Лунная пыль

Последний месяц Даби старательно пропадал в спортзале, и Шигараки был, мягко говоря, в шоке. Он был в полном ахере, на самом деле, и даже не пытался это скрыть. В спортзал Даби потащил родной брат, который буквально жил у них три дня, вправляя неспортивному родственнику сорванную поясницу – они с Шигараки тогда только въехали в съёмную квартиру и в четыре руки перетаскивали подчас неподъёмные вещи из общежития, – и когда Даби смог наконец шевелиться без стонов боли, припечатал ему ко лбу абонемент в спортивный комплекс, открывшийся недавно в двух улицах от них. Комплекс был новеньким, блестящим и дорогущим. Настолько дорогущим, что на стоимость годового абонемента вполне себе можно было бы выкупить съёмную квартиру в пожизненное пользование, так что он вряд ли был по карману студенту, но в этот зал сразу же записался отец Даби, приволоча за собой волну поклонников и поклонниц, и администрация с огромной радостью предоставила его жене и детям – даже тем, кто отказывался встречаться с отцом со времён старшей школы и отзывался исключительно на кличку, а не на данное отцом же имя – совершенно бесплатные места. Абонемент Даби забрал Нацуо и вручил брату вместе с отповедью о том, что нельзя в таком молодом возрасте иметь больную спину и похожие на варёные макаронины мышцы. И сверкал при этом настолько яростным взглядом серых глаз, что Даби подавился возмущениями и послушно пошёл отрывать в коробках кроссовки. В спортзал Даби шёл, как на каторгу, проклиная себя, брата и отца – за компанию, но с первой тренировки вернулся странно тихий и взбудораженный, полчаса наматывал круги по своей комнате, а наутро ошарашил Шигараки информацией о том, что собирается теперь ходить туда не просто добровольно, но каждый день. Шигараки понятия не имел, что происходит. Даби буквально приползал домой, по нескольку минут пытаясь перенести ногу через порог, стонал от любого движения, чиха и даже дыхания, продолжал поминать незлым тихим словом Нацуо и какую-то птицу – Шигараки не знал, честно говоря, что это, упражнение? тренажёр? снаряд? ведь был же у них в школьном спортзале козёл, почему бы не быть и птице, – но тренировки упорно продолжал посещать. Где-то через две недели Даби свыкся, влился, перестал со стонами завещать Шигараки свою коллекцию дисков и игр (за что, между прочим, каждый раз был бит подушкой по натруженному прессу), стал намного лучше спать, заметно подтянулся и больше не хватался за спину после очередного перетаскивания дивана. Та самая птица помогла, не иначе – Даби продолжал упоминать её нет-нет в разговоре. А ещё через две недели в руки Шигараки прилетела листовка. – У них там акция, – Даби, вытирая мокрые волосы, упал в кресло и вытянул ноги. – Завтра можно будет привести с собой одного человека. Вроде как день дружбы или ещё какая-то херня, я не вдавался в подробности. Шигараки приподнял брови, вчитываясь в листовку. Надпись, шедшая по верху дугой, действительно гласила о дружбе и призывала всех привести с собой друзей. – И зачем им это? – поинтересовался он. Даби пожал плечами. – Клиентов привлекать? Может, какой придурок и соблазнится. А за одним придурком пойдут другие, и так далее, и тому подобное, – он пренебрежительно махнул рукой. – Многие ходят чисто из-за статуса, таким абонементом можно кредиты подтверждать, дадут с радостью и сверху ещё насыплют. Но кто-то реально тренируется. Так ты пойдёшь? – Пойду, – согласился Шигараки. – Соблазниться я ведь всё равно не соблазнюсь, зато хоть посмотрю, как тебя на тренажёрах пытают. Сразу настроение на неделю вперёд. Даби показал ему средний палец и отправился в свою комнату.

