Сколько длится вечность?

*** — Ах, Итан, умоляю быстрее… — Кристина старается пошевелить затёкшими руками, но ткань лишь сильнее сдавливает кожу, и туго связанные за спиной запястья неприятно покалывают из-за нарушения кровотока. В ответ на просьбу вампир немного настойчивее, но не причиняя боли, тянет девушку за волосы, заставляя её выгнуться в спине и сдавленно застонать, а после подняться на колени. — Будь хорошей девочкой и подожди, я ещё немного тебя помучаю. Мужчина наклоняется и почти ласково целует Кристину между лопаток, кончик языка ведёт выше вдоль косточек позвоночника, к шее и, сначала осторожно коснувшись клыками смуглой кожи, царапает её, а затем резко, болезненно прокусывает. Тёмная, вязкая кровь медленно стекает тонкой струйкой, которую вампир через мгновение слизывает. Затем ещё одну. С губ девушки срывается слабый шёпот, нарушаемый тяжелым, сбившимся дыханием. Она вновь о чём-то умоляет, и Итану это, кажется, надоело. Свободной рукой он обхватывает грудь Кристины, мягко массируя и, когда девушка немного расслабляется, вновь кусает её в основание шеи, срывая с чужих губ стон, переходящий в жалобный скулёж. Крис с силой прикусывает нижнюю губу, вынуждая себя замолчать, будто испугавшись собственной реакции. Но Итану достаточно того, что он услышал. — Ммм… — Крис мурлычет от удовольствия и нетерпения, чувствуя эту странную эйфорию от чужих ласковых прикосновений, болезненных укусов и пытливого языка, слизывающего её кровь с горячей кожи. Тело приятно дрожит от желания, но девушке так отчаянно хочется быть ещё ближе. Она слегка заметнее вздрагивает, когда прохладная ладонь вампира опускается на живот, а затем ниже, дотронувшись до ткани уже влажных трусиков. — Ты так сильно хочешь меня? — Итан отстраняется, облизнув испачканные кровью губы. — Да… — Хрипло шепчет Кристина, вновь неосознанно выгибаясь, потянувшись за лаской. — Ляг на спину. Девушка послушно поворачивается и падает спиной на кровать, из-за чего стянутые шёлковой тканью руки вновь напоминают о себе резкой болью. Она сильнее искажает восприятие грубой нежности чужих прикосновений. Оставшись полностью обнажённой, Крис шумно выдыхает, переводя тёмный от желания взгляд на мужчину. Она ждёт от него более решительных и темпераментных действий. Связанная покорная жертва под властью безжалостного хищника, злодея и убийцы. Кристина замечает в руках у вампира горящую свечу, которую он слегка наклоняет над обнажённым телом. Обжигающе горячий воск плавится, капнув на смуглую кожу, и девушка вновь прикусывает нижнюю губу, не позволяя себе закричать. Итан целует тот покрасневший участок, как только воск застывает, и это помогает забыть неприятные ощущения, заменив их лаской. Ещё несколько горячих капель, затем снова поцелуй. Кажется, Кристина учится получать удовольствие от таких прикосновений и этой томительной прелюдии ожидания, которая лишь сильнее распаляет фантазию. — Расслабься, принцесса. И перестань уже себя сдерживать. Тяжело сглотнув, девушка кивает и ёрзает бёдрами, беззвучно умоляя вампира продолжить всё то, что он делал. Одобрительно улыбнувшись, мужчина слегка наклоняется, проводит рукой по шее Кристины, очерчивая следы укусов, затем опускается ниже до косточек ключиц, мягкой груди, живота, останавливается на внутренней стороне бедра, вынуждая девушку шире раздвинуть ноги. Коснувшись чувствительной влажности, там, где Кристина больше всего нуждается в прикосновениях, Итан начал осторожно ласкать её пальцами, мягко поглаживая и иногда проникая внутрь. Девушка сдавленно стонет, чувствуя, как напрягаются мышцы, как хочется глубже, быстрее, и как возбуждение возрастает с геометрической прогрессией. Податливое, отзывчивое тело реагирует на каждое движение, и Крис неосознанно снова ёрзает бёдрами, прося бо́льшего. Очередная капелька воска