Любовь ранит больнее чем пули

В комнате становилось холоднее и воздух пропитывался запахом влаги, крови и насилия.Мало того, что здесь было невыносимо находиться, так и то, что за маленьким окошечком была зима, было плохо ибо по полу веяло холодом, но сейчас Рейх этого не замечал. Вся его рубашка была пропитана собственной кровью и ранее белоснежная ткань прилипла к ранам нациста. Он спал,с тревогой и усталостью, но спал. Ему снились кошмары о том, что его продолжает насиловать тот самый капитан и как он улыбается своей поганой улыбкой. Плечи вздрогнули, однако из-за усталости, Третий не мог проснуться, так что сон пришлось смотреть дальше. Как же ему хотелось, что бы его разбудили... Его желание было услышано, и Рейха заставил проснуться скрип двери. С этим звуком были ужасные ассоциации, ведь повтора того, что только что произошло он точно не хотел. Однако, вместо того страшного мужчины в комнату проходит ОН. Его головная боль, бывший лучший друг, товарищ, сополитик, злейший враг и тот, к кому ранее он испытывал симпатию. Советский Союз спокойно прошёл в комнату и повернулся к Рейху, который кроме злости и смертельной усталости больше ничего не испытывал. Он как всегда был слишком хорош. Даже не смотря на то, что сейчас война и разгар битвы, его пальто чистое и ухоженное, сапоги начищены до блеска, торчащий из под пальто воротник рубашки - был белоснежный и это нравилось Рейху в Советском Союзе. Любовь к чистоте и порядку была общей чертой. Однако, на голове, скорее всего снова беспорядок, ибо из под тёплой ушанки, которая скорее всего была надета наспех, торчали его светлые волосы. Мужчина решается посмотреть в глаза Союза и видит в этих зелёных глазах злость и какую-то печаль. Союз же старается не показывать эмоции этому нацисту, ибо знает его как свои пять пальцев. Знает, поэтому в какой-то степени боится. Он убирает руки за спину и на выдохе начинает разговор. —Значит...Третий Рейх... не ожидал вас увидеть. Я думал, что мне наврали про вас, а нет, вы прямо передо мной. — Союз сжимает руки в кулаки за спиной и еле подавляет желание, что бы не забить немца до смерти задавая лишь один вопрос. За что вся эта война и предательство? Рейх молчит и отводит взгляд от русского прикусив свою губу от того, что как раз такого низкого поступка от Союза не ожидал. Он догадывался, что именно Союз дал разрешение на то, что бы его изнасиловали и опустили ниже плинтуса чувство собственного достоинства. Как можно теперь смотреть в глаза этому человеку? Пытки, ломаные кости, вскрытие на живую, да черт возьми, да! Третий бы понял это, но не то, что произошло между ним и тем капитаном. Он слышит недовольный голос коммуниста и понимает его речь, но не обращает на того внимание. —Если ты все расскажешь, я скажу солдатам, чтобы они тебя больше не пытали. Союз кипел от нетерпения и злости, но ничего не мог поделать, казалось, что немцу вообще наплевать и мыслями в другом месте. Зря. —Ты так и будешь молчать, шваль!? Теперь то Совет не сдержался и пинает Рейха в бок из-за чего тот падает прикладываясь виском об холодный пол и из-за движения вновь ощущает боль на спине и в бедре. Главное, что бы он не решил оторвать прилипшую к ранам рубашку. Третий злобно шипит от боли и злости зажмурив глаза. Хотелось встать и показать Союзу то, что он умеет, однако раны просто не давали пошевелиться и он снова слышит голос коммуниста. — Как ты мог, мразь, как ты мог мне объявить войну!? За что!? Что я сделал, что тебе было нужно, ублюдок ты такой!? Союз поднимает Рейха за рубашку и тот вопит от боли. Все же он оторвал ткань от ран и это было ужасно. Сначала жгучее и тянущее чувство, которое позже сменяется резкой болью по всей спине и теперь все ощущалось острее, чем раньше. Рубашка снова впитывает в себя кровь и коммунист чувствует это посмотрев на свои руки. Этого он точно не планировал, ведь сейчас немец точно заткнется