(глава 5)
14 сентября 2020 г., 19:40
Ясное утро, приблизительно восемь утра, а с небесного шатра активно падает снег, пополняя собой и без того пушистые, толстые сугробы. Солнце же светило ярче, чем обычно... Ярко-жёлтые лучи освещали собой всё вокруг: сугробы, деревья, заснеженные поля. Вместе с тем, они освещали и кровать с телами двоих мужчин, что спали в объятиях друг друга. Их лица, также как и губы, находились невероятно близко. Казалось бы, ещё чуть-чуть, и они прикоснутся друг к другу...
Лучи солнца, будто с издёвкой, стали «обжигать» верхнее веко арийца, тем самым нарушая драгоценный сон. Мужчина медленно открыл глаза, никак не ожидая увидеть пред собой грозную физиономию... Да, того самого коммуниста, что лежал буквально в пару сантиметрах от него и сладко посапывал. Сначала Рейх лишь немного удивился, спросонья не совсем понимая, что вообще могло произойти такого, что они оказались на постели вместе, рассматривая внешность мужчины. Рыжие волосы блестели на дневном свету, подобно колоскам в поле, а слабые, блёклые веснушки в силу возраста, были рассыпаны по крыльям носа и по самому носу, словно крупа, что матушка по неосторожности рассыпала на пол.
Как вдруг, в голову будто стрельнуло... Рейх лишь откашлялся в ладонь, резко ощутив странное чувство омерзения и ненависти, которое с каждым разом росло всё больше и больше. Мужчина приподнялся, отстраняясь от русского, решая, что уже пора бы начать разборки.
—Wofür zum Teufel bin ich in deinem Bett ?! [Какого чёрта я в твоей постели?!] — соболиные брови почти мгновенно нахмурились, а голос немца, будто ещё чуть-чуть, и сорвётся на крик. Сил сдерживать своё негодование, попросту не было, как и смысла в этом. — Hast du mich zuerst betrunken gemacht und mich dann ins Bett gezogen ?! [Неужели ты сперва напоил меня, а потом в кровать затащил?!] — его уже непоправимый характер с натурой, не позволяли нацисту держать язык за зубами.
Русский, понятное дело, чуть ли не соскочил с нагретого места. Честно говоря, дурная головушка и сама не помнила, как это, до предела раскалённое существо, оказалось настолько близко.
— Прекрати орать на меня.. — не смотря на всю ситуацию, голос звучал достаточно спокойно, что ещё сильнее раздражало нациста. Всё же, нестабильность собеседника, как правило, разжигало в нём ещё больше азарта, чтобы продолжить разговор… — Заспался с тобой совсем, стыдно нарушить общий подъём…
—Das ist das ganze Problem, russisch Schwein! Wenn etwas nicht stimmte, werde ich dich nicht nur töten, sondern auch in Stücke schneiden und dich mit Innereien verschlingen...! [В этом вся и проблема, русская свинья! Если у нас что-то было, то я тебя не только убью, а ещё разрежу тебя на части и сожру с потрохами...!] — светя своими клыками, кричал тот.
— Ну, это я уже доказать тебе никак не смогу. Смотри на свои ощущения. Если зад болит, то спали, а если нет… То нет, — с непривычным ехидством объявил Совет. — Да и если бы я захотел, то применил бы своё физическое превосходство без единого угрызения совести. Тратить свой алкоголь, в такой ситуации, было бы очень глупо, тем более на тебя, да и как-то с бревном спать не в кайф.
— Grr... Du machst mich wütend. Ich verdaue dich und deinen Müll einfach nicht physisch! Völlig undiszipliniert! Wie du, Russe, ein Perverser! Anscheinend bist du nicht mehr mit deinem Kopf befreundet und schläfst mit Feinden! [Грр… Ты меня бесишь. Просто физически не перевариваю и тебя, и твоих отбросов! Абсолютно недисциплинированных! Как и ты, русский, извращенец! Видно ты с головой теперь не дружишь и с врагами спишь!]
— Вот уж не думал, что у тебя язык повернётся сказать это. Однако, как оказалось, эти разнузданные солдаты, что верны Родине, справятся с тобой, — эти слова почти мгновенно разозлили блондина сильнее. — Да и вообще… У любого добра должны быть кулаки. Милость, конечно, невероятно хороша… Но, в ситуациях с такими, как ты и твоими солдатами, нужно на агрессию отвечать агрессией. Скотское отношение к евреям и славянам поменялось на скотское отношение к нацистам. Как не крути, твои люди ничем не лучше. Даже хуже.
