We were made for each other

Стоя средь шкафов, где на полках выделялся книг весёлый переплёт. Казалось открыв их унесут они туда и заставят поверить в чудо. Сделав шаг, омега хотел прикоснуться к ним, но поспешное открытие двери — спугнула. Женщина ритмично зашедшая в кабинет, села перед ждавшими её посетителями, что сосредоточили своё внимание на ней. — Ну что я могу сказать, всё же мне удалось разыскать этот документ, но поэтапной информации нет. Она утрачена по истечению лет. По сведениям, тогда вашим родителям был предъявлен иск, связи с чем появились проблемы и материальные неустойки. Им нужно было обеспечить ребёнка условиями, которые позволили жить лучше, чем есть в детском доме. Но таковых изменений не было и детей забрали в приют, совсем крохотными. Изменить дальнейший исход их проживания были уже не в силах, так как произвола авария и оба скончались на месте. — женщина так быстро и чётко от тараторила, без малейшего намёка на сострадание, как вызубренный текст, без попытки интонационно жонглировать голосом. Она принялась к дальнейшему заполнению бумаг, отложив папку, с которой читала, в сторону. Джина стоял смотря на женщину, которая совсем не подавала вида, что есть ещё кто-то у неё в кабинете, погружаясь в работу, продолжая писать что-то, не забывая ставить печать, создавая шум. Как будто её ничего не тревожило и она была в полном спокойствии. Соблюдая тишину, омега подойдя к столу, взял папку. Развернув её, он самостоятельно захотел прочитать, так как спрашивать чего-то не очень хотелось у этой женщины (ему казалась она неприветливой). Прочитав все вложенные листы, аккуратно перелистывая страницу за страницей. Джин подтвердил свои домыслы, что ставили его под сомнения. — Извините, могу я спросить вас? Не знаете ли вы, что с моим братом? — подал решительный голос Джин. — С каким братом? — по смотря на рядом стоящего Джуна, что был не мало удивлён от услышанных слов. — Ну здесь же написано, что восьмого июня, были переведены в группу «В» двое детей, одного возраста и пола, второй пол их разный. Запах ваниль со сливочным ирисом у омеги, у альфы же ваниль с корицей. — Джин поднимает растерянный взгляд, задумываясь над чем-то. — Нет. Я не могу сказать вам об этом, так как меня перевели на эту должность два года назад. В это время уже не было ни вас, ни вашего брата, здесь. В голове продолжаются крутиться мысли, как в унитазе, они надоедливо не хотят смываться, заставляя думать об этом тщательней. Погода так и скользит от ясной и томной до серой и скользкой. Неопределённый снег засыпав всё вокруг на следующий день начинает таять. Мокрая и грязная, погода, от пробирающегося холода, заставляет укутаться теплее. — Ты сам увязался за мной. — буркнул омега на Джуна, что был удивлён словам, сказанными внутри, типо он рассчитывал на. (ни на что не рассчитывал, даже особа не думал) просто возможно расскажут о родителях и все дела. Но о брате мысли и в помине не было. — Да почему же ты ворчишь, я же тебе помогаю. — Ага, чем? Моральной поддержкой? — Ну знаешь, это тоже многого стоит. — замечая в голосе Джина дерзость, какую-то грубость, не свойственную ему. Ритмичной походкой он шёл строго вперед, но Джун чувствует что тот смотрит на него боковым зрением. Альфа спокойно переводит свой взгляд с Джина растянув тихую улыбку, что веяло счастливым безрассудством.