* * *

Спортзал потрясал воображение. Повсюду зеркала, стекло, сталь и вкусно пахнущие всё ещё свежей кожей тренажёры. Шигараки растерялся даже – в растянутой майке и старых красных кедах он вдруг сам себе здесь показался неуместным и чужеродным, хотя Даби тоже был одет далеко не с иголочки. Даби чуть толкнул его в спину, убирая с прохода, встал рядом, внимательно оглядывая зал, и... Шигараки физически почувствовал, как он засветился. Губы у Даби растянулись в улыбке, рука взметнулась в волосы – не то пригладить царивший там вечный шухер, не то растрепать его ещё больше, плечи выпрямились, а тело напряглось. С Даби Шигараки был знаком чуть меньше, чем всю свою жизнь, но таким он видел его впервые. Чисто дикая кошка, завидевшая птичку и изготовившаяся к прыжку. Мысль царапнула голову. Шигараки нахмурился. Птичку?.. Шигараки проследил за направлением взгляда Даби. В нескольких метрах от них возле тренажёров, видимо, помогая новичку, стоял парень. Невысокий, стройный, загорелый до сияющего золотистого оттенка – ни низко сидящие на бёдрах свободные штаны, ни короткий топ под рёбра не скрывали отлично натренированного тела. Золотые глаза в чёрных линиях подводки, щегольская бородка. В беспорядке светлых волос виднелось несколько заколок, придерживающих лезшую в глаза чёлку. Сзади на топе красовалось изображение широко раскинутых алых крыльев. Парень повернулся, увидел их с Даби, и улыбнулся, вскинув в приветствии руку. – Так вот что за птица, – протянул Шигараки, поджимая в смешке губы. – А я всё не мог понять, в чём же причина этого твоего помешательства на занятиях. Симпатичная причина, ничего не скажешь. – Заткнись, – процедил сквозь улыбку Даби – тренер уже шёл к ним. – Привет, – улыбка у тренера была тоже в тон – широкая и сияющая, как горсть золотых монеток. – Тоже привёл друга? Я Таками Кейго, – он протянул Шигараки руку, и тот её пожал, чувствуя на тёплой коже жёсткие бугорки мозолей. – Рад знакомству. Ты на постоянную основу или решил просто полюбоваться тем, как Даби страдает на тренажёрах? Даби закатил глаза. Шигараки ухмыльнулся. – А он мне нравится, – заявил он, глянув на друга и заработав тяжёлый взгляд. Улыбка тренера не дрогнула, зато в глазах запорхали крылатые черти. – Я Шигараки. И да, я тут только, – он повёл плечами, – полюбоваться. – То ещё зрелище, если честно, – громко шепнул ему Кейго, наклоняясь к его уху. – Эй! – тут же вскинулся Даби. Кейго смерил его суровым взглядом – что было забавно, потому что он доходил верзиле Даби только до плеча. – У тебя по расписанию – работа в секторе С, – он ткнул себе пальцем за плечо, и Даби, пробормотав что-то про наглых птиц, послушно пошёл туда. – Я подойду к тебе, как только пристрою Шигараки-куна, – крикнул Кейго ему вслед. – Пристроишь? – не понял Шигараки. – Но я правда хочу просто посидеть где-нибудь, пока Даби не закончит с пытками, я хотел сказать, с тренировками. Кейго легко пожал плечами. – Это можно устроить. Но у Руми сегодня окно из-за заболевшего клиента, и она может занять тебя чем-нибудь в том же секторе, где будут пытать Даби – совместишь приятное с полезным, тебе, – он быстро скользнул по нему глазами сверху-вниз, – не помешает тоже. – Но, – заикнулся было Шигараки, но Кейго уже орал через весь зал «Руми, подойди!». Спустя пару секунд откуда-то сверху послышалось «Не ори, сейчас!». – Не беспокойся, – улыбнулся Кейго, увидев его помрачневшее лицо. – В первый день мы никогда не нагружаем новичков. Руми просто покажет тебе всё, как тут есть. Вдруг ты и правда захочешь присоединиться к пыткам. – Предпочитаю пытать сам, – буркнул Шигараки, и Кейго весело фыркнул. – Тогда вы поладите, – он похлопал его по плечу. – О, вот и Руми. Руми! – крикнул он, снова взмахивая рукой. – Я побежал. Даби уже две минуты лежит звёздочкой на мате, а мышцы от такого упражнения, увы, качаться не будут. Шигараки проводил его взглядом – эмблема на обтянутых тканью острых лопатках выглядела как настоящие крылья, – и повернулся, намереваясь одним только взглядом сообщить свалившемуся на его голову тренеру, что единственное упражнение, к которому он сегодня предрасположен – это лечь такой же звёздочкой на мате рядом с Даби и наслаждаться его страданиями. – Привет, новенький, – бодро проговорила невысокая смуглая девушка, утиравшая вспотевший лоб краем висевшего у неё на шее белого полотенца. На голове у неё красовался мягкий бело-розовый ободок с торчащими вверх короткими кроличьими ушами. «Один птица, другая кролик, что тут за...» – успела мелькнуть мысль, а потом Шигараки посмотрел ей в глаза. И пропал.

