Сколько длится вечность?

      В полубессознательном состоянии девушка возвращается домой уже глубокой ночью. Она не помнит, чем закончился выпускной вечер, как оказалась в такси и даже как поругалась с Эндрю из-за какого-то глупого пустяка. Туманные, спутанные воспоминания кажутся далёкими и совершенно неважными, пьяным бредом, который забудется с наступлением утра. Кристина, едва не споткнувшись о собственную ногу, выходит из машины и после пару минут стоит у закрытой калитки, нервно перебирая содержимое сумки в поисках ключа. С трудом отыскав его в боковом кармашке и отперев замок, медленно плетётся по дорожке к дому, стараясь держаться границы тротуарной плитки, чтобы не упасть в один из цветущих во дворе кустарников. Девушка вполголоса напевает въедливую мелодию, услышанную сегодня. Слов оригинальной песни совсем не помнит, поэтому невнятно поёт обо всём, что видит вокруг, накладывая текст на запоминающийся мотив. Останавливается у входной двери, которая ощущается непреодолимым препятствием, ведь ручка никак не поддаётся, и даже жалобные уговоры ей не помогают опуститься в нужную сторону. Вниз до тихого щелчка. Спустя невозможно долгую минуту и несколько красочных ругательств, Кристина наконец заходит в дом, хлопнув дверью настолько сильно, что, поддавшись силе гравитации, с комода падает ваза с цветами и разбивается, разлетевшись на полу крупными осколками. — Тише, незачем так орать. — Шипит девушка, глядя на неровные кусочки цветной керамики у себя под ногами. С другой стороны, хорошо уже то, что она не лежит с ними рядом и, пускай, с трудом, но удерживает шаткое равновесие. Кристина лениво осматривается, проверяя, заметил ли кто-нибудь её не слишком удачное появление. Мгновения достаточно, чтобы услышать торопливые шаги, а следом из коридора появляется растерянный Генри. Взгляд в первую очередь останавливается на дочери, затем неспешно опускается вниз на осколки, что ещё минуту назад были вазой, и от увиденного писатель молчаливо замирает, не зная, как реагировать. Кристина, слегка пошатываясь, делает пару неуверенных шагов вперёд, хватается руками за периллу и повисает на ней всем телом. Поднимает голову, виновато взглянув на отца, в глазах которого гнев смешивается с абсолютным непониманием происходящего. Девушка хочет что-то сказать ему, пытается мысленно подобрать и произнести внятные слова, но вместо этого неожиданно начинает смеяться. В её опьянённом сознании сейчас полный беспорядок, запутывающий и без того сложные эмоции. Чувства меняются местами, восприятие кажется искажённым. Крис никогда раньше не напивалась до подобного состояния, и оно ей совершенно точно не нравится. Напряжённая пауза длится уже слишком долго и, не получив от дочери объяснений своему вызывающему поведению, Генри срывается: — Кристина Роуз Митчел, живо иди к себе и проспись, поговорим утром! Смысл слов предательски ускользает от внимания, но по суровому отцовскому тону голоса становится понятно, что дело дрянь. Девушка разочарованно выдыхает и закрывает глаза, чувствуя, как непослушное тело слабеет, а мысли путаются лишь сильнее, цепляясь друг за друга и создавая хаотично-непредсказуемые цепочки решений. Неверных решений. Ни одно действие в последовательности не приведёт ни к чему хорошему, поэтому Крис, негласно принимая капитуляцию и ультиматум Генри, неуклюже поворачивается, собираясь уйти наверх. Боковым зрением она замечает знакомый силуэт у двери в кабинет отца, и рассеянная концентрация неосознанно фокусируется на нём. Не вмешиваясь в конфликт, Итан лишь безучастно наблюдает за его развитием, но эта привычная меланхоличная отрешённость неожиданно раздражает девушку. Кристина поджимает губы и, чувствуя, как гнев постепенно перехватывает контроль над восприятием, отходит от лестницы в сторону, меняя заданный ранее мысленный маршрут. Надоело душить в себе чувства, надоело видеть холодное безразличие в чужих глазах, надоело, что высокомерный подонок позволяет себе то, чего не должен был. Иногда прикасается слишком пылко, дразнит, провоцирует, будто действительно