Лунная пыль

Вообще-то правилами школы разрешалось привозить в качестве питомцев только сову, кошку или жабу. Однако на деле живность, населяющая Хогвартс, тремя видами не ограничивалась. Змеи, ящерицы, пауки, миниатюрный дракончик – редчайшая порода, малый пелопонесский, насколько помнил Тенко из уроков своего любимого ухода за магическими существами – который продержался в школе аж три дня, а потом был всё же выявлен и отправлен в Румынию к сородичам, всевозможные птицы и грызуны... Стоило ли удивляться, наткнувшись в коридоре на кролика? Кролик застыл в нелепой, неестественной позе возле укромной ниши почти у самой двери, ведущей к лестнице на третий этаж, и Тенко сначала подумал, что младшекурсники опять стащили из трофейной чьё-нибудь чучело и бросили, наигравшись, но потом заметил мерцающую вокруг чучела знакомую синеватую дымку и, чертыхнувшись сквозь зубы, потянулся за палочкой. Проклятье Немой статуи было излюбленным средством малодисциплинированных учащихся в борьбе против Гончего, в общем-то, вполне дружелюбной, но пугающей псины, неустанно патрулирующей коридоры после захода солнца вместе со своим хозяином, завхозом школы Инуи, по виду недалеко ушедшим от питомца. Простенькое заклинание сгущалось в указанном месте невидимым коконом, лишая всякого, кто попадает в него, малейшей возможности двинуться. Быть бы ему грозным оружием и пополнить список непростительных, если бы не масса слабых мест – начиная с уязвимости извне (чтобы разорвать заклинание, достаточно было просто хорошенько встряхнуть попавшего в него) и заканчивая тем, что кокон действовал лишь на маленькие объекты. Человеку в него не попасть, разве что особо худощавому первокурснику, но такие особо пока не стремились бегать по коридорам, зато различная живность застревала в коконе с завидной постоянностью. Чаще всего доставалось Гончему, ради которого, собственно, и накладывалось это заклинание, но и обычным питомцам не раз приходилось до утра ждать появления Инуи или учителей, застыв посреди своей ночной прогулки. В этот раз не повезло чьему-то кролику. – Хэй, не бойся, – прошептал Тенко, опускаясь на корточки, и, осторожно проведя ладонью по мягкой пушистой шёрстке, сбросил с несчастного животного путы заклинания. – Всё уже хорошо, видишь? Ты можешь двигаться. Тише, тише, всё в порядке. Вызволять чужих питомцев ему доводилось не раз и не два, спасибо привычке таскаться – одному и компанией – по ночным коридорам, и каждый раз повторялось одно и то же – напуганные невозможностью пошевелиться, животные, наконец почувствовав свободу, начинали яростно бросаться на первого же попавшегося. На Тенко, то есть. Не то чтобы он боялся, что на него набросится кролик – но кто этого кролика знает, может, это магическая разновидность, которая в считанные секунды может отгрызть человеку руку, был у них на факультете один подобный случай – только там была замешана морская свинка, – так что разумная предосторожность не помешала бы. Вот и сейчас он, едва кролик задёргал лапками, внутренне подобрался, готовясь, если что, уворачиваться от резцов, однако кролик набрасываться не стал. Сделав несколько неуверенных прыжков и пару раз, явно на пробу, подёргав ушами, он повернулся к Тенко и благодарно ткнулся мордочкой во всё ещё вытянутую навстречу ладонь. Тенко хмыкнул. Кролик старательно потёрся о ладонь ещё раз и довольно задвигал носиком, когда Тенко почесал кончиком пальцев у него между ушек. – Хороший кролик, – протянул Тенко, глядя, как кролик вполне конкретно подставляется под прикосновения, показывая, где лучше его чесать. – Умный кролик. Ты что, потерялся? Кролик посмотрел на него круглым красным глазом и звонко фыркнул. Тенко был готов поклясться, что фырканье получилось весьма насмешливым и почти человеческим, и совсем бы не удивился, окажись оно и в самом деле так. Как не удивился тому, что кролик его, кажется, вполне понимает. Главное, что выносит каждый студент со своего первого занятия по уходу за магическими существами – любое животное понимает ничуть не меньше обычного человека. Особенно волшебное. Не факт, конечно, что кролик был волшебным, но... Тенко наклонился погладил его ещё раз. Животных он любил – намного больше, чем людей, и не скрывал это особо. ...правда, Уход за магическими существами был его любимым предметом не поэтому. Проведя в последний раз ладонью по густой белоснежной шерсти, Тенко с сожалением поднялся на ноги. Он был бы совсем не против трансфигурировать собственную расчёску в щётку для шерсти и, затащив кролика себе на колени, расчёсывать его всю ночь напролёт, как делал это уже с пресловутой морской свинкой – его единственного она не кусала, кстати, но Цементос отказал ему от библиотеки после того, как кот Тоги поточил когти о его учебник по астрономии, а без справочника магических трав и грибов закончить доклад по травологии никак не получалось – приди он завтра без него снова, профессор Камуи точно скормит его гигантской росянке, недавно привезённой с африканского континента, ещё не адаптировавшейся к климату и потому вечно голодной. Вот и пришлось вновь красться в ночи в сторону библиотеки и надеяться, что Цементос со времени его последней вылазки не обновил охранные заклинания Кролик проводил его настолько странным, почти разочарованным взглядом, что Тенко чуть не опустился обратно, готовый пожертвовать и докладом, и травологией, но тут же встряхнулся, снова забавно шевельнув ушками, и припустился дальше по коридору. Дорогу он знал, видимо, прекрасно – миновав несколько пустых комнат, решительно повернул на лестницу, ведущую в сторону башни Когтеврана, и скрылся из виду. Сделав себе в памяти заметку спросить у дружка Тойи утром, кто из его однокурсников привёз в Хогвартс кролика, Тенко пошёл к библиотеке.