падает на грудь, и девушка вскрикивает, но язык вампира ослабляет боль, оставляет лишь приятное щекочущее прикосновение. Стоны Кристины становятся более громкими, частыми и надрывными, ещё мгновение, и, с именем возлюбленного на губах, она просыпается. *** Кристине кажется, будто она задыхается. Каждый прерывистый вздох ощущается тяжёлым, сухим и пыльным. Быстрый стук сердца, готового вот-вот остановиться, эхом слышится в ушах. Снова этот невыносимо красочный сон. В последние дни образ Итана задерживается в мыслях слишком надолго, появляется в удушливых снах. Девушка старается не думать о том, почему в своих фантазиях часто подсознательно представляет вампира таким. Его грубость переплетается с нежностью, причиняет боль и в равной степени доставляет удовольствие, велит подчиняться, но поощряет непокорность, сладко наказывая за неподчинение. Стыдливо спрятавшись под одеяло, Кристина закрывает глаза, но назойливые мысли продолжают сменять одна другую и никак не желают быть стёртыми из памяти. Они будто сверлят мозг изнутри, действуют как токсин, медленно распространяющийся по венам и артериям. Ощущения во сне казались слишком реальными, и тело реагирует на фантазию, откликаясь приятной тяжестью внизу живота и возбуждением, которое сложно игнорировать. Кристина касается своей шеи, ведёт руку ниже и останавливается там, где в бешеном ритме колотится сердце. Знать бы, как долго это ещё будет продолжаться. В этом странном состоянии туманной стагнации проходит ещё неделя. День за днём в календаре меняется дата, но тревожные мысли продолжают терзать сознание будто зацикленные на повторе. Ночью становится хуже. Кристина устала от этих душных снов, ведь чувства в них ощущаются ярче, сильнее, и, просыпаясь, девушка едва может дышать. Словно очнулась от кошмара, который последовал за ней в реальность. Всё вышло совсем не так романтично, как она представляла, мечтательно зачитываясь любовными романами по вечерам. Но слезами ни памяти, ни обид не смоешь, как ни старайся. Одной лишь силы воли недостаточно, чтобы заставить эмоции утихнуть, а сердце перестать чувствовать, задушить в себе эту абсурдную влюблённость и наивную, жалкую надежду на взаимность. Стоит на мгновение расслабиться, и тоска, подпитываемая жутким подсознательным страхом, проникает глубоко в мысли, разрушив что-то хрупкое, но будто очень важное. Стараясь избегать таких неоднозначных ситуаций, Кристина с почти отчаянным рвением и отдачей нагружает себя работой, участвует в любой самодеятельности - только бы не оставаться наедине с собой и с последствиями принятых решений. Подготовка к выпускному балу занимает всё свободное время, и редко, в особенно нагруженные дни, едва голова касается мягкой подушки, сознание отключается от усталости, а назойливые мысли перестают тревожить, сменившись более приземлёнными и актуальными проблемами. Выбрать украшения для зала, найти фотографа, подобрать музыку, скоординироваться с другими организаторами и составить план, купить платье и, разумеется, определиться с партнёром на этот вечер. В наивных девичьих мечтах выбор существует лишь один, вполне определённый и конкретный, но в реальности даже его имя, произнесённое вслух неуверенным шёпотом, причиняет фантомную боль. Одними губами безмолвно девушка произносит слово «забудь». Будто молитву повторяет его так часто, что это становится привычкой. Бесполезной. Ничего не помогает стереть из памяти ощущения чужих прикосновений, привкус никотина и ментола на губах, тёплый, дымчато-землистый аромат мужского парфюма и этот всегда внимательный взгляд алых глаз, который одинаково пугает и очаровывает. Кристина чувствует, как предательски сбивается дыхание, и одёргивает себя, запрещая вспоминать, но образ, такой противоречиво обольстительный в своей сдержанной отстранённости, уже слишком