Принц тяжело опустился на свою кровать. Он был совершенно опустошён, но боялся пить предложенное зелье. Он не был уверен до конца, что это не яд. Как только за Слагхорном захлопнулась дверь, Салазар задумался, правильно ли он поступил. Он ожидал какого-то подвоха. Было ещё не поздно сбежать. Но желание обезопасить хотя бы тех его людей, которые остались на свободе, заставляло Салазара остаться.       Убрав особо ценные вещи обратно в тайник, Салазар потушил светильник и сел на свою кровать. Он только тогда заметил, что у него всё ещё трясутся руки. Сгорбившись, Салазар закрыл ладонями лицо. Ночь давила на него. Казалось, что уже никогда не наступит рассвет. Он больше не мог огораживаться от мыслей и воспоминаний. Он роились в голове, вновь сводя его с ума, толкая к черной бездне.       Салазар, как сейчас, видел дом Арабеллы Фигг. Была гроза, он сидел у окна, когда раздались удары в дверь. И на пороге возник Люциус. Таких, как он, Салазар ещё никогда не видел. Его поразила длинная мантия незнакомца, вкрадчивые нотки и растянутые гласные показались смутно знакомыми. — Итак, где же ребенок, которого при таком нежном возрасте боится всё Министерство Магии? — спросил тогда Люциус.        А теперь всё Министерство Магии уверенно, что оно смогло сломить Салазару хребет. Люциус мёртв. Если бы он знал наперёд, как закончится его жизнь, стал бы он возвращать Салазара в мир магии?       Воспоминания лезли в голову настойчиво, неумолимо. — Ты слишком сильно затянул мантию под горлом, Салазар. Её носят более свободно, вот так. — Тонкие ловкие пальцы ослабили завязки и расправили ткань на плечах Салазара, но тогда та стала некрасиво перекашиваться на одну сторону.        Люциус придирчиво оглядел племянника, после чего покачал головой и к полному удивлению последнего снял с себя брошь в форме змеи с оранжевым камнем в пасти, заколол ею мантию Слизерина, после чего та стала сидеть на мальчике идеально.        А как безумно Салазар радовался встрече перед вторым курсом! Перед глазами и сейчас стоял залитый солнечным светом кабинет в меноре Ноттов, Люциус, раскрывающий объятья ему навстречу. Салазар помнил, как у него сводило скулы от непривычно широкой улыбки, когда он обнимал Люциуса, как отца, и как радостно у него было на душе в тот момент. Малфой тогда взъерошил волосы Салазара, и сказал, что тоже рад его видеть.        Помнил Салазар и то, как крепко Люциус держал его в конце третьего курса, когда на поляне перед Запретным лесом их окружили темные фигуры. Когда они ещё не знали, чего ждать от Долохова.       Люциус заботился о нём с первой встречи. Это был не только расчёт, теперь Салазар видел это ясно. Люциус старался, чтобы Салазар как можно скорее адаптировался к миру магии, поддерживал его, подсказывал, когда Салазар чего-то не знал. Люциус постоянно держал в голове малейшие потребности Салазара. Он присылал ему теплую одежду зимой и никогда не ошибался с размером. На каникулах он расшибался в лепешку, чтобы провести с крестником побольше времени, хотя даже просто поддерживая связь с Салазаром, навлекал на себя проблемы. Люциус неоднократно рисковал жизнью ради Салазара.       И Люциус погиб от смертельного проклятия, которое предназначалось Салазару.       Салазар повалился на кровать, все так же закрывая лицо. Впервые на его памяти он не мог остановить слёзы. Душу сжимало, как тисками. Люциус был тем человеком, к которому у Салазара была глубокая, искренняя привязанность. Даже если в последние годы они общались мало, и Салазар не мог упустить возможности сказать крестному колкость. Салазар в душе давно простил Люциуса. И теперь у него было такое чувство, словно его резали по живому.       