* * *

Снова с кроликом встретился в субботу вечером. На третьем этаже было одно замечательное место, о котором знал, пожалуй, только вездесущий Инуи со своим псом. В нише, прячущейся возле витражного окна, когда-то стояли рыцарские доспехи, но их убрали, а ниша осталась пустовать. Широкая, удобная, с каменным выступом у стены, на которые опиралось рыцарское оружие, совершенно непросматриваемая с коридора – разве только подойти прямо к окну и повернуть голову влево. На каменной ступени можно было с удобством даже улечься, а солнечные лучи, падающие сквозь витраж, превращали нишу в настоящий калейдоскоп. Тенко часто отсиживался здесь с учебником или книгой, когда в гостиной становилось слишком шумно, решил отсидеться и сейчас – захватив книгу по драконоводству, которую подарили ему на прошлое Рождество приятели. Но стоило только удобно устроиться на выступе, застлав камень захваченным из гостиной пледом, как на полу мелькнуло что-то светлое. Повернув голову, Тенко встретился взглядом с внимательными красными глазами. – Хэй, – слабо улыбнулся он. Кролик потоптался пару раз на месте, а потом как-то резко – Тенко даже заметить не успел, как, – в несколько прыжков оказался на том же самом выступе. Вопросительно глянув на Тенко и не дождавшись ответа, он устроился у него на груди и подсунул голову под ладонь. «На, чеши», – говорила вся его поза. Тенко засмеялся. Кролик лениво фыркнул, толкаясь лбом ему в ладонь. Тенко послушно запустил пальцы в мягкую шерсть. – Я тебе понравился? – спросил он. – Знаю, понравился, можешь не отвечать. Ты мне тоже понравился, кстати. Только хозяин тебя не хватится, пока мы здесь лежим? Кролик чихнул и снова толкнул его ладонь. Тенко хмыкнул. – Не отвлекаюсь, понял. Чешу и не задаю глупых вопросов. Эй, ушастый? Кролик приподнял голову. Тенко указал на лежащую у него на животе книгу. – Последний вопрос. Почитать тебе? Кролик длинно зевнул, подставляя под его ладонь теперь спину. Но чуть сдвинулся – так, чтобы Тенко мог раскрыть книгу. – Значит, почитать, – решил Тенко. – Тогда слушай...

