Сколько длится вечность?

      Темнота давит на восприятие. Возвращается пульсирующая головная боль, а стук собственного сердца кажется оглушающим в этой обрывистой тишине. Её нарушает лишь дыхание. Тяжёлое, сбивчивое и короткое, оно обжигает стенки гортани, вызвав неприятное жжение. Невидящим взглядом Кристина смотрит на вращающийся перед глазами потолок, но подступившая к горлу тошнота - это последнее, что в данный момент имеет значение. Призналась в любви. Зачем? Девушка осторожно дотрагивается до своих губ, на которых ещё чувствуется вкус тех пылких, влажных поцелуев. Терпкий ментол и солоноватый привкус крови, смешиваясь, неожиданно не кажутся мерзкими или отталкивающими, напротив, ощущение странно знакомое, будто что-то глубоко внутри отзывается на него обрывками несуществующей эмоциональной памяти. Но жуткий первобытный страх по-прежнему подчиняет своей воле, не позволяет сосредоточиться и унять назойливую дрожь во всём теле. Кристина едва слышно всхлипывает и опускает руку на шею, шёпотом вслух считая неровную пульсацию под пальцами. На пятнадцати, кажется, сбивается и чувствует, как холодные слёзы щекочут виски, оставляя на коже влажные дорожки. Дрожащие пальцы сильнее сдавливают собственное горло, и страх обращается в панику, инстинктивную, подсознательную тревогу, которая хаотично искажает эмоции. Деформирует память, стараясь вытеснить из неё безупречно идеализированный образ и заменить чем-то совершенно чужеродным. Эта незнакомая циничная ухмылка на тонких губах, блеск неконтролируемой жажды во взгляде. Тёмно-алые глаза… в них нет ничего возвышенного или чувственного, лишь похоть и голод, которые отчаянно хочется утолить. Короткий хриплый вдох возвращает в реальность пугающим осознанием, что девушке неожиданно становится нечем дышать. Задыхаясь, она разжимает пальцы, до этого сдавливающие горло, и, обхватив руками голову, закрывает глаза, разрыдавшись. Кристине страшно. Она совсем одна. Заперта в этом причудливом иллюзорном лабиринте со смертниками, где невозможно найти верное направление среди бесчисленного множество поворотов, ведущих в тупик. В чём провинилась? Из-за чего страдает? Какой выбор из череды неверных стал решающим? В поисках ответа девушка возвращается к спутанным эмоциям и воспоминаниям, той части памяти, что не затронул чудовищный страх. Ведь тело ещё помнит чужие прикосновения. Темпераментные, властные, но не причинившие настоящей боли, и восхитительно желанные. — Когда я поняла, что всё пошло не так? — Тихий голос звучит неуверенно и жалко, растворяясь в напряжённой тишине, поглотившей, казалось, весь окружающий мир. *** После того как Кристине исполнилось шестнадцать, что-то в восприятии начало необратимо меняться, и это, пускай, не слишком сильно, но сбивает с толку. То, что раньше казалось стыдливым, даже неправильным, теперь лишь распаляет фантазию, слегка щекочет девичье воображение, взволновав непривычные чувства. Эмоции вдруг ощущаются более контрастными, непредсказуемыми и глубокими, переплетаются между собой странными последовательностями, образуя витиеватый узор в подсознании, через призму которого окружающий мир словно преображается. Но кроме сентиментальной романтики и лёгкой одухотворённости, есть нечто материальное, физическое, настоящее. Наивное подростковое влечение. Оно заставляет тело реагировать иначе и чувствовать потребность в нежных, несомненно интимных прикосновениях, когда кожа покрывается мурашками, а внизу живота ощущается приятная тянущая боль. В современном течении жизни секс занимает значительную часть человеческой культуры. К нему начинаешь относиться проще, без робости и детского смущения, используя в качестве одной из тем для разговора с подругами. — Крис, ты ведь пойдёшь сегодня с нами, правда? — Алекса, тряхнув перед лицом девушки крашенными волосами, хватает её под руку, — я попросила Марка привести своего друга из колледжа. Уверена, что тебе он понравится. Кристина, однако, уверена, что нет, но спорить с подругой не стала. Почти отчаянно хочется верить, будто в этот раз она действительно окажется права, и неловкое знакомство не закончится однодневной встречей, о которой девушка через неделю уже не вспомнит. Наивная и мечтательная надежда по-настоящему влюбиться, почувствовать эту сладкую эйфорию, вихрь противоречивых эмоций, кружащих голову. Чтобы мысли путались от пленительного волнения, а тело