Сколько длится вечность?

      Улыбнувшись напоследок, Кристина прощается с отцом, предупредив, что вернётся не слишком поздно и привезёт так необходимую ему книгу. Мысленно прикинув ориентировочное время, которое придётся потратить на дорогу, и поняв, что к друзьям девушка уже опаздывает, она торопливо выбегает из кабинета, случайно хлопнув дверью, а после, выйдя во двор, садится в припаркованный у дома автомобиль. Сзади. Почему-то сесть спереди решимости не хватает. Итан предпочитает водить машину самостоятельно и чьими-либо услугами пользуется крайне редко, в основном при необходимости. Он никому не доверяет настолько, чтобы позволить сопровождать себя, видеть и знать, где именно Князь бывает по ночам и как много времени там проводит. Особенно, если информация потенциально касается работы над расшифровкой древних рукописей. В чужих руках эти сведения станут слишком опасны, а последнее право на ошибку вампир уже расточительно потратил. На мгновение мысль кажется убедительной, а причина единственно верной, однако, в сущности, она будто ощущается лживой и неестественной. Липкий, ядовитый страх быть пойманным скрывается не в одном лишь ритуале, а в собственной слабости, которую взрастил в себе столь неосторожно, но по-прежнему не смог окончательно признать и вытравить из чёрствой души. Когда замок автомобильной дверцы тихо щёлкает, к сознанию Кристины медленно, с ощутимой силой подкрадывается вязкая, тягучая тревога. И как бы отчаянно не хотелось найти ей иное рациональное объяснение, это точно не страх, а нечто более приземлённое, такое по-человечески наивное, обольстительно-манящее желание. Коротко вдохнув, девушка чувствует сухой, горьковатый шлейф ветивера в запахе чужого парфюма, он кажется почти пленительным, а его владелец сейчас так невозможно близко, лишь протяни руку и коснись. Крис слегка прикусывает нижнюю губу и неосознанно дотрагивается пальчиками до водительского сидения, ведёт рукой выше, почти касается мужского плеча, но мгновенно одёргивает себя, остановившись. Едва заметно наклоняется вперёд и делает глубокий размеренный вдох. Закрыв глаза, девушка уже так привычно представляет, будто никакого расстояния между двумя телами нет, нет ни преград, ни страха, ни сомнений. — Извини. Услышав слегка хрипловатый, тихий голос, Кристина выпрямляется, словно её поймали за чем-то непристойным. Она непонимающе смотрит в зеркало заднего вида, подсознательно надеясь перехватить в отражении любопытный, возможно, даже заинтересованный взгляд алых глаз. Но Итан внимательно следит лишь за дорогой. — За что? — Задав вопрос, Крис с театрально-наигранным безразличием отворачивается к окну, вальяжно облокотившись на дверцу и прислонившись лбом к холодному стеклу. — Твоя книга. Извини, что взял её. Вновь это неприятно колючее и сковывающее изнутри чувство стыда, которое заставляет щёки и кончики ушей покрываться слишком заметным румянцем. Девушка сбивчиво выдыхает, молчит, нервно сжав губы в тонкую линию, и смущённо опускает глаза, с поддельным интересом начав рассматривать собственные колени. Неуверенно проводит подушечками пальцев вдоль шва джинсовых брюк и чувствует, как кожа под тканью покрывается мурашками. Совсем не от холода. Итан поднимает взгляд на зеркало заднего вида и несколько секунд рассматривает в нём отражение Кристины. Её плечи едва заметно подрагивают, а яркий свет городских огней касается лица, выделяя каждую мягкую линию и придавая смуглому оттенку чуть больше бронзы. Девушка кажется хрупкой, нежной и почти невозможно невинной, из-за чего вампир тяжело сглатывает, ощутив манящий сладко-бальзамический запах крови и привкус знакомой жажды на кончике языка, той, которую не должен испытывать. Ни в его возрасте, и ни с его самоконтролем. Но эта жажда отличается. Всегда отличалась. Она не причина, а горькое, назойливое следствие влечения. Его границы настолько сильно размылись, сплетаясь друг с другом, что