P.S. Pistol & Scalpel

Так тепло и уютно. Первым просыпается слух, он улавливает размеренное дыхание с лёгким присвистом на выдохе. Следующий вдох принёс запах тела и постельного белья, едва уловимый аромат вчерашнего одеколона. Сквозь веки просачивался мягкий солнечный свет, приглушённый рольшторами, но открывать глаза мужчина не спешил. Под ладонями ощущалась гладкая кожа и расслабленные мышцы, пальцы пробежались по желобу позвоночника – тело в объятиях чуть изогнулось, теснее сжимая руки вокруг чужих плеч. Дайки помычал, зарываясь подбородком в вихры тёмно-рыжих волос, его партнёр же, улыбнувшись в полудрёме, не удержался, мазнул губами куда-то под ключицу. Никогда в своей самостоятельной жизни он не чувствовал себя таким защищённым в чьих-то объятиях, таким расслабленным и умиротворённым. С тех пор, как осознал свою гомосексуальность, Кагами никогда не мог понять чувство превосходства из-за позиции в сексе, ему равно нравилось и получать, и отдавать. Правда, и опыта в «нижней» позиции у него было немного: не получалось найти человека, которому хотелось бы доверить себя в столь уязвимом положении. Как это часто бывает в разных увлечениях, в первый раз это был эксперимент на ощущение, и Тайгу ничего не отвратило в процессе; у партнёра был свой интерес, и они, вполне довольные друг другом, разошлись своими дорогами. Но вскоре студент медицинского колледжа понял, как по-разному относятся люди в ЛГБТ-сообществе к этому вопросу. Кроме того, комплекция бывшего баскетболиста почему-то ограничивала мышление потенциальных партнёров. Так, за свою жизнь в Америке у Кагами было только два парня, считая первого, в которых он чувствовал ту силу и уважение, чтобы отдаться без внутреннего конфликта. По отношению к Аомине было немного сложнее: такой гордый человек может внутренне сопротивляться положению «снизу», Кагами прекрасно помнил, как напарник не любит подчиняться кому и чему бы то ни было, сам себе хозяин и указатель. Но кто знает, может, у него и нет этого предубеждения? В любом случае, Тайга не собирался давить на него, совсем недавно сугубо гетеросексуального мужчину, но и на постоянной основе распределять их роли в сексе не намеревался. О, он планировал однажды получить эту крепость без долгой осады, добровольно, чтобы разделить это удовольствие между ними! Но сейчас Тайга предчувствовал, что скоро зазвучит будильник, и предпочёл бы встать загодя. Мужчина был наслышан о почти легендарной лени напарника и особый талант ко сну практически на любой хоть немного горизонтальной поверхности, однако будить его всё равно придётся, так почему бы не оттянуть момент? Оставив крепкий поцелуй там, где подбородок переходит в шею, едва уколов губы утренней щетиной, Кагами кое-как выпутался из «кошачьих» объятий, на удивление не потревожив сон детектива: тот лишь причмокнул губами и повернулся на спину, закинув руки за голову. Сев на постели и свесив ноги, док обернулся, кинув последний взгляд на любовника, усмехнулся двойственности увиденного: мускулистое, поджарое тело почти обнажено, могучая грудная клетка мерно вздымается в такт дыханию, смуглая кожа смотрелась ещё темнее, контрастируя с нежно-голубыми, почти белыми простынями, которые кое-как укрывали мужчину, словно драпировки на античных полотнах… И венчала сие зрелище чуть запрокинутая голова с приоткрытым ртом, из которого вот-вот да и зазвучит храп. Тайга едва не заржал совершенно бессовестно от такого сочетания! Прижав кулак ко рту, удерживая хохот, мужчина поспешил покинуть спальню и укрыться в ванной.. Через полчаса, когда горка тостов, источая лёгкий дымок, медленно остывала на столе, а вокруг были расставлены несколько пиал с соусами и джемами и вскипел чайник, Кагами решил, что пора бы уже и вставать этому спящему красавцу, да и ему самому не помешает уже одеться к работе. В комнате ничего не поменялось, разве что Аомине перевернулся на живот, ещё больше выпутываясь из тонкого покрывала. Бывший