что-то чувствует. Знает, как ничтожно мала эта грань между флиртом и обходительной вежливостью, но всё равно грубо переступил её. Но хуже всего его равнодушие, расслабленное безучастие, которое сейчас выводит девушку из себя, вынуждая теряться в собственном неконтролируемом гневе. Хочется высказать свои претензии вампиру лично, посмотреть, изменится ли в нём хоть что-то, отразятся ли в алых глазах настоящие, искренние эмоции. Однако, подойдя к мужчине ближе, Кристина не может сказать ничего. И в этом нет вины алкоголя, ведь Итану лишь одного взгляда достаточно, чтобы девушка растеряла всю свою спесь. Но обида проникает глубже в сознание, плотоядным червём вгрызаясь в чувства. И это сильнее. Обретя какое-то странное подобие уверенности, Кристина едва успевает открыть рот, когда рядом вдруг оказывается Генри и, схватив дочь за руку, вынуждает её отвернуться от вампира. — Иди к себе. Сейчас же! — Писатель произносит слова чётко и достаточно громко, выделяя каждое по отдельности. Он грубо сжимает запястье Крис, но заметив, что причиняет ей боль, отпускает и виновато отходит в сторону, пропуская девушку вперёд. — Ну и чёрт с вами обоими! — Слегка охрипшим голосом Кристина срывается на крик, резко повернувшись, чтобы уйти. Действие оказалось слишком быстрым для текущего состояния организма, и мозг не успевает обработать информацию, из-за чего голова болезненно кружится, а в глазах на мгновение темнеет. Тело теряет нормальное восприятие пространства и неустойчивое соприкосновение с поверхностью, однако вместо ожидаемого падения на холодный пол девушка чувствует чьи-то объятия. А затем её неожиданно поднимают на руки. Писатель, стоя напротив, недовольно цокает языком и закатывает глаза, глядя на происходящее. — Извини, но ты не мог бы отнести Кристину наверх? Боюсь, что в таком состоянии она упадёт с лестницы. — Генри обречённо вздыхает, но его голос звучит уже спокойнее. — Без проблем, — кивнув, Итан немного крепче прижимает девушку к себе и затем, наклонив голову, обращается к ней, — только, пожалуйста, сиди спокойно. Мягкий, тихий полушёпот, от которого кожа покрывается мурашками, а тело неосознанно дрожит в чужих руках. Прикосновение холодных пальцев к обнажённому плечу ощущается почти обжигающим, и Кристина, боясь открыть глаза, утыкается кончиком носа в мужскую шею. Коротко вдыхает, и знакомый аромат парфюма вдруг чувствуется слегка другим, густо-маслянистый и тёплый он навевает ассоциацию с горьким шоколадом. Поддавшись мимолётному порыву, но едва осознав его, девушка касается бледной кожи губами. Движение не похоже на поцелуй, лишь нежная невесомая ласка, но Итан, будто реагируя на неё, сбивчиво выдыхает. Теперь вампир напряжён, и Кристина ощущает это по тому, как объятия становятся не столь уверенными, а чужие пальцы на её плече нервно вздрагивают. Сквозь назойливый звон в ушах девушка слышит, что открывается дверь в комнату, и после с тихим щелчком она закрывается вновь. Хочется ещё хотя бы ненадолго остаться в этом приятном, уютном моменте спокойствия, чувствовать трепетную заботу от того, кто обычно сдержан и строг, но иллюзорные мечты не совместимы с реальностью. Открыв глаза, уже лёжа на спине на собственной кровати, Кристина болезненно стонет и поворачивается набок, стараясь успокоить вновь напоминающие о себе головокружение и тошноту. — Кажется, я умираю. — Едва ли. Но тебе стоило подумать об этом до того, как пить, — с неожиданным сочувствием произносит Итан, погладив девушку по волосам, — особенно, если не умеешь это делать. Боже, надеюсь, что сейчас я не звучу, как твой отец. Кристина совсем тихо смеётся и, мягко перехватив чужую руку, тянет на себя, вынуждая мужчину сесть на край кровати. Даже когда вампир нехотя поддаётся на невысказанную просьбу побыть рядом, девушка не отпускает его ладонь, робко переплетая пальцы и надеясь, что он позволит ей эту вольность. Позволил. Итан, впрочем, позволяет маленькой занозе слишком многое и тем самым создаёт весьма серьёзную проблему. В Кристине всё неправильно. Она обычная смертная. Предмет. Лишь расходный