— Halt die Klappe, kommunistischer Abschaum! [Заткнись, мразь коммунисткая!] — на самом деле, негативное отношение к представителям «низших рас» даже поощрялось и воспитывалось не то, что в детях, а даже во взрослых, уже сформированных людях. Но, критика со стороны русского, конечно, стала новой порцией раздражения и злости.
— А если нет?)
Вдруг издался звук удара и на несколько секунд потемнело в глазах.
Союз, признаться, только казался спокойной личностью. Его, как и арийца, было достаточно легко разозлить. Правда, самообладание и здравомыслие было намного крепче, из-за чего терпение длилось дольше. Но, как не крути, попытка проявить свою силёнку на нём заканчивалась печально. Особой боли, к сожалению, пощёчина не принесла. Возможно, из-за небольшого похмелья, чувствовать и ощущать стало намного… Сложнее?
Комментировать это, разумеется, русский никак не хотел. Неприятно, что на твои вежливости отвечают подобным хамским образом… Вскоре грудки рубашки Тройки, благополучно сжались в руках, и лениво перевалив арийца на пол, русский поднялся с кровати. Быстро однако взбодрился, конечно.
А тот, кто благополучно упал на спину, на момент будто бы перестал дышать. Кашель заставил схватиться за собственный рот, и надрываться уже в ладонь, пока русский усаживался на фюрера. Раздавить немца ох как не хотелось, потому основной вес оставалась ношей на ногах. Однако, пропустить мимо возможность доставить немцу дискомфорт, никто не желал, даже Союз. Надавливая могучими руками на плечи того, мужчина смотрел на лицо Рейха, как вдруг нечто промелькнуло у него в голове…
Где-то в далёком прошлом, где они были счастливы и юны, любили друг друга больше всего на свете… Внезапно задумался, не ослабляя хватку, о том, как прижимал немца не к ледяному полу, а вжимал в матрас тёплой постели… Да и не с целью навредить ему, а с целью пометить лёгкими укусами и поцелуями, которые доводили бы до приятной дрожи немца. При этом проявить всю свою любовь.
Ариец за это время успел перевести дух, и собрав все собственные силы, врезал ногой по животу русского.
Мужчина схватился за живот от острой боли, резко вернувшись в реальность — Что-ж, ты тоже не оставляешь мне выбора… — в голове словно щёлкнуло, и он схватил Рейха за горло, вновь прижимая его ко всё такому же холодному полу, начиная душить. Не смотря на то, что душили блондина, веснушчатому также было тяжело дышать.
В глазах стало резко темнеть… Все попытки вырваться, в мгновение стали в несколько раз слабее, ещё и ещё раз слабее. Рейх не мог дышать, не хватает воздуха… Мужчина начал терять сознание. Голова скосилась на бок, а руки, которыми немец пытался оттолкнуть Союза, упали на пол, с обессилевшим, глухим стуком.
Коммунист словно очнулся. Смотря на Рейха, мужчина поднялся и, ощущая небольшую дрожь по спине, начал быстро трясти голубоглазого, говорит дрожащий голосом...
— Рейх...я же знаю что ты прикидываешься...
Если люди, совершившие нечто такое, начинают рыдать и впадать в истерики, то Союз уже закалён на подобное. Но это не тот случай, ведь Союзу попросту плевать кого-то убить, да и совесть мучать не будет, но если убьют Рейха... Это не простой немец. Это человек, который засел в голове нашего коммуниста, хотя сам Союз признавать этого не хотел.
— Рейх.. Очнись.. Прошу тебя... — Советы говорил тихо, но паника-то всё больше увеличивалась. — Очнись! Прошу, открой глаза! — повысив тон голоса до крика, мужчина звал немца. — Рейх, не умирай! Я ведь..я люблю тебя, Рейх!
В момент, когда с коммунистических уст доносились заветные три слова, очевидно, по отношению к лежащему без сознания арийцу, зашёл несчастный солдат. Удивлению придела попросту не было, однако, и к нему есть претензии. Кто вообще позволял так врываться в кабинет, даже не стучась?
— Товарищ Союз, что тут…
— Медика, живо! — военнослужащий и договорить не успел, как вдруг Совет пришёл в себя, и повышая свой грозный тон, посмотрел на солдата не менее грозным взглядом.