сильно вклинился в подсознание. Медленно, в хаотичной последовательности разрушая иллюзию мнимого спокойствия. — Осталось так мало времени, а я всё ещё в поисках подходящего платья. Пойдём сегодня по магазинам? — С любопытством спрашивает Глория, ткнув вилкой в свой шоколадный маффин и оглядев сидящих за столом подруг. Некоторые из них одобрительно кивают, а Алекса что-то невнятно произносит, откусив яблоко. Молчит только Кристина. Отстранённая, она продолжает безразлично смотреть в случайную точку, тяжело дыша, но оставаясь при этом почти неподвижной. Чувствует, как кто-то несильно толкает её в плечо, и это помогает прийти в себя, вырываясь из состояния странного оцепенения. — Крис, милая, что-то случилось? Уже несколько дней ходишь по школе как приведение и говоришь, что всё нормально. Я тебя не узнаю. — Подруга, слегка наклонившись, старается перехватить взгляд девушки. Но та, отвернувшись, лишь тихо произносит: «всё в порядке» и нервно шуршит упаковкой из-под маффина. — А вот мне кажется, что сердце нашей снежной королевы, наконец, оттаяло, — Алекса театрально понижает голос до заговорщического полушёпота, едва сдерживая смех, — тот симпатичный музыкант, который посвятил тебе песню, Эндрю, кажется? Эндрю… Кристина успела забыть о нём, долгими, часто бессонными ночами терзаемая мыслями о том, кому её глупая любовь совсем не нужна. Парень из школы в этой истории более реален. Он располагает к себе, привлекательный, обходительный. Говорят, что весьма талантливый музыкант, но девушка не запомнила ни строчки из той песни, что Эндрю написал для неё. Проблема не в словах, а в задумчивом безразличии невольного слушателя. Впрочем, Кристина согласилась пойти с парнем на выпускной, она даже на мгновение не задумалась над ответом, надеясь, что хотя бы со временем забота и чувства другого человека смогут унять её болезненную влюблённость, это мучительно подавляющее влечение, с каждым днём всё более похожее на помешательство. — Перестань меня игнорировать, это уже становится жутко. — Произносит Алекса, разочарованно цокнув языком и немного сильнее толкнув Кристину в плечо. Девушка наконец кивает, нехотя соглашаясь на незапланированный вечерний шоппинг с подругами. Возможно, несколько часов, проведённых в шумной компании, действительно могут помочь отвлечься, переключиться на что-то приятное и порадовать покупкой чего-то нового. За один этот вечер подруги успели обойти пешком половину города, побывав в бесконечном множестве магазинов, где каждая упорно выискивала своё собственное «то самое платье». Мышцы ломит от усталости, а тело вовсе перестаёт слушаться, когда Кристина, открыв входную дверь, инстинктивно проходит несколько метров и падает на гостевой диван, мечтая отключиться ориентировочно до послезавтра. Ничего подходящего под определение «то самое» девушка найти ни в одном из магазинов не смогла. Любой из вариантов платьев не подходил её худощавой фигуре, и ткань с красивыми переливами, казалось, надета не на изящную юную выпускницу, а по-прежнему висит на вешалке. Даже визуально эффектный наряд становился совершенно безликим и серым, теряя привлекательность. — И давно ты тут лежишь? — Слышится голос откуда-то слева. Генри подходит ближе и, облокотившись на спинку дивана, наклоняется, с неподдельным любопытством рассматривая дочь. Увлечённый работой над новой книгой, писатель не заметил, когда она вернулась домой. Уткнувшись носом в диван, Кристина невнятно и с ощутимым безразличием произносит что-то нечленораздельное. Генри, устало выдохнув, обходит диван и садится на его край, затем по-отечески мягко гладит девушку вдоль спины, будто маленького, задиристого котёнка. Оглядывается по сторонам в поисках пакетов или коробок из магазина, прежде чем спросить, резюмируя: — Ты совсем ничего не купила? Кристина лениво