материал со смазливым личиком. Уязвимая. Слабая. Хрупкая. Князь мог бы убить её прямо сейчас, утолив эту тошнотворно-мерзкую жажду и вернув себе потерянное ощущение контроля над собственными эмоциями. Влюблённая дурочка даже не заметит то мгновение, когда сердце перестанет биться. Идея проникает в мысли навязчиво, почти соблазнительно. Со смертью девушки жизнь станет привычной, спокойной, и Итан сможет полностью сосредоточиться на той цели, к которой давно стремится. Всё это столь же очевидно, как и то, что он не станет делать ничего настолько радикального. Не с ней. Вампир не убьёт Кристину. Наверное, не сможет, даже если от этого будет зависеть его жизнь. От осознания собственной слабости внутри будто что-то ломается, неприятно хрустнув. Стоило держаться подальше, но сколько не жалей, полученные карты уже не поменять. Остаётся лишь блеф. Но до конца не ясно, лгать придётся девушке или самому себе. — Отдыхай, тебе нужно выспаться. — Хрипловатый, едва слышный голос Итана нарушает умиротворённую тишину. Кристина в ответ что-то неразборчиво мурлычет. Убаюканная чужим молчаливым присутствием она, кажется, задремала, но стоит мужчине высвободить руку и попытаться уйти, Крис с силой хватает его за край пиджака, вынуждая сесть обратно. — Итан… — девушка произносит лишь его имя. Всего одно слово, но оно звучит почти невозможно ласковым, проникает теплом под холодную кожу. Будто невысказанная просьба: «ты нужен мне». Кристина с трудом приподнимается на локтях, чуть подтягивается и садится на край кровати рядом с мужчиной. Несколько долгих секунд она лишь смотрит на вампира, тщетно стараясь найти в его тёмном взгляде недостающий ответ, ве́домый только ей одной. Беспорядочные мысли сильнее туманят отравленное алкоголем сознание, и девушка ищет в этом хаосе нужные, подходящие слова, но они теряются, не будучи озвученными. Молчит уже слишком долго. Итан, поняв, что немую сцену пора бы уже прекращать, тяжело вздыхает, отвернувшись и закрыв глаза. Если и дальше продолжит вести себя так неосторожно, то последствия загонят его в клетку, ключи от которой будут только у смертной девчонки. — Принцесса, я знаю, что ты хочешь сказать, — вампир заставляет собственный голос звучать чуть мягче, — и отвечу тебе «нет». Ты ещё слишком юная, чтобы… Но закончить предложение Итан не успевает, потому что девушка, неожиданно вспылив на, казалось бы, безобидные слова, мгновенно перебивает, вновь сорвавшись почти на крик: — Тебя беспокоит мой возраст?! Ну, извини, что мне меньше сотни лет, видишь ли, я не то чтобы бессмертная. Ошибка. Попытаться вести диалог с эмоционально нестабильным пьяным подростком — во всех отношениях скверная идея. Закрыв глаза ещё на пару секунд, вампир велит себе успокоиться, сдерживает подступающее раздражение, которое теперь ощущается назойливым першением в горле. Отступать уже поздно, если уйдёт, сделает только хуже. Внутренне примерившись с собственным необдуманным решением и тихо, неразборчиво выругавшись на одном из немецких диалектов, мужчина вновь оборачивается к Кристине. И разочарование в его алых глазах ранит сильнее, чем прежнее безразличие. — Для начала, не перебивай меня, это раздражает, — больше не стараясь притворяться понимающим, Итан произносит каждое слово с ощутимым пренебрежительным упрёком, — и будь потише, иначе твой отец услышит, а объяснять ситуацию придётся мне. Отвечая на твой вопрос, нет, возраст меня не беспокоит. Но спрошу следующее: почему ты так реагируешь? Неужели из-за того, что я был с тобой вежлив все эти годы, ты вдруг решила, будто интересуешь меня как женщина? Девушка отводит смущённый взгляд в сторону и до боли прикусывает нижнюю губу. Ничем не смягчённая правда неожиданно звучит слишком больно. И всё же, сжав пальчиками кружева на платье, Крис несмело произносит: — Это не вежливость. — Разве нет? Кристина, я помню тебя совсем ребёнком. Наблюдал, как ты становилась старше, и, если быть откровенным, успел к тебе привыкнуть, поэтому проявлял немного больше, — вампир замолкает на мгновение, вспоминая подходящее