Великий Мерлин, неужели это всё происходит на самом деле… Рабастан ранен, но хотя бы есть шанс на то, что он жив. Но во имя всего святого, как Салазар не заметил, что у Лафингтон и Лестрейнджа взаимные чувства?! Какая-то параллельная реальность…       Салазар мучительно думал о том, что Джессика, его самый близкий друг, в руках врагов. Думал о том, что Рабастан, один из самых верных Пожирателей Смерти, серьёзно ранен. Но в голове пульсировала и ещё одна подспудная мысль — каким-то невероятным образом эти двое, кажется, стали друг для друга намного большим, чем просто соратниками. Салазар решил, что он, вероятно слишком сильно ударился головой. Он отказывался принимать этот бред.       Но невольным вихрем в воспоминаниях проносились вечные загадочные исчезновения Джессики и её «Я говорила с профессором Долишем» и «профессор Долиш сказал». Они танцевали вместе на Святочном балу в прошлом году, а ещё Салазар совсем недавно видел, как Долиш в Больничном крыле гладил Джесс по голове. Он вообще частенько трепал её по волосам, но Салазар никогда не придавал этому значение. Теперь же каждый жест и каждый взгляд приобретали другой смысл. А как Рабастан постоянно уточнял, не встречается ли Салазар с Джессикой? А их вечные индивидуальные «тренировки», когда Салазар не мог присоединиться по тем или иным причинам? Теперь даже тот факт, что Джессика всегда заполняла за Рабастана журнал, казался более чем сомнительным.       Салазар потряс головой, стараясь избавиться от столь шокирующих мыслей. Это удавалось с трудом. Мда, а он-то ещё думал, что это из-за него Джессика постоянно плакала на четвертом курсе! Великий Мерлин, да когда же всё это началось?!       Как бы там ни было, но они оба далеко, и помочь он им ничем не может. Но Рабастан обязательно поправится. После того, как Салазар потерял Люциуса, лишиться Лестрейнджа он попросту не может. А Джессику он вытащит, куда бы её ни упрятали. И вот тогда-то он поинтересуется у них обоих, что это всё, черт возьми, значит?!       Опять прорывался какой-то дьявольский смех, настолько мысль о Лестрейндже и Лафингтон казалась абсурдной. Салазар вскочил и заходил по комнате как сумасшедший. Он опять был готов помешаться и должен был хоть чем-то занять себя.       Так, Джессика и Рабастан… О них пока не стоит думать. Так и правда недолго свихнуться. И о Люциусе лучше и не вспоминать, потому что эта боль сильнее, чем он может вынести. Финеас, Ярдли, Стюарт… Где они? Они точно в безопасности? Люциус успел сказать, что все выбрались. Салазар видел, как отец Нотта вытаскивает его и Платта из зала с аркой. Забини дрался с Уизли, когда Салазар видел его в последний раз, но Стюарт наверняка унёс ноги живым, раз никто не сказал обратного.       Было страшно представить, как он посмотрит друзьям в глаза. Он, который всегда вёл их к победе и успеху, привёл их на заклание! Станет ли теперь хоть кто-то доверять ему? Салазар боялся самому себе признаться в этом, но помимо сводящей с ума боли от утраты и волнения за друзей, его душило осознание собственной никчёмности. Поразительной глупости, которой он поддался. Его обвели вокруг пальца, как какого-нибудь хаффлпаффца!       Возможно, этот удар был самым убийственным. Салазар, хотя ещё и сам этого не знал, обладал достаточно стойким и волевым характером, чтобы пережить даже самую страшную утрату. Но вся его сила, вся его стальная воля и упрямство зиждились на осознании собственной исключительности, непогрешимости и колоссальной магической силе. Успехи, в прошлом достигаемые Салазаром благодаря его собственному уму, безжалостности и упорству, были щедро приправлены удачей и помощью верных людей. Но Тёмный Принц в глубине души верил, что это он один является залогом победы. Что, если бы не он, и остальные бы не поднялись на борьбу. Что, если он захочет, он перевернет мир магии, и Поттеру со всей его шайке никогда не победить его. Потому что он сильнее и хитрее.       