Хроники Совятни

— Тобио! — мама отворачивается от зеркала, продолжая машинально красить ресницы. — Когда будешь возвращаться домой после смены, заскочи, пожалуйста, в продуктовый и купи белокочанную капусту со свиной грудинкой. Хочу приготовить окономияки на ужин. Кагеяма отправляет в рот последнюю ложку мисо-супа и ставит пустую тарелку в раковину. — Вообще-то, я сегодня до победного, — говорит он маме. — Решил, что отработаю полную смену, раз уж пар нет. Забыл предупредить тебя. Мама ужасается. — Ты собираешься торчать там все четырнадцать часов?! — Ну, да? — Кагеяма чешет ключицу. — Не без перерывов, естественно. К тому же, я делаю это специально, чтобы взять потом два выходных подряд. — Поступай, как считаешь нужным, — вздыхает мама, убирает тушь в косметичку и треплет сына за щеку. — Но всё равно очень жаль, что ты не придёшь на ужин! — Обещаю, что ни за что не пропущу его завтра! Мама ласково улыбается, подхватывает сумку, ловко влезает в туфли и убегает на работу, овеяв Тобио цветочным ароматом своего парфюма напоследок. Она у него вечномолодая, красивая, занятая. Кагеяма готовит себе бенто, не забывая следить за временем – он никогда не опаздывает. Когда парень в очередной раз тыкает в экран телефона, на нём высвечивается уведомление о новом сообщении. Маленький Гигант: ЙО КАГЕЯМАААА Улыбка сама по себе возникает на лице. тОбИОооО: чего тебе, идиот Кагеяма трижды порывался поменять никнейм обратно, но каждый раз его что-то останавливало. Просто взять и стереть эту ерундистику оказалось непосильной задачей. Прошло почти три недели. Дурацкий никнейм прижился. Маленький Гигант: ты же сегодня весь день будешь в своей кофейне да тОбИОооО: да Маленький Гигант: у меня только две пары до обеда и потом я свободен Маленький Гигант: мне приходить? тОбИОооО: нет Маленький Гигант: ну раз ты так настаиваешь Маленький Гигант: ОКЕЙ ТОГДА Я ПРИДУ ЖДИ МЕНЯ Кагеяма ничего не пишет в ответ и выходит из чата. “Нет” он сказал чисто из вредности, знает ведь, что Хината придёт в любом случае. И он, в сущности, вовсе не против этого. Хотя в последнее время присутствие Шоё ощущается как-то по-другому.

[..]

До двенадцати всё довольно спокойно. Утренний поток стабильный – примерно два-три посетителя в двадцать минут. Кагеяма ни капли не устаёт, несмотря на то, что сенпаи сегодня единогласно решили спихнуть всю грязную (буквально осмотр зала на наличие загрязнений и поломок) работу. Единственное, что немного выводит из общего состояния душевного баланса, так это странное предчувствие. Не плохое и не хорошее. Именно странное, необъяснимое какое-то. Поэтому Кагеяма внутренне напрягается, когда колдующий над чьим-то латте Ойкава-сан вдруг поворачивает голову в сторону входной двери и выдаёт: — Эй, Тобио-чан, к “Совятне” уверенно приближается твоя креветка. Кагеяма закатывает глаза на “креветку” – Ойкава-сан всегда выбирает прозвища по ему одному понятным критериям. — А я-то думал, что близится конец света, раз ты с утра без Шоё заявился, — добавляет Акааши-сан, продолжая отрешенно залипать в телефоне. Последние два дня, то есть с тех самых пор, как у них с Бокуто-саном закрутилось-завертелось, он, кажется, существует только в виртуальном мире. — Ха. Ха. Очень смешно, Акааши-сан. Можно подумать, они с Хинатой сиамские близнецы или попугайчики-неразлучники. Кагеяма тоже видит хорошо знакомую рыжую кляксу сквозь стеклянную дверь. Через секунду клякса оказывается внутри. — Кагеяма-а! — тут же с порога вопит Хината, привлекая к своей весьма примечательной персоне внимание всех присутствующих в зале. — Ты чего орёшь, идиот? Я тебя и так прекрасно слышу, — бухтит Тобио, когда Шоё подходит к стойке. — Как всегда бодрячком, Чиби-чан, — добродушно посмеивается Ойкава-сан. Парень улыбается, и Кагеяме хочется надеть солнечные очки. — У меня поднимается настроение каждый раз, когда я прихожу сюда, — Хината демонстрирует свои ямочки, и, черт, с каких пор Кагеяма нуждается в валидоле от того, что видел сотни раз? — К тому же, вас тут всего трое сегодня, я могу помочь! Хотите, буду на выдаче стоять? Ойкава-сан по-лисьи щурится. — Лучше помоги Тобио-чану. Он у нас за чистоту зала отвечает. — Хорошо! Хината бросает свою сумку прямо на пол, в углу, – абсолютно лишенный агрессии жест, просто messy energy – и воодушевленно бежит за тряпкой. Кагеяма думает, что ему надо было больше стараться в прошлом месяце, когда он проходил обучение. Тогда бы он умел делать гораздо больше, чем обыкновенный американо и капучино, и мог бы сейчас стоять у кофемашинки вместо Акааши-сана, а не выполнять обязанности уборщика. — Идиот, надень хотя бы фартук, куда ты несёшься! Теперь он даже убираться нормально не сможет. Сложно вообще делать что-либо безупречно, когда в поле зрения непоседливым сгустком чистой энергии маячит этот мандарин-переросток. Непонятно лишь одно – так было всегда и Кагеяма раньше попросту не замечал этого или что-то пошло не так совсем недавно?