〽️

Альфы по натуре своей очень жестоки. Да причём те, что приехали погостить или каким-то образом остановились на этой земле, в этом городе, ведут себя крайне по хамски. Приезжающие с других областей, эти альфы ведут себя бездумно. Они вполне способны сделать всё что их желаниям угодно: выехать в центр перекрёстка, столкнувшись с кем-то кто им не приятен, начать ссору, покрывая бедного жителя благими матами (и не дай Бог там окажется бета, которых они вообще ни во что не ставят); начать стрельбу в пробке, вылезая из салона своей машины. Помимо учинения разного рода буйство, им очень нравится угощаться местными омегами, которых принудительно заставляют к плотской связи. Это вполне знакомо для этих мест и сказав — не промажишь — часто случается. Полиция не в праве, особо, вмешиваться в подобное хамское поведение приезжих. Могут возникнуть разногласия с потусторонней страной и администрацией. А споры межгосударственные не нужны. Правительство вылавливают подобных нарушителей спокойствия и отправляет обратно на родину. Где бы они никогда не посмели так себя вести. Там эти альфы приличные граждане своего государства. Встреча с ними весьма мала, но и вполне высока — как повезёт, случается. Ну вероятнее «не мой день сегодня» наткнуться на этих проходимцев. Что охамевшие в край, начинают приставать к омеге, специально не замечая альфу, стоящего подле. Со словами «Он тебе не пара. Посмотри какой стрёмный.» начинают решительные действия в сторону беззащитного, ошарашенно смотрящего на этих накаченных альф, где кроме мышц нет ни ума, ни красивого личика. Оказавшийся Тэхён в такой ситуации, пятится назад, осторожно следя за действиями окружающих альф. Когда насильно трогают тобою любимого человека, то обязательно спускаются все тормоза. Чонгуку ненавистна мысль, что кто-то ещё прикасается к Тэ, кроме него. Он крепко ударяет мужлана, что дотронувшись подбородка омеги, облокотился рукой о столб, как раз по пальцам, до онемения, где человек (если можно конечно назвать мурло человеком) от неожиданной боли, бегущей по нервам ток, может плохо чувствовать руку, потому он со стороны открыт, не может правильно поймать удар или отвести его, и боль чертовски отвлекает. Вся толпа, как пчёлы на мёд слетаются, Чонгук же не даст им получить желаемое. Проявляя смекалку он обращает удары на самого противника. Хотя смекалкой тут и не пахнет, скорее ярость, что держится из последних сил. Он хочет сделать ещё пару ударов и покончить с этим, взять омегу и уйти отсюда подальше. Но его заставляет повернуться писк Тэхёна, до которого добралось какое-то чмо и нагнув того за волосы, наносит удар в челюсть. Охуевая от происходящей картины, где эти люди хотевшие жахнуть омегу, приставали, а сейчас они врезали ему по самые не балуйся, альфа не скрывая злости, бросив недобитого, мчится к своему омеге, ударяя с разворота ногой альфу, тот падает на землю. Запыхавшись, Чонгук чувствует усталость, ему безумно хочется пить, но он не отрывает глаз от омеги, что рухнув лежит с закрытыми глазами, которые не в силах открыть. Удар по челюсти, пришёлся сильным и чётким (ещё бы, с удобного расстояния и беззащитного) получая болевой шок. В голове — шумит, в глазах — темно. И пока Тэхён дезориентирован, Гуку прилетает удар по лопаткам. Альфа встаёт на ноги, обращая того в пепел от ярости, которую скрывать нет смысла «раз по хорошему не понимаем». Удар за ударом, как опешивший. Он не слышит просьб Тэхёна, что пришел в себя, остановиться. Он херячит по мордам, без доли