Привязаны, как два корабля

      ***       Звук, оповещающий о приходе гостей, разносится по квартире как раз в тот момент, когда Раэлль начинает высыпать чипсы в тарелку. Последние несколько картофелин падают на стол, и она вздыхает, желая, чтобы сердцебиение замедлилось после скачка, вызванного внезапным шумом.       — Черт, — бормочет Раэлль, поднимая чипсы, которые вылетели из тарелки, и бросая их на место, бросает пустой пакет в мусорное ведро. — Неужели уже шесть часов?       Быстрый взгляд на часы на микроволновке подтверждает, что сейчас только без десяти шесть. Раэлль спешит к своему интеркому и нажимает кнопку, задаваясь вопросом: может ли это быть Сцилла? На десять минут раньше?       — Это я, — дребезжащий голос Герита эхом отдается в динамике. — С Талли.       — Поднимайтесь, — отвечает Раэлль, впуская их внутрь. Теперь, когда она думает о том, что Сцилла сказала о звонке Эбби, чтобы та не опоздала на их обед, ей кажется правильным то, что Гериет и Талли пришли раньше.       Она не уверена рада этому или разочарована.       Пока она ждет первых гостей, она осматривает свою квартиру, её живот трепещет в предвкушении. Прошло уже много времени с тех пор, как она устраивала вечеринку, и она забыла, как это нервирует пока все не войдут в единый ритм. Она всегда была немного замкнутой, её квартира завалена книгами и журналами, случайными рукописями и пустыми кофейными кружками. Дело не в том, что она грязнуля, просто её жизненное пространство имеет тенденцию находиться в состоянии немного организованного хаоса, кроме того времени, когда она жила с Сциллой, которая действительно любила чистоту и порядкок. Она еще не прожила в этом доме достаточно долго, чтобы всерьез захламить всё, поэтому на сегодняшний вечер весь хаос она укрыла в своей спальне.       Она берет тарелки с чипсами и соусом, обходит остров, который отделяет кухню от остальной части жилого пространства, и ставит их на маленький обеденный стол, который она обозначила как импровизированный буфет. Эбигейл вызвалась принести крылышки и жареную картошку от Марлоу (еще бы она этого не сделала!), и Сцилла ухватилась за возможность быть ответственной за десерт (тоже ожидаемо), так что Раэлль сосредоточилась на чипсах и различных соусах и даже нарезала овощное блюдо. Никто, кроме, Сциллы не будет касаться этой тарелки, но это заставляет Раэлль чувствовать себя ответственной и взрослой. Она купила маленькие бумажные тарелки и салфетки, так как они будут сидеть на диване и двухместном кресле, чтобы играть в настольные игры. Она оглядывается через плечо, чтобы еще раз убедиться, что коробка с настольными играми стоит на кофейном столике, а также колода карт на случай, если они захотят поиграть в покер. Раздается звонок в дверь.       — Иду, — зовет Раэлль, её одетые в носки ноги слегка скользят по деревянному полу, когда она спешит к двери. Она распахивает дверь, открывая взор Герита и Талли, которые держат в руках несколько черных пакетов из винного магазина. — Мы, что собираемся открыть свой собственный бар?       — Думаю, здесь и так в притык, — ухмыляется Герит, держа в руках два пакета, из которых торчат горлышки пивных бутылок. — Итак, мы пришли с выпивкой.       — Много выпивки, — эхом отзывается Талли.       — Входите, входите, — говорит Раэлль, придерживая дверь открытой, чтобы впустить их внутрь. — Они, должно быть, очень тяжелые. Талли, рада снова тебя видеть, добро пожаловать, чувствуй себя как дома.       — Спасибо, что пригласила нас, — улыбается Талли, ставя свой пакет на остров и достает зеленую коктейльную бутылку и набор трубочек для коктейлей, протягивая их Раэлль. — Счастливого новоселья. Моя мама учила меня, что это невежливо, если ты идешь в гости без подарка.       Раэлль смотрит на Герита, который пожимает плечами, нежно глядя на свою девушку.       — Спасибо, — говорит Раэлль, тронутая этим простым жестом. — Это точно пригодится.       — Не за что, — отвечает Талли, возвращаясь к разгрузке сумок, вытаскивая литр имбирного эля и большую бутылку белого вина.       — А вы, ребята, действительно решили напиться, не так ли? — с усмешкой спрашивает Раэлль.       — Не совсем, — пожимает плечами Талли. — Мы не были уверены, что все будут в настроении для вина. И действительно нет такой вещи, как слишком много алкоголя, верно?       — Верно, — соглашается Раэлль. — Знаешь, ты мне нравишься всё больше и больше.       