Сколько длится вечность?

      Закрыв дверь в спальню девушки и как-то совершенно наивно надеясь, что из-за алкоголя Кристина утром ничего не вспомнит, Итан подходит к лестнице, но, вместо того чтобы спуститься на первый этаж, садится на ступеньки. Прислонившись плечом к периллам, он с задумчивым спокойствием смотрит на собственные руки, и безразличие в алых глазах сменяется непривычной растерянностью. Тонкие пальцы едва заметно подрагивают. Мужчина нервно проводит рукой по голове, взлохматив уже и без того растрёпанные волосы, но предательская дрожь никак не унимается. Эта пугающая неуверенность ядовито проникает в подсознание настолько глубоко, что её физически хочется вырвать вместе с чувствами, некоторыми воспоминаниями и частью собственной личности. Только бы ласковый, мелодичный женский голос, звучащий в памяти этим наивно-глупым признанием в любви, замолчал хотя бы на пару минут. Вампир по-прежнему чувствует навязчивый запах крови Кристины, липко смешанный с цветами и красными ягодами в аромате её духов. Он въедливо прицепился к одежде, волосам, даже к собственной бледной коже, заставляя Итана вновь раздражённо выругаться. Ему хочется закурить. Избавиться от запаха и привкуса столь желанной крови, заменив его на никотин и слабый шлейф холодного ментола в терпком, горьком дыме. Если это и поможет, то на слишком короткое время, проклятые чувства всё больше начинают походить на странную эгоцентричную одержимость. То, чего мужчина не понимает и с почти отчаянным стремлением отказывается признавать в себе, стараясь найти непоследовательным эмоциям более привычное определение. Это не любовь, и никогда ею не станет. Ничего возвышенного, только нездоро́вое, жестокое и тошнотворно-подавляющее. Жажда, которую цинично хочется утолить вязкой сладкой кровью Кристины, и похоть в желании заполучить её хрупкое тело. В это, казалось, так легко поверить, но Итан никогда не был наивным глупцом. Он достаёт из кармана недавно начатую пачку сигарет, с неприятным осознанием заметив, что та уже больше чем наполовину пустая. Вытащив одну вместе с зажигалкой, закуривает, глубокой затяжкой наполняя лёгкие едким дымом. Горечь на языке едва помогает избавиться от смолисто-цветочного и сладковатого, как опиумный мак, привкуса крови девушки. Жажда ощущается невыносимой, густой и навязчивой, из-за чего вампир тяжело сглатывает, чувствуя, как слюна во рту становится вязкой. От этой зависимости необходимо срочно избавляться. Любой ценой. Только, действительно ли любой? Один способ есть, и он вновь кажется приятным, даже заманчивым, но Итан не станет убивать Кристину. Его Кристину. В действительности и не желает ей смерти, но эта мысль такая инстинктивно-знакомая, и совладать с её осознанием получается легче. Ведь Князю проще избавиться от назойливой проблемы, чем признать, что искренне привязался к ней. — Полюбил. — Шёпотом произносит мужчина на выходе, будто пробуя это нелепое слово на вкус. Собственный голос кажется искажённым и неестественным, ведь подобные чувства ему так несвойственны. И они чертовски пугают, заставляя сердце биться чаще, а дыхание прерываться, стоит только закрыть глаза. Однако это не та любовь, которую принято считать нежной и трепетной. Она словно потребность и необходимость, физическое влечение, но сильнее, чем пылкая страсть, ласка и насилие концентрированно перемешанные с ревностным чувством собственности и заботливой нежностью. Итан стряхивает пепел с сигареты на ступеньки и затем вновь обхватывает фильтр губами, затянувшись. В его движениях нет привычной спокойной грации, они более резкие и напряжённые. Всё кажется неправильным, но вампир не понимает, в чём именно столь опрометчиво ошибся и не помнит тот момент, после которого точка невозврата мелькнула где-то далеко позади. Мысль об этом срывает с тонких губ нервный смешок и вопрос, оставшийся без ответа: — Когда я понял, что всё пошло не так? *** Итан никогда не любил слишком громкую музыку, даже