The Pit

Пятничные вечера для Фиддлфорда обычно проходили без происшествий. Форд обычно отпускал его с работы пораньше, и остаток дня он был свободен. Обычно он любил проводить время у озера со своим сыном. Обычно он отдыхал на берегу или учил Тейта всему, что сам знал о рыбалке. Обычно Стэнфорд занимался чем-то другим, но иногда тоже мог присоединиться к ним. Обычно ему нравилось выбираться на природу. Обычно он отмахивался от вопросов, которые задавал ему МакГаккет, невнятным бормотанием о ностальгии. Как правило, Фиддлфорд не возражал и не давил на лучшего друга. К сожалению, сегодня была необычная пятница (и Фиддлфорд вспоминал эти события, принёсшие беспокойство). Мужчина сидел на корточках у самой земли, пристально вглядываясь в открывшееся ему зрелище. Какое-то время он вообще не двигался, потом выпрямился и принялся изучать его с другого ракурса. Стэнфорд нетерпеливо стоял в стороне, ожидая ответа. — Это яма, — наконец заключил Фиддлфорд. Пайнс раздражённо застонал. — Конечно, это яма, Фиддлфорд. Я рассказал тебе о ней ещё до того, как мы сюда дошли! Мне нужно твоё мнение на этот счёт! МакГаккет покачал головой. — Не знаю, что тебе сказать, Форд. Нормальная яма. Понятия не имею, что она делает на твоём заднем дворе, но я полагаю, она могла бы стать хорошей особенностью сада, высади ты вокруг неё какие-нибудь цветы. — Что? — Цветы. Ну, знаешь, хороший надпочвенный покров. Ясменник, к примеру, который с крошечными белыми цветками такой. Или, может быть, незабудки какие-то. — Думаешь, цве... о чём ты говоришь? Нет, мы здесь не ради цветов. Глянь, — Форд вытащил из кармана изрисованный камень. Фиддлфорд внимательно осмотрел его. — Ты взял этот камень из моего сада? — ...Может быть. Дело не в камне. Смотри! — он повернулся и бросил его в яму. — Эй! Это был подарок от... — Тише! — Пайнс повалил его на землю за лацканы лабораторного халата, гораздо ближе к краю ямы, чем хотелось Фиддлфорду. — Слушай! Тот сделал, как было велено, напрягая слух. Он сел. Он прислушался. Ему стало немного не по себе от появившегося волнения. — Я ничего не слышу. В ответ Стэнфорд улыбнулся и кивнул. — Именно. И тут его накрыла волна осознания, что было заметно по его лицу. — Святые печенюхи... — Удивительно, не правда ли? — Пайнс опустился на колени, чувствуя головокружение от волнения. — Подожди, что? Это ж невозможно! Неужели она настолько глубокая? — Фиддлфорд. Фиддлфорд! — Форда буквально распирало от нетерпения, и он в прямом смысле не мог усидеть на месте. — Я думаю, она может быть бездонной. — Бездонной? Так, стоп, притормози, — МакГаккет встал, но мужчина уже расхаживал мимо него, что-то спешно записывая в дневник. — Яма может быть глубокой, но это не обязательно должно означать, что она бездонная... — Я поспрашивал людей по округе, — он закрыл дневник и спрятал его подальше в плащ. — Все местные говорят, что она была всегда! Что она проклята! Околдована! Даже с привидениями! — Форд, — остановил его Фиддлфорд и, держа его за плечи на расстоянии вытянутой руки, посмотрел ему прямо в глаза. — Послушай меня. Я знаю, о чём ты думаешь. Просто выслушай. Пока не поздно. Поехали к озеру и проведём хороший, спокойный день. Я заберу Тейта у его мамы. Мы даже можем взять напрокат лодку. Будет здорово. И не надо будет рисковать. На долю секунды Стэнфорд растерялся. Эта неопределённость. Этот взгляд, который МакГаккет не понимал. Взгляд, который его встревожил. Затем он исчез, так же быстро, как и появился. — Пффф, не будь таким параноиком, Фиддлфорд. Ну же! Я даже нашёл верёвку, и... Пайнс отстранился и продолжил болтать о яме: статистика, предупреждения, теории и всё такое, но Фиддлфорд уже не слушал. Он просто сглотнул и уставился в яму, чувствуя, как внутри начинает саднить.