Диагноз

      Фёдор немного не понял, отчего Николай тащит его в противоположную сторону от входной двери, однако не сопротивлялся, ведь туда шли все. Но Достоевский буквально тащился за Колей, ведь сам не сильно быстро ходил. Гоголь в свою очередь был радостным перед прогулкой, словно собака. Он чуть ли не сбивал других людей с ног и все уже начинали возмущаться. Фёдор решил в это вмешаться, поэтому остановился и упёрся ногами в пол, заставляя Колю тормозить.        Блондин остановился, не поняв, в чём дело. Он, так и не отпуская Фёдора, повернулся к нему, вопросительно изогнув одну свою бровь. — Что такое-то уже? — У Гоголя какой-то слишком искренний тон. Он явно переигрывает. — Ты сейчас кого-нибудь собьёшь. Подожди, пока другие пройдут. — Фёдор говорил это максимально строго, недовольно и как-то сонно смотря в глаза Николая. — Но это скучно! — Нужно быть спокойнее. Как минимум потому что тащишь с собой и меня. — Ты хочешь, чтобы я отпустил? — Сколько раз этот парень уже вогнал Фёдора в ступор? Этот вопрос исключением не был, Достоевский тупил секунд восемь. — Нет. — Это единственное, что Фёдор смог выдавить из себя, отводя взгляд куда-то вниз. Он всё ещё видел боковым зрением искренне изумленное лицо Николая, а после его ломающиеся в улыбке губы. Коля явно хотел что-то ляпнуть, но Федя быстро сориентировался и, обходя Гоголя, резко потянул его к выходу, который он уже успел увидеть. — Ой, смотри-ка, уже все прошли.        Коля и опомниться не успел, покачиваясь и торопливо уходя за Фёдором, взмахивая светлой косой.        Признаться честно, Фёдор ожидал от прогулки многого, но никак не того, что место для прогулок — загончик с крышей величиной двадцать-на-двадцать. Нет, ну, он видел его, когда подходил к больнице, но не придал этому значения. Достоевский в этом месте особо не ориентировался, потому снова отдал свою тушку на попечение Николая, который быстро оттащил Фёдора в уголочек и встал рядом. — И что это?.. — Федя не выдержал и поинтересовался. — Прогулка. — Пояснил Николай, вдыхая более свежий воздух. — И что тут надо делать? — Стоять и сидеть, ну может лежать, при желании можно походить. — А бегать? — Нельзя, поругают.        Федя во-первых разочаровался в идее прогулок для психов, а во-вторых заметил, как в лице изменился Николай. Нет, он думал, что ошибается, но Коля и руку Феди отпустил, и голову вниз немного наклонил, и улыбаться перестал, и затих. Достоевский явно удивился такому, ведь эта смена настроения какая-то слишком резкая. — Что-то не так? — Да-да, брюнет и сам не ожидал, что поинтересуется. Однако всё это время он внимательно смотрел на Николая, изучая всё, что есть в нём и на нём. — М? С чего такой вопрос? — Коля повернул голову к Фёдору, склоняя её набок. — Ты помрачнел, что ли. И притих. Я, конечно, судить не могу, я тебя знаю от силы минут пятнадцать. — На лице Николая через несколько секунд расцвела улыбка, чему Фёдор... Порадовался? На душе вправду стало спокойнее при виде его улыбки. — А Феденька за меня волнуется? — Довольно промурлыкал тот, наклоняясь к Фёдору, который предпочёл на это действие элегантно положить руку на лицо Николая и отпихнуть его от себя. — Да нахер ты мне нужен. — Ну ты же беспокоился. — Это не так. — Пиздишь как дышишь, видно же.        Фёдор не знал, что у него от нервов способно дергаться нижнее веко, однако именно это и началось. — Лучше скажи, как долго длится эта прогулка. — Федя всё же глянул на Гоголя, скрестив руки на груди. — Ну, минут десять, может пятнадцать. — Фёдор вздохнул, опираясь спиной на заборчик вокруг загона и как-то сжимаясь. — Холодно... — Хрипло проскулил черноволосый, отворачивая голову. — Ты действительно так сильно мёрзнешь? — Да, Коля этого не понимал, ведь в принципе ещё осень, а он вовсе в футболке стоит. — Да, это с детства так. — Достоевский немного пожал плечами.        Николай задумался, безотрывно пялясь на Фёдора. В его голове явно что-то щелкнуло, но щелкнуло не туда и не так. Он вновь наклонился к Достоевскому, вытягивая руки и обхватывая ими его плечи. Гоголь обнял его со спины, причём в силу другого телосложения и физической подготовки обнял достаточно крепко. Федя этому, мягко говоря, удивился, попытавшись отпихнуть его, что у него не вышло, а потом уже разобраться. — Ты чего это? — На этот раз в голосе Фёдора слышалось настоящее удивление. Он немного повернул голову, глядя на Николая через плечо. — Ну тебе же холодно. Я тебя согреваю. — Пояснил Коля с важным видом. — Тебе нормально?.. — Да, а разве что-то должно быть не так?        