несмотря на то, что в числе прочего был владельцем ночного клуба. Но посторонний надоедливый шум мешает думать. Звучащий в отдалении и слегка приглушённо, он не казался настолько раздражающим, однако всё равно не позволял мысленно сконцентрироваться на важных мелочах. Впрочем, для некоторых встреч и ситуаций это место подходило значительно больше, чем любой из иных вариантов. Закрыв глаза рукой и облокотившись на край столика, мужчина сидит неподвижно уже как несколько минут, пока сигарета, зажатая в пальцах, медленно тлеет. Мальчишка бармен, принёсший бокал с вином, не осмеливается поднять настороженный взгляд на вампира, заметив в нём странное сходство с каменной химерой, что охраняют крыши готических соборов. Не внешнее, а что-то глубоко на уровне ощущений, нечто подсознательное и инстинктивное. Он будто такой же инфернально-пугающий. И это заставляет парня торопливо уйти, как можно скорее возвращаясь к своим прямым обязанностям. Подальше от хозяина клуба. Сегодня Итан был определённо не в духе, однако, чувствуя, как внутренний гнев становится более различимым, проявляясь внешне нервным постукиванием пальцев по столешнице, мужчина глубоко вдыхает и, выпрямившись, открывает глаза. Делает последнюю затяжку, выбросив сигарету в пепельницу, и затем перебивает неприятный вкус никотина красным вином. Гнев мешает восприятию и часто является причиной необдуманных, глупых решений, которые вампир больше не может позволить себе принимать. Он исчерпал лимит погрешности в тот момент, когда привлёк к работе с манускриптом постороннего человека и теперь слишком опрометчиво откладывает момент его смерти. Оправдывает тем, что тексту важна полная расшифровка, но собственная ложь уже не кажется столь убедительной. Князь намеренно медлит. И руководствуется он исключительно личными причинами. Эта мысль отвратительна всей его природе, но отрицать эмоциональную привязанность как минимум наивно, а фактически совершенно бессмысленно. Расфокусировано глядя на случайный предмет интерьера в приглушенном искусственном свете, Итан презрительно шипит и, едва слышно выругавшись, вновь закрывает глаза. Открывает их через мгновение, глубоко вдыхает и почти физическим усилием подавляет вновь ощутимое во всём теле раздражение. Теперь мужчина выглядит почти флегматичным, но от притворно невозмутимого взгляда веет лишь жутковатым безразличием, пугающим и цинично-жестоким. Сейчас, когда испанский Князь проявляет к Итану какое-то излишнее любопытство, любой неоправданный риск может стоить ему всего, включая и собственную жизнь. Значит, ошибок быть не должно, и скоропостижная смерть Генри — только вопрос времени. Он крайне ненадёжный свидетель и, пускай, умеет хранить доверенные ему тайны, стоит пригрозить судьбой любимой дочери, писатель молчать не станет. О юной Кристине вампир позаботится, в конце концов девчонка ничего не знает и тем самым не представляет реальной угрозы. В памяти вдруг неосознанно возникает знакомый утончённый образ, неожиданно притупив внутреннее смятение. Восхищённый трепет в её карих глазах и очаровательная мягкая улыбка на миловидном личике, тонкие и аккуратные черты которого придают ей сходство с изящными принцессами из детских книг. Мужчина тяжело вздыхает, опустошив несколькими глотками бокал с вином. Кристина никогда ему не простит убийство единственного родного ей человека. И эта сентиментальная причина почему-то кажется не менее значимой, чем собственное нежелание убивать того, кому легкомысленно привык доверять. Итан слишком привязался к ним обоим и, уже окончательно запутавшись в клубке из миллиона красных нитей, перестал понимать свои же чувства. За долгую жизнь Князь принял множество решений, от которых зависела чья-то жалкая жизнь, выносил приговор и судил бессмертных, но в этот раз, смешав достижение цели с личным интересом, выбор ощущается почти невозможно тяжёлым. И мужчина сделает его позже, вновь отложив на неопределённое время, невзирая на возможную