слово, — эмпатии. Не более того. Не обманывай себя, у нас мало общего. Ты просто наивная девочка, которая играет в «Сумерки». Мужчина произносит что-то ещё, но Кристина больше не слушает, смысл слов понятен, и от этого становится совсем жутко. К горлу подступает тошнота, и возвращается сильное головокружение, а боль теперь ощущается где-то в области затылка. Девушка закрывает глаза, сдерживая слёзы, но в этот раз ничего не выходит, а эмоции совсем не поддаются жалкой попытке контроля. Глубоко вдохнув и запрокинув назад голову, Кристина смахивает дрожащими руками несколько солёных слезинок, небрежно размазывая косметику по лицу. Всё снова вышло так неправильно и глупо. Она знала, но в сердце почему-то огоньком теплилась надежда, пускай и по-детски наивная. Возможно, девушка действительно «заигралась» и выдумала себе чувства, которых у Итана на самом деле никогда не было. Глупая. Жизнь — это не книжный роман, и уже пора бы повзрослеть. — Я поняла, — сухо произносит Кристина, всё ещё сминая пальчиками край своего платья, — можно попросить об одолжении? Вампир в ответ кивает, не решаясь больше ничего сказать. Других слов не нужно. Не всё из озвученного было правдой, но у девушки хотя бы появится повод злиться. Однако так невовремя возникшую проблему это вряд ли поможет решить. Ведь в случившемся виновата вовсе не Крис. Девушка вновь глубоко вдыхает, стараясь привести мысли в некоторое подобие порядка, прикусывает нижнюю губу и неуверенно спрашивает: — Всего на минутку ты можешь притвориться, что тебе не всё равно? Знаю, как это звучит, — она не решается поднять на Итана смущённый взгляд, — но обещаю, что потом больше не буду приставать к тебе со своими глупыми чувствами. Извини. Это неразумно. Продолжать потакать девчонке в её наивных просьбах - очередной шаг в сторону на неустойчивой платформе. Но в последнее время мужчина слишком часто поступает неразумно. Кажется, рядом с Кристиной неосторожность становится чертой характера, которую вампир в себе развить не хотел. Раз за разом мысленно повторяет слово «остановись», однако оно уже утратило свой смысл и теперь не более, чем пустой набор букв. Итан не отворачивается, с привычной внимательностью наблюдает за обворожительно смущённой девушкой, неосознанно считая каждый её короткий вдох, а затем опускает взгляд на тонкую шею. В стенках артерии бьётся пульс, и мужчина чувствует, как предательски сбивается уже его собственное неровное дыхание. Душно-сладкий запах крови манит приблизиться, а оставшийся на коже шлейф амириса делает аромат приторным и вязким. Противиться своей жажде становится труднее и заглушить её мерзкий привкус хочется почти отчаянно. Перестать чувствовать это влечение, потребность. И запах, едва не сводящий с ума. Но он уже будто въелся в кожу, и избавиться от назойливого ощущения никак не получается. В мыслях девичий голос повторяет: «всего на минутку», и, поддавшись этому противоречивому желанию, которое вампир, вероятно, ошибочно принимает за чувства, он притягивает Кристину к себе. Мгновение, и девушка уже сидит у Итана на коленях. Воздух в комнате вдруг кажется горячим и тяжёлым, с каждым сбивчивым вдохом обжигает лёгкие и совсем не насыщает их кислородом. Дыхание смешивается и, ощутив лёгкий, слабо уловимый запах ментола, Кристина облизывает свои пересохшие губы, но не решается сократить миллиметры расстояния для поцелуя. Она ждёт и беспокойно ёрзает бёдрами, когда холодные подушечки пальцев касаются лица, мягко ведут по коже, дотрагиваясь до чувствительного хрящика уха, а после зарываются в спутанные каштановые волосы. Движения вампира неторопливые, даже осторожные, словно нет никакой минуты, и он может наслаждаться этим безумием вечность, неожиданно очарованный смертной девушкой. В его руках она такая послушная, ласковая, но по-прежнему слишком хрупкая. Кристина шумно выдыхает, когда её тянут за волосы у самых корней, вынуждая запрокинуть голову и открыть обнажённую шею. Поцелуй, слегка затрагивающий тонкую кожу, заставляет девушку сжать пальчиками воротник чужой рубашки. Промурлыкав что-то невнятное