и ничего он не узнает, поэтому вместо резких движений, Союз осторожно поднимает Рейха на руки и укладывает его на койку. Немец отворачивается лицом к стене, ибо ему уже на все плевать,если он умрёт, то пусть и ничего он не скажет,и враги ничего не узнают. Прекрасный расклад событий. Однако Союз не ублюдок и не идиот, понимает, что в этой комнате с такими ранам и он долго не протянет и немного приподнимает рубашку, что бы посмотреть на раны и ужаснулся. Его ли солдаты это делали? Или же постарались другие? Но в плен он попал сразу к ним, так что вариант один - так исполосовали его советские солдаты. Рейх что-то рычит на немецком натягивая на себя рубашку и слышит, как Союз кричит своим солдатам, что бы они принесли аптечку. Какое благородство! — Успокойся, сейчас принесут бинты и я все обработаю. А ты не дёргайся и.... — Ich brauche keine Hilfe von den Russen, geschweige denn von dir ... (Мне не нужна никакая помощь от русских, тем более от тебя...) — наконец-то Союз услышал его голос. Слабый, хриплый, уставший, но такой родной что сердце пропускает несколько лишних ударов и заставляет вспомнить юность, когда они сидели в обнимку и Рейх многое говорил Союзу этим бархатным голосом. Если бы не война... —Хм, а кто сказал, что это какая-то помощь? Я это делаю для своих нужд. Мне нужна информация, от живого тебя. Мёртвым ты мне не сдался.... Я буду пытать тебя и ждать ответа. Ты же знаешь меня. —Ich verstehe. Aber vergessen Sie nicht, dass ich nicht einfach aufgibt. Ich würde lieber sterben, aber ich werde meinen Sohn nicht herausgeben. (Я понимаю. Но и ты не забывай, что я просто так не сдаюсь. Лучше умру, но сына не выдам) Рейх хотел продолжить, однако, его прервал вошедший в комнату солдат. Мужчина посмотрел на этого парня и узнал его сразу же нахмурив брови. Да, черт, этот парень держал его во время пытки. Ну ничего, теперь Третий знал, что этот русский ещё хлебнет горя, только сил бы набраться. Союз же получает аптечку и бережно берет Рейха за плечи, что бы он принял сидячее положение, на что немец сопротивлялся как мог и старался лечь обратно, но а когда Совет дотронулся прямо до раны диктатора, то получил от Рейха не хилый удар и это не смотря на то, что мужчина был уставшим и раненым. Однако, Русский быстро ставит немца на место огрев его рукой по затылку и скидывает с арийца рваную и грязную рубашку. Картина была ужасна. Некогда ранее белоснежная спина - превратилась в кровавое полотно. Где-то кровь уже застыла, а где-то продолжала сочиться. Когда мужчина начал обрабатывать раны немца, то заметил, как он дёргается и старается избегать прикосновений. —Ты чего рыпаешься? Если я не обработаю раны, то ты сдохнешь от заражения крови. Рейх же молчит и вновь и вновь прокручивает то изнасилование, вспоминая того капитана и мечтая оторвать ему голову. Да. Сначала этому капитану, а уж потом Союзу. – Ihr alle Russen seid gleich. Ihr alle seid die gleichen Leute.. (Все вы русские одинаковые.. Все уже по мужикам..) Сейчас коммунист серьёзно не понимал, что несёт этот нацист и неловко чешет затылок приподняв свою ушанку. —Не знаю, почему по мужикам стали для тебя все, Рейх, но объясни пожалуйста, к чему ты клонишь... Не смотря на боль, Рейх резко разворачивается в порыве на броситься на Союза, однако сам коммунист вовремя вскакивает с койки держа в руке бинт. Глаза мужчины налились кровью и ненавистью, а руки сжимались в кулаки до побеления костяшек. —Aghr... Du verstehst das nicht?! Hast du nicht deinem Kapitän beordert, mich zu vergewaltigen, sag es mir!? Tun Sie nicht so, als wüssten Sie nicht, was hier passiert ist! Bastard.... Aber ich will dich glücklich machen, es hat mich perfekt gedemütigt! (Ты не понимаешь?! А не ты ли приказал своему капитану изнасиловать меня, скажи мне!? Не делай вид, что ты не знаешь, что тут было! Ублюдок.... Но хочу тебя обрадовать, это прекрасно унизило меня!) И