Талли слегка покраснела, услышав это, и в уголках её глаз появились морщинки от улыбки. Гериет выглядит еще более довольным, чем раньше. Услышав звонок, Раэлль ставит бутылку на остров и возвращается по короткому коридору к домофону.       — Холодное пиво уже в холодильнике, — бросает она через плечо, нажимая на кнопку и не отвечая, открывает. — Достань мне темное, ладно? Берите себе все, что хотите, только оставьте грейпфрутовое пиво, я купила его для Сциллы.       Раэлль возвращается в кухню и видит, что Талли с любопытством смотрит на неё, а дверца холодильника распахнута настежь, когда она достает несколько бутылок.       — Интересно, — растягивает Талли, доставая из холодильника три бутылки пива и закрывая дверь бедром. — Как ты узнала? Просто в последнее время Сцилла пьет только грейпфрутовый чай и…       — О-о, — неловко бормочет Раэлль. — Я не знала, думала это в её стиле…       — Она сама не знает, что сегодня будет в её стиле, — давит Талли, её глаза расширяются, когда она смотрит на Раэлль. — Она начала его пить, когда узнала, что ты вернулась в город.       — Детка, — мягко перебивает Герит, хватая с холодильника магнит для открывания бутылок и забирая у Талли пиво, чтобы поставить его на остров. Он открывает одну из бутылок и возвращает девушке. — Давай оставим эту тему?       — Стерва! — раздается голос Эбигейл с другой стороны двери, сопровождаемый слабым стуком. Похоже ногой по двери. — Мои руки заняты, впусти меня.       Раэлль хихикает, подходя к двери и открывая ее.       — Господи, Эбигейл, — недоверчиво смеется Раэлль, глядя на большой красный пакетище, который она сжимает обеими руками. — Ты принесла все меню Марлоу?       — Возможно, я немного увлеклась, — признается Эбигейл, входя внутрь, и Раэлль закрывает за ней дверь. — Это не моя вина, что в моем баре есть впечатляющий набор предложений, Раэлль. Хотя, моя! — В последнем восклике слышна улыбка.       К счастью, Талли и Герит убрали всю выпивку, так что остров снова свободен, пара отошла к столу с чипсами. Эбигейл приветствует их, поднимая красную сумку чуть выше прежде чем кладет её на стойку и расстегивает молнию на клапане. Она вытаскивает бумажный пакет и протягивает его Раэлль; та заглядывает внутрь, улыбаясь, когда видит чаны с различными соусами.       — А теперь Санта раздаст подарки, — говорит Эбигейл, вытаскивая алюминиевый поднос, как будто из волшебного мешка. — Я принесла обычне горячие крылышки, и соево-чесночные, которые мы думаем добавить в меню. Вы, ребята, будете моей тестовой группой, дайте мне знать, что вы думаете. Палочки моцареллы. Шпинат и артишоковый соус. Талли?       — Боже, это моя любимая еда, — радостно стонет Талли, забирая поднос, снимая крышку и копаясь в нем, как только он оказывается на столе.       — Я знаю, — подмигивает Эби. — Ты же знаешь, я очень хорошо справляюсь со своей работой. Картофель для Раэлль, мясной поднос для Гериета. Ладно, наконец у нас есть немного цветной капусты для тех, кто хочет притворятся, что занимается здоровым питанием. А где Сцилла? Я позвоню ей…       — Нет, я уверена, что она скоро будет здесь, — говорит Раэлль, глядя на часы. — Она все еще укладывается в десять минут, так что, все в порядке.       — Я так не думаю, — говорит Эбигейл, вытаскивая пакет с пластиковой посудой, а затем застегивая молнию на сумке обратно. — Куда я могу это поставить, чтобы не мешало?       — Крючки у двери, — отвечает Раэлль, указывая на дверь. — Могу я предложить тебе пива? — Она откидывает крышку от бутылки с помощью открывалки и протягивает ее Эбигейл.       — Твое здоровье, стерва, — говорит Эби, чокаясь горлышками бутылок. — Спасибо, что пригласила нас. Не могу дождаться, чтобы снова сделать тебя в игре чуть позднее.       — Да пошла ты, — усмехается Раэлль. — Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня?       — О Боже, началось, — стонет Герит, прижимаясь к Талли. — Эбигейл, зачем тебе понадобилось тыкать в больную тему?       — Не похоже, чтобы её нужно было сильно тыкать, — сухо замечает Талли, зачерпывая еще одним чипсом соус.       — Послушайте, я не знаю, как вы, ребята, но я здесь только для еды и выпивки, — говорит Герит. — Неужели нам действительно нужно играть в эти игры?       — Так, Эбс, — говорит Раэлль, не обращая внимания на мольбы Герита, и поворачивается к подруге, уперев руки в бока. — Что значит снова? Когда это ты меня побеждала?       — Извини, что значит когда? — бросает вызов Эбигейл, её глаза блестят. — Нужно ли мне напомнить День Благодарения?       