опасность этого импульсивного поступка. Ему лишь нужно быть немного более осмотрительным, времени ещё достаточно. Собственным уговорам Итан поддаётся с трудом, но при отсутствии иной видимой альтернативы, понимает, что непростое решение ещё необходимо обдумать. Наконец, вернув мыслям привычное хладнокровие, вампир, сделав несколько звонков и назначив встречу с заместителем генерального прокурора, выходит из ВИП-зоны в основной зал, намереваясь покинуть ночной клуб. Однако, проходя мимо барной стойки, неожиданно останавливается, ощутив смутно-знакомый цветочный запах с кислинкой красных ягод. Мужчина реагирует на аромат подсознательно, не сразу сопоставив его с памятью, и только спустя секунд десять тщетных поисков «кого-то», замечает рядом с барменом молодую женщину. Её лица не узнаёт, впрочем, в незнакомке едва ли есть хоть что-то примечательное для внимания Итана. Кроме запаха. Требуется ещё мгновение, чтобы вспомнить ту, на ком он уже чувствовал сладковатый шлейф тех же духов с амирисом и вишней. Сам ведь подарил их. Подозвав к себе управляющего, который так удачно стоял неподалёку, проверяя внесённые изменения в барную карту, вампир слегка заинтересованно спрашивает: — Кто она? Проследив за направлением взгляда, управляющий смотрит в сторону занятых сотрудников за стойкой и, не сумев скрыть удивление неожиданным вопросом Князя, коротко отвечает: — Джессика. — Я задал не этот вопрос. — Да, конечно, простите, — молодой вампир неловко засуетился, — помощник бармена. Впрочем, со следующей недели думаю вывести её в полноценную смену. Коктейли мешает неплохо, лишнего не болтает, отчаянно мечтает стать бессмертной. Будто ощутив на коже чей-то внимательный, цепкий взгляд, светловолосая девушка оборачивается, но, встретившись глазами с хозяином клуба, заметно вздрагивает, опустив голову и нервно схватив со стойки пустой бокал из-под мартини. Находя её реакцию в некоторой степени даже забавной, Итан, усмехнувшись, отводит взгляд от Джессики и вновь обращается к управляющему: — Отправь её ко мне в офис через пару часов. Среди привычного хладнокровного спокойствия в голосе Князя, молодой вампир отчётливо слышит незнакомую заинтересованность. Она едва заметна в сдержанном тоне, но сомнений в своём наличии не вызывает, и это неожиданно подпитывает любопытство. Спрашивать мужчина, разумеется, не станет, однако теперь приглядывается к девушке чуть более внимательно, будто стараясь разглядеть в ней то, что вызвало интерес Итана Вуда. Но, так и не найдя ничего достаточно примечательного, глубоко и слегка разочарованно вздыхает, переводя взгляд на Князя: — Мне искать нового бармена, полагаю? — И желательно мужчину. — Произносит Итан, торопливо глянув на часы. Он кивает управляющему, после чего выходит из клуба через коридор технических помещений. Срочная встреча с заместителем генерального прокурора прошла слегка напряжённо. Он не был вампиром, но уже долгое время работал на Князя и благодаря ему получил свою высокую должность, имея воздействие на решения, выдвинутые самим прокурором, но оставаясь при этом вне поля зрения любопытных глаз. Убийство нескольких молодых девушек привлекло внимание скучающей до сенсации общественности своей загадочностью и схожим почерком в причине смерти. СМИ создаёт образ опасного и жестокого серийного убийцы, но Итан знает, что вина лежит на группе молодых и крайне неосторожных вампиров. Своё наказание за пренебрежение правилами, впрочем, они уже получили. Однако, ситуация в городе требует незамедлительного вмешательства, ведь общественный резонанс может стать причиной передачи дела властям штата, и это в значительной мере замедлит урегулирование вопроса. А ждать Князь не привык. Его заверили, что всё будет решено в ближайшее время, но даже такая незначительная мелочь сейчас была совершенно некстати. Вспомнив об Анхеле Мора, который, по словам информатора из Европы, начал проявлять чрезмерное любопытство в вопросах, никоим образом его не