Любовь ранит больнее чем пули

Союз ушёл и Рейху стало значительно лучше, как морально, так и физически. Морально ему полегчало от того, что ничего нового он не услышал и чёртов коммунист так и ничего не знает о планах Германа и его местонахождение. Физически, хоть он и был слаб, ему стало лучше от обработанных ран и того, что они наконец-то хоть как-то защищены. Однако, Рейха лихорадило и проснулось чувство голода и жажды, и он понимал, что его скоро ждёт новый упадок сил. От размышлений его отвлекает скрип двери и боязливые мелкие шаги в камеру. Что ж, можно спровоцировать этого человека и облегчить себе участь. Юный солдат прошёл в камеру держась ближе к противоположной от Рейха стене и держал заряженный пистолет в надежде припугнуть фюрера. — Ты.. На выход.. Живо..! — в голосе солдата Рейх расслышал сильный страх и дрожь от чего сразу же улыбнулся и холодно засмеялся посмотрев на этого "героя". Было довольно забавно угрожать пистолетом после тех пыток, что перенёс Третий,теперь, чтобы его напугать нужно что-то более страшное. — Ich höre nicht auf eine so erbärmliche Parodie einer Person wie Sie, schießen, komm, mutiger. (Я не слушаю такую жалкую пародию на человека как ты, стреляй давай, смелее) Смех Рейха отразился от стен камеры и солдата прошибло холодным потом, а рука с заряженым пистолетом тряслась так, словно у его владельца был врождённый трремор. Палец соскальзывает и в камере раздаётся выстрел, который привлекает на себя внимание других солдат, а парень тяжело дышит смотря то на пистолет, то на Рейха. Тот в него не попал и ариец спокойно сидел на своем месте погано улыбаясь. — Verpasst , muttersprachisch... ( Промазал, родной...) —Я...я бы с радостью убил бы тебя, мразь! Но товарищ Советский Союз, отдал приказ тебя пока не калечить, так что на твоём месте я был бы ему благодарен! Солдат зовёт других парней и те сразу заходят в камеру, разговаривая с юношей на украинском языке, чтобы Рейх ничего не понял из сказанного. Языковой барьер сделал свое дело и немец смотрел на двух истуканов так, словно впервые в жизни слышит такую речь и пытается хоть что-то понять, но безрезультатно. Солдаты оглядываются на бывшего диктатора издевательски улыбаясь и посмеиваясь над положением самого Третьего Рейха. Только они знали, какими словами покрывали они мужчину, а нацист сидел и мог только лишь догадываться. Проходит минут пять и вот два амбала подходят к Рейху хватая его под локти как тряпичную куклу и больно сжимают кисти рук, на что нацист старается сопротивляться, но безуспешно. Перед тем, как вовсе вывести Рейха из камеры, того вовсе поставили на колени и завязали ему глаза поволочив по полу и держа за локти,однако позже, фюрер встал с колен и пошёл сам. В то место куда его привели, было зловонным и ужасно холодным, от чего немец вздрогнул плечами и резко кивнул головой в надежде скинуть повязку. И знаете, данное помещение даже помещением было назвать сложно. Фюрер понял то, что советские солдаты реально отыгрываются на немецких пленных за Освенцим и блокаду Ленинграда. Его народ сейчас сидел на холодной земле, которая не была застелена даже досками, казалось, что русские просто отстроили барак вокруг разрытой земли, а пол даже и не думали стелить, авось и так сойдёт. В этом бараке не было даже окон, точнее, просто большие дыры затянутые целофаном. Было горько смотреть на людей, которые сидели на холодной земле даже без этой отвратительной каши или похлёбки бережно держа в руках заледеневшую корочку чёрного хлеба. Было много мужчин, видимо они были бывшими военными, а так же женщины и дети, хотя их, можно было по пальцам пересчитать. Сделав вывод исходя из всего этого, немец понял, что скорее всего его не увезли далеко и штаб располагается довольно близко к месту его поражения. Об этом свидетельсвтовал данный барак и люди его чистой национальности. Рейха посадили силой за гнилой стол, который так и норовил вонзить в тело диктатора несколько заноз и сразу