— Слушаюсь, — без всяких вопросов, которые хотелось задать, солдат вышел из кабинета быстрым шагом.
***
Рейх бежал по большому коридору, смеясь. Лишь обернувшись, он увидел, как высокий юноша в рубашке, в чёрных штанах и в мужских туфлях следовал за ним. Рейх добежал до конца коридора, останавливаясь у стены. Бежать уже некуда, тупик… Тот самый юноша победоносно подошёл к Рейху, сначала прижимая к себе, разворачивая, и прислоняя уже к стене сзади. — Вот чёрт, ты поймал меня… — сказал Рейх, смотря в глаза парню слегка улыбаясь. На лице победителя была такая же улыбка, а на покрасневших щеках были яркие, в силу возраста, веснушки, глаза же внимательно смотрели на немца… — Как видишь, я поймал тебя и так... Ты обещал что больше не б... — немец перебил юношу. — Я больше не буду от тебя убегать, увер... — блондин и не заметил, как его заткнули поцелуем, не давая договорить предложение до конца…***
Так скажем, пострадавший, резко открыл глаза. Сосредоточиться на чём-то одном было жутко сложно, взгляд словно невольно дрожал, не позволяя сделать это! Немцу ничего не оставалось, кроме как быстро осмотреть помещение, не понимая, что происходит. Дыхание было тяжёлым… Казалось бы, лёгкий, даже романтичный сон, воспринялся разумом Рейха за самый настоящий кошмар… Стоп, а что, если это не сон? Что, если это воспоминания, резко нахлынувшие на него? Рейх и сам чуть ли не погрузился в раздумья, как вдруг услышал знакомый голос из своего же сна. Он стоял за широкой ширмой, с кем-то достаточно грубо беседуя, в то время, как голубоглазый валялся на кушетке. Были видны лишь блеклые очертания фигур двоих мужчин. — Если ты расскажешь кому-то о том, что видел сегодня утром, то я проделаю в твоей черепушке дырку, как это было с генералом..! — Так точно, товарищ Союз.. — немного дрожащим голосом сказал тот, и таким же голосом спросил. — Но… Почему Вы сказали, что любите этого фрица? Что Вы имели в виду?.. — Не твоё дело, Михаил, не поднимай эту тему больше! — Совет был зол, но видно, что начал немного нервничать. — У тебя ещё много работы. Почему просиживаем штаны? Что, хочешь опять целую неделю ночью дежурить? — Так точно… — голос был немного вялым и напуганным, но юноша быстро вышел за дверь, в неизвестно каком направлении. Теперь за ширмой виднелась только одно очертание фигуры коммуниста. Мужчина облегчённо вздохнул, и решая наконец-то «проведать» Рейха, подошёл к ширме, отдёргивая её в сторону. Узрев злое, раздражённое и недопонимающие лицо фрица, русский нервозно выдохнул. Очевидно, что нацист услышал всё, что не должен был, и всё, что надо, чтобы понять какие планы у Союза на него. Это вызывало гнев, но… И заставляло вспомнить старые времена, которые благополучно старался забыть и стереть с своей памяти . Всё же, немец уже и забыл, что Союз тоже может проявлять хоть какие-то ласковые, сердечные и славные эмоции, а тем более по отношению к нему. Союз смотрел немного хмурыми глазами на немца. Конечно, он был рад увидеть снова его в добром здравии, но был немного раздражён тем фактом, что Рейх мог услышать весь разговор. — Warum hast du mich hierher gebracht? [Зачем ты приволок меня сюда?] — морально, светловолосый мужчина уже как огурчик, однако, физическое состояние, очень огорчает. Голос звучал тихо и хрипло, а горло немного побаливало, так же там были следы от рук Союза. Союз сразу стал ещё более серьёзным. — Думаешь, я бы допустил, чтобы ты умер? Мне, как не крути, всё же нужно достать с тебя информацию. Не хочу, чтобы все усилия и пытки ушли в никуда, — коммунист смотрел куда-то в сторону, раздражая своим «равнодушием». — Weißt du, Union... Ich mag dieses Spiel. So lustig... Du hast gesagt, du liebst mich, oder? Du bist so erbärmlich, dich in deinen Hauptfeind zu verlieben, du bist wertlos [А знаешь, Союз… Эта игра мне по нраву. Так забавно… Ведь ты говорил, что любишь меня, правда? Ты такой жалкий. Влюбиться в своего главного врага...