P.S. Pistol & Scalpel

В прозекторской было тихо, лишь позвякивали инструменты, когда их, очищенные, складывали на места. Тайга протирал каждое пятнышко, чистил выемки и зубчики, пока не убеждался в чистоте предмета, а значит, его более долгой эксплуатации. Игрек-образный разрез был аккуратно зашит и спрятан под тонкой простынёй, покрывающей всё тело жертвы. Дзихико, он просил называть её так. Самого Дайки здесь не было – он поехал на работу, дав напарнику клятвенное слово, что будет сохранять спокойствие. Кагами не поверил, но отпустил, ибо время дорого, ждать окончания вскрытия Аомине не собирался, а откладывание было чревато потерей улик. Но к сожалению, ничего нового вскрытие не дало: ранение в голову – единственное смертельное; следы волочения посмертные, токсикологический анализ чистый. Есть, конечно, шанс, что вещество очень быстро выводится из организма, но это слишком маловероятно с учётом остальных данных. Потому основная версия звучит как «выследил и убил», и точно не спонтанное, ведь это не Америка, чтобы просто так носить в городе ствол, тем более такого крупного калибра. Лёгкий стук в дверной косяк вернул Кагами из мыслей в реальность – неужели столько времени прошло? – но на пороге стоял не Аомине, а Ямазаки. – Привет, Кагами, – он махнул рукой, но переступать порог пока не спешил. – Ты Мацуоку не видел? Хотел узнать про тесты по моему делу. – Она на выезде вместе с Аратой-сенсеем. Но если они готовы, я могу посмотреть по сети, – сняв перчатки, Тайга метко отправил их в ведро и направился к монитору неподалёку. – Спасибо, – Соске прошёл в кабинет, покосился на девушку, прикрытую простынёй, которой занимался медэксперт несколько минут назад: – Я тебя точно не отвлекаю? – Нет, с ней я закончил. Что тебя интересует, какое-то новое дело? – К сожалению, старое, – звучало ворчливо и очень, очень недовольно. – Всё не могу ни к чему зацепиться с «Кутисаки-Онной», чтоб его! Каждый месяц два-три трупа стабильно, чёрт побери! Осторожный засранец, «чисто» работает, если можно так сказать о покрытом кровью месте преступления, – Кагами кивнул: он видел фото в базе данных, и приятного там мало, зато крови действительно много. Преступник перерезает жертве горло, лезвие оставляет невероятно глубокую рану, и кровь покидает тело за считанные минуты. Тайга выпрямился, указал собеседнику на экран: – Результаты есть, она похоже оставила данные обрабатываться, прежде чем уехала. Смотри, – он отошёл в сторону, не имея привычки подсматривать за чужой информацией. Детектив внимательно вчитался в электронные документы, сделал в блокноте несколько пометок и закрыл «окно» запроса. Немного потоптался, решая, уйти или спросить – и любопытство пересилило: – У нас отдел на ушах стоит, но я не привык доверять слухам, даже если о них болтают едва ли не все, так что, думаю, ты как его напарник сможешь мне точно подтвердить – или опровергнуть – эту информацию, – было видно, что ему несколько неловко спрашивать, он пытался на ходу подобрать слова, чего с ним обычно не приключается, но внутренний покой дороже. А это жужжание над ухом раздражает; если же мужчина точно будет знать, истина это или ложь, то сможет отсечь эти дразнящие слухи. Ямазаки не любит, когда мелкие тайны отвлекают от более важных. – У Аомине есть ребёнок? Или он просто был добр к чьей-то дочке? – здесь он даже чуть покривился, уж очень неправдоподобно это представлялось в голове. Кагами не стал мучить полицейского, усмехнулся: – А я-то думаю..! Да, это была его дочь, он сам мне рассказал, – он помолчал немного, прежде чем добавить серьёзно: – Я говорю тебе только потому, что ты не разболтаешь – это не секрет, но ему не хочется говорить об этом. – Понимаю.