же в столовой повисла тишина, а взгляд пленных был устремлен на Третьего. —Смотрите, немчуры, вот ваш лидер. Теперь он такой же пленник как и вы. Наслаждайтесь зрелищем! Рейха сильно ударили по плечу, от чего тот упёрся локтями в стол и чуть не перевернул содержимое тарелки что стояла перед ним. Как же было паршиво от собственного бессилия в данный момент. И мерзко от самого себя, ведь люди потеряли надежду видя его ничтожное положение Немец понимал, что если сейчас что-то не сделает, то люди в конец потеряют надежду и посмотрел на стол. На середине стола стояла пустая тарелка и видимо, там был хлеб, если его так можно было назвать. Рейх взяв эту тарелку резко повернулся к русскому солдату, от чего паренёк шарахнулся назад, но все же это не помогло и тот получил не хилый такой удар по лицу от которого солдат упал на колени держась за правую сторону лица одной рукой, а второй судорожно вытаскивал пистолет из кобуры. На счастье Рейха, этого солдата остановил другой и с укором смотрел на юношу забирая у него пистолет. —Александр, ты сам спровоцировал его. Зачем такие слова говорить, когда знаешь, что он хуже пса. Это тоже самое что и волка травить. Уйди с глаз долой. Солдат прогоняет молодого парня, а сам начинает наблюдать за пленными и спокойно кивает Рейху обратно на скамейку, чтобы тот сел на место и спокойно поел, однако, перед этим жестом, ариец все же смог сказать пару слов прокричав их на весь барак. —Es gibt Hoffnung, nicht den Mut verlieren! (Надежда есть, не падайте духом!) Только после этого мужчина спокойно сел на свое место осматривая свой народ, который, хоть и немного, но преободрился, но к сожалению, взбодрились не все люди, а лишь половина,но это хотя-бы лучше чем ничего. Если честно, то Рейх правда был голоден, однако то, что находилось в его тарелке - напрочь отбивало аппетит, а желудок сжимался внутри вызывая этим рвотный позыв, да и тем более, сейчас он не собирался есть. Лучше умереть от обезвоживания, голода и пыток, чем выдать своего сына, планы и таким образом предать свою страну. В барак снова вернулся тот самый солдат, однако теперь его половина лица знатно распухла и покраснела, от чего Рейха тронула еле заметная, но такая довольная улыбка. Хотя бы одному русскому, но все же он смог надрать зад. Тот держал ладонью снег и прижимал его к травмированой части лица обращаясь к своему товарищу. —Микола, ты слыхал...? Капитана штаба то-нет более. Товарищ Союз застрелил его,видать впал ему в не милость, вот и двинул кони. —Хм... Да... Я слышал,да и сам видел как его тело выносили из кабинета с простреленной головой. Но мужик дурной был, так что не удивительно, что его нет больше. Однако, надо не злить теперь товарища, иначе и нам голов не сносить. Особенно вон, за этим следить. Скажут пытать - будем. Если нет - старайся держаться. —Ладно, Микола, я все понял, не учи учёного. Русские засмеялись, а вот Рейх старался держаться, что бы не раскрошить собственные зубы из-за сжатой челюсти. Союз. Он снова начал строить из себя героя, защищать "слабых" забирая чьи-то жизни, но черт с ним, немца всегда раздражала эта черта характера, ведь он сам может постоять за себя. Он словно специально напоминает этим Рейху о тех временах, когда они были детьми, поддерживали друг друга и защищались вместе. Нацист грустно хмыкнул сжав руку в кулак и опустил голову стараясь забыть о прошлом,но все никак не получалось, ибо хоть ариец и ненавидел Союза на данный момент, воспоминания о прошлом были важны и ценны. Однако от переживаний его отвлек детский голос и сердце немца на секунду остановилось. Ребёнок не говорил, он пищал как котенок и в этом пищании Рейх услышал страх, дрожь и отчаяние. Оказывается, ребёнок все это время сидел под столом и мужчина даже не знал о нем! О нем, маленьком и беззащитном, который боится лишний раз сказать словечко и лишь тихо зовёт своих родителей стараясь согреться в этих лохмотьях которые свисали с него чуть ли не до колен. Немец