ты некчемен.] — немец ехидно улыбнулся, проявляя все прелести своего характера. Он посмотрел в глаза Союза, ожидая типичную, резкую реакцию русского. Коммунист бы стал отрицать это, и говорить, мол, закатай губу! Русский уже было хотел начать делать всё то, о чём подумал голубоглазый, как вдруг поник. Мужчина слегка наклонил голову, на мгновение задумываясь… Нацист прав. Ариец лишь повторил слова Союза. Признаться, Рейх не ожидал такой реакции, и просто молча смотрел на Союза. Всё же, голубоглазый давно не видел мужчину расстроенным и подавленным. Резко подняв голову, и посмотрев на Рейха, Советский никак не мог понять... Отчаяние ли им двигает, или же настоящее безросутствие и безумие? Потом, приблизившись к светловолосому мужчине, он лишь прижал его к койке. Немец брыкался, чтобы выбраться, но ровным счётом, продвижения никакого не было поэтому сразу же сдался расслабив всё тело. Он понимал, что его сила намного слабее, чем сила Союза, в такой ситуации, так что пытаться хоть как-то вырваться было равно нулю. — Слушай меня внимательно… Я же знаю, что ты не равнодушен ко мне… Ты всем говоришь, что ненавидишь меня, но это не пра... — не успел Союз договорить, как его незамедлительно перебили. Примерно также, как поступил и коммунист утром. —Nein... Träume weiter! Ich hasse dich, du ekelst mich an. Wie kannst du das überhaupt sagen... Es ist wegen dir alle Wunden an meinem Körper und.. [Нет... Мечтай дальше! Я тебя терпеть не могу, ты мне омерзителен. Как ты вообще можешь говорить такое... Ведь это из-за тебя все раны на моем теле, а твои раны, из-за ме...] — Союз не мог слышать это от нациста. Он знал, что вины его здесь нет, но если блондин продолжит, то вполне сможет убедить Союза в обратном, и тот поверит этим словам. Потому он собрался с духом, и даже не думая о последствиях, просто следуя своему сердцу, прижал его руки к простыне. Наклонившись к Рейху, накрыл его губы своими в жарком поцелуе. Голубоглазый постарался снова выбраться из прочной хватки, но ничего не получилось, что и ожидаемо. Отвечать на поцелуй немец не собирался, он пытался укусить язык Союза, что вполне у него вышло. Немец желал, чтобы мужчина отстранился от него. Советский же не мог так просто сдаться, и потому проникал в поцелуй все глубже и глубже. Было уже плевать, что ему не хватало воздуха, коммунист продолжал целовать арийца, ведь знал, что такого второго раза может и не быть уже никогда. У Рейха помутнел рассудок. Вскоре немец оставил свои попытки выразить негодование куда подальше, и расслабившись, лишь отвечал на поцелуй. Конечно, в голове творилась война между здравым рассудком, и...Чувством удовольствия?
Сложно было сказать, нравился ли ему сам поцелуй... Всё же, каких-то контактов с кем либо в романтическом плане у него лет пять не было... Другой вариант его мозг просто отвергал. Он гласил о том, что ему нравилось то, что это делает именно Союз. Но все равно Рейха, хотел в этот момент хорошо треснуть Союза по лицу и с крутить ему шею, так что сам поцелуй не был похож на поцелуй парочек из фильмом, а больше походил на протистояние или войну, ждя когда русский отступить и позволит немцу его убить. Однако, их прервал кто-то, кто медленно открыл дверь. Союз быстро отстранился от светловолосого. Жаль, но когда их рты разлучились, на языках оставалась струнка слюны, что уже говорило о многом. Оба стали кашлять, так как им не хватало воздуха. Союз прикрыл рот ладонью, а Рейх кашлял в локоть, вытерая при этом свой рот и губы, показывая при этом что то что сейчас презайшло ему это было мезко. Солдат быстро подбежал к Совету — Сэр, что с Вами?! Вы в порядке?! — тот начал сильно волноваться и спрашивать много подобных вопросов предлагая свою помощь. — Да, всё в порядке… — коммунист убрал руки, на губе была рана от укуса и из неё текла понемногу кровь. — Кто это сделал? Эта немецкая шваль?! Если да, то я могу его увести опять на пытки! — солдат сперва посмотрел на Союза, а потом со злостью на Рейха. — Wie kannst du es wagen, russisches Schwein?! [Да как ты посмел, русская свинья?!] — Третий обращался и к Союзу, и к солдату, со злостью смотря