И вот против Салазара использовали его же оружие — ложь. И использовали успешно. Это выбивало почву из-под ног. Это низвергало Салазара с его трона. Лишало рычагов власти и уверенности в себе.       Что-то треснуло и надломилось. Салазару казалось, что уже никогда он не сможет с такой уверенностью говорить слизеринцам об их великой цели. Не сможет убеждать бывших Пожирателей Смерти примкнуть к нему, уверяя их, что победа обязательно будет за ними. Хватит ли ему сил, чтобы самому верить в победу? — О, боже… — по маггловской привычке простонал Салазар.       Прижавшись спиной к стене, он опять закрыл лицо руками, зажмурился, и сполз на пол. Люциус… Люциус мёртв… Джессика схвачена и ей грозит лечебница Святого Мунго. Рабастан ранен так тяжело, что ещё неизвестно, выживет ли он. Репутация самого Салазара уничтожена, больше никто не поверит в него.       В таком состоянии Салазара и обнаружил Стюарт, ближе к рассвету заявившийся в их спальню как ни в чём не бывало. Тёмный Принц сидел, забившись в угол, и обхватив голову руками. Правда, при появлении Забини, Салазар по привычке вскочил и нервно пригладил волосы, стараясь придать себе более внушительный вид. Но, судя по настороженному виду Стюарта, тот успел заметить блуждающий, полубезумный взгляд Салазара. — Ты здесь? — выдохнул Тёмный Принц. — Что происходит, Салазар? — напряженно спросил Стюарт, медленно идя через комнату. — Отец Финеаса забрал нас из Министерства, мы сидели у Ноттов, не зная, что делать, и ждали, что с нами свяжешься ты… А вместо тебя в камине возник Слагхорн. Это правда, то, что он сказал? — А что он сказал? — чересчур резко переспросил Салазар.       Стюарт продолжал внимательно рассматривать его, и это стало раздражать Салазара. Он опять провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить взъерошенные вихры. — Слагхорн сказал, что он на нашей стороне и что все мы можем возвращаться в Хогвартс. Что вопрос улажен. Отец Нотта не хотел ему верить, но старик поклялся, что ты сам уже в Хогвартсе. И что, если мы не хотим сломать себе жизнь, должны немедленно вернуться сюда. — Где Ярдли и Финеас? — спросил Салазар вместо ответа. — В Больничном крыле, — отозвался Забини, продолжая рассматривать Салазара с оскорбительной подозрительностью. — Слагхорн поддержит ложь о том, что они подрались между собой. Собственно, ногу Нотта почти залечили, поэтому, может, и получится отовраться. Если бы, мантикора меня дери, нас бы не видел весь Орден Феникса! Я не знаю, что нужно было сделать, чтобы в эту чушь вообще кто-то поверил. Я и Слагхорну не верю.       Салазар молчал. Он так и не придумал, что сказать друзьям. По очевидными причинам рассказать о том, что это Грейнджер-Уизли убила Люциуса, он не мог. Кто-нибудь рано или поздно начал бы болтать, и сделка была бы нарушена. А ему нужно время, чтобы вытащить Джесс. И чтобы остальные хотя бы учебный год закончили и оказались подальше от Хогвартса и проблем. — Люциус мёртв, — всё же уронил Салазар.       Стюарт открыл рот и сразу как-то смягчился. Несколько скованно он подошёл к Салазару и похлопал его по плечу. — Эй, ты только держись, — протянул он. — Мистер Малфой был для тебя важен, Салазар, я знаю.       Салазар молчал. — Как это случилось? — участливо спросил Стюарт. — Я не знаю. Чье-то проклятье, помочь не успели, — туманно отозвался Салазар. — И это ещё не всё. — Джессика в порядке? — быстро спросил Забини.       Салазар понял, что настало время рассказать про Рабастана. Профессор Долиш уже не вернется в школу. Но с чего начать? Говорить ли про то, что сам Салазар узнал только прошедшей ночью? — Джессика в порядке?! — громче повторил Стюарт.       