переворачивается, вытянувшись во весь рост, нехотя открывает глаза и смотрит на Генри всё с тем же равнодушным спокойствием. Произносит лишь короткое, почти апатичное «нет» и недовольно морщит носик, вновь на несколько секунд закрывая глаза. Виной тому усталость или эмоциональное истощение - разобрать трудно, как и отделить одно от другого, однако, ощущение подавленности постепенно меняется на тоскливую меланхолию, и вот она действительно пугает. — Знаешь, дорогая, это ведь даже хорошо. — Произносит Генри, нарочито понизив голос, тем самым придав словам лёгкий флёр таинственности. Будто диктор на радио, озвучивающий жуткий тру-крайм подкаст. — Отличный повод не идти на выпускной, — недовольно фыркает Кристина в ответ, но после всё же отвечает более сдержанно, — впрочем, не важно. Лучше сделай мне чашечку крепкого бодрящего пошло-оно-всё-к-чёрту. Зевнув, девушка заставляет себя открыть глаза и слегка приподняться на локтях. Генри смотрит куда-то в сторону, за спину дочери, и выглядит странно задумчивым. Кристина оборачивается в направлении чужого взгляда, заметив лежащую на комоде небольшую коробку, на которую ранее не обратила внимание. Уже собирается спросить отца о содержимом, но успевает лишь приоткрыть рот, когда писатель, приходя в себя, глубоко вдыхает и поясняет: — Пока тебя дома не было, курьер доставил заказ. Полагаю, догадаться, кто его сделал, не слишком то и трудно, — мужчина замолкает и раздражённо цокает языком, — я выскажу этому эгоистичному подонку всё, что я о нём думаю, когда Его Величество соизволит ответить на звонок. Генри злится, хотя эти эмоции кажутся скорее бессознательным откликом, чем осознанным мнением. Возможно, он так сильно увлёкся написанием новой книги в последние недели, что совсем не участвовал в жизни дочери, не знал, что её беспокоит, и о чём она думает. Поступил как плохой отец, из-за чего роль заботливого и любящего опекуна пришлось взять на себя кому-то другому. «Любящего»… это слово почему-то ощущается странно колючим и неприятным, таким липким и вяжущим, будто разочарование. Оно интуитивное, но пробуждает необъяснимый навязчивый страх за собственного ребёнка, и Генри вновь на мгновение чувствует, словно упускает что-то важное. Писатель молчаливо наблюдает за тем, как ещё минуту назад уставшая Кристина неожиданно резво поднимается с дивана, а в её до этого безразличном взгляде появляется какой-то живой огонёк надежды, сделав карие глаза ещё более тёмными. Этот взгляд кажется почти… влюблённым? Нет, Генри уверен, что ему лишь на секунду померещилось. Невозможная глупость. Однако внутри что-то продолжает надоедливо царапать, методично и последовательно собирая неровные кусочки причудливого пазла. Но мужчина, привыкший руководствоваться логикой и здравым смыслом, игнорирует ощущения, снова взглянув на дочь. Она нетерпеливо открывает коробку и, воодушевлённо покрутив её в руках, осторожно, с восхищённым трепетом достаёт содержимое. Бордовая воздушная ткань, расшитая камнями и тёмным кружевом. Не произнося ни слова, девушка перехватывает платье поудобнее и, улыбаясь каким-то своим мыслям, убегает наверх к себе в комнату. Подготовка к выпускному вечеру выматывает, и Кристина обращает внимание на время лишь в тот момент, когда, кажется, уже опаздывает. Она неотрывно смотрит в зеркало, надеясь, что собственное отражение поможет разобраться со сложными чувствами, которые не дают покоя, пугают и дезориентируют, вынуждая блуждать в этом эмоциональном лабиринте в поисках выхода, которого нет. Девушка заправляет за ухо прядь тёмных волос, а затем слегка нервно стряхивает с ткани платья невидимую пыль, разглаживая тонкое кружево на аккуратном декольте. Простые, короткие действия помогают отвлечься и немного унять назойливую дрожь во всём теле. Дыхание предательски сбивается, и Кристина закрывает