The Pit

Четыре минуты до спуска. С таким же успехом Фиддлфорд мог даже не уходить с того места, где стоял несколько часов назад. Он снова находился перед ямой, на этот раз в джинсах, а не в лабораторном халате, и смотрел в её теоретически бездонную пасть. Пока Форд болтал о каких-то последних расчётах, он смотрел всё глубже и глубже. Яма, казалось, манила к себе, чтобы потом поглотить целиком в тёмной, бесшумной пустоте. — Оу. Стэнфорд поднял голову. — Ты что-то сказал? — Что? — МакГаккет вышел из транса. — Ничего. Неважно. Пайнс с секунду изучал его, затем пожал плечами и продолжил разглагольствовать. Фиддлфорд неловко поёрзал, обвитый тросами и верёвками, глядя в небо. Над головой собирались грозовые тучи, и скоро должно сесть солнце. Он не привык работать так поздно, но, опять же, сегодня необычная пятница. План был прост и ясен: спуститься в яму и посмотреть, насколько она глубока. Фиддлфорд поставил под сомнения слова Пайнса о «бездонности» ямы, на что тот ответил с лукавой усмешкой: «Тебе бы хотелось так думать, да?». Вместо того, чтобы использовать датчик, они решили измерить глубину ямы связанными между собой, одинаковыми по длине верёвками, каждая около тридцати метров. Спускаясь в яму, они могли посчитать длину, основываясь на том, какой по счёту узел им встретился. «Они». На самом деле, Форд один спустится в яму. МакГаккет был готов только на тот случай, если возникнет чрезвычайная ситуация, и ему нужно будет отправиться за ним. Как обычно, мужчина не придал бы особого значения мерам предосторожности и, вероятно, прыгнул в яму без раздумий, если б не его напарник. Фиддлфорду удалось убедить его, что ремни безопасности — это важно, также как фонарик и рация, чтобы он мог позвать на помощь и рассказать всё, что увидит. Он надеялся, что тот ничего не увидит. — Всё готово? МакГаккет кивнул и потянул за верёвку, показывая, что он в безопасности. — Так точно, сэр. Рация у тебя? Стэнфорд с ухмылкой поднёс её ко рту. — Это Тигр-один Петуху. Петух! Как слышно? Приём. Фиддлфорд вздохнул. — Это Петух. Громко и ясно. Приём. — Тигр-один Петуху. Скажи честно: снаряжение хоть как-то отразилось на моей фигуре? Приём. Наконец МакГаккет рассмеялся и слегка подтолкнул его. — Полезай уже, шутник. Ухмылка Пайнса стала шире, и он ухватился за верёвку, прыгая в яму. Немного отскочил, отталкиваясь от стены, пытаясь нащупать опору, и поднял голову. — Твои часы работают? — Часы? Ах да, — Фиддлфорд достал свой секундомер, и они одновременно включили их. — Уверен, что не замёрзнешь, если спустишься туда в плаще? — Да, а что? Мужчина покраснел, благо, едва заметно. — Я просто не хочу, чтоб ты застрял там и замёрз. Стэнфорд скорчил гримасу. Ещё одно выражение, которое МакГаккет не совсем понимал. Ему не нравилось, что он перестал понимать Форда, и он не сможет помочь ему, если не поймёт. — Уверен, со мной всё будет хорошо. Он сглотнул. — Ладно. Пайнс откашлялся и огляделся. — Ну, думаю, я ничего не забыл. — Уже, — ответил Фиддлфорд, постукивая себя по лбу. Форд поднял глаза и в замешательстве потянулся вверх. — Точно, у меня ж налобный фонарь. Тот наклонился и включил его. Он отступил назад и, подмигнув, показал большой палец. — Удачи тебе там, приятель. — Хей, Фиддлфорд? — М? — Прости, что я взял тот камень. Фиддлфорд не смог удержаться от улыбки. — Без проблем, Стэнфорд. С этими словами Форд начал спускаться в яму. И снова МакГаккет почувствовал пронизывающий ветер, а по спине пробежал неприятный холодок. Ему хотелось схватить мужчину за руку и отговорить от безумной затеи. Появлялось дурное предчувствие, предупреждающее о чём-то ужасном. Он знал это наверняка и мысленно кричал ему остановиться, пока не стало слишком поздно... Фиддлфорд заглянул в яму. Стэнфорд уже скрылся из виду.