Он был не на шутку встревожен молчанием Салазара. — Джессика должна была успеть сбежать вместе с нами… — начал Салазар. — О, Мерлин и Моргана, нет, нет, нет и ещё раз нет! — воскликнул Стюарт, отшатываясь от товарища. — Она должна была успеть! Но она задержалась, чтобы… — Ты позволил Джессике прикрыть твой побег?! — закричал Стюарт в бешенстве. — Твою мать, Салазар, ты себя слышишь?! — Она не меня прикрывала! — рыкнул Салазар, теряя терпение. — А Долиша! — Что?! — опешил Стюарт.       Он опять смотрел на Тёмного Принца, как на душевно-больного. — Долиш с нами?! Бывший аврор? — Да не Долиш это вовсе! Это Пожиратель Смерти под прикрытием! — Долиш стал Пожирателем Смерти?       Салазару опять показалось, что он сходит с ума. — Долиш — это Рабастан Лестрейндж. Деверь моей матери.       Лицо Стюарта вытянулось. — Рабастан принимал Оборотное зелье, — добавил Салазар, а то Забини, похоже, решил, что он совсем свихнулся. — Дементоры, и давно ты это знал? — вопросил он. — Хотя я всегда подозревал, что с Долишем что-то нечисто… — Давно. И Джессика знала, — припечатал Салазар. — Он был ранен, очень сильно. Мы не знали, выживет ли он. И Джессика не могла его бросить… — На кой черт она стала рисковать из-за Лестрейнджа-Долиша? — упорно не понимал Забини. — Блядь, да не знаю я! — воскликнул Салазар. — Они давно отлично спелись, но, мантикора меня раздери начетверо, я и не думал, что настолько! — Что ты городишь? — отшатнулся Стюарт, сразу же прочитавший намек между слов. — Джессика и этот дед контуженный? — Это Долиш — дед, а Лестрейндж ещё вполне себе бодрый, — зло ответил Салазар. — Я не знаю, что там произошло. Это видел Долохов. Джессика осталась, чтобы дать ему унести Лестрейнджа.       Стюарт несколько мгновений молчал, хлопая глазами. Потом лицо его потемнело. — Нееет, это ты всё придумал! — воскликнул он вдруг. — Мелешь черт знаешь что. Какого-то Лестрейнджа приплёл! Салазар, да я же видел, как ты сбежал и бросил нас всех! — НЕТ! — вдруг бешено заорал Тёмный Принц. — Я не хотел уходить! И в атриуме я сражался с Поттером! Когда вы все уже отступили! — Неужели? — с сомнением протянул Стюарт.       Салазар похолодел. Да ведь никто даже не докажет, что он не сбежал сразу же, как представилась возможность, а сам участвовал в битве! Долохов и Рабастан уже далеко, Люциус мёртв, Джессика схвачена. Но как же унизительно и мерзко от того, что даже Стюарт ему не верит! — Думай, что хочешь! — в сердцах выкрикнул Салазар. — А заодно подумай над тем, почему в Нотт-менор не авроры ворвались, а все-таки Слагхорн заглянул! — Вот я и подумаю, — процедил Стюарт.       От его взгляда, полного недоверия и разочарования, Салазару захотелось хорошенько проклясть Забини прямо тут. Несколько мгновений юноши буравили друг друга тяжелыми, пылающими злобой взглядами. — Я бы скорее дал схватить меня самого, чем Джессику, — проговорил, наконец, Забини. — Ты должен был защитить её. А вместо этого спасался сам. — Тебя там не было, и не смей ничего говорить, — прошипел Салазар. — Я освобожу Джесс любой ценой, и тогда она сама всё тебе скажет, понятно?       Стюарт покачал головой. — Если бы я только был уверен, что её теперь можно освободить… — проговорил он.        Забини развернулся и поплелся к выходу. — Вздремну в гостиной, пожалуй, — пробормотал он.        Салазар не стал останавливать приятеля. В груди у него клокотала злоба. Пусть убирается ко всем инферналам! Если он такой придурок, что после стольких лет не хочет верить Салазару!        Салазару очень хотелось почувствовать малейший знак от отца. Убедиться, что Темный Лорд в нем не разочарован, что он всё еще незримо рядом с сыном. Но подсознание Салазара молчало. Присутствия отца он не ощущал.        Сам Тёмный Принц подошёл к окну, за которым плескались мрачные воды подземного озера, и прислонился к нему лбом, в надежде немного остудиться. Ему казалось, что теперь он обречён на одиночество и поражение. * Извергаю пламя на латыни. Обновили словесную формулу Адского огня на более продуманную.