~~~

Вывеска над двухэтажным зданием кафе-ресторана выглядела строже, чем предполагало название «Kawaii Britain»: чёрный фон, белые буквы строгим шрифтом с засечками, ниже мелкими иероглифами то же самое, но по-японски, справа силуэт горничной с подносом. Аккуратный фасад с резной дверью и вытянутыми вертикальными окнами с европейской раскладкой переплёта и складками штор с внутренней стороны; под окнами пестрели яркими цветами небольшие продолговатые клумбы. Здание венчала сложная скатная крыша из настила, напоминающего черепицу, были даже декоративные элементы вроде флюгера и каминной трубы. Интерьер через окна тоже просматривался по-европейски уютный: много дерева и мягкой мебели, картины и цветы в вазонах, декоративная мелочёвка. Аомине потянул на себя створку двери, над головой раздался мелодичный перезвон колокольчиков. К вошедшему тут же подошла одна из сотрудниц, одетая в самую классическую форму горничной, имеющую мало общего со словом «милая»: ни пышной короткой юбки, ни огромного количества оборок, ленточек и кружев, ни декольте. Чёрное платье чуть ниже колен было отделано белым кантом, воротником и манжетами, как и передник, и ободок-чепец. Единственная «вольность», допущенная владельцем – озорные значки на верхней части передников, в основном изображавшие фрукты или сласти, по-видимому, подававшиеся в этом заведении. – Здравствуйте, дорогой гость! – нараспев поприветствовала детектива официантка, слегка поклонившись. – Какой столик подготовить для вас? – Мне нужно поговорить с хозяином, – Дайки чуть отодвинул пиджак, показывая удостоверение так, чтобы его не увидели посетители. Девушка – на бейдже под значком в виде пудинга удалось прочитать только псевдоним «Аманда» – тихонько охнула и шёпотом спросила, испуганно глядя на копа: – Что-то случилось? У нас проблемы? «Что-то всегда случается, иначе полиция не приходит», – ворчливо подумал Аомине, уставший от однообразно-глупых людей. Попросили тебя привести его к боссу, что ж ты выспрашиваешь-то?! Буркнул вслух «угу», прошёл мимо официантки наугад в глубь зала, решив отвлечь ещё кого-нибудь, если эта не нагонит. Нагнала, и довольно быстро. Извинилась, указала влево, где рядом с кухней была вторая дверь с надписью «администрация». Прогнав девчонку работать и услышав шёпотом пару «ласковых», детектив распахнул дверь, не заботясь о вежливом стуке. Впрочем, оно и не пригодилось бы: дверь вела в небольшую приёмную – по сути квадратный коридор с несколькими стульями – откуда расходились две двери: «бухгалтерия» и «директор», последнюю из которых Дайки вновь бесцеремонно дёрнул на себя. Человека внутри, по всей видимости, начальника сего заведения, он застал врасплох, но не за чем-то предосудительным, во всяком случае, судорожно прятать бумаги тот не стал. Мельком глянув на табличку на самом краю стола, Аомине прочитал имя и предъявил значок: – Аомине Дайки, полиция. Джихора Нерото, есть вопросы по поводу вашей сотрудницы, Дзихико Кавагучи-сан. – А? Полиция? Что случилось с Дзи.. Кавагучи-сан? – молодой человек лет тридцати занервничал, но постарался побыстрей успокоиться, явно предположив не самое худшее. И Аомине, присев на стул напротив, не спешил его разочаровывать: – Да. И меня интересует её характеристика на работе, – детектив говорил очень ровно, почти механически, тщательно отстраняясь от своих внутренних переживаний. К сожалению, на это уходило много моральных сил, из-за чего лицо мужчины ещё сильнее хмурилось и выглядело устрашающе. – Отношения в коллективе, личные отношения, друзья и недруги, посетители и коллеги. Был ли у неё парень, знаете ли что-то об отношениях в семье. Напряжённый и немного испуганный видом полицейского, Нерото постарался коротко и по делу изложить информацию. По всему выходило, что