[..]

Кагеяма надевает на стаканчики капхолдеры и старается не обращать внимания на крутящегося, как собака за своим хвостом, под боком Хинату, который при этом ещё и фальшиво напевает что-то из репертуара Тейлор Свифт. Внезапно Шоё прерывает своё выступление. — Слушай, Кагеяма. Я тут кое-что вспомнил. — Что. — Помнишь, я, хм, уговорил тебя уйти со смены, чтобы мы с тобой могли, эм, сходить в кино? С тобой и Нацу, гх, конечно же. Кагеяма выпучивает глаза и оглядывается – мало ли, вдруг кто-то из сенпаев стоит неподалёку и может услышать их. Он даже никак не комментирует традиционные хинатские “хм” и “гх”. — А ещё громче ты это сказать не мог? — шипит Тобио. Хината виновато вытягивает губы. — Так что ты там вспомнил? — Я тебе должен, — выпаливает Шоё, и Кагеяма в замешательстве хмурится. Должен? Денег, что ли? Разве он брал в долг, когда это было? Чепуха какая-то, перепутал его с кем-то явно… Ох, точно. Хината же говорил про тот случай с кино. Кагеяме хочется пробить дыру в собственном же лбу собственной же ладонью. Он напрочь забыл об этом “долге”. — Ну должен, да. — Придумывай давай, что ты хочешь, чтобы я сделал, — Хината чуть розовеет щеками, и, вау, а у него всегда были веснушки? — Не то чтобы я страх как хотел выполнять твои дебильные поручения! Просто не хочу быть твоим должником! Пока Кагеяме не указали на это прямым текстом, у него и мысли не возникло, что первая фраза Хинаты заведомо звучит малость двояко. — Пока не знаю, — смотрит в сторону. — Придумаю – скажу. Дай мне время. Мимо пёстрой экзотической рыбкой – фиолетовая рубашка в белую полоску, пусть даже она от ив сен лоран, остаётся фиолетовой рубашкой в белую полоску – проплывает Ойкава-сан. — Созрели, что ли? — Ты о чем? — хлопает ресницами Хината. Он, в отличие от Кагеямы, не стремается обращаться к старшим на “ты”. Ойкава-сан с минуту переводит взгляд с одного парня на другого, затем вздыхает и отряхивает со своих воздушных рукавов невидимую пыль. — Ошибся. Каюсь. И технично удаляется. До Кагеямы доходит, что стаканчики закончились и он пытается напялить на них капхолдеры уже по второму кругу. — Чего встал-то, как вкопанный? — каркает он; Хината всё ещё торчит рядом и глядит как-то выжидательно. — Не стой над душой. Сказал же, что поведаю тебе, как придумаю. Брысь. Делом займись. Шоё зачем-то странно, кривовато улыбается и отходит бочком. И чего ради только напоминал об этом “долге” трёхнедельной давности (хороший вопрос – а у долгов вообще есть срок годности)? Вечно сам себе свинью подкидывает.

[..]