* * *

Абонемент на годовое посещение Даби притащил ему этим же вечером, увидев его оторопелое лицо. Шигараки покрутил его в пальцах, хмуро глядя на витиеватое «Тодороки Шото» в углу. – А твой брат не будет против, что я пользуюсь его абонементом? – спросил он. Даби махнул рукой. – Шото учится в невероятно пафосной академии, рядом со спортивным комплексом, которой этот даже не валялся. Тем более ему претит идти куда-то, где его в первую очередь знают, как сына Тодороки Энджи. Шигараки вздохнул, жуя заветный пластиковый прямоугольник глазами. Даби опустился на подлокотник кресла, где он сидел, и облокотился о его плечо. – Ну что, – максимально противным голосом протянул он, дёргая Шигараки за серую прядь. – Нашёл себе симпатичную причину таки ходить в зал? – А сам-то! – тут же ощетинился Шигараки. Даби невозмутимо пожал плечами. – Я в спортзал хожу исключительно ради спортивной фигуры. – Ага, – буркнул Шигараки. – Спортивной фигуры тренера Таками. Даби фыркнул, но спорить не стал. – Не мнись, – велел он. – Абонемент всё равно пылился без дела у Шото в столе, а имена они никогда не проверяют. Зато ты сможешь видеться с Руми каждый день. И однажды – кто знает! – быть может, вы будете свидетелями на нашей с Кейго свадьбе. Шигараки молча столкнул его с кресла и сунул абонемент в карман.

* * *

Увидев его на следующий день в зале, Руми улыбнулась так широко, что Шигараки чуть не попятился обратно к двери, чувствуя, как сердце одним прыжком скакнуло из груди в кеды. – Отлично, – она подлетела к нему, с энтузиазмом сжимая ладонями его плечи, и у Шигараки задрожали ноги. – Значит, ты всё-таки решился, да? Шигараки сглотнул, но кивнул. Он прекрасно помнил, в каком состоянии приползал – да и продолжает приползать порой Даби после первых недель занятий, и откровенно говоря, трусил. Вчера они просто погуляли по залу и попробовали тренажёры – пробовала и показывала Руми, Шигараки просто любовался рядом, не забывая поворачиваться и бросать на красного, пыхтящего и измученного Даби ехидные взгляды. Карма – та ещё сука, и сука с бумерангом, так что, похоже, ехидных взглядов сегодня удостоится он сам. Он не успел ничего сказать – Руми привстала на цыпочки и стала сосредоточенно его трогать. – Так-так, – бормотала она себе под нос, трогая его руки и обхлопывая бёдра. – Посмотрим, – она мягко ущипнула его за бок, провела ладонью по животу, бесцеремонно задрав майку – Шигараки благодарил вселенную за то, что его единственные спортивные штаны, невесть откуда завалявшиеся в шкафу, были широкими достаточно, чтобы не попасть в неловкое положение. – Ясно. Прекрасно! – объявила Руми, потирая руки и улыбаясь. – Серьёзно? – поразился Шигараки, опуская майку. Руми моргнула и засмеялась. – Что? Нет. Физическая форма просто в ужасном состоянии, но в этом и прелесть, – её алые глаза полыхнули энтузиазмом, в котором сгорели последние крохи его смелости. Шигараки остро захотелось попросить политического убежища в баре спортзала. – Обожаю иметь дело с большим объёмом работы. Всегда есть, где развернуться. Итак, – она задумчиво поджала губы и сосредоточенно кивнула. – Начнём, пожалуй, с рук...