Дзихико, имевшая в кафе псевдоним «Дезире» и значок мятного мороженого, работала на совесть, с клиентами была мила и обходительна, но и дистанцию сохраняла, не переходя в более личные отношения. Хотя порой выслушивала о мелких проблемах в основном девушек, которым скорее нужно было выговориться, чем получить помощь. С персоналом… с коллегами тоже всё было хорошо, никаких конфликтов, ведь Кавагучи человек добрый, хоть и бывает иногда резковата, но если дать ей понять, что сказала грубость, она извиняется. Насчёт личной жизни начальник быстро отговорился, что ничего не знает, про домашние ситуации, она ничего не говорила, знает только, что у неё дочь есть от бывшего мужа. – Вам бы может с ним поговорить, только я не знаю, как его зовут, лучше спросить у Кавагучи-сан. – Не получится, она была убита несколько часов назад, – решил припечатать Дайки, наблюдая реакцию собеседника: он часто задышал, открывал и закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но воздух никак не набирался для слов, глаза расширились в ужасе, но смотрели будто сквозь детектива. Признаки шока – но реальный он или сыгранный? Если и последнее, то он хорош; впрочем, он наверняка что-то недоговаривает – люди всегда что-то недоговаривают – но пока придётся отступить. Аомине поднялся с места: – Я поговорю с вашими работниками. Пребывавший в прострации хозяин кафе никак машинально кивнул, пусть детектив сомневался, что услышал хоть слово. Из-под двери он спугнул парочку официанток: ту самую «Аманду» и незнакомую «Миранду» с клубничным мороженым на значке. Остановить их панический забег удалось грозным «Стоять!», гулко разошедшимся по коридору. К сожалению, ничего существенно нового девушки не сказали, а ведь Дайки надеялся: в конце концов, официантки друг с другом ближе, чем с начальством. Однако близких подруг здесь у «Дезире» не было, потому хорошо её никто не знал, зато подтвердилась информация о парне – но никто не знал, кто он такой. Ни разу за ней не заезжал, только sms-ки слал по сети и подарки дарил – ничего супер-дорогого, простые прелестные мелочи или цветы. Расспросить другую смену, в которую работала Кавагучи, придётся позже, данные об их местах жительства в отделе кадров (он же «бухгалтерия») полицейскому предоставили, но вряд ли там он узнает что-то существенно новое – так подсказывало чутьё. Детектив досадливо цокнул, перечитывая записанные в блокнот показания: по всему выходило, что своего ухажёра Дзихико скрывала, ведь когда они были вместе, об этом знали чуть ли не все её знакомые – не потому, что она разболтала, однако если на свидании они с кем-то пересекались, Дзи-чан всегда представляла Дайки своим парнем. И с матерью её он тоже довольно быстро познакомился, хотя желанием, конечно, не горел. А здесь… Что-то с ним было «не так»? Да ещё и переписка в чате, то есть через оператора не проверить, а сам телефон пропал вместе с сумкой… Со злостью заведя «мустанг», Аомине на максимально разрешённой скорости рванул обратно в участок, точнее, в соседнее здание: на экране телефона высветилось короткое сообщение от напарника «я всё». Тот ждал копа на улице, почти между их местами работы и не пустил двинувшегося было в сторону медучреждения Аомине, предложил так рассказать: – Я помню, что ты любишь сам всё смотреть. Но сейчас оно тебе не надо, насмотрелся уже, – Кагами положил ладонь на плечо мужчине, немного сжал и отпустил. – Давай я расскажу тебе, что показали тесты, а ты расскажешь, что выяснил в кафе. Окей? Аомине только хмуро кивнул, развернулся обратно к припаркованному на обочине «мустангу», слушая размеренное цоканье трости за спиной, невольно считая цикл шагов напарника. Объединив полученные сведения, мужчины сделали неутешительный вывод, который напрашивался сам собой: прямо