глаза, мысленно заставив себя успокоиться, медленно сосчитав до десяти. — Забудь о нём. Хотя бы на этот вечер… пожалуйста. — Последнее слово в тишине звучит даже слишком жалко, будто сдавленный хрип, теряющийся где-то в окружающем пространстве. Девушка вновь задумчиво проводит пальчиками по бордовой ткани, осторожно поправив лёгкий сетчатый фатин на юбке. Глубоко вдыхает, взглянув в зеркало в последний раз, прежде чем наконец выйти из комнаты. По лестнице почему-то спускается совсем неспешно, прислушиваясь к голосам на первом этаже. Эндрю о чём-то увлечённо рассказывает её отцу, и Кристина расслабленно выдыхает, мысленно поблагодарив высшие силы за благосклонность. На мгновение появляется обманчивая, робкая надежда, что всё ещё можно исправить, чувства исчезнут, а боль отступит, и девушка заставит себя быть счастливой рядом с тем, кому она небезразлична. Цокнув по самой нижней ступеньке каблуками, Кристина, мягко улыбнувшись, наклоняется над периллой: — Меня обсуждаете, надеюсь? Эндрю, услышав мелодичный звук голоса, оборачивается, но ничего не отвечает, очарованно глядя на девушку. А вот Генри, напротив, кажется взволнованным и нервным. Он подходит ближе, аккуратно взяв дочь за руку, отводит её совсем немного в сторону. — Очень приятный молодой человек, но ты ведь обещаешь мне быть… — писатель запинается, перебирая мысленно слова в поисках самого подходящего, — благоразумной? И осторожной. В ответ Кристина возмущённо фыркает, но кивает и, попрощавшись с отцом, который теперь выглядит растроганным, выходит вместе с парнем из дома. Но идёт с ним рядом, слегка за спиной, не прикасаясь к самому Эндрю. Знакомая тоска неожиданно вытесняет тлеющие искорки угасающей надежды, едва она успевает закрепиться в подсознании. Однако меланхолия ощущается неестественно, давит физически, из-за чего голова начинает кружиться, а тело вновь неосознанно дрожит. Всего несколько секунд, и эти эмоции являют причину своего присутствия. Первое, что чувствует Кристина, открыв входную дверь - ментол. Слабый и неустойчивый запах, смешивающийся с сигаретным дымом и горьковатым шлейфом мужского парфюма. И этот терпкий, сухой аромат ветивера, на который девушка реагирует почти неосознанно, принадлежит совершенно точно не Эндрю. — Итан, добрый вечер. — Неожиданно ласково произносит Кристина, замерев у двери. Она с фальшиво сосредоточенной вежливостью просит своего спутника подождать её в машине, пообещав не задерживаться. Затем немного ближе подходит к вампиру, но останавливается, сделав лишь неуверенный шаг в его сторону. Итан равнодушно смотрит вслед уходящему Эндрю и после, выдохнув в сторону едкий дым, поворачивается к девушке. Его взгляд на секунду меняется, едва заметное мгновение замешательства и увлечённой заинтересованности. — Здравствуй, Кристина. Потрясающе выглядишь. — Притворная отстранённость в хрипловатом голосе звучит неубедительно, и вампир отворачивается, раздражённо, даже слегка нервно стучит пальцем по сигарете, стряхивая пепел. — Спасибо. И за платье тоже. — Рад, что подошло по размеру, но, признаюсь честно, выбирал не я. Девушка молчаливо поджимает губы. Стараясь ненадолго продлить момент расставания, она с почти отчаянным волнением ищет любую тему для разговора, вопрос, просьбу. Но в мысли ничего подходящего не приходит, а диалог ощущается натянутым, каким-то искусственным, далёким от той искренности, которая была раньше. Неужели Кристина и правда всё испортила своими глупыми чувствами? И всё же девушка не может заставить себя отвернуться и уйти, хотя бы перестать смотреть на вампира так восхищённо и очарованно. Будто стараясь запомнить, воссоздать в памяти его образ таким же пленительно-совершенным. Ощутив на себе чужой взгляд почти физическим прикосновением, мужчина вновь поворачивает голову в сторону Кристины, и девушка