становится уже не разобрать: влечение метафорическое или сексуальное. Итан в очередной раз мысленно велит себе держать Кристину на расстоянии, повторяет каждое слово, будто правило, истину, ту, что ни при каких обстоятельствах нельзя нарушать. Князю, не привыкшему к ограничениям, хочется задать вопрос «почему?», но он сам установил эти личные рамки, а теперь злится, что не может игнорировать их. Несмотря на лёгкий хаос, сумбурно перемешивающий чувства словно в блендере, визуально мужчина остаётся спокойным, равнодушно отстранённым, и единственное, что выдаёт в нём раздражение - это правая рука. Длинные изящные пальцы, тихонько настукивающие на холодном пластике приборной панели какой-то незамысловатый ритм. Оставшаяся часть пути проходит в немой тишине, нарушаемой лишь неровным, изредка шумным дыханием Кристины. Вампир вдруг замечает, что неосознанно прислушивается к каждому сбивчивому вдоху, и этот звук странным образом успокаивает его противоречивые эмоции. Машина останавливается на подземном паркинге в стеклянном здании бизнес-центра. Едва не задыхаясь от собственных чувств, ощущая, как тело нуждается в чужих холодных прикосновениях, Кристина торопливо открывает дверцу и выходит в просторное, на удивление пустое помещение. Это кажется неестественным, будто часть лиминального пространства внутри высотки в центре густонаселённого города. — Такое впечатление, что здесь никто не работает, — шёпотом произносит девушка и испуганно оглядывается, услышав отдалённый шорох движения, а после приглушённое эхо чьих-то размеренных шагов, — это же вроде офисное здание. — Это частный бизнес-центр. И мы совершенно точно здесь не одни. Кристина вздрагивает. Вкрадчивый голос звучит неожиданно громко, но от его бархатной мягкости кожа мгновенно покрывается крупными, приятными мурашками. Оперевшись спиной на закрытую дверцу машины, вампир щёлкает зажигалкой и, закурив, поворачивает голову в сторону девушки. Она вновь выглядит очаровательно растерянной, покусывая пухлые губы и неловко опустив взгляд. Стараясь произнести хоть что-то, только бы заглушить эту ненавистную жутковатую тишину, девушка тихо спрашивает: — Ты арендуешь здесь помещение? — Нет, всё здание принадлежит мне. — Вместе со словами Итан выдыхает сигаретный дым, задумчиво наблюдая, как тот медленно рассеивается в прохладном воздухе. Удивлённая ответом, Кристина вновь переводит любопытный взгляд на вампира, но в ту же секунду понимает, что уже не в силах отвести его. Мужчина больше не смотрит в её сторону. Замерев почти неподвижно, он вдруг кажется флегматичным и невозмутимым, так похожим на скульптуру эпохи барокко, высеченную в мраморе рукой самого́ Бернини. Кожа в искусственном тусклом свете неестественно бледная, к ней отчаянно хочется прикоснуться и ощутить приятный, покалывающий холод. Если бы не необыкновенно осознанный взгляд, Князь действительно выглядел бы словно музейный экспонат. Притягательный и… совершенный. Кристина подходит немного ближе, но останавливается в нескольких коротких шагах от вампира. Взглядом робко изучает мужчину, а заинтересованный огонёк в карих глазах раскрывает так много наивных человеческих эмоций, что Итан не смог бы прочитать их все. Кроме одной самой очевидной и поверхностной, той, которую ни с чем другим не удастся спутать - потребность. Зеркальное отражение его собственной. Но в отличии от смертной, Князь научился скрывать свои эмоции настолько тщательно, что, порой, действительно кажется, будто у него их нет. Девушка неуверенно подходит ещё на один шаг ближе, затем снова, и расстояние стремительно сокращается, пока не остаются лишь жалкие сантиметры. Короткое, прерывистое дыхание не насыщает лёгкие, и Кристина мысленно контролирует каждый последующий глубокий вдох. Едва уловимый запах мяты в горьком дыме ментоловых сигарет и терпко-травяной аромат мужского парфюма туманят осознанное, пробудив бессознательное. Собственные чувства