нетерпеливо подрагивало в ощущении близости и желании прикасаться. — Игнорирование сойдёт за согласие. — Алекса раздражённо фыркает и пинает ногой маленький камень, отбросив его подальше со спортивной дорожки. Повернувшись в сторону подруги, Крис замечает, что на солнечном свете её новый цвет волос приобретает ещё более отвратительный медный оттенок рыжего. — На выходных придёшь ко мне, чтобы перекрасить волосы. Серьёзно, это какая-то ржавая катастрофа, — для бо́льшей правдоподобности девушка закатывает глаза, но, неожиданно вспомнив об отцовской просьбе, обиженно добавляет, — нет, если вечером, то ко мне не получится, поэтому я могу прийти к тебе. Или напросимся в гости к кому-нибудь из девчонок? — А почему не получится? Твой отец по-прежнему злится из-за того, что мы тогда снесли забор? Кристина, не подумав, едва не ответила «нет», однако, в действительности, этот случай часто использовала как удобную отговорку не приводить никого в дом. Полгода назад, когда Генри уехал на несколько дней в Сиэтл по работе, чтобы встретиться с профессором одного из местных университетов, Кристина в свою очередь устроила небольшую вечеринку. Людей было не слишком много, и дом остался в том же первозданном виде, каким был днём ранее. Не повезло лишь декоративному забору в саду, на который, взяв из гаража отцовскую машину и перепутав педали, наехала сидевшая за рулём Крис. Писатель тогда, конечно, разозлился со всем присущим ему красноречием, но истинная причина избегать дома гостей, особенно по вечерам, была вовсе не в этом. И у этой причины даже есть имя: Итан Вуд. Кристина привыкла к тому, что мужчина казался скрытным, приняла как данность и одну из его многочисленных черт характера, но, впрочем, никогда не понимала этой постоянной осмотрительности. Он вампир, однако визуально не слишком отличается от человека. Кожа немного бледнее, глаза слегка неестественного цвета, но не зная всей правды и не видя острых клыков, не поймёшь, что перед тобой действительно бессмертный. Обычный мужчина. Собственные мысли вдруг неприятно цепляются за слово «обычный» и, фокусируясь на нём, откликаются странноватой дымной тревогой. Ощущение нечёткое, его расплывчатый контур тянется откуда-то из глубины подсознательного и теряется в незнакомом чувстве, от которого веет холодной, молчаливой тоской. Нет, Итана можно охарактеризовать по-разному, но назвать его «обычным» - это почти оскорбление. Задумавшись, девушка находит совершенно иное слово, оно ощущается на языке знакомым, горьковато-травянистым и таким похожим на дорогой парфюм. «Совершенный». На мгновение Кристине кажется, что даже в мыслях это звучит до глупости наивно, но образ вампира вдруг лаконично вписывается в обозначенные рамки и границы значения слова. В нём всё невозможно идеально. Обаятельный, сдержанный, внимательный, уверенный в себе и вежливый, Итан предприимчив и расчётлив, его интересно слушать и с ним хочется находиться рядом. Но даже если подумать о чём-то более примитивном, то получается ещё проще - мужчина красив, богат и бессмертен. Кристина знала об этом всегда, словно нечто само собой разумеющееся, однако сейчас мысль неожиданно воспринимается иначе. Будто весь образ вампира ощущается слегка искажённым и другим. Привлекательные черты лица, холодный взгляд, бархатистый хрипловатый голос, но самым странным наблюдением в этой сумбурной последовательности вдруг кажутся чужие руки. Тонкие линии вен на бледных кистях и длинные изящные пальцы. Девушка неосознанно представляет, как будут ощущаться прикосновения на её горячей коже, и тело, реагируя, приятно вздрагивает. Стыдливо проигнорировав неуместные мысли, Крис шумно выдыхает и напряжённо отводит назад плечи. Что-то не так, но причудливая и сложная картинка не складывается, лишь обрисовав смутные очертания незнакомого чувства, как пазл, кусочки которого не подходят друг другу, а части из них не хватает в коробке. — Ты меня сейчас опять не слушаешь, да? — Алекса отпускает руку девушки и встаёт прямо перед ней, обратив на себя внимание. В ответ Кристина виновато извиняется, но подруга не отходит, обиженно вздыхает и произносит уже значительно мягче: — На мой первый вопрос ты, к слову, тоже так и не ответила. Милая, я не понимаю, почему, если речь заходит о парнях, ты реагируешь так отстранённо? Понимаю, что это образ такой неприступной снежной королевы, но перестань. Кристина