* * *

И разверзся ад. Во всех смыслах – моральном и физическом. Мало того, что у Шигараки болели теперь даже те части тела, о наличии у себя которых он не имел понятия, он совершенно не знал, как подступиться к Руми. Она была не просто самой красивой девушкой в зале – она просто была самой. Яркой, громкой, сильной, притягивающей внимание, словно магнит в окружении иголок. Длиннющие белые волосы она собирала в высокий хвост, чёлку перетягивала ободками – постоянно разными, но с неизменными кроличьими ушками. Из одежды предпочитала длинные свободные майки и короткие плотные шорты, подчёркивающие её ноги так, что было впору удивляться, как это подавляющая часть зала не валится рядом с вывернутыми шеями. Она бралась за всё с энтузиазмом и энергией, от которых буквально искрило всё вокруг. Даже самые тяжёлые упражнения казались вполовину легче, когда Руми стояла рядом и подбадривала звонким голосом. На неё заглядывался каждый первый, но она никому не отдавала предпочтения, что делало Шигараки одновременно и хорошо, и очень плохо. Попытки приставаний заканчивались плачевно – того парня, что шлёпнул её по бедру, когда она проходила мимо, Руми с места впечатала ногой в стену так, что на той осталась вмятина, и как ни в чём не бывало пошла дальше. Ходили упорные шепотки о её отношениях с Кейго, второй звездой спортзала, но это ничем не подтверждалось. Правда, Кейго успешно игнорировал все попытки Даби флиртовать, но дело могло быть в том, что флиртовал Даби ужасно. Шигараки находился рядом с ним всё время – их занятия проходили в одних и тех же секторах – и мог со всей ответственностью заявить – ужасно.

* * *

– А знаешь, как ещё можно сжечь лишние калории? – ляпнул Даби как-то, глядя на то, как Кейго, выгнув спину и выпятив округлую задницу, настраивал один из тренажёров. Кейго сдул с лица выбившуюся из заколки прядь и мягким голосом протянул: – Знаю. Он плавно соскользнул с тренажёра, улыбнулся застывшему на месте Даби и пнул тренажёр ногой. Тот взвыл, затрясся и вдруг мерно загудел. По монитору побежали разноцветные полосы. – Получасовым забегом с максимально установленной высотой. – А... – Тебе, конечно, калории сжигать незачем, но раз ты хочешь, то милости прошу.

* * *

Шигараки флиртовать не умел тоже – от слова совсем. У него и отношений толком не было, не считая те несколько месяцев с Каем Чисаки в старшей школе, которые закончились тем, что Даби и Компресс – ещё один их друг – без лишних слов и действий переломали ему руки, вечно лезшие куда не надо и зачем не просили. С тех пор Шигараки держался особняком. Он был в курсе, что все однокурсники давно и прочно уверовали в то, что они с Даби спят вместе (полностью неправыми они не были, они действительно спали вместе, пока не удалось раздобыть ещё одну кровать), и это его устраивало – никто не лез с ненужными чувствами. Он испытал целых пять минут блаженного удовольствия, когда осознал, что Даби крашнулся в собственного тренера, и был уже готов доставать его сутками, но потом к нему подошла Руми, и всё пошло коту под хвост. Точнее, кролику. Руми действительно была похожа на кролика – так же, как и лёгкий, подвижный и вечно растрёпанный Кейго на птичку. И не только из-за ушек – хотя и главным образом из-за них. Смуглая и беловолосая, крепкая, точёная, как вырезанная из дерева статуэтка какой-нибудь древней богини, Руми смешно хрустела морковью во время перерывов и очаровательно дёргала маленьким носом, когда беспокоилась о чём-то или была недовольна. Это сочетание – грозной красоты и очаровательной мягкости – кружило Шигараки голову. Он и не надеялся ей понравиться – это у Кейго, несмотря на постоянные отказы, глаза начинали золотисто светиться каждый раз, когда он смотрел на Даби. Но всё равно пытался. Беспрекословно следовал изуверской программе тренировок (тело, проклинавшее его первые дни, понемногу начинало бурчать тихое «спасибо»), осторожно отпускал комплименты – самые обычные, без намёков на флирт, ещё не хватало опозориться или того хуже – обидеть, подавал ей полотенце, делился водой и старался настроить тяжёлые тренажёры сам – хотя Руми и могла поднять его на руки вместе с тренажёром без особых усилий. Само собой, это не действовало. Правда, Руми стала чаще улыбаться ему, и уже это стоило считать за победу.