понимал, что ребёнку пришлось не сладко, ибо царапины на его щеке, исхудавшее тело и просто язвочки - говорили о многом. Только теперь он начал задумываться о том, а что чувствовали люди в Освенцуме? Дети, старики, матери у которых отбирали детей и сами дети, которые выживали как могли до посещения газовой камеры. Только в этот момент, Рейха начало накрывать тот вселенский ужас, на секунду послышались крики людей и руки задрожали. Руки, которые были по локоть в крови. Дыхание сбилось и немцу стало нереально дурно от себя, от того, что он делал и теперь был главный для него вопрос. А стоило ли это начинать? Есть ли от этого толк? А главное, для чего было это всё? Его пробирает дрожью и мужчина резко выпрямляет спину понимая, что он умрёт так же, как умерло большинство пленных из-за этой войны,однако, его чуть отпускает и взяв рукой тарелку с похлебкой, мужчина подал её мальчику смотря на то, что бы никто этого не заметил. Тарелку мальчик принимает почти сразу и из любопытства немного выглядывает из под стола, дабы взглянуть на того, кто решил ему отдать свой ужин. И боже, в каком он был восторге и ужасе одновременно,ведь это был он, Третий Рейх! Однако, если он здесь, значит, война проиграна?... Только мальчик хотел спросить это, как мужчина сразу прикладывает палец к своим губам прося, что бы тот вёл себя потише. Решив не задавать лишние вопросы и не выдавать диктатора, мальчик улыбается и кивает головой. — Danke, Herr. . . (спасибо, сэр...) Время ужина закончилось и все пленные начали расходиться по своим камерам один за другим и вскоре, барак полностью опустел, а Рейху снова завязали глаза заломав тому руки за спину. Если честно, то Третий молился, что бы его вели сейчас на расстрел, ибо умереть для него на данный момент - было лучшим исходом событий. Не хотелось бы снова ощущать чей-то член в своей заднице и снова терпеть подобное унижение. Да, его насильник мёртв, однако осадок на его психологическом состоянии - остался. Он не знал, как долго его вели и куда именно, однако позже, его буквально пнули в какой-то яркоосвещённый кабинет сразу сдергивая повязку с немца. Перед собой немец увидел дубовый стол, несколько бумаг на полу, знакомый силуэт и.. О боже. Немец вжимается лбом в пол заскрипев зубами и грязно выпугавшись на немецком. Снова он. Снова Союз. Солдаты, что стояли сзади, выровнялись по стойке смирно и отдали честь своему главнокомадующему. —Товарищ Советский Союз, задание выполнено! Пленный доставлен, мы можем быть свободны? Союз отвлекается от документов поднимая тяжёлый взгляд на солдат и переводит его на Рейха, который и не думал смотреть на Союза, лишь рычал на немецком языке. Мужчина кивнул парням дав понять, что они свободны и те ушли закрыв дверь за собой. Советский Союз же снял с головы ушанку и поправил на себе свой форменный китель поднимаясь с своего места. Как же блондин устал от войны. Его тёмно-зелёные глаза выражали усталость, грусть и злость, тонкие губы замерли в полном безразличии, Союз даже не помнил, когда он искренне улыбался и радовался. После того, как он проведал Рейха, мужчина уложил свои волосы, однако из-за ушанки, те снова начали бунтовать и хоть и не все, но падали на лоб или же вовсе выбивались из причёски. Он был выше Третьего на пол головы, однако, немца ничуть не волновала разница в росте и коммунист порой, хорошо от него огребал,однако, сейчас Рейх не в том состоянии, что бы давать отпор физически. Мужчина подошёл к Рейху и тяжело вздохнув, носом сапога заставил немца поднять голову, удерживая ногу под подбородком. —Может не будешь сопротивляться и все скажешь? Я же не отстану от тебя и будет только хуже.... Рейх резко поворачивает голову в сторону от сапога и со всей ненавистью смотрит на мужчину тяжело вздохнув. —Я... Не сабираться... Что-то тебе говорить. С явным акцентом выговорил немец на русском и поднялся с колен встав рядом с Союзом. Коммунисту стоило бы отойти подальше или связать этой овчарке руки