баскетболист хмыкнул, развернулся к шкафу и не смотрел в сторону кровати, пока выбирал одежду. Натягивая штаны, он оказался к ней полубоком, балансируя на одной ноге, и чуть не рухнул на месте: – Какого чёрта так пугать, Ахомине?! – он наконец попал ногой в штанину, продолжая метать взглядом молнии. На него молча и почти не моргая, распахнув свои ярко-синие глаза, смотрел избранник, так и оставаясь лежать, обнимая подушку. Он рассматривал напарника уже несколько минут, на самом деле проснувшись за несколько секунд до того, как он вошёл. Голос со сна звучал глухо: – Такой здоровяк и такой трусишка… – Я не трус! – тут же отреагировал на подначку тот, дёргано застёгивая джинсы и натягивая футболку, не замечая, как брюнет следит за каждым движением – такая сосредоточенность помогала детективу разбудить мозг. – Дайки, чёрт возьми, это было жутко! Лежишь, не двигаешься и смо-о-отришь! Мужчина состроил страшное лицо, но вышло скорее комично, а Аомине без зазрения совести расхохотался, окончательно просыпаясь – и получая несколько несерьёзных тумаков от стремительно приблизившегося напарника. Однако медэксперт не учёл сильное преимущество профессионального полицейского в подобной борьбе, и быстро оказался в разворошенной постели, втянутый в небольшую потасовку. Через пару минут мужчины замерли, переводя дух, усмехаясь друг другу. Первым молчание нарушил Тайга: – Завтрак на столе. – Ага, уже встаю, придурок, – Дайки потянулся за поцелуем, коротким, но таким приятным, лёгким, утренним… В таких мелочах брюнет и чувствовал реальность, надёжность их отношений. Быстрые, несерьёзные увлечения не вызывают желания и потребности в таком проявлении чувств, таких трепетных поцелуев. Аомине чувствует себя даже чересчур мягким, но пока не решил, нравится ему это или нет – потому что желание целовать страстно и напористо, оставляя метки и вызывая стоны было не меньшим. Оттянув ворот футболки, детектив оставил-таки яркий засос под ключицей, и наконец-то поднялся, оставляя Тайгу в лёгком замешательстве. Через час они были уже на работе. К их совместному появлению на парковке привыкли за то время, что Кагами прятался от маньяка дома у напарника, и пусть это уже давно стало былью, никто вроде как не заострял внимания. В конце концов, работая с таким специфическим характером, как у детектива Аомине, учишься «поднимать шоры» на его привычки и прочее. Не очень по-товарищески, но с Дайки, как считали его коллеги, иначе невозможно! И мало кто, на самом деле, мог бы с ними поспорить, даже Тайга: уж кто-кто, а он лучше всех в полиции знал, насколько возлюбленный своенравен и самостоятелен. Вот только что, по пути в участок и институт, он вновь поднял вопрос встречи Тайги с Тайётой, и был недоволен всё тем же непреклонным ответом. Не только Дайки мог быть упрямым и стоять на своём. – Может, для Тай-тян я и буду лишь хорошим другом её отца, но твоя «свекровь» – умная женщина, она может догадаться… И ей точно не понравится, что кто-то, как я, крутится рядом с впечатлительным ребёнком. – Ты не очень высокого мнения о Нори-сан… – Нет! – резко возразил Кагами, хмуря двойные брови. – Норико-сан хороший человек, но она старой закалки, я знаком со взглядами этого поколения, – голос прозвучал глухо и болезненно, что-то более, чем просто неприятное, подразумевалось под этим «знакомством». – Ну и что, чёрт возьми?! Это моя дочь, и только мне решать, с кем водить знакомства, кто будет в моей постели, и какие люди будут общаться с моей дочерью! Тайга, ёб твою, ну не неси ты чушь! Я не хочу, чтобы моя жизнь делилась на тебя и Тайёту, не хочу. Он вышел из машины, на удивление нещадно хлопнув дверью «мустанга», и резким, быстрым шагом направился в контору, очевидно, нисколько не беспокоясь за благополучие любимого автомобиля, оставленного без сигнализации на полицейской парковке. Расстроенный ссорой, Кагами также направился к себе, снова немного прихрамывая из-за грызущих изнутри противоречий. Пикнуло