Следующие пару часов Кагеяма и Хината проводят в режиме Шрека и Осла в той сцене, где они едут в тридевятое царство знакомиться с предками Фионы. — Ты уже придумал? — Нет ещё. — Ты придумал? — Я уже отвечал на этот вопрос. — Придумал..? — Заткнись, идиот, и не мешай мне работать. Кагеяма искренне не понимает, почему Хината так зациклился на такой глупости, но из-за бесконечных напоминаний у него не остаётся иного выбора, кроме как думать. Искать варианты. Анализировать все возможные исходы событий. И у него голова от этого пухнет (надо было в тот день сказать “нет, спасибо”). Он даже приблизительно не представляет, что бы такого мог потребовать от Хинаты. Сначала он решает взяться за вопрос серьезно и вспоминает собственные же размышления почти месяц тому назад, когда и произошла ситуация, повлёкшая за собой его нынешние мучения. Кагеяма вновь перебирает список всех тех вещей, которые Шоё мог бы, допустим, выполнить за него. Нет, Тобио слишком педантичен для такого, его ж удар хватит, если этот одуванчик что-то испортит. Ещё идея – пусть Хината раскошелится и купит ему что-нибудь, да подороже. Эта мысль тоже отметается в следующее же мгновение. Во-первых, ему просто хочется отыграться за всю ту сумму, что он оставляет в кассе за поглощаемые Хинатой тортики с витрины; во-вторых, на ум, как назло, не идёт ничего толкового, и Кагеяма приходит к выводу, что ни в чем не нуждается. Тогда остаётся прибегнуть к последней стадии безысходности, то есть банально взять Хинату на слабо. Просто заставить его сделать что-нибудь тупое и забавное. То, что заставит его жалеть о том, что он вообще напомнил Кагеяме о своём должке и замучил его этим. Но что именно? Сочинить песенку про весёлого молочника и исполнить её в универе? Однозначно, нет, ибо Хината с лёгкостью это сделает, а умрёт от стыда сам Кагеяма. Громко выругаться на лекции? Но ведь сами профессора вечно говорят Хинате, что ему не идёт материться. Закатить скандал и подраться с кем-нибудь из потока? — Кагеяма, ты дурак, что ли? — Хината вздёргивает одну бровь. Что правда, то не ложь. — Нет-нет, забудь, — Тобио подхватывает со столика циновку и идёт вытряхивать её над раковиной. — Тебя ведь, полторашку эдакую, затопчут ещё ненароком. — Эй, я метр и семьдесят два ростом! — Как скажешь, лишь бы тебе спалось спокойно по ночам. Шоё показывает ему язык. Сущий ребёнок, ей-богу. — И вообще, главное, знаешь ли, не победа, а участие. О да, “не победа, а участие” – это явно про Хинату. Несмотря на то, что он состоит в хороших отношениях буквально со всеми (его даже учителя всегда оставляли после уроков гораздо чаще, чем конченых хулиганов, потому что считали милым мальчиком, а ещё он реально оставался, не удирая домой втихую), в старшей школе парень ввязывался во все коридорные драки. Причём, кажется, только для того, чтобы огрести и быстренько свалить. Кагеяма задумывается. А ведь он столько всего знает о Хинате, о чем многие не могут даже подозревать. — Акааши-сан! — рыжеволосый комок энтузиазма, видимо, решил переключиться с Тобио на кого-то другого. — Суга-сан сказал, что ты начал встречаться с крутым парнем! Кагеяме аж плохеет от того, насколько беспардонно Хината докапывается до Акааши-сана со своими вопросами про Бокуто-сана. Впрочем, тот терпеливо – и с тщательно скрываемым удовольствием – отвечает. Хината напоминает доллар: нравится всем и каждому. Разве что, не растёт совсем. — Ты сегодня ещё хмурнее, чем обычно, Тобио-чан, — говорит Ойкава-сан, когда наплыв в кофейне спадает и он отходит от стойки. — Дума тяжкая одолела? — Мне нужно придумать, как Хината вернёт мне должок, — сдаваясь, выдаёт Кагеяма и беспомощно смотрит на коллегу. — Не денежный. Ойкава-сан выглядит удивленным и одновременно так, словно ожидал подобного ответа. — Хочешь сказать, что не можешь придумать, как бы его использовать? Кагеяма чуть кривится от того, как вульгарно звучит слово “использовать”, но подтверждает догадку Ойкавы-сана робким кивком. Тот как-то недобро скалится. — Вот если бы я оказался в такой ситуации, и Ива-чан был бы мне должен, я бы его тако-ое заставил вытворить… — ему бы сейчас злобно расхохотаться в лучших традициях диснеевских антагонистов. — Душа бы пела, слети с его лица это раздражающее строгое