пугают и заставляют тело предательски дрожать, но от попыток совладать с ними, становятся лишь интенсивнее, насмехаясь над этим трусливым бегством от самой себя. Движимая внутренним порывом, девушка осторожно касается Итана, проводит подушечками пальцев по его бледной ладони. Контраст температур дразняще провоцирует возбуждение, и Кристина вновь прикусывает нижнюю губу, но в этот раз ощутимо болезненно, стараясь хотя бы незначительно повлиять на ситуацию, грозящую вот-вот выйти из-под её шаткого контроля. Руки вампира мягкие, но ощущаются будто невозможно холодными, почти обжигают, как кусочек льда, тающий на коже. Девушка стоит непозволительно близко, и это… слишком. Запах, сладковатый шлейф которого с каждым её движением становится лишь ощутимее, тепло столь хрупкого тела и этот взгляд, полный какой-то совершенно искренней надежды, вынуждают Итана замереть, перестав дышать. В его глазах нет удивления или растерянности, но цвет будто становится темнее и кажется насыщенно-красным. Вновь эта жажда. Так чудовищно невовремя. Её приторный, удушливый металлический привкус, который не получается заглушить даже литрами чужой крови. Стоит ли пытаться, зная, что это не принесёт желаемого покоя? Вампиру нужна кровь Кристины, её душа и её тело, а ограничивать себя выдуманными правилами с каждым днём становится всё труднее, и влюблённая девчонка не делает ситуацию хоть сколько-то проще. Да, Итан сам поставил условия, заключив в строгие рамки собственную потребность, но те начали хаотично разрушаться, и мужчина не может это остановить. Крис смотрит на вампира снизу вверх, по-прежнему не решаясь на что-то бо́льшее, и заглядывает в его глаза, внимательно следящие за ней. Девушка надеется отыскать во взгляде одобрение её действиям, любой намёк на ответную реакцию. Хотя бы что-то, кроме этой привычной холодной сдержанности. Она и не предполагает, как много усилий требуется Итану, чтобы оставаться внешне почти безучастным, сохраняя ненадёжную иллюзию контроля. Но лишь одно неосторожное движение, сорвавшееся с губ имя, прошептанная просьба, и всё это будет уже не важно. Однако ничего не происходит. Спустя бесконечно долгие секунды напряжённой тишины, Крис разочарованно отстраняется, не говоря ни слова и никак не комментируя произошедшее. Впрочем, вампир не спрашивает. Он небрежно бросает под ноги уже порядком истлевшую сигарету, обходит девушку и направляется вглубь паркинга, коротко велев идти за ним следом. Всё, что сейчас могло пойти не так — пошло не так. В замкнутом пространстве неловкость и внутреннее смятение достигают своей максимальной точки. Кристина стоит за спиной Итана, вжавшись в металлический угол лифта всем телом и смущённо рассматривая собственные руки, не решаясь поднять голову. Она старается не плакать. Сейчас никак нельзя этого делать. Нечестно. Унизительно. Неправильно. На что только рассчитывала? Сама виновата, понадеялась на свои глупые наивные фантазии, а теперь чувствует себя так жалко. Знала, что ничего не выйдет, понимала, всё закончится именно так, и верила, будто способна принять правду. Но реальность оказалась по-настоящему болезненной. Девушка, мимолётно поддавшись эмоциям, едва слышно всхлипывает, но сразу поджимает губы, стараясь быть тише. Чувствует, как глаза начинает щипать от подступающих слёз, а руки дрожат от гнева и бессилия. Ничтожными крупицами оставшихся сил, Крис душит зарождающуюся истерику изнутри. Нельзя. С характерным звуком лифт останавливается на последнем этаже, и, почти беззвучно следуя за вампиром, девушка нерешительно проходит в просторный офис. В более открытом помещении дышать становится легче, а напряжение ощущается не настолько интенсивным и пугающим. Стараясь подавить в себе эти противоречивые чувства, Кристина оглядывается, не задерживая блуждающий взгляд на чём-то конкретном в сдержанном чёрно-белом интерьере. Обращает внимание лишь на рабочий стол, по поверхности