не знает подходящего ответа. Ей всегда казалось, что никак по-особенному она не реагирует, но в этот раз мысли какие-то нечёткие и вязкие, на них становится трудно сконцентрироваться. Улыбнувшись и произнеся что-то туманно уклончивое, девушка соглашается на вечерний поход в кино. Учебный день проходит быстрее, чем Кристине бы хотелось, и время ускользает так предательски стремительно, меняя цифры на экране смартфона, куда взгляд падает даже слишком часто. Ожидание не позволяет сосредоточиться, тревожным скрежетом шурша где-то в подсознании. Девушка рада провести этот вечер с подругами, но из-за странно-непривычного смятения внутри чувствует себя неспокойно и едва не опаздывает на сеанс, задержавшись дома дольше запланированного. Лучи закатного солнца уже не согревают, и промозглый ветер, подхватывая мелкие капли дождя, заставляет Кристину поёжиться от холодной сырости, сильнее укутавшись в кожаную куртку. Мысленно девушка рассчитывает ориентировочное время до наступления темноты, привычка, которую она, кажется, в последние месяцы переняла от отца. Около десяти минут. Неосознанно ускорив шаг, Крис слегка вздрагивает, ощутив, как под кожу, неприятно покалывая, проникает липкий страх. Она оглядывается. Это происходит почти инстинктивно, затем снова и снова, пока девушка не заходит в здание торгового центра. Лёгкий приступ необъяснимой паники понемногу отступает, сбавив градус давления на психику и непонятно откуда взявшуюся паранойю. Поднявшись на несколько этажей выше, Кристина находит двух из своих подруг у магазина электроники, и, судя по их расслабленным лицам, вся компания успела договориться насчёт фильма. — Опаздываешь, Крис. Я уже боялась, что твой отец тебя не отпустил. Звоню, а ты не отвечаешь, — обняв девушку, Алекса наиграно-драматично виснет на её шее, — что бы я тогда сказала Марку, а? Лишь теперь обратив внимание на отсутствие парней, Кристина не успевает задать вопрос. Подруга объясняет, что те зашли в магазин, а следом за ними увязалась и Гвен. Последнее заставляет Алексу закатить глаза и раздражённо зашипеть: — Вот ведь сучка, пристала к Джону, стоило ему только появиться в поле её зрения. А я его вообще-то привела для тебя! — Так, а что за фильм смотрим? — Крис спрашивает невпопад, стараясь перевести тему в более нейтральное положение. Иначе весь вечер может быть испорчен глупым спором и ссорой из-за парня, который Кристине даже не нужен. Ей по-прежнему так наивно хочется влюбиться, однако сейчас будто что-то мешает. Чувство настолько эфемерное и расплывчатое, что ассоциативный ряд подобрать ему никак не получается, и от любой жалкой попытки разобраться в себе почему-то вновь становится холодно. — Слащавая романтика и мистика, всё как мы любим. Выбирала Алекса, поэтому все благодарности лично ей. — Отвечает Глория, совершенно не стараясь завуалировать очевидный сарказм. Она небрежно суёт в руки девушки корешок одного из билетов. Прочитав название фильма, Кристина лишь безразлично кивает, убрав билет в карман своей куртки. Если что-то может пойти не так, то оно обязательно пойдёт не так. И каково было растерянное удивление Крис, когда выбранный подругой фильм оказался не просто романтической историей, но ещё и с вампирами. За время просмотра девушка многократно замечала, как собственные мысли составляют совершенно нелепые ассоциации. Игнорировать их получалось с трудом, ведь подсознание, будто цепляясь за знакомый мужской образ, дразнит воображение. Это пугает и слегка будоражит, но о последнем Кристина старается не думать. Однако, на витиеватом узоре появились новые линии, а к общей картинке подошло ещё несколько недостающих кусочков необычного пазла, ведущего к осознанию чего-то очень важного. — И всё же согласитесь, что это странно. Он ведь буквально мёртвый! Недовольно восклицание одного из парней сбивает сумбурную цепочку мыслей, и девушка поворачивает голову в сторону нескольких громких голосов. Джон и Алекса о чём-то увлечённо спорят, но начало диалога Крис, разумеется, прослушала. Взглядом она замечает рядом с ними Гвен, смущённо идущую под руку с парнем. Тем лучше. Кристине он всё равно не понравился. — Но вампиры ведь не совсем мёртвые. У них же тела не разлагаются, как у зомби, например, так что ты не прав. — Допустим, это принять можно. Но в самом фильме же было озвучено, что сердце у него не бьётся, дышать ему не надо, соответственно, кровь