или косвенно, но в смерти Дзихико виновен новый мужчина в её жизни. Выругавшись, Дайки откинулся в кресле, уставился в автомобильный «потолок» в пятнадцати-двадцати сантиметрах от его лица. Телефон девушка точно брала, выходя сегодня из дома… Но, быть может, именно дома осталось что-то, что приведёт к её неизвестному приятелю? – Давай съездим домой к жерт-.. к Дзихико? – осторожно предложил Кагами, внутренне готовясь снова поругаться с напарником, если тот опять заведёт шарманку про «не твоё дело». Но тот лишь так же пугающе молча завёл авто, тронулся с места куда спокойнее, чем раньше. Раз уж Тайга уже читает его мысли, то выгонять его сейчас будет верхом глупости. А пока их мысли сходятся, Дайки остаётся уверен в своём здравом рассудке. На этот раз никто не встретил Аомине у дверцы машины и даже у калитки, так что он уже решил, что никого дома нет, скорее вспоминая, куда Норико прячет запасной ключ. Кагами плёлся позади погружённого в думы напарника, с любопытством оглядывая уютный садик перед домом, цветущий и пахнущий летними растениями. Однако поднявшись на крыльцо, детектив услышал, как щёлкает замок изнутри, и в следующий момент дверь распахнула его несостоявшаяся свекровь с удивлением пополам с надеждой, отразившимися на лице. Дайки чуть качнул головой, и огонёк в глазах женщины мгновенно потух. С радостными криками прибежала Тай-тян, разбив тяжёлый миг молчания: – Папочка! Ты приехал, как обещал! – Прости, малыш, я ещё на работе, – за спиной цокнула трость, но детектив не оборачивался, улыбаясь изумлённому лицу дочери: та и так задрала голову, говоря с отцом, а теперь распахнула щербатый рот и янтарно-зелёные глазки, рассматривая незнакомца, который со смешком тоже смотрел на неё. Вопросительное движение тёмно-рыжей брови «включило» девчушку, и она выпалила с восторгом: – Пап, он такой же огромный, как ты!! И у него такие весёлые брови! Эти слова оказались настолько неожиданными, что Дайки после всеобщего секундного замешательства рассмеялся, едва ли не пополам согнувшись, отдалённо слыша, как рядом фыркнул, а потом заржал не хуже него и «янки». Со смехом из души Аомине выходили нагнетаемые там гнев и напряжение, и пусть он наверняка её не раз взвинтит себя до состояния мины – только тронь, и взорвётся – но сейчас стало так легко, хотя бы на ближайшие несколько минут, прежде чем это отвратительное дело вновь не вернёт его во тьму. Но в этот момент мужчине было хорошо, как давно не было. Он указал большим пальцем на рыжего: – Этот громила – мой напарник, Кагами Тайга. Тот закатил глаза, мол, «повежливее, Ахомине!», зато махнул пятернёй вниз: – Привет, Тайёта, – в этот момент Норико переступила с ноги на ногу, и Кагами заметил её – честно говоря, только сейчас, уж очень сильно перетянула на себя внимание маленькая копия Аомине, что, впрочем, неудивительно, дочь своего отца: – Из-звините, Кавагучи-сан! Здравствуйте! Поздоровался с хозяйкой в последнюю очередь, вот это грубость! Не сказать, что Тайгу когда-либо заботило, что о нём могут подумать дурно уже из-за хмурого вида, не говоря уж о манере речи, но родным напарника почему-то понравиться хотелось сразу. С родителями его вышло нормально, конечно, но ведь у сына их рожа тоже почти бандитская была, им не привыкать… Доктор густо покраснел, растерянно смотря на женщину, которая, впрочем, улыбнулась и даже тихо хихикнула, но грусть из глаз не ушла – и не уйдёт, наверное, уже никогда. – Ничего страшного, Кагами-кун, не беспокойтесь об этом. Вы… «по делу», не так ли? – Аомине едва оторвал удивлённый взгляд от непривычно румяного лица напарника, кивнул, вновь становясь серьёзным, надевая маску профессионализма: – Да, Нори-сан. Сожалею, – обратился к малышке, погладив ту по иссиня-чёрной макушке: – Тайёта, покажешь