* * *

С того дня они начали разговаривать. Точнее, говорил только Тенко, кролик просто слушал, лёжа у него на груди, внимательно вглядываясь в его лицо и не издавая ни звука, лишь изредка напоминающее шевелясь, когда заговорившийся Тенко забывал чесать за ушками. Тенко говорил обо всём. С животными ему всегда было легче, они были более благодарными слушателями, чем любой из людей – кроме сестры и друзей по факультету, но даже с друзьями не хотелось говорить на все темы, а Хана уже закончила Хогвартс, а писать письма всегда не любила. Этот же кролик... Тенко осознавал, что это глупо – говорить с ним так, словно он человек, но почему-то относиться к нему по-другому не получалось. В красных глазах горели понимающие искорки, и Тенко – в который раз – готов был поклясться, что кролик утешающе тыкался тёплым лобиком в его запястье как раз тогда, когда он рассказывал о чём-то грустном. Тенко говорил о семье. О друзьях, об однокурсниках, об учёбе, школе и преподавателях. О преподавателе. – Её зовут Руми. Она, конечно, профессор Усагияма на самом деле, но не обижается, когда её называют просто Руми. Она... ох, – Тенко зажмурился мечтательно, откидывая голову назад. Кролик на его груди заинтересованно подвинулся ближе. – Она замечательная, знаешь? Не знаешь, конечно. Ну вот теперь знаешь. Она всегда разрешает мне ходить вместе с ней в Лес и подкармливать лукотрусов, потому что сейчас для них мало еды, и они голодают и злятся, никогда не против остаться после уроков и уделить своё личное время. Она... замечательная, да. Очень. Кролик тихо фыркнул. Тенко почесал щёку. – Не только замечательная, да. Она умная – ну, это понятно. Талантливая. Она преподаёт в дуэльном клубе младшекурсникам, и ты... бы знал, как она красиво двигается. Словно танцует. Она... вообще красивая, – тихо признался он и куснул губу. О Руми он не говорил никогда – даже с Ханой, хотя та и сама догадывалась, наверное, видя реакцию брата на преподавателя Ухода за магическими существами. Руми – профессор Усагияма – появилась в школе два года назад, заменив ушедшего на покой Гран Торино, и почти моментально завоевала сердца учеников. Завоевала во всех смыслах. Тенко сам так и не понял, как сдался на милость преподавателю – он всего лишь раз остался после уроков, согласившись помочь убрать ящики из-под шишуг, но через пять минут уже осторожно улыбался какому-то шутливому замечанию, через десять – уже воодушевлённо обсуждал с ней карликовых пушистиков далеко не карликового размера, которых умудрился вырастить Гран Торино до своего ухода на пенсию, а через час смотрел на Руми огромными влюблёнными глазами. И уходить тогда не хотелось. Совсем. Хотелось говорить, и смотреть, и смотреть, потому что Руми не просто была красивой – Руми была волшебной. Настолько, насколько может быть волшебница. Влюблённость в преподавателя – это неправильно, он знал. Более того, проходил. Поэтому и не говорил об этом ни с кем, надеясь, что как только закончится последний год, и Хогвартс останется позади, позади же останется и эта дурацкая любовь. Молчал. А с кроликом этим... что-то прорвало. С животными и правда – легче, чем с людьми. Они хотя бы никому не скажут и никогда не осудят. А выговорится, оказывается, так хотелось. – И, представляешь, ушастый...

* * *

– И, представляешь, ушастый... – Тенко зевнул, устало моргнув. Сегодня они устроились под деревом возле озера, и, почти убаюканные шелестом травы и теплом солнца, не заметили, как наступил вечер. Неделя выдалась тяжёлой, приближались экзамены, и Тенко чувствовал себя вымотанным до донышка. Не было даже сил подняться с нагретой земли и отправиться в замок. В конце концов... семикурсникам же комендантский час не писан?.. – Ушастый? – кролик вопросительно ткнулся носиком ему в ладонь. – Ты не против, если мы тут подремлем? Нет? – почувствовав, как по запястью скользнула мягкая шёрстка, Тенко улыбнулся. – Какой ты всё-таки хороший кролик. Очень, очень хороший кролик. Кролик подполз к нему совсем вплотную, защекотав шею шерстью. Тенко наклонил голову, прижимаясь щекой прямо к забавно подёргивающимся ушкам, и закрыл глаза. Кажется, он уже почти заснул, когда почувствовал, как кролик осторожно пытается выбраться из-под ладони. Тенко сгрёб его чуть сильнее, прижимая к себе – нос зарылся в мягкую шерсть. Кролик пару раз дёрнулся – безуспешно – и, затихнув, прижался к Тенко в ответ. Шевельнулся у самого лица ещё раз и неожиданно ткнулся носом ему в губы. Кролик отчётливо вздрогнул и, словно смутившись, нырнул вниз, пряча мордочку у Тенко в шее. Тенко улыбнулся сквозь сон.