* * *

– Знаешь, один короткий «чмок» сжигает пять калорий, а минута ходьбы всего четыре. – Вот привязался ты к этим калориям на мою голову. И сколько же калорий ты хочешь сжечь? – Не меньше пятисот. – Значит, сто двадцать пять минут ходьбы. Округлим до ста двадцати, мы же тут не изверги, и можно начинать. – Э? – Встретимся через два часа, Даби-кун. Не переусердствуй. Шигараки, уткнувшийся лбом в коврик в метре от них и пытающийся перевести дыхание после третьего подхода отжиманий, закатил глаза, не открывая их.

* * *

К его удивлению, когда он в понедельник, раскрасневшийся от мороза, ввалился в квартиру, Даби не бегал по комнате в трусах, в очередной раз ища неизвестно куда запропастившиеся спортивные штаны. Он, полностью одетый, стоял у зеркала и боролся с заевшим замком своей потёртой кожаной куртки. Со спинки кресла свешивался клетчатый шарф и рядом же валялись перчатки. – Да твою ж... Ай! – Даби, резко дёрнув замок вверх, проехался молнией до самого конца и защемил кожу на шее. Морщась и ругаясь сквозь зубы, он ослабил замок, потёр шею и повернулся к креслу. – И куда же тебя несёт на ночь глядя? – поинтересовался Шигараки, скидывая ботинки. – На свидание, – донельзя довольным голосом отозвался Даби, заматываясь в шарф. Шигараки едва не сел рядом с ботинками. – Неужели всё? – недоверчиво протянул он, глядя, как Даби натягивает следом перчатки. – Твоя птица теперь в пролёте? Глаза Даби засветились таким ярким светом, что Шигараки всё-таки опустился на пол. – Да ладно. Да ла-а-а-адно. Даби самодовольно ухмыльнулся. Шигараки подгрёб под себя ноги и обхватил колени. – Рассказывай, – велел он. – Как ты его уболтал? Даби плюхнулся рядом. – Да просто, сам того не ожидал. Предложил пари – если я отожмусь сто раз, он сходит со мной на свидание. Он же меня вечно шпыняет за то, что у меня руки слабые и даже мой собственный вес толком выдержать не могут. – Сто раз? – переспросил Шигараки, разглядывая друга. Ему было хорошо известно, что тот мог кое-как отжаться самое большее раз тридцать и потом падал на коврик дохлой медузой, требуя отдыха. Внутри шевельнулось не то уважение, не то восхищение. А он считал, что Даби просто дурака валяет. Даби почему-то отвёл взгляд и почесал щёку. Не то уважение, не то восхищение моментально смыло ледяной волной подозрительности. Шигараки сощурил глаза. – Так сколько раз ты в итоге отжался? – Тридцать шесть, – признался Даби. – И то не знаю, каким чудом, я после двадцатого уже рук не чувствовал, а тут после тридцать шестого ещё и на вытянутых руках почти минуту трясся, пытаясь не упасть. А потом всё-таки рухнул. Он вдруг улыбнулся. – Лежу я, значит, лбом в мат, пытаясь отдышаться, и уже заранее планирую, как я с тренировок раньше времени буду смываться, а тут Кейго опускается рядом, хлопает по плечу, и говорит, что за упрямство я заслужил приз, и приз этот будет ждать его завтра – то есть, уже сегодня в пять вечера в кафешке напротив комплекса и просит не опаздывать, а то у приза вечерняя тренировка и плотный график, но меня он, так и быть, вместит. Так что, – он потянулся и похлопал Шигараки по ноге, – всё-таки быть тебе свидетелем на свадьбе. – Разбежался, – фыркнул Шигараки, но фыркнул добродушно – за Даби он был рад искренне. Да и Кейго ему нравился. Может, теперь и слухи о его с Руми отношениях наконец заглохнут. А то достали, сил нет.