Кагами мамину комнату? Я подойду позже, мне нужно поговорить с бабушкой. Девочка обрадовано улыбнулась – ей очень хотелось быть полезной отцу сейчас – и потянула его напарника за рукав в сторону лестницы на второй этаж, Кагами едва успел разуться. Проводив взглядом удаляющуюся рыжую макушку, пока та совсем не скрылась наверху, Дайки возобновил разговор со «свекровью»: – Как ваши дела? – Не очень, Дай-кун, – тут же поникла женщина, державшаяся при внучке и госте, но не один на один с близким человеком её дочери. – Я стараюсь занять себя чем-то, уже столько всего переделала по дому… а всё без толку. Ладно хоть Тай-тян немного отвлекаю, привлекая к помощи. Это она сейчас такая весёлая, Дай-кун, до вашего прихода всё молчала-молчала, пока мы лепили гёдза. Ни плача, ни истерик, ни вопросов – просто молчит, только кивает, качает головой или пожимает плечами. – Ясно. Такое не принять сразу, даже когда тебе почти тридцать – что говорить о шести… – Я лишь надеюсь, – заговорила вновь Норико, всё сильнее всхлипывая с каждым словом, – что поимка того, кто сделал это с моей девочкой хоть немного облегчит эту боль… и уберёт страх случайно столкнуться с этим чудовищем на улице – и не узнать, что это был он, – закончила она и вовсе шёпотом, будто боясь привлечь то, о чём говорила. Аомине только вздохнул: он и сам на это надеялся, правда, точно был уверен лишь на свой счёт. Ему всегда легче, когда преступник арестован и сидит взаперти, дожидаясь приговора. Нужно только собрать столько улик, чтобы наверняка упечь его надолго! – Скажите, Вы что-нибудь знаете о её нынешнем парне? Любую мелочь. – Боюсь, что нет, Дай-кун. Она рассказывала о нём, но ничего конкретного, больше о характере, чем «бытовых глупостях», как она это называла. Так что ни места работы, не знаю, ни хотя бы профессию… Хотя постой-ка, мне кажется, он какой-то мелкий бизнесмен, по крайней мере, некоторые деньги у него точно водились, раз он подарил ей новый телефон и эти модные сейчас электронные часы-браслет. М-да, не густо, только подтверждение уже известного. Сухо поблагодарив Кавагучи-сан, Аомине направился наверх, перешагивая через ступеньку. Издали слышался детский смех, и мужчина вспомнил смущённое лицо Тайги, такое красное, что хоть воду кипяти! Выглядело потрясающе, учитывая контраст с внешней грозностью – а ведь он совсем не такой чёрствый… как Дайки. Сердце дрогнуло, отзываясь на промелькнувший вопрос «А такой ли я чёрствый?». От воспоминаний десятиминутной давности в душе разливалось почти забытое тепло, почти как полдюжины лет назад… Тайёта резко остановилась у одной из трёх дверей, её спутник чудом не запнулся о свою же трость. Дверь как дверь, светлая с филёнками, в нижнем углу приклеена потёртая этикетка от вишнёвого пива, заставившая Кагами коротко улыбнуться. Но девочка замерла, уставившись на этот не особо примечательный кусок дерева, заставляя дока напрячься: он понятия не имел, что происходит в маленькой темноволосой головке! Вдруг она тихо вымолвила: – Мама не разрешала мне заходить туда, когда её нет дома… Так теперь я.. никогда туда не зайду?.. – слёзы бесконтрольно потекли из каре-зелёных глаз. Медленно, через такие вот мелочи Тайёта всё сильнее осознавала, что мамы больше нет, что она никогда не вернётся. А Кагами запаниковал, что случалось с ним нечасто, но стоило только представить, как разозлится Аомине, застав приятеля с плачущей дочкой… Да он наверняка решит, что тот в её слезах и виноват! – Н-нельз-зя плакать! Нельзя! Не хочу, ч-чтобы папа меня т-такой видел! Рыжий чувствовал себя на эмоциональных качелях: теперь эта кроха вызывала у него умиление этим сходством с одним его упрямым знакомым. Сейчас даже лоб наморщила точно так же, силой воли пытаясь остановить поток слёз из глаз. Опираясь на