Земляничное дерево

Глава 11. *** Всё тело болело. Ужасно хотелось пить. Мина попыталась повернуться, но не смогла. Казалось, боль разломила её тело пополам. Мина тихонько застонала, слезы покатились по щекам. Когда она открыла глаза, то поняла, что лежит в их с Кунсайтом спальне. Свет был приглушен, лишь одинокая лампада горела на столе. Минория снова всхлипнула — каждая клеточка её тела болела, ей было так плохо, что мгновеньями казалось, что лучше бы она умерла. Минория глубоко вздохнула и провела рукой по животу. Он был плоским. Снова, как будто ей приснилось, что она ждала ребенка. И тогда Мина закричала, завыла, словно раненый зверь. Она знала, что их дитя не сможет пережить атаку Берилл, знала, что потеряет его, но ведь она надеялась, что и сама умрет, что ей не придется пережить собственного ребенка. Крик Минории отразился от сводчатых потолков, искаженное ужасом эхо разнеслось по комнатам. Неожиданно захлопали двери, послышались взволнованные крики. В спальне зажгли свечи, открыли окна, запахло лекарствами и травами. - Немедленно всем выйти, - неожиданно услышала Мина до боли знакомый, строгий голос. Её Кунсайт вернулся. Мина и рада была, что он снова с ней, и боялась увидеть его. Ведь она так или иначе подвела его - не смогла сохранить их дитя, не была достаточно осторожной и благоразумной, она доверилась слепому инстинкту — и вот, к чему это привело. Когда в комнате вновь стало тихо, Мина решилась открыть глаза. Яркий свет от лампад неприятно резал взгляд. Когда Мина увидела Кунсайта, она чуть не вскрикнула. Его лицо наискосок — от брови и до рта было прорезано глубоким ещё свежим шрамом. Вот, о каком легком ранении шла речь. - Милорд, - охрипшим голосом с трудом произнесла Мина,- что с Вами случилось? Кунсайт молчал. Он встал со своего места в кресле, пересел на постель и осторожно обнял Мину, погладил по волосам, поцеловал в макушку. - Ты полторы недели не приходила в сознание, так мне было сказано. Но ты все равно спрашиваешь, что со мной. Миледи, у Вас сломано четыре ребра, нога, обе руки, и Вы потеряли ребенка, у меня же всего лишь царапина. Кунсайт говорил шутливо, но Мина видела, как тяжело ему давались эти слова, как подрагивала его рука на её ладони. После того, как он упомянул их ребенка, у Мины из глаз снова потекли слезы. Это было так тяжело — осознавать, что она никогда не сможет увидеть свою маленькую девочку, никогда не споет ей колыбельную, не выберет ей яркое платье цвета солнца, не поцелует её в золотые пышные кудри. Это разрывало сердце. - Не плачьте, Миледи, - с трудом выговорил Кунсайт, вновь осторожно прижимая Мину к себе, - у Вас будут другие дети, много детей, столько, сколько пожелаете. Мина знала, что это должно звучать как утешение, но для неё это было словно розги. В её мире уже несколько месяцев не было никого важнее её маленькой дочки. Теперь же она была мертва — что с этим могли поделать все сыновья и дочери, которые у неё могли бы быть? Мина отстранилась от Кунсайта. Она чувствовала себя пустой и легкой, словно яичная скорлупка. Слезы перестали течь из её глаз, лицо разгладилось, стало приятной вежливой маской. Мина вдруг подумала, что терять ей больше нечего. - Мой лорд, не надо утешать меня, - впервые Минория перечила мужу. - Я благодарна Вам, что Вы со мной, но не надо говорить так, словно ничего особенного не случилось. Это не исправить и не изменить - никогда. Кунсайт открыл рот, чтобы что-то сказать, его лицо исказила гримаса боли. Но Первый Лорд так ничего и не ответил Минории. Он вновь привлек её в свои объятья, нежно коснулся её лица, поцеловал едва зажившие губы. Мина вздохнула. Она почувствовала себя чуть лучше. Впервые Кунсайт понял её — и подчинился её воле. Всю жизнь Мину учили, что желание мужа — это закон, что если ей когда-нибудь придется стать женой, хоть этого и не предполагалось, она должна будет во всем подчиняться мужу, никогда не высказывая свои мысли, не переча ему. Но сегодня для Мины настал переломный момент — она чуть не умерла, потеряла своё дитя, растеряла все радужные надежды на будущее. В её сердце