от удовольствия, Крис прижимается к Итану ближе, а затем ощущает, как его ладонь проникает под ткань платья, погладив бедро. Каждое прикосновение мужчины провоцирует волну крупных мурашек вдоль позвоночника. Кожа вампира не способна отдавать тепло, лишь забрать его, будто вытягивая из дрожащего тела Кристины, и она выгибается, тянется к холодным рукам, нетерпеливо требуя бо́льшего. Реагирует и отвечает на необычную ласку. Контраст температур сильнее распаляет желание и плохо сдерживаемое возбуждение, медленно разливающееся по телу. Охваченная собственными чувствами, девушка поддаётся им охотнее, постепенно теряя контроль над происходящим. Вампир замечает, как вместе с тем меняется и запах её крови. Резкий извивающийся аромат дурманит, путает беспорядочные мысли и проникает в подсознание, вытаскивая оттуда что-то инстинктивное. Желание забрать то, что принадлежит ему. И всегда будет принадлежать. Это чувство власти и безоговорочное подчинение. Однако клыки лишь слегка успевают царапнуть нежную кожу, когда мужчина, подавляя бессознательный импульс, одёргивает себя. Он отстраняется и вновь смотрит на Кристину, подрагивающую в его руках. Её взгляд затуманен от возбуждения, в нём восхищение смешивается с потребностью, и это пленительное сочетание делает девушку ещё более желанной. Итан хочет её. И сексуальное влечение в данном конкретном контексте очевидно. Он хочет это юное тело, ведь мысли и чувства Крис уже полностью отданы ему. Отведённая минута прошла, но время, казалось, сейчас ничего не значит. Наклонившись к пухлым искусанным губам, вампир целует Кристину иначе, требовательно и жадно, проникая языком в податливо приоткрытый рот. Пальцы выпутываются из тёмных волос, и теперь обе руки сжимают бёдра девушки, чуть более грубо, чем Итану хотелось бы, но он едва способен держать себя в выдуманных рамках. Отвечая на прикосновение, Кристина выгибается в спине и сдавленно мурлыкает что-то неразборчивое в чужие губы, когда на секунду отстраняется, чтобы вдохнуть. Их поцелуй нельзя назвать трепетным, он пылкий и нетерпеливый, но в нём так много скрытой, подавляемой страсти, что моменту искушения не хочется противиться. Холодная ладонь перемещается на кожу внутренней стороны бедра. Девушка, скрыв в поцелуе сдавленный стон, послушно расслабляется, позволяя прикасаться к себе. Слишком отзывчивая и покорная. Тает в руках Князя будто шоколад под палящим солнцем. Когда мужчина отстраняется, за языком тянется тонкая влажная ниточка слюны, и Кристине вновь отчаянно хочется прильнуть к его губам, умолять, только бы продолжал целовать также чувственно. Подушечки пальцев дразняще поглаживают покрывшуюся мурашками нежную, мягкую кожу, лишь едва задев край нижнего белья. Шумно выдохнув, девушка привычно кусает губы и стыдливо опускает взгляд. Алкоголь уже не кажется достаточно вменяемым оправданием происходящему. — Разве ты не этого хотела, принцесса? — Шёпотом спрашивает вампир, вновь наклонившись к Кристине. Его обольстительно ласковый и тихий голос заставляет прислушиваться. Девушка очень смущена и растерянна, но в том, чего она действительно хочет, сомневаться не приходится. — Да, но… — Крис замолкает, не зная, как правильно закончить предложение. Хотела, но, наверное, совсем не так. Не сейчас. Не тогда, когда она пьяна. И точно не тогда, когда верит, что всё происходящее — это лживый спектакль, о котором сама же и попросила. — В любом случае, твоя минута прошла. Надеюсь, ты довольна, — Итан отпускает девушку и, выпрямившись, отстраняется, — а теперь извини, но мне ещё нужно будет объяснить твоему отцу, почему я так задержался. Обида. Самая яркая и реальная эмоция, которую сейчас чувствует Кристина. Её мысли по-прежнему туманные и нечёткие, а тело дрожит от возбуждения, но она вдруг ощущает себя униженной. Насколько же у вампира потрясающе развито умение владеть собой, чтобы столь правдоподобно сымитировать страсть. Девушка перехватывает чужой взгляд, но сдержанное безразличие в алых глазах кажется неестественным, фальшивым. В этот раз Итану не хватило артистизма для