замедления. От чего противодействующие удары смазанные и у них про мелькает мысль «бежать». Но Гук их не оставляет в покое, продолжая бить со всей дури. Тэхён тихонько подходит к альфе, дабы отодрать Чонгука от еле живого мужлана, что уже не кажется таковым, а наоборот беззащитным и слабым — противно. Чон в порыве гнева отбрасывает омегу в сторону. Вернее будет сказать — он осознаёт что делает, но его поддерживает ярость с которой он меняется в более жестокую сторону. Тэхён грохнувшись на землю, с силой ударяясь об забор, получает этакую контузию. Одновременно у него открывается рана на лбу и виднеется на местах рассечение кожи. Без сил, Тэхён приоткрыв глаза, наблюдает за Чонгуком, что сейчас дик и яростен. «Когда дело касается меня, он безумно опасен. Становится жестоким и не даёт никому поблажек. Он безрассудно бьёт противника, что ранил меня. И это не в первый раз, я вижу тебя таким разъярённым.» Альфа решает остановиться, приходя в себя полностью. Он направляется в сторону Тэ, видя: что тот полулёжа облокачивается спиной о забор, что на его лбу кровь. Испугавшись, Чонгук ринулся к омеге с вопросом «как ты?» На что поступает положительный ответ и кивок. Гук засыпает от переживания ещё вопросами, не удовлетворившись одним «да, всё нормально, не волнуйся», осторожно прижимая того к себе гладя по волосам. «Точно всё нормально? У тебя кровь. Как чувствуешь себя? Может в больницу? Голова не кружится? Всё хорошо? Тэхён ответь же! Я волнуюсь. Всё идём в больницу и это не обсуждается.» Не дав и своё слово вставить, Тэхён улыбнулся, согласительно кивнув. Где пошли возмущения «на что ты киваешь?» Выйдя из кабинета врача на лице Тэхёна было два пластыря: один — полимерный пластырь-повязка, другой — обычный заживляющий. Чонгук на минуту сгустил брови, наблюдая, как омега идёт к нему. Взгляд сменился, растерянность ушла. Выйдя на улицу, альфа решившись, начал говорить первым. Всё время проведённое в ожидание думал, перебирая варианты, но мысли приходили к одному и тому же. — Прости меня. — Да ничего, я уже как-то привыкать начал. — К такому привыкнуть нельзя. Нам стоит расстаться. — будто все стены, совместно строящего замка, в котором они смогут остаться наедине, стеклянные стены, что казалось были из олова, рухнули, с грохотом сыпятся на кусочки. Ранее беззаботный тон, ушёл на нет. И вымолвить что-то было тяжело. — Что? Что ты имеешь ввиду? Почему? — колом по среди горла. — Ты не можешь жить в таком отношение, а я не могу обеспечить тебя уверенностью, что подобного не повторится. Я сам не знаю, когда может проявится моя агрессия. — хотелось перебить его, обнять, вцепиться и никуда не отпускать. Прижаться к груди и в слезах шептать «не отпущу». Но вопреки, Тэхён безмолвно смотрел на альфу. Казалось, что он не слышит его, стоит, как вкопанный. Не может, не хочет осознавать, что всё происходит на самом деле с ним. — Ты… Уверен? — тихое насильно вылезло из омеги, проглатывая ком в горле. — Да. Внутри не спокойно — больно. Тэхён не знает, как себя вести. Он просто, разворачиваясь, уходит. Медленно, не спеша. Слеза тихонько скользит по щеке, стекая по подбородку на шарф. Не оборачиваясь, но повторяя «Прошу тебя, не дай мне уйти», но в ответ тишина. «Скажи, если любишь меня» — молчание. «В надежде прочитай по глазам, не отпусти», но он назло, казалось назло игнорирует, не воспринимая мольбы. Слушает, но не слышит. Только человек способен оставить того, кого всем сердцем любит. Печать о его безопасности. Игнорируя и ставя в штыки.