устройство, оповещая и завершении теста. Чёрт, Дзироне-сан «чиста», тест на дурманящие вещества отрицательный… Хотя была одна странность: в слюне были обнаружены следы никотина, стирена, бутодиена, как если бы Дзироне-сан жевала табак или покусывала сигареты, прежде чем закурить. Однако на месте преступления не было никаких сигарет или окурков. Досадливо цокнув языком, он заглянул к Мацуоке, рассматривавшей что-то через микроскоп; рыжий негромко окликнул ещё: – Есть что-нибудь по нашему делу? – О, Кагами, ты вовремя! –девушка была как всегда бодра, она включила монитор, чтобы можно было удобнее рассмотреть улику: – Это кусочек из-под ногтя подозреваемой, взгляни-ка. – Это же… – у эксперта на несколько мгновений перехватило дыхание от жуткой догадки: – Мышечная ткань? – Да, жертвы. Но я надеялась, ты скажешь мне, откуда она, чтобы знать, куда же Фумико царапнула Рейку, ведь тогда в ране может обнаружиться ответная улика против убийцы! В смысле… – Я понял. Только вот это, – Тайга практически ткнул пальцем в экран, остановившись всего в паре миллиметров, – от сердечной мышцы. Го совершенно опешила от такого известия. Едва-едва она смогла вытолкнуть из себя слова: – Получается… Фумико сунула руки внутрь жертвы, потому и была по локоть в крови? Неужели она хотела вырвать ей сердце?! – Не знаю… – Кагами нелегко было вообразить подобное в современной Японии. Если всё так, то что же? Их подозреваемая – безумная, приносящая жертвы какому-нибудь ёкаю из книжки? Мужчина мотнул головой, отгоняя глупости, в конце концов, он учёный, а не ребёнок, начитавшийся страшных сказок. – А что насчёт отпечатков на поверхности кола? – Тоже её… Да и занозы на её руках говорят, что она держала орудие убийства в руках. Какой бы странной она ни была… Похоже, что ваша преступница – она. На рабочем месте детектива не оказалось, Кагами пришлось прождать напарника минут сорок – тот долго не отвечал на звонки, а когда ответил, только и буркнул «скоро буду», и голос его звучал не очень довольно, но похоже, дело было не только в недавней ссоре. Наконец, оказавшись в кабинете, Аомине рухнул в крело, вытягивая ноги; надсадно скрипнул пластик отогнувшейся под его давлением спинки, скользнули по полу колёсики, отъезжая от стола на десяток сантиметров. Протяжно выдохнув, он, так и не подняв откинутую голову, проворчал напарнику: – Муж ничерта не знает! Говорит, Дзироне Фумико не знакома ему, она не из подруг жены, лицо никогда прежде не видел… Даже извинился, что не может помочь, – скривил тонкие губы, показывая всё, что он думает об этом типе, – как будто не его жену недавно убили, а соседа. – У меня тоже новости не очень, – Тайга решил поддержать негласное предложение полицейского отложить пока выяснение отношений и сосредоточиться на деле. Хотя уменьшить напряжение между мужчинами это не особо помогло. – Всё говорит против Дзироне-сан – кроме мотива. – Которого по сути нет… Пошли, – вскочил, словно набравшись сил, детектив, направляясь в кабинет для изучения видеозаписей. Одни глаза, конечно, хорошо, но две пары зорких глаз – куда лучше. Чёрно-белые кадры казались не очень чёткими, но на узнаваемость это не влияло. Они видели, как в здание входит курьер доставки рамена, вскоре выходит, даже почти выбегает Макинава Рейка, сворачивает в парк внутреннего дворика. Затем несколько минут ничего не происходит, и наконец, следующим вышедшим из подъезда человеком оказывается Фумико. Её пижама узнаваема даже на таких кадрах, подозреваемая медленно идёт в ту же сторону, что и жертва. Больше на записи нет никого. – Вот и всё, – вздыхает Тайга, ему почему-то жаль эту чудаковатую маленькую женщину. – Ну, вроде да. Рейка вышла из здания, Фумико пошла за ней. Но заколоть незнакомку первым подручным средством, а потом засунуть в неё руки, чтобы вынуть сердце? Это похоже на бред! – Давай ещё раз съездим к ней в больницу? Может, теперь удасться добиться от неё показаний. – Нет, я поеду один. Занимайся