которого небрежно разбросаны папки с документами и какие-то отдельные листы. Есть в этом что-то нетипичное для образа Итана, ведь казалось, будто в его окружении всё должно быть безупречным, а такая мелочь делает Князя более реальным и человечным. Взгляд вновь неосознанно возвращается к мужчине, и в мыслях у Крис вдруг возникает соблазнительный, волнующий образ, где она сидит на этом столе в объятиях вампира, а он темпераментно, даже немного грубо терзает лаской её кожу. Смутившись того, что неожиданно изобразила собственная фантазия, Кристина на мгновение забывает дышать, робко отводит глаза и словно тень подходит к панорамным окнам, из которых открывается завораживающий вид на город снаружи. С высоты он кажется совсем другим. Уродливые отблески неона теряются в искусственном свете наружной рекламы и дорожных огней. Жизнь не останавливается, лишь немного сбавляет скорость, проносясь мимо мерным потоком машин, людей и их историй. Беспорядочные мысли, ощущения и эмоции странным образом успокаиваются. Замешательство рассеивается как призрачная дымка, убаюканная чем-то нематериальным. Девушка дотрагивается до стекла, едва касаясь его подушечками пальцев, и проводит невидимую линию вдоль крыши соседнего здания, ощутив кожей приятную прохладу. Итану хочется закурить. Снова. Он задерживает дыхание, стараясь выровнять его, и закрывает глаза, мысленно считая до пяти. Вампир злится, и этот гнев в ядовитой концентрации смешивается с влечением, не позволяя рационально воспринимать происходящее. Мужчина слышит тихие шаги Кристины и неосознанно оборачивается, реагируя на звук. В строгой, лаконичной обстановке кабинета девушка выглядит неуместно. Эти декорации, кажется, ей совсем не подходят. И дело вовсе не в месте как таковом, а в его жестоком хозяине. Кристина ласковая, невозможно добрая даже к тем, кто по умолчанию не заслуживает искренности и эмпатии. А Итан слишком привык ломать столь хрупкие вещи. Ему хочется схватить девушку и грубо усадить на край стола, прижать к себе, не позволяя вырваться. Жадно, эгоистично терзать её дрожащее тонкое тело, пока она извивается в руках вампира, болезненно вскрикивая от каждого нового укуса и хриплым шёпотом умоляя не останавливаться. Ласка, тесно граничащая с насилием - вот истинная суть потребностей Князя. И причина, по которой он запретил себе сильнее сближаться с Кристиной, в полной мере осознав, что погубит эту юную смертную девушку. Но она ведь по-прежнему его принцесса. Всё та же маленькая, наивная девочка, которая однажды не испугалась вампира и, прикоснувшись к нему, будто пробудила что-то эфемерное. Итан не замечает тот момент, когда решительно отходит от книжного стеллажа и приближается к Кристине. Мысли в голове кажутся бессвязными, неприятно вязкими и спутанными. Это напоминает воздействие, подавление воли, но пугающе осознанное. Аромат крови влечёт сильнее, более ощутимо и почти гнетуще. Душный, сладковатый дурман, сплетающийся с амирисом и вишней в её духах. В отражении стекла девушка видит, как вампир подходит ближе и останавливается у неё за спиной, а затем, ни произнося ни слова, дотрагивается до каштановых волос. Лёгким, непривычно трепетным движением откидывает их вперёд, обнажая шею и тонкие плечи, слегка подрагивающие от волнения. Ощутив прикосновение холодных пальцев к своей коже, Кристина шумно, сбивчиво выдыхает, оставляя влажный след на стекле. Замерев в неуверенности, девушка не оборачивается, лишь наблюдает за нечётким силуэтом в отражении. Ей трудно держать эмоции под контролем, но липкий страх снова всё испортить действует парализующе. Кристина напряжённо отводит назад плечи, и кожа мгновенно покрывается крупными мурашками, реагируя на прикосновение чужого дыхания к шее, когда мужчина наклоняется, приблизившись ещё на шаг. И этот шаг непозволительно сократил расстояние до интимного. Итан мягко разворачивает девушку лицом к себе, подталкивает, вынуждая дрожащее