на них. Союз, в защиту Рейха, сказал: — Нет, с него на сегодня достаточно. Его надо провести в мой кабинет. — Но. Ладно… Будет сделано… — достал пистолет. — А ну на выход! — направил ствол прямо на Рейха. — Он так не пойдёт. Надо позвать ещё кого-то чтобы держали его и вели, а то он сам ни за что не пойдёт.. — Союз посмотрел на Рейха, взглядом умоляя, чтобы тот нормально, без чей-то физической силы, пошёл куда следует. Нацист тихо недовольно цыкнул и встал с койки. Он согласился, ведь у него все жутко болит, когда его скручивают силой. Подойдя к Союзу, тот взглядом, будто сказал, чтобы тот показывал дорогу.***
Союз идёт впереди по коридору, ведя в своей кабинет, за ним идёт недовольный Рейх, а возле Рейха стоит солдат и держит заряженный пистолет у затылка Рейха. Делает он это на всякий случай. Рейх начал обдумывать тщательно всю ту информацию, которую получил ранее. Ему стало омерзительно от того факта, что он ответил на поцелуй русского и сам факт этого заставлял себя ненавидеть, гнев опять появился, и немец с ненавистью посмотрел на Союза, затем и вспомнив, что не успел всё ему высказать. — Wie kannst du denken, dass ich dich liebe? Wenn du es bist, der aufhört, mich mit deinen Bastarden zu foltern, und ich gesehen habe, wie du mit meinen Leuten umgehst, sind sie unter schlechteren Bedingungen als Tiere und wie hast du den Nerv zu sagen, dass du mich danach liebst?! [Как ты можешь думать что я тебя люблю? Если именно ты приказываешь своим ублюдкам меня пытать! И я видел, как вы обращаетесь с моими людьми, они в худших условиях, чем животные, и как тебе после этого хватает наглости говорить, что ты любишь меня?!] — начал кричать от злости или от раздражения на самого себя, что его великого Третьего Рейха, принудил к поцелую какой-то коммунист. Союз просто молчал и шёл к своему кабинету, направив свой взгляд в пол, ничего не мог ответить, ведь это всё же война, а не романтическая постановка. Если бы он так не делал, то бы люди могли сговориться и напасть на солдат, тем более.. То же самое делает и Рейх с народом Союза, так что как говориться «Глаз за глаз». Солдат всё понял, что говорил Рейх, ведь работал ещё и переводчиком в советской армии. Его эти слова очень разозлили, и потому он подошёл к Рейху и со всей силы ударил того в хребет. Нацист прорычал от боли и чуть не упал на колени. Было очень больно, ведь раны ещё остались. Союз, быстро обернулся. — Ты что сделал, скотина?! — Он – неблагодарная псина, я ему преподал урок! Ведь Вы его спасли, перевязали раны! Отпустили детей его народа с лагеря, отнесли его в больничное крыло и дали приказ дать ему первую медицинскую помощь, а он смеет после всего этого говорить с Вами в таком тоне! Зря вы для него хоть что-то делали, его нужно запереть в камеру и дать ему сдохнуть! Сильно разозлившись и схватив того за китель, при этом сильно потянув на себя. — Я лучше знаю, что мне было делать или не было! И я не давал тебе приказа делать что-либо с ним! — отбросив того со всей силы в сторону, что тот врезался спиной в стенку, подошёл к Рейху, потом опять обернулся и посмотрел на солдат уже с более злым взглядом. — Сегодня вечером в моём кабинете! Мы с тобой об этом поговорим! — взял того крепко за запястье Рейха и повёл в свой кабинет ускорив немного шаг. А солдат уже понимал, что он так легко не отделается, ведь Союз выглядел очень раздраженным, что могло значит одно — будет очень долгий разговор, после которого с ним могут сделать что угодно. Опираясь на стенку и слыша лишь шаги, которые отдалялись от двох мужчин которые уходили в даль, а потом свернули и исчезли за углом, солдат тяжко вздохнул, пытаясь немного восстановить дыхание, так как удар спиной был очень сильный. Взгляд был направлен сначала в пол, затем уже перевёл на окно, всматриваясь в приятную погоду. За окном и вправду была просто сказочная погода. Белые хлопья снега медленно падали на давно уже выпавший снег, а лёгкий морозящий ветер только добавлял красоту этой погоде, оставляя разнообразные узоры на окнах.