уликами. Резок, как всегда… Впрочем, им обоим стоило остыть, сейчас было не заметно, но Дайки чувствовал, что если они пробудут в обществе друг друга дольше, то проблема разгорится вновь. Он знает свой поганый характер и считает, что неплохо поднялся над прежним собой, чтобы осознавать свои пределы. Какое-то время им следует ограничить общение, даже по делу. Мужчине не сразу удалось завести автомобиль – только отбросив крутящиеся в голове мысли и сосредоточившись, даже вполголоса уговаривая «коня» заработать. Спокойно вырулил с парковки, битком набитой транспортом полицейских и посетителей участка, имеющих пропуск; не менее аккуратно вёл «мустанг» по городу, соблюдая правила и не реагируя на нервных и порой даже нарывающихся водил, проскакивавших мимо. Мыслям было не до этой мошкары. Аомине никак не мог взять в толк: что так напрягает избранника? Детектив видел, как тот общался с Тай-тян после смерти её матери, потому знает точно: проблема не в ребёнке как таковом. А значит, и не в том, что у его парня есть этот самый ребёнок. Верно ведь? Кагами говорил что-то о «старой закалке», видимо, у него случился конфликт с кем-то того же поколения – на ум приходят разве что его родители. М-да, херово, если так. Детектив припарковал автомобиль недалеко от входа в больничный корпус, недовольно прищурившись, посмотрел на небо. Погода весь день была противоречивая: тяжёлые, насыщенные влагой облака то собирались плотными стаями, то разгонялись ветром, уступая яркому летнему солнцу. Иногда моросило, довольно короткими промежутками, отчего хотелось крикнуть куда-то ввысь: «Определись уже, погодный бог! Пролей за один раз всё, что накопилось, не мучай народ, чёрт возьми». Нетерпеливо скрестив руки на груди, Аомине стоял у койки и сверлил взглядом свернувшуюся на ней женщину, отрешённо глядящую перед собой. Одеяло сбилось в сторону, ноги поджаты, из-за чего детектив замечает длинную свежую царапину на голени, аккурат под кромкой пижамных бриджей. – Откуда у вас этот порез, Дзироне-сан? Молчите? – Дайки уже начал терять терпение: – Продолжайте в том же духе, и мы не выясним правду. Вам же хуже, тц. Мужчина развернулся к выходу, досадуя, что лишь зря потратил время. Неожиданно за спиной зазвучал слабый, но не лишённый мелодичности голос: – Неправильное обращение с трупом не является преступлением. Мгновенно обернувшись, коп встретился взглядом с печальными серыми глазами. Арестовать бы её – и делу конец! Но чутьё предостерегало: что-то с этой дамочкой не так, и с этим надо разобраться прежде, чем передавать дело в суд. Поэтому Аомине припечатывает: – Вы трогали улики – это уже преступление. – Даже в таком случае меня нельзя задержать более, чем на сутки. Какая-то словестная дуэль! Несколько ударов мячом по покрытию, прыжок, бросок – и кто-то отбивает его у самого кольца. Дайки играет агрессивно, отзывается с ехидцей: – Госпоже Дзироне предписан психиатрический осмотр. И если вы представляете угрозу... – Если задержан душевно больной, то не более двух суток, – кивнула Фумико. – Как видите, я неплохо знаю законы. – А что насчёт Макинавы Рейко? Её вы как близко знаете? – Никак, мы не знакомы. Кто это? – Убитая, – рыкнул по привычке Дайки, однако собеседница никак не отреагировала на тон. Да блять, она же точно что-то знает, раз козыряет законодательством! Уже спокойнее он озвучил почти просьбу: – Расскажите, что произошло. – Вы выглядите усталым, детектив Аомине, – получил он обескураживающий ответ. – Вам надо поспать. Усталым? Он выглядит злым, а не усталым! Идя к парковке мимо витражных окон больницы, мужчина мельком взглянул на отражение: лицо немного осунулось, а ещё почему-то стала заметна сутулость. Дайки выпрямил спину, вскидывая подбородок, напуская на себя типично горделивый вид. Глупости это всё, он же отлично выспался! Возможно, квартиру подозреваемой следовало изучить едва ли не в первую очередь – сразу после места убийства – но получилось только