трость, он присел на одну ногу, больную вытянув в сторону: – Ты прямо как папа, он тоже не любит показывать слабости. Точнее, он думал, что их у него вовсе нет, но хорошо, что ещё в школе я доказал ему обратное. И что в слабостях нет ничего постыдного, – он потрепал девочку по волосам, совсем как Аомине недавно, коснулся пальцем мягкой вертикальной морщинки над переносицей: – Только не хмурься, как он, а то такая же морщинка будет, а девочке это ни к чему. От удивления кроха перестала плакать, поднятые бровки мгновенно разгладили грозную «папину» складку, большими влажными глазами Тай уставилась на мужчину: – Так ты знал папу в школе?! Вау! Несколько коротких историй из их беззаботной юности вернули девочке хорошее настроение, она впечатлилась и даже посмеялась над их противостоянием, когда за спиной раздалось наигранно-грозное «Отлыниваем?». Задрав голову, Кагами пересёкся с насмешливым взглядом синих глаз – Аомине был рад, что его друг и дочь поладили – улыбнулся в ответ: – Ага, – он протянул руку, без слов прося помочь подняться, и тот на удивление обошёлся без едких комментариев, подав смуглую ладонь. Попросив дочь вернуться к бабушке, Дайки решительно дёрнул ручку двери и вошёл первым, слыша, как позади напарник щёлкает натягиваемыми латексными перчатками; вторую пару он протянул детективу через его плечо. Какое-то время работали в тишине, проверяя типичные места для тайников, где можно было бы спрятать фотографии, записную книжку или дневник – любой источник информации, ведущий к поклоннику убитой девушки. Внимание Аомине привлёк прекрасный букет, украшавший туалетный столик: фиолетовые и лиловые шарообразные маргаритки, разбавленные мелкими белыми цветочками, чьё название никак не запоминалось Дайки ещё с давних пор. И как давно это было… – Дзихико когда-то запретила мне дарить ей цветы, – неожиданно нарушил молчание детектив, щёлкнув по упругому бутону, – потому что я вечно покупал всякую дрянь, которая плохо стояла и быстро вяла. Я же ни черта не понимаю в этом, а продавцы и рады были всучить такому лоху «балласт». Но как-то мне попалась старушка, вкатившая таку-ую лекцию о цветах… В общем, унести ноги удалось, только купив у неё вот таких же «шариков», только бело-розовых, пёстрых. Дзи тогда впервые похвалила мой выбор. Он замолчал, погрузившись в воспоминания, Тайга же смотрел на его грустную улыбку, боясь шелохнуться и разрушить момент. Он никогда не знал Аомине-романтика и, признаться, даже не думал, что он может таким быть. Однако разум уже работал, обрабатывал полученную информацию не только эмоционально, но и логически – док подошёл ближе, тоже рассматривая букет, но с иной целью; поймав вопросительный взгляд, он задал вопрос: – Откуда здесь этот букет? Слушай, если раньше ты уже дарил Дзихико цветы, то может, и сейчас… – Их подарил её парень, – мрачно закончил за напарника тот, теперь более цепко осматривая цветы на предмет записки. Сам он их не использовал, отказывался, но вдруг этот человек окажется иным? Но среди «шариков» разнообразных оттенков фиолетового никакой карточки с текстом не нашлось. Но если её нашли и прочитали, могли не класть обратно, а оставить рядом, где-то на столе. Пошарив среди флаконов, тюбиков и коробочек, в беспорядке заполнявших примерно половину столика, Аомине случайно бросил взгляд мимо края – и увидел бодрый салатовый прямоугольник в мусорном ведре. Картонка была помята, будто её сжали в кулаке, но аккуратно разгладив её на столе, удалось прочитать несколько строк иероглифов: «Ты очень дорога мне! Прошу, дай объясниться. Нерото». Аомине оскалился, почуяв уязвимую добычу: так вот, что недоговаривал этот засранец! – Поехали, Кагами! Нужен ордер на обыск, а патруль пусть привезёт мне Джихору Нерото, можно даже без ленточки.