по телу тоже не циркулирует. А значит, секса с этой девчонкой у них быть не могло. Ну, во всяком случае обычного. — Глупости, — голос Алексы звучит разочарованно, и она отворачивается от парня, — это же мистика. Мало ли как там работает их физиология. Вампиров не существует, а нафантазировать можно всё, что угодно. И вообще, Марк, скажи своему другу, что он меня достал. Кристина смеётся, но к дальнейшему диалогу уже не прислушивается, потеряв к нему интерес. Однако с придирчивым любопытством задумывается об изначальной причине спора. Ведь в отличии от остальных, у неё есть тот, кому можно задать этот деликатный, но жутко нескромный вопрос. И от одной только мысли об этом щёки покрываются стыдливым румянцем. Вернувшись домой уже поздно вечером, девушка старалась хоть как-то отвлечься и перестать думать о том, о чём осознанно думать совсем не хотела. Конечно, в простом человеческом любопытстве нет ничего неправильного, и это ведь не более чем гипотетический интерес, правда? Кристина мысленно отвечает сама себе «да», но чувствует, что внутренний голос звучит неубедительно. Щелчок электрического чайника отвлекает девушку от тщетных попыток поверхностно разобраться в себе, и, встав из-за кухонного стола, она заваривает себе травяной чай. Он всегда помогал успокоиться и хоть немного избавиться от давящего напряжения. Из кружки поднимается горячий пар, и Кристина, вновь глубоко задумавшись, замирает, наблюдая за его движением. Запах сушёных трав и специй заполняет кухню, восхитительный дымный аромат мускатного шалфея сплетается с освежающими и горькими нотами розмарина, бергамотом и холодной пряностью лаванды. Девушка садится обратно за стол, обхватив замерзающими ладонями края кружки, и приятное тепло, коснувшись кожи, распространяется по всему телу, внося некоторую ясность в нечёткие образы мыслей. Взгляд снова останавливается на пустом флаконе с духами, который Кристина так и не нашла в себе сил выбросить. Ей слишком нравился их лёгкий аромат, но просить у отца деньги на новые - бессмысленно. Духи довольно дорогие, а Генри по-прежнему злится на то, как расточительно девушка обошлась с его кредиткой, стоило только доверить ей банковскую карту с доступом к основному счёту. Импульсивное решение потратить крупную сумму на билеты до Лос-Анджелеса, чтобы посетить концерт любимой музыкальной группы - это не самое глупое решение, принятое Крис, но точно входит в десятку худших. Как минимум потому, что теперь её на время лишили карманных денег. Воспоминания об этом расстраивают сильнее, и Кристина со смеренной обречённостью вздыхает, взяв со стола керамический флакон. Крутит его в пальцах, рассматривая с разных сторон, будто от этого может что-то измениться. — Если ты так расстроена из-за духов, я подарю тебе новые. Хрипловатый низкий голос, неожиданно прозвучавший слишком близко, заставляет девушку испуганно вскрикнуть, едва не выронив то, что она держит в руках. Оборачивается, улыбнувшись Итану привычно тепло и мягко, а затем произносит: — Здравствуй, не слышала, как ты вошёл, — Кристина отставляет пустой флакон в сторону, — а насчёт этого, не нужно. Хватило того, что и в первый раз мне их ты купил. Вампир нередко что-то дарил девушке с самого её детства, но всякий раз принимать подарок было почему-то слегка неловко. Впрочем, вряд ли хотя бы один из них мужчина покупал самостоятельно и осознанно. Но любое внимание с его стороны, пускай, довольно приятно, однако всегда странно смущает, и Крис так и не смогла к этому привыкнуть по-настоящему. Она собирается сказать что-то ещё и неожиданно замирает, лишь безмолвно открыв рот. Вновь хочется задать тот глупый вопрос, но даже мысленно девушка едва может его сформулировать и если произнесёт вслух, то из слов получится нечто неуклюже-бестолковое. Поэтому молчит, стыдливо опустив взгляд. Спрашивать о чём-то столь личном, наверное, не стоит. Это неправильно и совершенно точно неловко. Но неуёмное внутреннее любопытство, унаследованное от Генри, удушливо и почти невыносимо требует его утолить. Назойливое, пытливое и дотошное, оно растекается вязкой краской в мыслях и постоянно напоминает о себе ощущением тревожной увлечённости. — Можно тебя спросить? — Кристина решает начать издалека, одновременно подбирая слова, чтобы её основной вопрос не прозвучал бестактно. Кивнув, Итан произносит лишь короткое «спрашивай», а затем проходит