сейчас. Первой странностью, с которой буквально столкнулся Аомине, оказался солидных габаритов книжный стеллаж, разместившийся поперёк прохода между прихожей и комнатой. Оказавшись, наконец, в жилом помещении, детектив отметил, что такое место было выбрано не из-за нехватки пространства. Странно. Подозрительно. Насколько хватало обзора, всюду хаотично стояли небольшие предметы мебели: кресла, журнальный столик, комод; по диагонали расположился диван. Лишь тумбочка со старенький телевизором сиротливо теснилась в углу, словно старалась укрыться от царящего кругом беспорядка. Расстановка напоминала кустарную сигнализацию от домушников, решивших проникнуть в жилище. Или Фумико не хотела выпускать себя?.. Глаз зацепился за пёстрый альбомчик на ближайшей полке, и Дайки протянул к нему смуглую ладонь. Такие обычно оформляют младшеклассникам, у Тай-тян тоже есть похожий. Догадка оказалась верной: внутри обнаружились фотографии ребёнка на природе и в классе, наклейки и рисунки. Через несколько листов на форзаце аккуратным иероглифами было выведено: «Дорогой Кента, мама и папа тебя очень любят! Успешной учёбы в первом классе». Только вот патрульный точно сказал, что у Фумико нет детей, более того, она одинока. Следующее, что привлекло внимание Аомине – остатки сигарет в блюдечке на столе. Не окурки, а именно остатки: не было ни пепла, ни зажигалки или спичек, отсутствовал и характерный запах курения. Сигареты были разорваны, перекручены почти в труху – зачем? По пути, вероятно, к спальне Дайки набил себе с полдесятка синяков – никакая природная ловкость не помогла. Тут бы и кошка стукнулась, обходя всё это барахло! За дверью дела обстояли точно так же: стулья и тумбочка, даже маленькая раскладная лестница в две ступеньки. Как раз на углу верхней из них Аомине заметил бурое пятно – видимо, здесь Дзироне-сан и оцарапала ногу, но это не остановило женщину на пути к... чему? Детектив склонил голову набок, с прищуром осматривая, казалось, хаотичный беспорядок, и вдруг ясно увидел в сдвинутой мебели траекторию движения в ставшей среди ночи Фумико. Она что лунатик?.. – Похоже Дзироне-сан и сама не знает, убивала она Рейку или нет. Когда Дайки покинул квартиру подозреваемой, уже опускались сумерки, что для лета значило не меньше девяти вечера. Впрочем, учитывая пасмурную погоду, – снова накрапывало – то могло быть и восемь. Сдыхающий телефон он выключил ещё в больнице, часы он сегодня не надел. Возвращаться в участок смысла нет, потому детектив направил автомобиль прямиком к своему дому, на одном из светофоров звякнул дежурной медсестре в больницу, остатков заряда хватило как раз на короткий разговор. Вот и знакомый двор; через неделю заканчивается рента, нужно решать с переездом... Дождь усилился, грозясь перейти в настоящий ливень, и чёрт, похоже Аомине таки придётся вымокнуть на пути от машины до крыльца! На полпути ему преградили путь, кто-то такой же высокий, под тёмным зонтом и с чертовски знакомым голосом: – Аомине! – сильно взволнованный Кагами прикрыл его от дождя, крепко сжимая его плечо свободной рукой. Губы поджаты, карминовые глаза бегают по родному лицу: – Блять, Дайки, ты можешь хоть иногда поднимать грёбаную трубку?! – Она сдохла. Что ты тут делаешь? – Я! Я... – рыжий в раз растерял весь запал. Он смотрел на избраннка и не мог прекратить, будто не видел несколько лет, а не лишь полдня. Он все телефоны оборвал, никто не знал, куда делся его напарник после больницы, а он тут ещё спрашивает!.. Точно так же, как неприятный характер детектива, он отлично знал, как здорово играть с ним не друг против друга, а сообща, в одной команде! Когда Аомине уважает тебя и твою игру, ты чувствуешь это в каждом его пассе или приёме, на которые он способен, когда ему не нужно тащить других игроков на себе… Это потрясающее ощущение единения в зоне, возможно, сравнимо с единением во время близости, когда рядом особенный человек. Тайга был настроен серьёзно, он решился дойти