не было больше места покорности — она собиралась бороться за себя и свою любовь, за мир и свою принцессу. Пока она верила в ложь о ценности покорности, пока позволяла себе забыть,что она воин, она растеряла всю веру в себя и свое предназначение. Она была сенши, всем давно было пора это усвоить. Особенно Берилл. Минория погладила Кунсайта по щеке, поцеловала его обветренные сухие губы -нежно и печально. Но с любовью. - Вы знаете, мой лорд, кто это сделал с нами? Кунсайт молчал, но по его глазам Мина видела, что он осведомлен обо всем, что ей нет смысла рассказывать, кто поступил с его женой так жестоко. - Я обещаю, что она умрет. И не только за злодеяния, совершенные ею против Королевства, не только из-за смерти Джедайта, но и в наказание за то,что она сделала с нами. - Джедайт погиб? - едва слышно спросила Минория. Она не знала лорда Дальневосточного Региона, не довелось познакомиться, но она прекрасно знала его невесту — леди Рейану. - Да, он не смог отбить атаку на Флейм, свой замок, и демоны Берилл вырезали ему сердце. - Кунсайт говорил спокойно, ни мускул в его лице не дрогнул, но Мина знала, как ему тяжело дается это спокойствие. Джедайт был его другом. Пусть Кунсайту тяжело было проявлять чувства, это не означало, что у него их не было. Мина это знала лучше, чем другие. Превозмогая боль, Мина потянулась и прижала к себе Кунсайта. Не только ей требовалось утешение. Им обоим в это тяжелое, темное время нужно было хоть немного надежды, чуть-чуть тепла и солнца в ледяной воде. Кунсайт принял сочувствие Мины на удивление благодарно. Он снова поцеловал разбитые губы Минории, погладил её шелковистые длинные волосы. Он смотрел на неё своими серыми холодными глазами, и Мина почти видела, как слова любви срываются с его губ. Когда-то она бы отдала все на свете, чтобы услышать эти слова. Но той беззащитной хрупкой девочки больше не было. Она умерла на ступенях храма. Вместо неё же осталась лишь усталая, разочарованная, но все-таки не сломленная женщина. Казалось, Кунсайт это понял. Вместо слов любви он сказал слова утешения: - Рейана жива, я привез её на Север. Минория слабо улыбнулась. Из всех новостей, свалившихся на Мину за раз, эти были самыми лучшими и светлыми. *** Рей сильно изменилась. Она была ужасно худой и бледной. Под глазами у неё залегли тяжелые темные тени, запястья были столь тонкими и белыми, что казались прозрачными. Длинные темные волосы были скручены в тугой узел на затылке, а платье на Рей было черным, словно ночь. Она пришла к Мине на второй день после того, как Мина очнулась, села на край кровати и печально улыбнулась. - Не так я мечтала с тобой встретиться, Венера, - сказала Рейана, называя родовое имя Минории. Его было приятно слышать — это было ещё одно напоминание о том, кто такие сенши. Мине важно было вновь собрать себя по кусочкам — присутствие Рей вселяло надежду на то, что начало воссоединения сенши положено. - К несчастью я не могу предложить тебе тренировочный бой, Марс, - ответила Минория в шутку. Когда они были детьми, они часто приветствовали друг друга в бою. Это было и игрой, и подготовкой к жизни сенши одновременно. - Ничего, я бы тоже не смогла тебе этого предложить, я в трауре, - пожала плечами Рей. Мина внимательно посмотрела на подругу и вдруг все поняла. Рей лишь покачала головой и отвернулась, чтобы не показывать своих слез. - Мне жаль, так жаль, Рей, - хрипло прошептала Минория, беря ладонь Рейаны в свою. - Это несправедливо, - истерично всхлипнула Рей, - мы были так мало знакомы. Он был так хорош и обходителен. Я было подумала, что наш брак будет счастливым. А теперь... теперь он мертв. А я ведь... кажется, я его люблю. Минория крепче сжала ладонь Рей. Она знала, что любые слова утешения станут лишь новой болью, что для Рейаны у неё нет слов, которые смогли бы помочь, ослабить боль, а потому она просто молчала. Молчание ведь золото, как говорят. Иногда оно помогает больше, чем любые слова сочувствия. Так и сидели Мина и Рей в полной тишине, держась за руки. Когда тихие слезы Рейаны перестали литься из глаз, она смогла сказать: - Я соболезную тебе и Кунсайту. Наверное, ужасно потерять ребенка. - Спасибо, - сухо ответила Минория. Она не знала, что ещё может ответить на слова подруги. Ей казалось, что в её сердце открылась рана, которая уже никогда до конца не закроется. Её кости когда-нибудь срастутся, ссадины заживут, обломанные ногти вырастут, но она не станет целой. И это сосущее ощущение пустоты жгло её изнутри почище каленого железа. - Кунсайт ведь плакал, когда узнал, что с тобой случилось, - вдруг сказала Рейана. Мина удивленно подняла на подругу глаза. - В тот день Флейм пал. Твой муж храбро сражался против отряда повстанцев, но это не спасло Джедайта. Но Кунсайту удалось помочь мне. Я была в окружении, у меня не хватило бы сил и священного огня, чтобы положить их всех. Кунсайт подоспел вовремя. Он вытащил меня из осады и забрал с собой. Его войско отступало. Когда мы были довольно далеко от границы Дальневосточного Региона, из замка Кунсайта прилетел голубь. Когда твой муж прочитал письмо, по его спокойному, словно каменному лицу текли слезы. Мина всхлипнула. После слов Рей ей стало ещё горше. Кунсайт любил её, но не мог сказать об этом. Сначала из гордости и тщеславия, затем из ревности и глупости. Теперь же потому, что слова любви, сказанные, чтобы утешить, ничего не стоили. Слова любви должны идти от чистого сердца, и говорить их нужно просто так, не из боязни потерять объект своей страсти, не из жалости или сострадания, не из корысти и похоти. Слова любви должны быть искренними, только тогда они будут вечными, только тогда они будут звенеть в воздухе, словно песня. Тем вечером, когда Рей покинула её покои, Минория расплакалась, по-детски, навзрыд. Она не понимала, как всё это случилось с ними, почему им всем была уготована такая тяжелая, извилистая тропа. Мина в который раз подумала, что быть сенши легче, чем быть женой. У воина не было ничего кроме чести и долга, в сердце жены и матери жила любовь. А любить оказалось намного сложнее, чем сражаться. *** Когда Минории стало немного лучше, они с Рей решили связаться с Королевой Серенити. Мина заплатила жизнью своего ребенка за информацию о дальнейшем ходе войны, она имела право первой сообщить своей королеве о грядущей опасности. Вместе Мина и Рей развели священное пламя, принцесса Марса прошептала заклинание, и они стали ждать. Сначала ничего не происходило. Затем огонь стал колебаться, искрить. Мина и Рей взялись за руки и закрыли глаза. Так было проще сосредоточиться и начать общение. Когда Серенити ответила, голос её был глухим и раздраженным. Несомненно она уже знала о планах Берилл от своей дочери. - Ваше Величество, Венера и Марс просят аудиенции, - прошептала Мина в пустоту. - Говорите, - коротко согласилась Серенити. - Берилл хочет пробудить Металлию, - сказала Мина. - Я знаю это от моей дочери, что ещё ты можешь сказать мне, Минория? - спросила Серенити. Мина вздохнула. Королева никогда не славилась кротким нравом. Она была раздражительна и властна, как и многие в Лунном роду. Слава Селене, этой участи избежала добрая и покладистая принцесса Серена. - Металлия мертва долгие годы. Но её культ живет. Моя мать сражалась с её приспешниками много лет назад. Для того, чтобы призвать Металлию, нужно провести кровавый обряд. Но возродить её возможно, - на одном дыхании сказала Минория, она надеялась, что королева поверит ей или хотя бы обратит на её слова внимание. - Это сказки. На Земле нет магии, - коротко и сухо бросила королева. - Металлия была последней королевой Земли, обладавшей крупицами магии. Но по сравнению с планетарной магией это ничто. Даже если Берилл вызовет призрака, это не поможет ей выиграть войну. - Дальневосточный регион захвачен, Ваше Величество, - севшим голосом сказала Рей. - Мы думали, что и этого не произойдет. - Вздор, - строго сказала Королева, - опасность есть, конечно, но не та, о которой говорит Венера. Не стоит преувеличивать. Берилл всего лишь лидер повстанцев. В ней нет выдающихся талантов или особой магии. Она — человек. И Альянс ей не одолеть никогда. Минория не знала, что сказать. Она не была больше