тело прижаться спиной к закрытому окну. Крис вновь чувствует запах мужского парфюма. Тяжёлый и пленительный он обволакивает, вынуждает поддаться странному инстинктивному страху, одновременно тревожному и невозможно притягательному. Хочется приблизиться, коснуться, ощутить этот аромат на холодной бледной коже. Терзаемая внутренними противоречиями, Кристина несмело поднимает взгляд. В глазах вампира преломляется искусственный свет, и радужка выглядит ещё более неестественно. Насыщенного тёмно-бордового оттенка, как дорогое вино. Этого оказалось достаточно, чтобы подтолкнуть к краю. Поддавшись перепуганным мыслям и перепутанным чувствам, девушка с неожиданной решительностью сокращает оставшееся расстояние и, оказавшись в руках Итана, робко и слегка неуверенно касается его губ. На них остался едва ощутимый привкус мяты, холодной и горькой… или, возможно, то лишь вкус чужого безразличия? Кристина углубляет этот странный, пустой и какой-то совершенно не особенный поцелуй. Она представляла всё иначе, так искренне надеясь на взаимность. И всё же вампир не отталкивает, не отстраняется, напротив, прижимает девушку ближе, слегка наклонившись к её несмелым прикосновениям. Это путает, внося ещё бо́льший беспорядок в сложный для восприятия спектр эмоций. Итан напряжён, он старается контролировать собственные действия, но делать это слишком долго не сможет, а поставленные ранее запреты уже не кажутся действительно серьёзным препятствием. Если не остановится сейчас - потом винить будет некого. Лишь на мгновение мужчина теряет самоконтроль, мимолётно откликнувшись на чувства Кристины, позволяя ей почувствовать эту искру взаимного желания, которую почти невозможно подавить. Но импульс быстро тает, сменившись привычным внешним флегматичным спокойствием. Будто насмешка. Вампир продолжает обнимать девушку, а другой рукой мягко, даже осторожно касается её лица, медленно проводя линию вдоль скулы. Доверчивый и влюблённый взгляд, слегка влажные приоткрытые губы, такая неподдельная искренность в тёмных глазах. В этом определённо есть нечто трогательное, что придаёт Кристине сходство с нежным, но безнадёжно слабым существом. Ей оказалось так легко манипулировать, и Итан презирает себя за это. Он сам заронил в её юное сердце сомнение, подыгрывал романтичным девичьим чувствам. Любовь - лишь закономерный итог, опрометчиво допущенная ошибка. Теперь Князь боится потерять эту смертную девушку, не в силах стереть из памяти её образ, звук голоса, улыбку и манящий запах. С последним бывает особенно сложно, возникающую жажду не получается утолить кровью других людей, а мерзкий привкус на кончике языка ощущается будто издёвка. Назойливое напоминание о собственной слабости. Вампир не может отпустить Кристину, но и приблизиться к ней - непозволительная роскошь. Итан уверен, что все его чувства давно мертвы. Во всяком случае те из них, что отвечают за искренность и привязанность. Разлагаются в земле, глубоко закопанные в той же сырой могиле, где он был похоронен как человек. У него осталась непоколебимая жажда власти, стремление получить «всё», стереть нынешние законы, чтобы на чистых страницах написать новые. Новые империи строятся на прахе предыдущих, но сила, способная такое сотворить, стоит очень дорого. Князь верил, что готов заплатить эту цену, но с каждым днём становится всё сложнее отрицать странную привязанность. Иррациональное желание оберегать ещё совсем юную девушку. Жертвовать столь многим ради её искренней и почему-то родной улыбки. Такой печально очевидный исход. По жестокой иронии образ Кристины проник глубоко в душу, хотя вампир был уверен, что давно скормил её собственным амбициям. Хрупкие логические теории разрушаются, когда в системе появляются человеческие эмоции. А именно их мужчина не учёл. Он может быть бессмертным существом, безжалостным, непреклонным, циничным, но душа, если она всё же есть, по-прежнему остаётся