* * *

...Момент, когда кролик, заснувший у него на груди, превратился в такую же спящую Руми, Тенко проспал. Он проснулся в следующий момент, когда уже далеко не крохотное тело навалилось на него всем весом и сдавило грудную клетку. – Какого чёрта? – выдавил Тенко, таращась на беловолосую макушку, лежащую у него на плече. Беловолосая макушка вздрогнула, приподнялась, и на Тенко глянули подозрительно знакомые красные глаза, моментально ставшие от удивления идеально-круглыми. Смуглые щёки залились румянцем, и Руми с тихим стоном уронила голову обратно ему на грудь. – Первое правило анимага, – услышал Тенко приглушённый голос, – не засыпать в анимагической форме, пока не умеешь контролировать её полностью, иначе в фазе глубокого сна неминуема обратная трансформация. – Профессор Усагияма? – не поверил Тенко, чисто машинально протягивая руку, чтобы убедиться, что ему не снится. Ладонь коснулась тёплой, гладкой, голой кожи, и Тенко моментально понял сразу две вещи – что происходящее ему всё же не снится, и что врут книги насчёт того, что одежда трансформируется вместе с обладателем. Руми вжалась в него сильнее. Тенко так и застыл с ладонью у неё на спине, борясь с необходимостью убрать её и с желанием провести ею – как с кроликом – вдоль позвоночника до поясницы и ниже. – Профессор? – осторожно повторил он. – Можно просто Руми, – глухо пробормотала она, полностью развеивая все надежды на то, что это был всего лишь прекрасный, но сон. Теперь застонал Тенко. Руми виновато дышала ему в шею, не делая попыток подняться. Впрочем, Тенко понимал, почему. – Моя одежда вся в башне, и палочка тоже вся... в башне, – озвучила его мысли Руми. – Да и я должна была быть... вся в башне, только ты меня так уютно прижал – я и заснула. – Зачем ты... зачем вы вообще ко мне приходили? – спросил Тенко. – И сидели, и слушали... – у него тоже теперь заалели щёки. Если бы Руми была в кроличьей форме, она бы точно задвигала виновато ушами. – Ты меня когда из заклятья вытащил, был совсем не таким, как я привыкла на занятиях видеть. Кто я, ты не догадался, и... за ушами чесал так приятно, – она передёрнула плечами, – что я решила присмотреться поближе. Не знала, что ты будешь мне в любви признаваться. – Сволочь ты, Руми. – Я по-прежнему твой преподаватель, между прочим. – Сволочь вы, профессор Усагияма, – послушно исправился Тенко. – За ушами её чесали приятно, видите ли. Могли хотя бы после самого первого признания открыться, чего две недели потом выслушивали? – Ты рассуждаешь интересно. И... – Да, да, приятно чешу за ушами. Я уже понял, что на Ж.А.Б.А. по этой дисциплине получу «Превосходно». Руми засмеялась ему в шею. У Тенко по коже побежали мурашки. – Не так я представлял своё признание вам,– пробурчал он нарочито обвинительным тоном, пытаясь отстраниться от того факта, что предмет его мечтаний последних двух лет сейчас голая лежит в его руках. – Да, я знаю, – насмешливо сказала Руми. – Ты рассказывал... кролику, как именно ты это признание себе представляешь. И всё последующее после признания тоже. – Сволочь вы всё-таки, профессор Усагияма. – Профессор Усагияма-Шимура, если я правильно помню. Если честно, такая фамилия мне не очень нравится, может, возьмёшь потом мою? – ...лучше бы меня сожрала росянка.