~~~

Поначалу начальник Дзихико отпирался, что именно он тайно встречался с жертвой, но после предъявления улик – кроме записки обнаружились несколько sms на мобильный вне чата, видимо, на начальном этапе отношений, и несколько звонков в неурочное время – оборона дала трещину. Нерото признал, что ему нравилась острая на язык девушка, пусть у неё был где-то бывший муж и оставался ребёнок, но он не видел в этом проблему. Проблему видела сама Дзихико. Точнее, случайно увидела, а потом ещё и служебный роман приплела… – Так-так, что же она там «случайно увидела»? – уцепился Дайки за тему, которую допрашиваемый, похоже, упомянул случайно и желал поскорее перевести на другое. – Она… застала в моём кабинете мою бывшую девушку, – нехотя пояснил Джироху, но поспешил уточнить: – Мы расстались примерно за месяц до того, как я понял своё увлечение Дзихико-сан. Но видите ли, Амавари считает, что наше расставание было всего лишь перерывом в отношениях и делает вид, что мы по-прежнему вместе. Она спровоцировала двусмысленную ситуацию, и вышла ссора. Букет с запиской были моей попыткой донести правду. – Но она выкинула записку, – детектив указал на изломанный картон в пакете для улик. – Вы разозлились на отказ и убили её? Пусть Дайки выглядел сдержанно, но в голос его прорывались рычащие нотки; док напряжённо следил за напарником из-за стекла допросной, готовый в любой момент ворваться внутрь, чтобы остановить взбесившегося приятеля. Но пока этого не требовалось. – Нет! То есть, да, она сначала послала меня, но мы немного поговорили по телефону, и она успокоилась. Я всё ей объяснил про Амавари! Что она на меня вешается, хотя совершенно меня не интересует. Вот и сегодня опять… Я не могу уволить её из-за контракта, но Дзихико правда очень дорога мне! Она очень весёлый человек.. была, – он глубоко вдохнул, не давая скорби заполнить сознание, и продолжил: – Когда она не пришла на свидание, я решил, что она опять передумала, а на звонки она не отвечала. Я подумал, позже попробую ещё позвонить, и вернулся в кафе. В комнату наблюдения влетел запыхавшийся патрульный с пачкой листов-фотографий, поймал удивлённый, затем и нахмуренный взгляд рыжего мужчины и вдруг счастливо улыбнулся: – Доктор Кагами! Это вы, верно? Мне вас так и описали! Ой, простите, я Кобаякава Сэна, приятно познакомиться, – парнишка резво поклонился. – Я с обыска в доме господина… Джироху. Вот! С выражением торжества на лице он протянул листы Кагами, тот быстро просмотрел всю стопку – порядка десяти изображений, но одно из них особенно заинтересовало медэксперта. На просьбу пояснить молодой полицейский стушевался, но всё-таки ответил: – Я взял на себя инициативу сразу отнести на экспертизу… Готово будет в течение дня, ведь Аомине-сан требовал это дело в приоритет. Больше не слушая бормотание, Кагами пробежался взглядом по предварительному отчёту – пистолет с фотографии подходит по калибру, но отпечатков на ручке нет. Торопясь и заметно прихрамывая, Тайга вошёл в кабинет допроса, выложил улику на стол, словно козырный туз: – В вашем доме нашли орудие убийства. Сейчас оно проходит тесты, и у вас есть шанс на смягчение вины через признание. Когда к нам поступят результаты, вы упустите свой шанс. Мужчина шокировано рассматривал россыпь фотографий на столе, а к изображению оружия протянул было руку, чтобы придвинуть ближе, но даже не коснувшись пальцем, отдёрнул её обратно и яро замотал головой: – Н-нет… Нет-нет-нет! Я не у-убивал её! Мне не в чем признаваться. Я даже стрелять не умею!! – Ты! – детектив вскочил с места, хлопнул ладонями по столу, нависая над подозреваемым на вытянутых руках. – Хватит тут пиздеть! У тебя найдено орудие убийства, а ты ещё пытаешься спрятать свою пустую башку в песок?!.. – Аомине! – гаркнул на ухо напарник, крепко сжимая смуглое запястье. Стоило тому перевести яростный взгляд с испуганного, но решительного хозяина кафе на медэксперта, как