в ту же секунду смущённо опускает глаза, прикусив нижнюю губу. В попытке чем-то занять руки, чтобы не выдать в них очевидную дрожь, она неосознанно крутит в пальчиках один из блестящих камней, которыми расшит кружевной верх. И теперь Итан не отворачивается, терпеливо, с нескрываемым интересом рассматривая девушку. Декольте обнажает тонкую шею, плечи и косточки ключиц, а бордовый цвет платья контрастирует со смуглой кожей, и Кристина выглядит обворожительно изящной. Словно что-то дорогое и роскошное, за что мужчина готов был бы заплатить. Получить от этого хрупкого тела всё и наблюдать, как жизнь медленно угасает в её красивых глазах, а алая кровь окрашивает ткань в ещё более тёмный и насыщенный цвет. Вампир тяжело сглатывает, привычно усмирив свою странную жажду, но она вдруг ощущается слишком подавляющей, смешиваясь с влечением и потребностью в почти садистском желании контроля. Горький, мерзко вяжущий привкус на языке кажется невыносимым в сравнении с приторно-сладким ароматом крови. На несколько секунд Итан закрывает глаза, чтобы успокоить собственное дыхание, а когда открывает, взгляд становится темнее, более сосредоточенным и тяжёлым. Этому наваждению, если уже не одержимости с каждым днём сопротивляться всё труднее, одёргивать себя, запрещать. Кристина… невинное и нежное создание, та, кого Князь одновременно желает и ненавидит. Ведь из-за её любви он становится слабым. Сделав последнюю затяжку, мужчина тушит сигарету об периллу и выбрасывает тлеющий окурок. Девушка по-прежнему стоит у входной двери, не решаясь больше поднять взгляд на Итана, поэтому он сам подходит к ней совсем близко и, наклонившись, вкрадчивым, слегка мурлыкающим шёпотом произносит: — Твой молодой человек, кажется, уже заждался. Чужое дыхание обжигает чувствительную кожу на хрящике уха, и это вынуждает Кристину заметно вздрогнуть, поднять голову и отступить на шаг назад. Нежный румянец на её щеках лишь добавляет девушке утончённого очарования, и вампир лёгким, почти невесомым движением касается её лица, проводит по щеке и заправляет выбившуюся из укладки прядь волос, задержавшись холодным прикосновением на коже чуть дольше, чем предполагает невинный контакт. Это ничем не прикрытая провокация. — Развлекайся. — Голос вампира обворожительно бархатистый, а мягкая улыбка нарочито соблазнительная. И Кристине даже не нужно подавлять волю, используя свои способности, она и без того готова делать всё, что бы Итан не попросил. Как марионетка, достаточно потянуть за нужные нити, и тонкая невидимая леска, обвившись вокруг шеи, уже не позволит сбежать. Князь привык использовать любые средства, добиваясь желаемого, даже если грань между честными амбициями и горделивой надменностью полностью стиралась, оставляя лишь отблеск золота. Это всегда казалось естественным для того, кто стремится к власти. Но сейчас, разрушая что-то столь искреннее и трогательно наивное, вампиру становится тошно. Где-то в глубине своей ещё человеческой души он осуждает собственные действия и раздражён тем, как легко чувства девушки поддаются на такую примитивную манипуляцию. Но ближе к сознательному эмоции искажаются, отражаясь через призму восприятия, становятся более эгоистичными. Итан не позволит, чтобы кто-то другой прикасался к его Кристине, и притяжательное местоимение рядом с её именем звучит вдруг слишком правильно. Она никогда не должна забывать, кому на самом деле принадлежит. Наконец, прервав зрительный контакт, вампир выпрямляется и открывает входную дверь, вынуждая девушку ещё на несколько шагов отойти. — Хорошего вечера, принцесса. — Вновь тот же мурлыкающий голос и улыбка. Попрощавшись, мужчина заходит в дом, но Кристина приходит в себя спустя только полминуты. Опомнившись, она торопливо идёт к машине, но весь её радостный энтузиазм куда-то бесследно улетучился.