* * *

В зал он отправился один – как оказалось, во всех смыслах один, в уже знакомом зеркально-стальном великолепии были только они с Руми. – Весь зал сегодня в нашем полном распоряжении, – просияла улыбкой она, широко разводя руки в стороны. «Садистка», подумал Шигараки почти что с нежностью. ...Он наматывал положенные ему километры на беговой дорожке и исподтишка рассматривал девушку. Руми сегодня выглядела как-то непривычно домашне. Белая футболка, белые шорты, плотные белые носки до колена. Шигараки загляделся на то, как облегает ткань сильную лодыжку и тонкую щиколотку и едва не навернулся с дорожки. Ободок она сняла, он болтался теперь на шее, и чёлка, падающая на лицо, делала его мягче и странным образом моложе. Шигараки скользнул взглядом по маленькому рту и пухлым губам и отвернулся. Перед глазами маячил до оскомины знакомый монитор – куча кнопок для изменения режима и скорости, датчики давления и пульса, счётчик пройдённого пути и потраченных калорий. Калорий. – Пожалуй, хватит, – послышался голос Руми. Шигараки автоматически нажал на кнопку выключения, всё ещё пытаясь поймать мысль, только что скользнувшую в голову. Калории... И его осенило. Идея была очень глупая, на самом деле. Глупая – и наверняка грубая. Руми могла проигнорировать его, поднять на смех или спустить вниз по лестнице, ведущей от спортзала к бару. А дальше – потеря абонемента (и наверняка новые проблемы, связанные с тем, что Шигараки и Тодороки Шото на его абонементе совершенно разные люди), позорный путь домой и попытка смириться с тем, что он потерял даже возможность видеться с девушкой, в которую влюбился. Так что идея была очень глупой. Но Шигараки ничего не мог с этим поделать. – Знаешь, – медленно проговорил он, серьёзно глядя на Руми, – один короткий «чмок» сжигает пять калорий, а минута ходьбы всего четыре. Её глаза сощурились. – Знаю, – протянула она. – И сколько же калорий ты хочешь сжечь? Шигараки усмехнулся, пытаясь не пускать в голос грусть. – Если честно, я бы и этим пяти был счастлив. Он был абсолютно уверен, что Руми сейчас подойдёт к тренажёру и выставит таймер на минуту, кивком веля ему забираться обратно. Поэтому, когда она шагнула вперёд, остался спокойно стоять на месте, лишь слегка сжав кулаки от кольнувшего его разочарования. Но Руми шагнула не к тренажёру. ...Когда она – стремительно и порывисто, как делала всё – коснулась его губ, Шигараки показалось, что сгорели не только эти несчастные пять калорий, но и он весь целиком – дотла. Ответить или потянуться хотя бы он не успел – Руми отстранилась, едва коснувшись. – Пять калорий – это, конечно, здорово, – задумчиво проговорила она. – Но в ужине на двоих их, по-моему, намного больше. Шигараки сглотнул. От волос Руми, находящихся сейчас под самым его носом, сладко тянуло ванилью, и только это помогало ему поверить, что это реальность, а не самый восхитительный сон. – Так может быть, – хрипло предложил он, зависая пальцами в сантиметре от её талии и не решаясь всё-таки пока коснуться, – сожжём их все, прежде чем пойдём ужинать? Руми сосредоточенно кивнула, беря его ладони своими и решительно устраивая у себя на талии. – Давай, – согласилась она, сгребая воротник его футболки в кулак. – Все.