до «третьей базы», но Дайки нужно было как-то подтолкнуть к этому шагу… И тут эта глупая ссора! Она бы, конечно, ничего не разрушила, но осадок бы остался. И Кагами решается прямо сказать, что думает, не изменяя себе: – Я так скучал по тебе, Дайки. Мужчина наклонился ближе, обозначая намерение, и хватило небольшого ответного движения партнёра, чтобы сомкнуть губы в поцелуе, полном невысказанных страстей. Кагами уронил зонт, обхватывая ладонями лицо брюнета. Аомине же поймал себя на мысли, что всегда думал: поцелуй с Кагами – как встреча океана и потока лавы. Стоп, всегда? Как давно существует это «всегда?» Аомине открыл глаза. Ему казалось неправильным, что в кино (смотрел с Сацки) влюблённые, целуясь, закрывают их: неужели не хотят видеть любимого человека в такой момент? Романтиком он себя не считал, но сам – хотел бы. И сейчас, столкнувшись взглядом с кроваво-карими глазами, он понял, что напарник считал также. Этот поцелуй и правда подобен столкновению огня и воды, но пламенем не был Кагами, а холодом – Аомине. Они оба горели, плавя небо над собой, облекая его в ничуть не остужающие капли. Над городом пролился долгожданный дождь. Оторвавшись от пылающих губ, они несколько минут смотрели друг на друга, читая в глазах огонь взаимного желания. Укрывшись в подъезде, промокшие насквозь, они быстро поднялись в тёмную квартиру, по памяти попали в ванную, чтобы согреться после непогоды. Лёгкие ласки, поцелуи, касания... Когда мужчины оказались в постели, то уже завелись не на шутку, Тайга ясно дал понять, что намерен дойти сегодня до конца – Дайки же не имел ничего против. – Не волнуйся, Дайки, я тебе всё покажу, – горячо пообещал на ухо напарнику док. Было жарко. Невероятно жарко. Кагами пылал, и Аомине ничего не оставалось, как поддаться этому жару. Поддаться… На краю сознания всплыла его вторая игра с Сейрин, его первый проигрыш. Да и после его не единожды обыгрывал «рыжеволосый засранец», но отлично запомнилось лишь первое ощущение. Раздавленность. Опустошение. Сейчас он ощущал нечто совсем иное, противоположное: поддавшись секундному порыву инстинктов, брюнет чувствовал себя победителем при ничьей. Обычно испытываешь неприятный осадок на душе: «я мог сделать больше, успеть»… Но теперь он на пьедестале вместе с Кагами, и лучшее вообразить трудно. Тайга оторвался от желанных губ и поднялся корпусом, пригвождая баскетболиста взглядом. Опускаясь на объятый презервативом член, Кагами чуть морщил нос и щурился – Аомине видел это настолько чётко, несмотря на полумрак спальни – хрипло дышал, постанывая через выдох. У темноволосого сорвалось дыхание – до этого момента, пока не увидел раскрасневшегося, с плывущим взглядом почти чёрных глаз Тайгу, – он умудрялся дышать почти ровно. Рыжеволосый откинулся на колени согнутых ног партнёра и издал протяжный стон-рык. Дайки скалил зубы, так же порыкивая, и протянул руки, оглаживая бока и бёдра напарника, сжимая ягодицы. Наверняка останутся синяки, но как же наплевать… Рывок – детектив оказывается сверху, засаживая так глубоко, что касается пахом ягодиц партнёра, и тот так протяжно выстанывает и выгибается, что в успехе манёвра сомневаться не приходится. – Как я пойму, если ты у руля? – с вызовом прорычал довольный Аомине, любуясь удовольствием, исказившем лицо партнёра. Бережно придерживая его травмированную ногу, другую брюнет облокотил на себя, оставил парочку засосов на мускулистой голени. Кагами кончает первым, едва прикоснувшись к себе, сжимая член полицейского внутри себя, отчего Аомине кончает следом за ним, гортанно простонав в оргазме. Машинально стянул презерватив, завязал и метнул примерно в сторону урны, услышал рядом задорный шёпот: «По-моему, это трёхочковый, Ахомине». Лёжа рядом и восстанавливая в унисон сбитое дыхание, Аомине нащупал ладонь возлюбленного, переплетая с ним пальцы. Прежде чем отрубиться, он почувствовал, как ладонь сжимают в ответ, а на виске лёгкой бабочкой отпечатывается поцелуй.