выражение. Временами Ойкава-сан пугает. — Я не уверен, что хочу ставить Хинату в дурацкое положение, — тихо бормочет Кагеяма, опуская взгляд. — Ишь какой чопорный, — цыкает Ойкава-сан, но тут же смягчается и глубокомысленно изрекает, — Необязательно быть таким кровожадным, я просто шучу. Постарайся придумать что-то, что не принесёт вам обоим дискомфорта. Воспринимай это как игру с победителями и проигравшими, но в которой всегда побеждает “ничья”. Старший принимается собираться, так как первая смена заканчивается, и Кагеяма, после упоминания им Иваизуми-сана, вновь задумывается о том, как много он узнал о Хинате за какие-то там полгода. Он знает, что Хината долго не мог определиться со своим будущим и пошёл в журналисты только из-за того, что любит общаться с людьми и ему будет куда девать свою неуемную энергию. Знает, что Хината был около пары месяцев влюблён в свою одноклассницу Ячи. Знает, как он самодовольно улыбается и тяжело дышит после того, как поднимет на килограмм больше на очередной тренировке – и вот от этого знания почему-то сводит в груди. Что же будет, если Кагеяма захочет узнать больше? Они станут ещё ближе? Срастутся, сплавятся друг с другом окончательно? Или его странное желание только разрушит их дружбу, порвёт связь, оттолкнёт солнечного и всегда понимающего Хинату прочь? А может во всём вообще виноват эффект подвесного моста, и не то это вовсе? Кагеяма долго мнётся на одном и том же месте, утопая в сомнениях. Вышедший из служебной комнаты Акааши-сан, на замену которому уже пришёл Козуме-сан, притормаживает рядом. — С каких пор ты стал таким бесхребетным, Тобио? — он склоняет голову к плечу (в последнее время он делает это слишком часто, будто перенял чью-то привычку). — Рискни уже. И одной этой фразы становится достаточно, чтобы Кагеяма сорвался с места, дёрнул замешкавшегося Хинату за руку и, с торжествующим воплем “я придумал!”, утащил за собой. Он прикрывает дверь служебного, не выпуская из пальцев чужое запястье. — Ты возвращаешь мне долг, так что не возмущайся, ладно? — Кагеяма, ты чего… Тобио не даёт ему договорить, быстро наклоняясь и неловко чмокая в губы. Как будто клюнул. Ощущается немного не так, как он ожидал. Может, стоило немного растянуть момент? Прежде, чем Кагеяма успевает провернуть свою задумку ещё раз, Шоё склабится – о боги, это совсем не по-хинатски, что делать – и проговаривает: — Неужели дошло, — а после целует сам, приподнявшись на носочки, чтобы ухватить за плечи, и прихватывает своими губами нижнюю Кагеямы. Кагеяме, кажется, кислород ударяет в мозг и дурманит рассудок. Внутренний голос сломанным радиоприёмником повторяет “Хината, Хината, Хинатахината…”. Минуту спустя Кагеяма перестаёт понимать, что это слово вообще значит – семантическое насыщение или как там оно называется? Время рядом с Шоё сходит с ума. Он забывается, теряется в пространстве, существует только парень напротив и ощущение его дыхания. Поцелуй разрывает Хината. Кагеяма ждёт удара в грудь, но Шоё убирает руки с его плеч, только чтобы обвить ими его талию и вжаться в чужое тёплое тело. — Наконец-то, — шепчет он приглушённо. — Я уже было готовился к тому, что придётся бегать голышом по главному корпусу. Кагеяма не отвечает. Лишь обнимает крепче и прячет нос в рыжих вихрах. “Простак оказался тем ещё продума́ном”, мелькает в мыслях, “Надо его на ужин завтра позвать”. Всё идёт легко, как по маслу, будто так и должно быть, будто так и было задумано ещё в день их первой встречи. — Не жалеешь? — Хината слегка напрягается. — Жалею, — фыркает Кагеяма и улыбается ему в макушку. — Что не сделал этого раньше, а додумался только из-за долга твоего дебильного. Ты ведь специально подговорил меня тогда? — Не буду отрицать очевидное. Они просто стоят, обнимаясь и впитывая тепло друг друга. То, что дверь на секунду приоткрывается, остаётся незамеченным ими.

[..]

Сугавара, что пришёл минутой ранее и хотел взять фартук, на цыпочках отходит от служебного помещения и “пс”кает, привлекая внимание достающего с витрины кекс Кенмы. — У нас пополнение в рядах парочек, — Кенма ставит тарелочку с кексом на прилавок громче, чем следует; Сугавара театрально прижимает ладонь ко лбу. — Запомни: Ойкава и его мускулистый прицеп – следующие на очереди.