〽️

Ритмичные шаги отбивают чёткость решительного настроя. С уверенностью открывая дверь, дёргая за ручку. Джун убеждается, что омега здесь — в папином кабинете. Торопливо роется то там, то тут. Джин даже не дрогнул от резкого открывания двери. Не отвлекается, он уже знал, до момента, что альфа скоро появится, уловив его запах. — Почему в документах не было информации о том что у меня есть брат? О нём вообще не указывалось. — озвучивал, беспокоящие, мысли в слух, роясь в полках, перебирая стоящие друг за дружкой набитые папки. Может сыграла ревность на основание видеть эти горящие глазки, спешащие найти своего брата (потенциального противника, на которого обращено, по мнению, слишком много внимания) или резкое, не ждущее отлагательств желание. Действуя на оголённых инстинктах, Джун оказывается непростительно близко к омеге, вопреки вжимаясь в него. Без сомнения проводит языком по неплотно сомкнутым губам, ощущая их мягкость и вкус. Омега поёжился от таких прикосновений, чувствуя следом, как альфа прикусывает его нижнюю губу, оттягивая. Запускает пальцы правой руки в его шёлковистые волосы и собрав их в кулак на затылке, зафиксировал омегу, чтобы тот, неустанно вырывающийся, замер. Левая же рука упёрлась в столешницу, папиного рабочего стола. Он видит блеск в широко распахнутых глазах от света включенной люстры. Ловит тёплое, чуть дрожащие дыхание. Чувствует напряжение во всём его глубоко вдыхающим теле. Насильно забирает весь контроль. От ещё большего разгоревшегося желания. Не может удовлетвориться им. Альфа кусает губы, облизывает нёбо и язык, вжимается в него, всё напористей. Местами сжимает волосы, либо перебирает пальцами на затылке. Казалось всем этим он не может насытится. Джин бьётся, безуспешно, в сомнениях, что есть силы, но колебания даются тяжело. Его связали по рукам и ногам, охватили целиком, нет возможности выбраться. Когда так хочется раствориться и поддаться, жадно дышать лишь альфой, не думать ни о чём и наслаждаться всем миром, что предназначен для них двоих. Он отводит взгляд, пока Джун рассоединил губы, отрываясь посмотреть на утихшего Джина. Который на гране с соглашением нарушить всё то, что так запретно им. Но упрямость родилась раньше самого Джина, и хоть он сходит с ума от безумия, всё равно не отступит. Терять душу в альфе — бессмысленно, зная что будет иметь значение и будущее, и прошлое. Джун руководствуясь своим желанием и сердцем, пока Джин — разумом, запускает руку под футболку парня, в которой он привык щеголять дома. Касаясь кончиками пальцев кожи, от чего омега вздрагивает. Почувствовав это альфа возбуждается сильнее. Так хочется всё большего, хочется видеть лицо Джина во всех процессах, смотреть как он смущается, слышать как стонет. Всё повторить заново, зная, что у них уже был секс, но это было во время течки, под невероятным давлением феромонов и инстинктов. «Остановись» — глаголящие мысли, начинают тускнеть. Рука, освобождая от сильного натиска, поймав оба запястья Джина, сдавливает, с напором прижимает к столешнице, заставляя лечь на неё. Расположившись между ног, впивается пальцами в бок, прижимая омегу телом к столу. Не волнуясь, что Джин может почувствовать всё его возбуждение в паху. Снова рука под футболкой, после того как омега чуть выгнулся в спине, не в силах оставаться равнодушным. Пальцы проходят по линии позвоночника, вызывая табун мурашек частично из-за прохлады, частично из-за ощущений. Всё это время сохраняя поцелуй, тот что насильно вливает страсть. Затем рука начинает опускаться к ширинке. Попутно переходя к шее, полоща языком, оставляя ярко-багровые следы. Омега не в состоянии сказать хоть одно слово против, продолжая отстаивать свою позицию. Не хочу, но хочется. Благо, спасение Джина, кто-то начал проворачивать ключ в замочной скважине входной двери. Кабинет отца находился ближе всех комнат к выходу, так что услышать звук, открывающейся двери, было естественно. Замерев, не желая останавливаться, Джун всё же расслабив хватку, отошёл, поддаваясь молящим просьбам омеги, что не были озвучены до сих пор. Джин выпрямляется, вставая прямо, поправляя прилипшую к телу футболку. Но ноги, как назло, подкосились, чувствуя дрожь в коленках. И устоять на ногах не помогло даже держание за ручку стола. Рухнув на пол, попутно воля папки, что были сложены в этой полочке, которую случайно открыл он. Услышав шум, за бежавший на минуточку отец, торопится к кабинету, открывая дверь. Видя перед собой картину: сидящего на полу Джина и на корточках Джуна, что пытается взять того на руки, вопреки бунтующим отказам. Они дружно переводят взгляд на отца, что стоит возвышаясь над ними, хмурив бровь, не понимая почему такой сильный (скорее насыщенный) запах феромон. Альфа переводит взгляд, как его перебивают, быстро подхватив омегу, воспользовшись моментом, пока Джин отвлёкся, Джун поспешил выйти из кабинета, оставив отца с его догадками наедине.