человеческой. Однако Итан пролил уже так много крови, что не осталось ничего, кроме как пролить ещё больше. Верит ли он до сих пор, что цель оправдывает средства? Обманывает ли себя, безуспешно придумывая оправдания своим действиям и желаниям? Имеет ли это сейчас хоть какое-то значение, когда девушка продолжает смотреть на вампира так? В её тёмных глазах преданность смешивается с восхищением, страхом, влечением и любовью. Какой-то совершенно нездоро́вой потребностью и отчаянием от непонимания собственных запутанных чувств. Ласковое, хрупкое создание, которое в силу своей наивности не осознаёт опасности и, протянув руку к хищнику, верит, будто он не причинит ей вреда. Слабая, доверчивая смертная, получившая власть над бессмертным вампиром. Сколько времени они неподвижно стоят, замерев у окна? Итан не уверен, но, кажется, невозможно долго. Заставить непослушное тело выполнять команды оказалось трудно, но в тот момент, когда Кристина вновь тянется к мужчине, он неожиданно резко отворачивается, закрывает глаза и отпускает девушку. Если будет продолжать стоять так близко - сорвётся. Не справится, потеряет зыбкий контроль, разрушит всё то светлое и чистое, что осталось в Кристине. Искалечит её и уже не сможет простить себя, получить индульгенцию за чужую изуродованную душу. Кто угодно, но не Крис. Это слишком жестоко даже для такого как он. Итан торопливо подходит к стеллажу с книгами, бегло осмотрев корешки, достаёт одну и небрежно, едва глядя девушке в глаза, отдаёт потрёпанный том ей в руки. Она растерянно смотрит на вампира, суетливо перебирает в голове варианты: что могла сделать не так и в чём провинилась перед мужчиной. Хочет спросить, но чужой бесчувственно-мрачный голос перебивает, озвучив неудобную правду. — Возвращайся домой. Этого больше не должно повториться. — Вторую часть фразы Итан произносит для себя самого. Кристина молчаливо кивает. На что-то бо́льшее у неё не хватает сил, даже ровно дышать совсем не получается. Единственное, на что способна - это улыбка. Пустая и фальшивая она застывает на дрожащих губах, которые ещё хранят терпкий привкус ментола. Неуверенно сжав в руках книгу, девушка сбегает. Без прощания. Вампир слышит лишь тихий, тоскливый вдох перед тем, как Кристина скрывается за металлической дверью лифта. Мужчина вновь тянется к внутреннему карману пальто, привычным движением вытащив уже полупустую пачку сигарет, достаёт из неё одну и нервно закуривает. Кажется, это действительно становится привычкой. Затянувшись, Итан чувствует на языке привычный горьковатый привкус никотина вперемешку с мятой, но он не помогает справиться с тошнотой. Жаждой. Не может перебить привкус желанной крови. Кристина ушла, однако в воздухе призрачным, назойливым шлейфом остался запах её духов. Мужчина разочарованно выдыхает, безразлично наблюдая за кружащимся сигаретным дымом. Контур, размытый и почти прозрачный, рассеивается, превращаясь в мягкий туман перед глазами. Вот только в мыслях туман сейчас плотнее, мешает думать и вынуждает сомневаться в собственных решениях. Кристина не помнит, как в тот день добралась до дома, в памяти всё перемешалось, оставляя в этой эмоциональной мясорубке лишь такое знакомое скверное чувство жалости к себе. Вечером она точно не поехала к друзьям, сразу вернулась домой, заперлась в комнате и, кажется, всю ночь проплакала. От обиды или злости - уже не разберёшь. Впрочем, это не имеет значения, ведь важна причина, а не следствие. Время не останавливается. За часами проходят дни, за днями - недели. Девушка не видела Итана уже как пару недель, но у отца о нём спрашивать не стала. Наверное, так будет всё же лучше, иначе Кристине пришлось бы искать способы, чтобы избегать вампира, старательно игнорируя его присутствие. И у неё вряд ли бы это получилось. Чувства из сердца, наконец, явились перед тем, кому они и были предназначены. Время залечит раны, и боль ослабнет, нужно только немного подождать…