обмана. Кристина кладёт ладонь на его лицо и трепетно проводит пальчиками вдоль скулы, мягко погладив бледную кожу. Закрыв глаза, вампир неосознанно наклоняет голову, потянувшись за лаской. Этот почти доверчиво-искренний жест не ускользает даже от рассеянного внимания девушки. — Не верю, что ты просто соскучился по ласке. Признай, что мои прикосновения тебе приятны, как бы ты это не отрицал. Итан открывает глаза и, взяв руку Крис в свою, поворачивается, оставив на внутренней стороне её ладони неожиданно мягкий поцелуй. Всё пошло не по плану, и он снова ошибся. Воспользовавшись мгновением замешательства, Кристина, перехватив инициативу, обхватывает лицо мужчины двумя руками, а затем касается его губ. Её поцелуй по-особенному смелый, напористый, и вампир, удивлённый резкой сменой роли, сдаётся. Девушка обнимает его за шею, притянув ближе, запутывается пальцами в коротких тёмных волосах, растрепав их. Всё становится не важным. Прошедшее время, опасность быть замеченными, слабость, которую Итан так и не смог признать. Внутри что-то вновь ломается, и грань собственных принципов размывается под действием эмоций, влечения, жажды. Это не любовь. Во всяком случае не в привычном её понимании, но нечто эфемерно близкое. — Я хочу тебя. — Отстранившись, ласково мурлычет Кристина и, зная, что мужчина ответит отказом, заглушает его голос очередным порывистым поцелуем. Кончиком языка она дотрагивается до одного из острых клыков и слегка надавливает, пока не чувствует болезненный укол и неприятный металлический привкус собственной крови. Кровь. Её сладковатый и терпкий вкус ощущается странным, смутно знакомым и лишь сильнее распаляющим невыносимую жажду, голод. Вампир слизывает капли крови с горячего влажного языка девушки, но этого недостаточно, невозможно мало. Навязчивая мысль в подсознании вновь становится заманчиво притягательной, заставляя повиноваться древнему инстинкту. Но здравый смысл и самоконтроль всё же сильнее бессознательного, и, лишь на мгновение ощутив слабость поддаться искушению, мужчина отталкивает Кристину. Явно не ожидая такой импульсивной реакции, она растерянно смотрит на Итана и осторожно касается его лица. Но, нервно выругавшись на незнакомом девушке языке, вампир отворачивается. В его движениях чувствуется раздражение и гнев, а сосредоточенный взгляд теперь кажется Крис пугающим. Будто на неё смотрит голодный хищник. Липкий, сковывающий страх медленно проникает под кожу, дотрагивается до внутренностей своими костлявыми пальцами и сдавливает горло, не позволяя сказать ни слова, чтобы хоть как-то оправдаться. Повинуясь базисной реакции психики, описанной ещё в далёком прошлом Уолтером Кенноном, девушка, подсознательно выбрав вариант «беги», торопливо поднимается с чужих колен, однако, едва успевает сделать неуверенный шаг в сторону, когда Итан хватает её за руку, грубо потянув. Не в силах справиться с тем, кто явно во всём её превосходит, Кристина падает спиной на кровать и, замерев, испуганно смотрит на мужчину, который склонился над её телом. — Теперь ты боишься меня, маленькая принцесса? Иррациональная тревога душит, и девушка не может перестать дрожать, начать сопротивляться, заставить голос звучать. Беспомощная и слабая она позволит себя убить. Вампир способен причинить ей боль, в глубине души ему так сильно этого хочется. Чтобы очаровательный страх в глазах Кристины изменился на леденящий ужас и панику. Запах её крови становится ещё слаще, он обволакивает и смягчает гнев. Итан наклоняется ниже и, улыбнувшись, облизывает клыки. Его вкрадчивый шёпот, чуть более хриплый от возбуждения, смешивается с горячим, рваным дыханием девушки: — Никогда так не делай. Я нужен тебе больше, чем ты мне. Помни об этом. Вампир поднимается с кровати и, небрежно пригладив растрёпанные волосы, торопится уйти. Однако, как только он открывает дверь, Кристина вдруг произносит: — Я люблю тебя, Итан. — Я знаю. После этих коротких слов мужчина уходит. Дверь в комнате тихонько щёлкает, оставляя девушку наедине со своими мыслями и теперь ещё более непонятными чувствами.