и вставить кляп в рот, но он не хотел показывать мужчине того, что боится его , поэтому продолжил стоять убрав руки за спину и качая головой, ибо усталость брала свое. —Послушай, я устал с тебя что-то требовать, но прошу тебя, расскажи все планы по-хорошему и мы отпустим тебя. Я обещаю. Немец одарил Союза зловещей улыбкой и сделал несколько усталых шагов в сторону сложив руки перед собой и недовольно щурясь от того, как от подобного действия натягивалась кожа и ныли раны. Рейх остановился возле стола Союза облокатившись на его край и тихо засмеялся с болью в голосе. —Ты смешной, Союз...ты думать, что я тебе все рассказать? Я мечтать сейчас о смерти. Я не поверить в твою наглую ложь и не верить тебе, К о м м у н и с т проклятый. Ты пленить моих людей, женщин и детей. За что детей, если ты герой и правильный человек? Блондин хотел сказать, что он делает тоже самое, что и Рейх, однако осекся, ведь он и в правду освободитель, а не завоеватель и вместо того, чтобы радовать людей свободой, он пленил их так же как и пленил когда то немец. Что же он сам то делает? Для чего это Союзу то надо? Без понятия, мужчина лишь молча кивает слушая то, что на фоне говорил немец. Странно было то, что Третий только с ним разговаривал на русском, но если при ком-то, то сразу переходил на свой родной и ни слова не говорил на русском, видимо, это что-то вроде его тайны. —Тем более, я не сабираться что-то говорить тому, кто даёт приказ насиловать, зверь! А вот сейчас Коммуниста задели за живое. Он сам был в шоке от того, что человека, который принадлежал ранее только ему, нагло изнасиловали как какую-то шлюху на грязном полу, грязным способом и грязным мотивом. Да он не раздумывая прикончил этого сраного насильника, знал бы только Рейх его чувсто в тот момент, когда он узнал об изнасиловании. Но, что было, того не миновать, и мужчина прекрасно знал, что немец ещё долго будет припоминать ему этот промах, такая уж у него натура и Совет знает эту натуру как свои пять пальцев. Он даже сейчас был уверен на 100%, что Рейх не ужинал и не будет есть доводя себя до истощения, а после и смерти, поэтому в ближайшие дни нужно как-то исправлять ситуацию или он будет навещать Третьего в больничном крыле. —Рейх, послушай, я не давал таких приказов, я бы просто не смог этого сделать и не хочу подобное приказывать вовсе. — искренне высказался Союз посмотрев на своего противника и как тот нервно дёргает плечами. —Значит, твои солдаты не знать, что такое дисциплина. Твой упущение, Союз. Зачем ты убить этого капитана? Я сам хотеть его придушить, но ты помешать мне. Из-за чего, это ревность? —немец ехидно улыбнулся, однако с тоской смотрел на стену напротив скрипя зубами от тоски и досады. В каком-то смысле раньше он любил этого русского придурка, но жизнь повернулась так, что теперь они враги до гроба и никогда этого не забудут. —Лучше бы я тебя вообще не знать. Союз хмурит брови от слов Рейха, ведь раньше тот говорил, что как он раньше без него жил?? Что Совет теперь его смысл жизни , а сейчас он говорит такие слова. Да, они любого бы задели, но сейчас не время разводить драму, сейчас война и у каждого солдата, а особенно у Генерального секретаря, должен быть стальной стержень внутри. На вопрос Коммунист сразу придумал отмазку и гордо выпалил её без каких либо эмоций. —Сдался ты мне. Он и без тебя довольно много косячил, но эта выходка стала последней каплей, солдат не должен так себя вести. И вот, теперь он мёртв. Садись, нам нужно серьезно поговорить. Союз показал Рейху на кресло и тот спокойно сел на него удивлённый словами Совета, ведь, как казалось Третьему, он не способен на такие речи, видимо ошибался. Коммунист предлагал разные варианты сотрудничества Третьему, говорил о плюсах и возможных минусах если он все же будет сдаваться добровольно, однако слышал лишь "Нет" и "Пошёл на хер". Пришлось даже просить условия, на которые он согласится сотрудничать и Третий выдвинул первую сделку. Он не