касающихся, Итан поднимается из-за стола, раздражённо выругавшись, но неосознанно добавив к английскому несколько немецких наречий. Когда он действительно злится, нередко говорит на родном для его человеческой памяти языке. Вампир подходит к одному из панорамных окон, нервно проводит рукой по волосам и замирает, рассматривая в стекле собственное отражение. Выглядит напряжённым. Внимание испанского Князя или кого-то из числа прочих анахронизмов не станет серьёзной помехой, если быть достаточно расчётливым и осторожным. Они лишь стареющие недальновидные аристократы, из-за гордости не способные выйти за рамки собственных древних законов, уже потерявших свою актуальность. Итан презирает их, наверное, в той же равной степени, в которой аристократия презирает его, считая выскочкой. Но когда пожар разгорится, они узнают, кто на самом деле высек эту искру. Сообщение от охраны отвлекает мужчину, вернув его образу привычное хладнокровие. Он поворачивается в сторону лифта, когда двери с характерным звуком открываются, впуская в просторный офис встревоженную и слегка испуганную светловолосую девушку. Пройдя несколько шагов вперёд, она, заметив вампира, останавливается, опустив взгляд и прошептав едва слышное «здравствуйте». Её ощутимый страх медленно переходит в панику, насыщает кровь чем-то горьковатым, чувствуется в ускоренном неровном пульсе и рваном дыхании. Но Итан умеет быть обходительным. — Доброй ночи. Прошу прощение, если моя просьба о встрече нарушила ваши планы. — Тихо произносит вампир, и его голос звучит пленительно мягко, вынуждая Джессику поднять взгляд, почти зачарованно вслушиваясь в хрипловатый полушёпот. Мужчина подходит немного ближе и, протянув руку, вежливо представляется: — Итан Вуд. Как я могу обращаться к вам? — Джессика. Девушка отвечает коротко и робко, вложив в чужую руку свою маленькую аккуратную ладонь, а затем вздрагивает, ощутив пальцами холодную кожу. Вампир смотрит надменно-снисходительно, но не отводит взгляд от миловидного лица, мысленно стараясь понять, что же на самом деле сейчас дразнит его любопытство. Джессика привлекательна, но её внешность Князю не слишком интересна. Он опускает глаза ниже, откровенно рассматривая стройную фигуру девушки, но и в ней нет ничего соблазнительного. Лишь запах. Сладкий аромат цветов и терпкой кислинки вишни в её духах, столь притягательный, что его вкус чувствуется на языке бальзамически-приторным. — Вы всё ещё держите меня за руку. — Да, действительно, — Итан отпускает девичью ладонь, нарочито очаровательно улыбнувшись, — позволю себе заметить, что у вас очень приятный парфюм. От прежнего страха в Джессике остаётся только лёгкая настороженность, но и она бесследно теряется в блеске алых глаз вампира. Он подавляет её волю, туманит хрупкий человеческий разум, заставив девушку верить, будто она сама хочет остаться. Такая беспрекословно послушная. Итан подходит совсем близко и, обхватив ладонью лицо девушки, вынуждает её поднять голову. Князю нужно, чтобы она продолжала смотреть на него этими красивыми голубыми глазами, в пустом взгляде которых теперь отражается лишь безоговорочное подчинение. Слегка наклонившись, вампир вдыхает аромат её духов, оставшийся на волосах. Смешиваясь с запахом крови, он меняется, становясь почти медово-сладким и более пряным, с лёгким шлейфом цветов апельсинового дерева. На кончике языка неожиданно ощущается горечь, странная жажда, которую хочется утолить, и её неприятный, слабый металлический привкус. Итан встаёт у безвольной девушки за спиной, обняв и мягко прижав к себе тонкое тело, а затем наклоняется над обнажённой шеей, резко и болезненно вонзив в неё клыки. Джессика не кричит и не сопротивляется, полностью подчинившись чужой власти. Вязкая, горячая кровь стекает по гладкой коже, впитываясь в ткань форменной рубашки, и вампир чувствует, как постепенно девушка в его руках слабеет. Она закрывает глаза, не в силах больше держать их открытыми. Мысли опутывает туманная