запал его утих, но не иссяк. Рванув руку из хватки, он твёрдым шагом покинул допросную, и в хлопнувшую дверь тут же вошёл полицейский в форме, чтобы увести арестованного Нерото. Тайга вышел следом, чтобы не упустить Дайки, но тот и не ушёл далеко – топтался у окна, с силой заставляя себя смотреть на улицу, а не на вероятного убийцу его подруги. Кагами потянул его за собой в научный институт: – Пойдём, постоим над душой у экспертов. – Кагами-сан, количество стоящих над душой не увеличивает мою производительность, – не отрываясь от микроскопа, проворчала Мацуока, без труда узнав вошедших по цоканью трости и количеству топающих ног. – Да ладно тебе, – усмехнулся док, опираясь на плечо молчаливого напарника, – дай в приятном обществе посидеть, а то убийцы да ворьё… – А Суга-сан вам не подойдёт? – девушка отошла от микроскопа, повернулась к какому-то аппарату и, загрузив образец, потыкала в пару кнопок, приводя в действие. – Я видел, как он, очаровательно улыбаясь, сворачивал в тир, – эксперты синхронно вздрогнули, получив недоумённый взгляд от детектива. – Ещё и подмигнул. Чего удивляешься? Сугавара с пистолетом – зрелище странное и пугающее. – Я бы даже сказала, сюрреалистичное, – хмыкнула в ответ рыжая, и вторя ей, запищал аппарат позади. – Ну, вот и ваши результаты, посмотрим-ка. Что ж, как я и думала, это кусочек плоти. Человеческой. Он застрял в механизме при выстреле – слишком сильная отдача, а рука слабенькая. ДНК-тест показал – это женщина, азиатка, пусть этого мало, но… – Но наш подозреваемый уже не подходит, – досадливо рыкнул Аомине, сжимая кулаки с такой силой, что на ладони остались полумесяцы от ногтей. Мысли метались в голове, складываясь в другого подозреваемого, не менее подходящего – ту самую бывшую Нерото. Одновременно с этим выводом на главный экран выскочило уведомление о проверке базы данных: Тачизоно Амавари, задерживалась по обвинению в преследовании, но до суда не дошло. Через двадцать минут в допросной сидела девушка, официантка с псевдонимом «Аманда». Поначалу строила из себя невинность, попутно унижая убитую, мол, увела моего парня, стерва такая! Но как только предоставили все улики – Коуши как раз отчёт закончил, что пистолет тот самый, орудие убийства – превратилась из жертвы в фурию, и виноват в этом, разумеется, её дражайший возлюбленный. «Изменщик, сволочь, лицемер!..». К удивлению Кагами, напарник не выходит из себя, даже когда убийца поминает последними словами его близкого человека. Желваки только проступили на лице, но и только; Аомине холодно зачитал девушке обвинение и приказал увести, а также отпустить Джироху восвояси. После заполнения некоторых бумаг Тайга возвращается в участок, поскольку заметил на парковке одинокий «мустанг» – такая машина может принадлежать только одному человеку, по крайней мере, в Канагаве точно. Детектив обнаружился за своим столом – один в полумраке закатного солнца, сгорбившийся, по-видимому, над отчётом. Док хотел окликнуть его, мол, чего засиделся, но поравнявшись со столом, он видит, что напарник смотрит в пространство перед собой. Его лицо могло бы выражать разрушительную ярость… если бы не текущие по щекам тонкие дорожки влаги. Заметив движение сбоку, брюнет безошибочно определяет человека рядом с собой, шепчет едва слышно: – Тайга… – Тише. Мужчина разворачивает напарника к себе, прижимает куда-то в солнечное сплетение, чувствует, как сильные руки сжимают футболку на спине. Плечи под ладонями доктора едва заметно трясутся, но влаги сквозь ткань Кагами не чувствует; он отглаживает другой ладонью ёжик на затылке, целует в макушку, игнорируя короткую вибрацию sms от Юдзиро в кармане джинсов, сосредотачиваясь на почти беззвучном крике-выдохе наконец отпустившего свой «поводок» Дайки. Чёрт, он всё ещё любит этого несносного, самовлюблённого, но такого недоверчивого и ранимого человека. Шепчет в тёмные волосы: – Поехали к Тай-тян. Она тебя очень ждёт.