Достоевский не нашёл ответа на этот вопрос и просто отрицающе мотнул головой, смирившись со своим положением. Хотя он не мог отрицать то, что Коля правда тёплый и с ним не так холодно. Но ему все равно казалось это странным, хотя после своеобразного приветствия от Николая это даже забавно и мило, что ли. В общем, Фёдор был полон сомнений.        Так они простояли, и вправду, минут десять. Коля не смел отпускать Фёдора, тот в свою очередь и не думал шелохнуться. Потом санитары зазвали всех обратно и тут уже Достоевский показал всю свою энергию, вырываясь из хватки Николая и, хватая его за руку, утащил обратно в помещение. — Воу, Федя, а у тебя всё же есть физические силы? Ничего себе! — Шутка не такая уж и плохая, но вместо хотя бы усмешки Достоевский просто хмыкает, затаскивая Колю в палату. Фёдор и сам не знает, зачем тащит его с собой.        Как только они переступают порог палаты, Фёдор насильно садит Николая на кровать и садится рядом сам. — А теперь у меня к тебе просьба. — Начал Фёдор, прикрывая глаза и поправляя рукава своего свитера. — Мне нужно, чтобы ты объяснил мне, что идёт после прогулки и чтоб ты рассказал о режиме в целом.        Розоватые губы Николая вновь расплылись в довольной улыбке. — С радостью. — Вновь промурлыкал Коля, немного подвигаясь к Феде и начиная повествование.        Пересказ всех пунктов в режиме, а также некоторых тонкостей, занял минут двадцать. Из этого всего Фёдор узнал, что он находится в обычном отделении.        Также стал известен весь режим и то, что сейчас у них свободное время и у Достоевского есть шанс выпросить у санитарок книжки, пазлы или шахматы, там уже что дадут. Он обрадовался, вроде бы, как показалось Николаю, ведь торопливо поднялся с места и пошёл выпрашивать книги. Вернулся с книгой в одной руке и коробкой небольших пазлов в другой, вновь садясь рядом с Гоголем, который внимательно на него смотрел. — Ты рад?.. — Поинтересовался блондин, приподнимая брови. — Да, вполне. — Федя немного кивнул, прикрыв глаза. — Тогда можешь улыбнуться? — И снова этот чудак ввёл Фёдора в ступор. На этот раз тупил он долго, но после немного кивнул и растянул тонкие, сухие, бледные губы в небольшой улыбке. Она смотрелась усталой, сонной, но тёплой, она будто окутывала каким-то уютом некой темной квартиры, в которой пахнет пылью.        Николай, мягко говоря, охуел. Он приоткрыл рот, смотря точно на лицо Достоевского, на его улыбку. Он и сам не понял, как начал стремительно покрываться румянцем, как у него покраснели уши и щёки. А когда осознал это, быстро положил одну руку на своё лицо, а другую на плечо Фёдора, чуть пихая его. — Пре-...Прекрати, боже мой, что ты со мной вытворяешь... — И хотя Достоевского эти слова удивили, он остался спокойным. — М? Что такое? — Фёдор не прекращал улыбаться словно назло. — Прекрати... Всё, хватит, верни своё безэмоциональное лицо! — Мне не идёт улыбка? — Фёдор склонил голову к правому плечу. — Д-да не в этом дело! Она... Она тебе слишком идёт! Прекрати! — Что прекратить? — Фёдор вроде и прикидывается дурачком, а вроде и не похож на дурачка. — П-прекрати заставлять меня чувствовать себя странно! — Коля перестал пихать Достоевского в плечо, просто закрыв лицо руками и сгибаясь пополам. А потом он и вовсе упал на кровать, сжимаясь калачиком и издавая невнятные звуки.        Фëдор всё же прекратил улыбаться, но больше из-за беспокойства за Гоголя, к которому тот повернулся и наклонился. — Эй, эй, ты чего? Коля, все в норме? — Это был последний удар. То, как Фёдор назвал имя Николая.        Коля был растерян и выбит из колеи. Его словно предал этот спокойный чудик с чёрными волосами, предал улыбкой и голосом, что проговаривал имя блондина, который отчаянно пытался исправить ситуацию и выйти сухим из воды. — Да в норме я. Давай... Давай пазлы соберём? — Коля вроде вернулся в норму и голосом, и интонацией, и видом. Фёдор на то лишь вздохнул, вставая с кровати и садясь на пол, открывая коробочку с пазлами в сотню деталей. — Ну, давай соберём.