дымка с ощущением полной нереальности происходящего, а боль — лишь эхо угасающего сознания. Чьи-то властные объятия и запах крови. Почему-то хочется спать, настолько утомлённой Джессика себя, пожалуй, никогда раньше не чувствовала. Частью рационального понимает, что с ней происходит, но неожиданно становится всё равно. Безразлично. Будто глубоко под водой, и здесь так тихо и спокойно. Небрежно отбросив к ногам остывающее тело молодой женщины, в голубых глазах которой больше не горят искорки жизни, Князь вытирает тыльной стороной ладони перепачканные кровью губы. Он не чувствует жажды, но её тошнотворный привкус отголоском чего-то сладковато-цветочного по-прежнему ощущается на языке. Словно назойливое желание заполучить нечто конкретное, но трудно понять, что именно. И свежая кровь слегка притупила его, однако вкус лишь отдалённо похож на тот, который Итан подсознательно ищет, стараясь подобрать ему определение. Велев охране избавиться от тела, мужчина вновь подходит к окну, но в этот раз взглядом осматривает ночной город, простирающийся далеко внизу. Он видит эти огни так часто, но уже как множество лет перестал обращать внимание. Человеческая суета утомляет. Потоки машин и людей, всегда спешащих куда-то, чтобы за короткие годы жалкой жизни успеть реализовать хотя бы часть своих планов. Сколько бы не прошло времени, но смертные в своей сущности не меняются. Итан едва слышно смеётся, находя в этой странной мысли что-то насмешливо ироничное. Его неуёмные амбиции — часть той человеческой жизни, которую вампир помнит ещё слишком хорошо. Князь не часто задумывается о философии или морали, предпочитая горделивым рассуждениям о «высоком» что-то более прагматичное. И сейчас мужчину волнует эта непривычная, почти эфемерная потребность, причину которой он так и не смог определить. Возможно, ему попросту стало скучно. Но тогда почему, вновь отдалённо ощутив фруктово-цветочный аромат духов, Итан неосознанно оборачивается, хотя знает, что запах остался от Джессики? Её мёртвое тело уже не лежит на полу, но слабо уловимый шлейф парфюма по-прежнему дразнит обоняние вампира. В конце концов, этому должно быть объяснение. Логичное, рациональное, последовательное. И Князь найдёт его рано или поздно, ведь нерешённые загадки он не любил даже сильнее, чем ожидание. Вот только отыскать то, что Итан внутренне так сильно желал, оказалось труднее. Это чувство похоже на жажду, но ощущается менее инстинктивным и кажется каким-то отдалённо знакомым. Будто тепло первых капель крови после обращения. Первое прикосновение к вечности. Но его не спутаешь с одержимостью своей жертвой, слишком легко контролировать. Оно навязчиво напоминает о себе, медленно и тягуче проникая в бессознательное, словно яд и обещание истины. В последние дни вампир задумывается об этом всё чаще и злится, не находя ответ. Сегодня вечером Итану позвонил Генри и попросил приехать, сообщив, что нашёл в дневниках одного из европейских историков «нечто весьма занимательное», но по телефону не стал уточнять деталей. Открыв входную дверь, мужчина намеривается сразу пойти в кабинет писателя, зная, что там он проводит бо́льшую часть своего времени. Однако, едва успев сделать шаг по небольшому холлу, вампир останавливается, обернувшись. Взглядом замечает комод у стены, на который небрежно бросили пиджак и тонкий шейный платок. Кристина. За прошедшие полтора месяца Итан бывал дома у писателя редко, в основном из-за собственной занятости. Впрочем, и работа над расшифровкой продвигается медленно, архивных источников не хватает, а информации в имеющихся ничтожно мало, чтобы сопоставить её друг с другом и получить хоть сколько-то структурированный текст. Слишком многие записи Князь уничтожил в прошлом, лишь теперь понимая, что поспешил. Но ему повезло найти Генри. Даже из минимального количества вводных, писатель, движимый своим безграничным любопытством и дотошностью, сумел выяснить что-то новое. Прошедший месяц он просил не