тут Союза пробивает дрожью злобы. Как какой-то капитан посмел сделать такое? Рейх всегда был лишь его и никто не должен был покушаться на этот запретный плод. Он принадлежал только ему одному и никому более. Сейчас Советский Союз даже не мог найти подходящие слова к этой ситуации, ибо Рейх вряд ли поверит тому, что он не отдавал подобного приказа. Сейчас он боялся Третьего и очень осторожно вернулся на край койки разворачивая разъяренного Рейха к себе спиной, что бы закончить манипуляции. —Я не отдавал такого приказа, честно... Можешь верить мне или нет, дело твоё. Однако, я никогда такого не одобрял и просто из-за уважения к нашему прошлому, не стал бы такое позволять своим солдатам.... Рейх хмурит брови и напряжённо смотрит вперёд вспоминая русскую речь и как правильно разговаривать на русском,ибо сейчас он хотел сделать больно Советскому Союзу. —Ты... И я... Это быть большой ошибка... Я жалеть, что связался тогда с тобой. Он смог вспомнить нужные слова и выговорить их. Это было большим достижением, ведь такое признание придавало драматизма при такой ситуации. Союз же прищурил глаза и стиснул зубы нервно сглотнув, ведь такое признание от Рейха было довольно болезненным, хотя, может он сказал это в порыве злости? Кто ж его, псину нацисткую, знает. Советский Союз заканчивает перебинтовывать спину своему врагу и поднимается с койки. —Скоро будет ужин, тебя уведут в столовую к другим заключённым, пусть видят, в каком состоянии их лидер и в конец потеряют надежду. Пытки будут продолжаться, так что выбирай, все расскажешь или же мы продолжим пытки?... Мужчина говорил все это с холодом и отрешенностью в голосе, ведь слова нациста его и впрямь задели за живое. Он видит, как Рейх смотрит на того все ещё с той же ненавистью и как грациозно вскидывает подбородок улыбнувшись в оскале. —Не дождешься... Псина русская.... Да, в этой ситуации все было ясно. Рейх просто не будет ничего говорить, заткнется и плевать ему на все. Пытки или же тульский пряник - без разницы, он будет молчать. Союз покидает камеру заключённого и поймав по пути одного солдата требует, что бы он привёл капитана этого штаба в кабинет Совета. С ним у него будет отдельный разговор. Уже в кабинете, Союз сидел за своим столом и протирал револьвер, в котором был полный барабан, что бы не дать своему врагу шанса на жизнь. В кабине стучится тот самый капитан спрашивая разрешения войти и Товарищ СССР с улыбкой встречает капитана осматривая того с ног до головы и все ещё протирая револьвер. —Добрый день, капитан, ну что, как настроение? Как ваши потребности, удовлетворены?... - капитан опешил от слов Союза, однако понимал, что скорее всего, он уже все знает, а значит отделается выговором, скрывать нет смысла. —Добрый день, товарищ Советский Союз.... Я это делал не с целью удовлетворения, а лишь что бы получить информацию... Да и какое удовлетворение можно получить от этой швали...? Союз улыбнулся переведя взгляд на капитана и только сейчас начал замечать, насколько же его вид жалок и не притягателен. Ну что ж, его судьба уже решена, можно все рассказать. —Оу... Знаешь... Никто ранее не удовлетворял меня так, как это делал Рейх. Я помню каждую нашу ночь и не только ночь, бывало что и днем мы могли вытворять похлеще, чем ночью. То, что тебе с ним не понравилось, это значит только то, что бревно в таком только ты, а не он. И ты, сука, заплатишь за то, что посмел его выебать. Союз все делает быстро, вскакивает со своего места встав в полный рост и выставляет руку вперёд. Слышен щелчок снятия с предохранителя и после, по кабинету проходит звук выстрела. Капитан падает на колени с дырой во лбу и в ту же секунду падает на пол заливая его собственной кровью. Он посмел сделать такое, что ж, будет платить как положено. Теперь Союз обращается к трупу подходя ближе и пиная его голову ногой. —Запомни раз и навсегда, ублюдок, Рейх. Только. Мой....