на кухню, останавливаясь напротив девушки. Прежде чем заговорить, она глубоко вдыхает и, найдя в себе немного смелости, поднимает глаза на мужчину: — Вот, у тебя ведь бьётся сердце, получается, что кровь по организму тоже циркулирует? Крис вдруг удивляется тому, что не задавалась такими вопросами раньше. Она спрашивала многое, и порой Итан отвечал уклончиво, однако никогда не игнорировал любопытную маленькую смертную. Но тонкостями физиологии вампиров Кристина мало интересовалась, не редко даже забывая о том, что мужчина перед ней вовсе не обычный человек. — Да, хотя сам процесс немного отличается. Для нормальной работы организма нам нужно пить кровь. — Итан отвечает будничным тоном, не задумываясь над словами и не слишком понимая неожиданный интерес девушки. Она теперь выглядит задумчивой, но, кажется, ответ не удовлетворил её любопытство. — Хорошо, а если, например, — Кристина замолкает, закрыв глаза на несколько секунд, ей так и не удалось составить подходящий вопрос, — ну, знаешь, если у тебя будут отношения с женщиной… эм, они… ну… Итоговый вариант звучит совсем плохо, лишь бессвязные слова и неловкое молчание в попытке не задохнуться от смущения. Впрочем, оценив реакцию девушки и её самый первый вопрос, вампир догадывается, о чём именно она хочет спросить. И, к своему удивлению, находит это даже немного забавным. Скрестив руки на груди и нарочно придав голосу возмущённой строгости, мужчина произносит: — А тебе не рановато ещё о таком спрашивать? — Мне уже шестнадцать! — Резко и обиженно отвечает Кристина, но, заметив на лице вампира ухмылку, понимает, что её самым нахальным образом провоцируют. Девушка реагирует непривычно робко, кусая губы и нервно постукивая пальцами по краям кружки. Но со смущённым румянцем на щеках выглядит такой очаровательной и милой, что Итану вдруг захотелось ещё немного поддразнить её, вынуждая всё же задать вслух свой вопрос. Однако, взглянув на циферблат часов на своём запястье, мужчина решает не тратить оставшееся время на подобные глупости и отвечает прямо: — Я понял, что ты хочешь спросить. Да, вампиры могут заниматься сексом, — на секунду задумавшись, добавляет, — и мужчины, и женщины. На мгновение Кристина вовсе забывает дышать. Не потому, что она удивлена полученной информацией или тем, насколько беззастенчиво и небрежно Итан её сообщил, нет. Просто что-то вдруг изменилось, нечто невидимое, но обманчиво ощутимое в подсознании. Вампир подходит ближе, положив ладонь на голову девушки. Это действие не имеет ни намёка на сексуальность, ведь он часто мог себе позволить вот так приблизиться, заботливо прикоснуться и даже как-то бережно, но больше по-отечески погладить по волосам. Но в этот раз становится неловко, ведь внимание слишком концентрируется на мужчине, и его образ в мыслях кажется более обворожительным и романтично-притягательным. Все недостающие кусочки теперь на своих местах, но получившаяся картинка не вызвала ничего, кроме тревоги и страха, близкого к состоянию паники. Всё не так. Этого не должно было случиться. Кристина хотела не такой влюблённости. Внезапной, подавляющей и очень неправильной. Когда Итан стоит так близко, девушка чувствует аромат его парфюма, но даже этот знакомый запах будто ощущается другим - дымным и изменчивым. Его тёплый, терпко-пряный шлейф приятно успокаивает возникшую тревогу, действует почти убаюкивающе, притягательно, и Крис закрывает глаза. Расслабляется лишь на короткое мгновение, пока осознание не вынуждает прийти в себя и отстраниться. Девушка торопливо поднимается из-за стола, а затем отходит в сторону окна, открыв его настежь, чтобы небольшое пространство кухни заполнил запах свежей зелени и влажной после дождя земли. — Мне уже пора, поэтому, надеюсь, на твои вопросы я ответил, — Итан собирается уйти, но оборачивается, добавляя, — доброй ночи, принцесса. Кристине кажется, что в этот раз он улыбнулся ей, наверное, своей самой очаровательной улыбкой. И ушёл, так эгоистично оставив девушку совсем одну наедине с собственными чувствами и растерянным смятением. Крис не верила, что это любовь, думала, что нелепая заинтересованность оставит в покое, оказавшись в своей сущности лишь влечением от переизбытка гормонов. Но легче не становилось. Неделя. Месяц. Год. Время ускользает песчинками сквозь пальцы, но чувства остаются неизменными. Пугают и заставляют сердце восхищённо трепетать. ***