отвлекать его от работы, ведь Кристина уехала на каникулы с подругой и её семьёй, а Генри, наконец, мог полностью сосредоточиться. Итан вновь смотрит на лежащую в холле одежду, и, судя по всему, девушка уже вернулась домой. Вампир тяжело сглатывает, чувствуя этот назойливый, знакомый цветочный аромат. Помнил ведь, что Крис пользуется такими духами, но пока она не мельтешила где-то поблизости, мысль казалась неопределённой и неважной. Вряд ли Итан подсознательно ищет именно её, но проверить стоит хотя бы для того, чтобы избавиться от глупых, совершенно безосновательных домыслов, каждый из которых даже мысленно звучит неправильно. Мужчина поворачивается и подходит к комоду, взяв с него яркий шейный платок, принадлежащий Кристине. Несколько секунд вампир лишь крутит его в руке, а затем подносит мягкую ткань к лицу и вдыхает, полностью уверенный в том, что не ошибся. Но неожиданно этот густой, вязко-сладкий аромат чувствуется тем же металлическим привкусом жажды и подавляющим, манящим желанием утолить её. Если раньше потребность ощущалась лишь слегка покалывающим напоминанием где-то на кончике языка, то сейчас кажется удушливо-тяжёлой. Вне всяких сомнений, на одежде Кристины остался тот самый запах. Аромат её крови, духов, кожи и даже шампуня для волос, смешавшись, переплелись во что-то почти невозможно притягательное. И это осознание пугает. Итан давно не чувствовал настоящего страха, но сейчас, нервно бросив шейный платок обратно на комод, ощущает себя действительно напуганным и совершенно растерянным. Будто всё вдруг пошло не так, а устойчивая поверхность под ногами становится зыбкой, рассыпаясь частицами сухой пыли. — Ой, Итан, здравствуй. Рада тебя видеть. Мужчина оборачивается на звук чужого голоса, по-прежнему такого мелодичного и звонкого. Кристина улыбается и смотрит всё тем же влюблённым взглядом, вот только теперь вампир не находит в этом ничего забавного. Ситуация выглядит как глупая шутка, однако почему-то не смешно. И, если чувства юной девушки, наивной и романтичной, Итан понять может, то собственные хочется игнорировать, спрятав подальше и поглубже, пока не успел осознать. — У меня что-то на лице? — Спрашивает Кристина, слегка наклонив голову в сторону и указав на себя пальцем. — Нет, всё в порядке, извини, — отвечает вампир, с трудом вернув себе внешнее спокойствие и придав голосу прежнюю сдержанность, — здравствуй, принцесса. Хорошо отдохнула? Он подходит совсем близко и, осторожно касаясь тёмных волос девушки, гладит её по голове. Щёки Кристины покрываются нежным розовым румянцем, и она смущённо произносит что-то невнятное. Поняв, что её вряд ли услышали, повторяет уже громче: — Да, было весело. Если будет желание и время послушать, даже расскажу. Крис мягко отстраняется и наконец вновь поднимает взгляд на мужчину. В этот момент она кажется ему по-настоящему очаровательной. Итан неожиданно видит в ней не привычную детскую непосредственность и искренность, он замечает привлекательную девушку. И этого достаточно, чтобы заставить вампира на мгновение снова растеряться. Он лишь чувствует, как предательски сбивается дыхание, а сумбурные мысли кажутся всё более неправильными. И это почти слишком. Глубоко вдохнув и стараясь, чтобы голос звучал ровно, мужчина произносит: — Конечно, с удовольствием послушаю. Но, к сожалению, не сейчас, потому что мне нужно поговорить с твоим отцом. Напряжение ощущается физически и, кажется, будто в текущем моменте обоим становится некомфортно находиться так близко друг к другу. Кристина хочет сказать что-то ещё, однако не решается и отходит в сторону, проводив Итана взглядом до двери в кабинет Генри. Но в тот вечер Князь думал о другом. Он пытался сосредоточиться на словах писателя, только мысли всё время возвращались к тому, что вампир пока ещё не научился успешно игнорировать. Однако, он не мог предположить, насколько эти чувства окажутся глубже и темнее, вплетаясь в то немногое, что осталось от человеческой души.