будет агрессивно вести себя с солдатами, если детей освободят из лагеря или хотя бы сделают им нормальные условия. И что сделал Союз? Верно, он согласился, ибо нужно было как-то протаптывать почву доверия, что бы хоть как-то начать договариваться с немцем. Союз принял такие условия и позвав несколько служащих, приказал им что бы с завтрашнего утра все дети из лагеря были переведены в близлежащий городской пансионат, а до родственников детей донесли информацию, где на данный момент находятся их чада . Рейх был счастлив, что даже в таком жалком положении он смог хоть как-то позаботиться о детях своего народа и теперь точно знал,что они не будут голодать и мёрзнуть. Позже, Союз даже предложил Рейху выпить, и тот выпил, но только ради того, что бы забыть о своей боли. В чуть пьяном состоянии, мужчины даже немного поговорили о делах вне войны, подстегивали друг друга бранью и иногда задевали прошлое, но все же держали дистанцию врагов, которую Союз очень хотел сломать. За разговором коммунист понял, что Рейха нужно отправить обратно в камеру,но так не хотелось идти и отводить его туда, да и просто не хотелось, что бы он был там, так что мужчина решился на отважный шаг. —Уже поздно. Мне в лом идти и сажать тебя в камеру, да и солдатов дёргать за зря не хочу... Падай на мою кровать и дрыхни. — он пытался говорить это как можно серьёзным и безразличным голосом, однако получалось плоховато,да и алкоголь вносил свою лепту. —Hah... Was? Мммм... Она же твоя. Где тебе спать? —Ты меня плохо понял? Иди и падай. Я спать не буду, ещё придушишь меня, псина.... У меня работы много, так что спи. Немец так же был пьяным и ему было откровенно плевать, что будет дальше, однако он точно знал, что Союз его не прикончит, ведь тогда он ничего не узнает, а Рейху смерть - только в радость. Он поднялся с кресла и поплелся на кровать коммуниста снимая обувь и осторожно снимая рубашку, что бы сильно не задевать раны. —От псины слышу. Работай, коммунист.... Рейх упал на кровать и как только его голова соприкоснулась с мягкой подушкой,то он сразу отключился и тихо засопел зная, что он может спать спокойно, его никто не задушит и никто не ударит, сейчас можно было расслабиться перед новыми пытками утром. А что до Союза, то он врал, что у него много работы и как только он убедился, что Третий спит и смотрит уже десятый сон, то осторожно поднялся с рабочего кресла и пошёл к кровати на ватных ногах и тихонько усаживаясь на край кровати. Его чудесное чудовище, с волосами цвета самой тёмной ночи, фарфоровой кожей, тонкими бровями, острыми скулами и слегка пухлыми губами, спокойно спал и коммунист вспоминал, как раньше он целиком и полностью принадлежал только ему. Всё тело, разум, взгляд, все принадлежало ему. Союз мог в любой момент поцеловать эти острые скулы, или нежно прикоснуться к его мягким губам, но теперь, его чудесное чудовище, лежит измотанный пытками и его спина вся исполосована красными рубцами от хлыста.

Это война.

Война... Зачем она ему вообще была нужна? Союз не понимал этого. Сейчас он хотел лишь одного, что бы Рейх добровольно сдался, а дальше коммунист придумает как его защитить от остальных. Алкоголь, усталость и желание берут верх над Союзом и тот не контролируя себя, накрывает губы нациста нежным поцелуем заранее зная, что ответа не будет. Однако, тот факт, что он поцеловал его, заставляет Союза покрыться румянцем, а по коже пробежал табун мурашек. Он почувствовал, как спящий Рейх обнял его руку и осторожно отстранился от губ, что бы не разбудить немца. Совет помнил эту привычку Третьего, тот постоянно обнимал его во сне, и придавшись таким воспоминаниям, коммунист лёг на кровать совсем забыв про то, что этот человек может его убить в любой момент. Ну что ж, пусть попробует,он все равно почти проиграл войну, пусть хотя бы убийство потешит его эго. Союз осторожно подтягивает Рейха к себе заключая его в объятия и мгновенно засыпает не подозревая, чем этот жест обернётся утром.