Сенши, она не могла собрать планетарный совет, не могла ставить на обсуждение вопросы, ничего не могла. За любовь Кунсайта ей пришлось заплатить огромную цену — распрощаться со своим положением в Альянсе. Сейчас эту позицию занимала её младшая сестра — Анфея. И, насколько Мина знала, Анфея обожала королеву Серенити, во всем слушалась её и доверяла. Уговорить Анфею пойти против Королевы и собрать совет было невозможно. Вместе с тем Минория была уверена, что Серенити неверно расставила приоритеты. Она привыкла, что на Земле нет магии, в течение её правления, правления её матери и бабки было так. Но ведь Металлия была древнее этого, не зря её называли королевой Древних Времен. Тех времен, о которых Серенити ничего не знала. Минория и сама знала лишь то, что рассказывала её мать. Но этого было достаточно, чтобы обеспокоиться. Берилл и без помощи духа захватила Дальневосточный Регион, убив его Лорда. Что же будет, когда она призовет древнюю королеву? Мина не хотела проверять эту теорию. Единственное, чего она желала, чтобы кровавая война закончилась. И в борьбе за это все средства были хороши. - Ваши подозрения беспочвенны, сенши. Через три месяца Серена отправляется на Землю, чтобы выйти замуж за Эндимиона. Уверена, что к этому времени восстание будет подавлено. Если нет, возможно, Луна окажет помощь. Рей вздохнула. Мина открыла глаза. На этом аудиенция была закончена. Королева приняла решение отделаться малой кровью — своей дочерью, как ранее уже поступилась Минорией и Амелией. Каждый раз, когда Земля сомневалась в лояльности Альянса, Луна предлагала дипломатический брак. Это было удобно и не затратно. Для того, чтобы вести войну, требовались ресурсы и солдаты. Серенити предпочитала не предпринимать никаких активных действий, пока Земля не просила помощи или пока не были затронуты интересы Альянса. Такое решение Королевы могло стоить жизни не только Джедайту. Мина это понимала, но сделать ничего не могла. *** Шли недели. Минории становилось лучше. Она могла дышать почти без боли — ребра срослись, с каждым днем доставляя Мине все меньше неприятностей. Она всё ещё хромала — открытый перелом ноги заживал плохо, но все же она могла ходить. Для Мины это значило очень много. Она провела в постели шесть недель,больше оставаться там она не могла. Кунсайт много времени посвящал Минории. Порез на его лице зажил, но выделялся темным рубцом на бледной коже. Мина не считала, что это его портило. Для неё он был самым смелым и храбрым мужчиной в мире — ведь он не только сражался за своё Королевство, он спас Рей, одного из самых близких для нее людей. В первый день, когда Мина смогла ходить, Кунсайт отвел её на родовое кладбище. На холме был установлен могильный камень. На нем было написано только одно слово - «Лада». Глядя на надгробие, Минория отстраненно подумала, что Кунсайт знал, что у них будет дочь. Её это не удивило. Когда Минория поняла, что он любит её, для неё стало естественным,что он полюбил и их дочь, придумал ей имя. Над надгробием росло чахлое деревце, в котором Мина с удивлением узнала земляничное дерево. В тот день она снова плакала навзрыд на груди у Кунсайта. Она была и счастлива, и несчастна одновременно. Их с Кунсайтом любовь расцвела во время чумы. Для того, чтобы понять, что они нужны друг другу, им понадобилось пережить войну и смерть. Кунсайт держал её в объятьях и вновь шептал, что у них родятся дети, много золотоволосых синеглазых детей, что все они будут похожи на его прекрасную жену. И Мина верила ему, в её сердце теснилась надежда. Когда старый врач, осматривавший Мину каждую неделю, сказал, что она почти полностью оправилась, счастью Минории не было предела. Когда он добавил, что Мина никогда не сможет иметь детей, сердце Мины ухнуло в черную дыру. Она сидела на могиле Лады. Она не плакала, она была спокойна и легка. Она не могла быть сенши, её лишили этого права. Но и женой она теперь не была — она не могла родить своему мужу наследников, не могла продолжить его род. Берилл была права, такая она не была нужна Кунсайту. И для Мины, наконец, всё закончилось.