Раэлль делает глубокий вдох, готовясь разразиться тирадой о том, как именно Эбигейл обманула её в тот день Благодарения, но звонок обрывает её, как только она открывает рот.       — Спасена звонком, — говорит Раэлль, указывая на Эбигейл, когда направляется к двери. — А что я тебе говорила? Десять минут седьмого! Ха! Я победила.       — Это было не соревнование, Раэлль, — невозмутимо отвечает Эби.       Раэлль нажимает кнопку, чтобы впустить Сциллу в здание, показывая Эбигейл палец; её хихиканье заполняет квартиру, когда она зеркалит жест, и Раэлль даже не может притвориться, что злится на неё: знакомый звук наполняет её грудь теплом. Раэлль задерживается у двери, слушая, как Эбигейл почивает остальных участников вечера историей со Дня Благодарения, подробно рассказывая про свою уловку, и она просто… просто улыбается, нежно качая головой. Если бы кто-нибудь год назад сказал ей, что она вернется в Нью-Йорк, она бы рассмеялась и назвала их сумасшедшими. И все же, вот она здесь, препирается с Эбигейл, как будто не было пяти с половиной лет, и с нетерпением ожидая прибытия Сциллы, чтобы провести время всем вместе.       Жизнь забавная штука, правда?       Это похоже на то, что её жизнь была приостановлена до этого момента, как будто кто-то там наверху снова включил воспроизведение, фильм её жизни пришел в движение после того, как долго стоял в неподвижности. Раэлль не сожалеет о том выборе, который она сделала за последние пять лет. Просто странно, что её решения привели сюда, к этому моменту, прямо туда, откуда она начинала. Она задается вопросом, может быть, именно так и должна идти её жизнь, что все дороги в конечном итоге приведут обратно домой. Она делает большой глоток пива, отбрасывая эти мысли в сторону. Они немного сентиментальны для вечера с друзьями, особенно после половины бутылки пива.       Звенит дверной звонок, прерывая её размышления. Раэлль быстро взглянула на свое отражение в зеркале на противоположной стене, стягивая футболку вниз вокруг бедер и проводя пальцами по волосам, пока они не стали совершенно растрепанными. Она делает глубокий, успокаивающий вдох, поворачивая дверную ручку и открывая дверь.       Раэлль все еще надеется, что однажды она волшебным образом выработает какой-то иммунитет к Сцилле Рамсхорн, что-то, что помешает ей получить сердечный приступ: насколько она чертовски красива. Сегодня не тот день, когда иммунитет сработал. Дело даже не в том, что Сцилла одета во что-то особенное; она просто, как картинка: в белых кроссовках, свободной юбке сливового цвета и мягкой винтажной футболке, бледно-голубая надпись гласит: наслаждайся жизнью. Но что действительно заставляет Раэлль нервничать, заставляет её желудок слегка подпрыгивать, так это то, как лицо Сциллы светится и ямочки появляются на щеках, пока зубы сжимают её нижнюю губу.       Да, сегодня определенно не тот день.       — Ой-ой, Сцилла, — поддразнивающее кудахчет Раэлль, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — Посмотри на время. Изменилась, говоришь? Это продолжалось сколько дней?       — Ладно, ладно, — с усмешкой соглашается Сцилла. — Я все равно всегда опаздываю, ты права. Но на этот раз у меня есть законное оправдание, клянусь.       — И что же это будет?       — Кексы, — отвечает Сцилла, держа в руках два сложенных друг на друга контейнера. — Вчера у меня был несчастный случай с одной из партий, поэтому я должна была повторно сделать их сегодня. Они должны были остыть полностью, прежде чем я могла нанести глазурь. Законное оправдание. Ты меня впустишь или как? — спрашивает Сцилла с самодовольной ухмылкой, её глаза мерцают, потому что она знает, что это любимые кексы Раэлль.       — Те, которые испортились, — ворчит Талли, — ванильные с начинкой из нутеллы и малиновым сливочным кремом, — продолжает она, не вставая с дивана. — Они были восхитительны.       — Я думаю, ты можешь войти, — пожимает плечами Раэлль, распахивая перед ней дверь шире и с легкой ухмылкой глядя на затылок Талли. Она ей действительно нравится. — Спасибо, что приготовила кексы. Тебе не нужно было так утруждаться, честно говоря, купила бы в магазине…       — Не смеши меня, — усмехается Сцилла, ставя пластиковый контейнер на остров и доставая бокалы под пиво, отряхивая руки. — Я теперь почти никогда не пеку, это было весело. И я подумала, что ты могла бы, ну не знаю, взять остатки в офис в понедельник?       — Я могла бы, да…       — Извини, Сцилла, — вмешивается Эбигейл, внезапно появляясь рядом с ней и открывая один из контейнеров. — Я правильно расслышала, что ты пекла? Талли распробовала первую порцию. Вторая досталась этой стерве. И ты уже отдала ей даже остатки еды? Мне больно, честное слово.       — Да, извини, придётся потерпеть до следующего раза, — говорит Сцилла, улыбаясь Раэлль через плечо Эбигейл, когда быстро огибает её машет рукой Талли и Гериту. — Привет, ребята, рада вас видеть.       Талли и Герит вторят приветствиями.       — Давайте садится, пока всё ещё горячее, — объявляет Раэлль, хлопая в ладоши. — Сцилла, напитки в холодильнике у тебя за спиной.       — Круто, круто, — говорит Сцилла, поворачиваясь и открывая холодильник, барабаня пальцами по дверце, пока обдумывает свой выбор. — Ой! Грейпфрутовое пиво, потрясающе! — она захлопывает холодильник, хватает открывалку, откупоривает пиво и делает большой глоток. — Боже, это действительно хорошо, — одобрительно вздыхает Сцилла, отыскивая принесенные бокалы и переливая остатки в стекло.       Раэлль ловит взгляд Талли поверх подноса с крыльями, её щеки пылают, когда та долго сканирует её взглядом.       — Так нечестно, Сцилла, — бубнит Эбби усаживаясь на диван, — я чувствую себя обделенной. Эта… — она шутливо бьет Талли носком по колене, — заменила меня во всем. Я даже последней узнала о твоей сольной выставке в галерее Келли, — она наигранно вздыхает, закатывая глаза. — Это потрясающе, но ты совсем меня больше не любишь и не уделяешь мне время.       — Выставка? — спрашивает Раэлль, удивленно глядя на Сциллу, которая потупила взгляд, царапая слегка запотевший бокал ногтем. — Ты, Эбс, не последняя узнала, — она слегка растерянно улыбается. — У тебя будет выставка?       — В среду стало известно, — осторожно отвечает Сцилла, ставя пиво на стойку и встречаясь взглядом с Раэлль. — Я узнала об этом только в среду днем. Я все еще вроде как в шоке от этого, правда.       Раэлль ненавидит то, как настороженно звучит Сцилла, как будто она даже не уверена, что ей разрешено говорить про свою карьеру перед ней. Звучит так, что она в чем-то виновата и должна заверить Раэлль, что не знала о выставке, когда они обедали в понедельник. Она ненавидит мысль, что, Сцилла возможно, думает, что не может праздновать или гордится своими успехами или что ей хочется их преуменьшить из страха наступить на какую-то эмоциональную мину Раэлль.       — Я думаю, что это удивительно, Сцилла, правда, — говорит Раэлль искренне, глядя ей прямо в глаза, чтобы она могла увидеть правду. — Поздравляю тебя. Ты это заслужила.       — Спасибо, — просияла Сцилла, когда Раэлль чокнулась с ней.       — А когда будет открытие?       — Первого октября, — отвечает Сцилла, и её щеки становятся довольно розовыми. — В галерее Келли в Сохо.       — Пометьте свои календари, — величественно говорит Раэлль, беря тарелку. — Первого октября мы едем на открытие галереи в Сохо.       — Да уж, не надейся, — фыркает Эбигейл, накладывая себе на тарелку жареный картофель. — Сцилла не отпускает меня на свои выставки…       — Я просто предпочитаю, чтобы люди, которые мне небезразличны, приходили не в день открытия, а в другую ночь, — заканчивает за неё Сцилла. — Я всегда слишком занята на премьере… — она быстро поднимает глаза, находит и удерживает взгляд Раэлль в течение тяжелых секунд. — Я просто больше не думаю, что это справедливо, — спокойно продолжает она, переключая свое внимание на соевые чесночные крылышки. — Приглашать людей на свой вечер, когда я не могу проводить с ними время и вынуждена работать.       — Да? Д-да, — заикается Раэлль, стараясь не показать, как сильно признание Сциллы потрясло её. — Да, это имеет смысл, конечно. Мы выберем другую ночь, чтобы прийти.       — Звучит здорово, — говорит Сцилла, слегка улыбнувшись Раэлль, прежде чем посмотреть на остальных. — Итак, эм… вечер игры? А во что мы играем? А какой у нас план?       — Верно, — говорит Эбигейл, стряхивая крошки с пальцев. — Ночь игры. Прямо перед тем, как вы пришли сюда, мы договорились, что начнем с отгадай знаменитость…       — Не договорились, как таковые, — вставляет Герит. — Но Эбигейл и Раэлль начали дразнить друг друга, так что…       — Похоже на них, — усмехается Сцилла.       — Очевидно, стерва и я — капитаны, — продолжает Эбигейл, её глаза озорно блестят. — И действительно, будет справедливо разделить нас, верно? Верно, Раэлль?       — Верно, — соглашается Раэлль, пытаясь войти в курс дела, все еще ошеломленная признанием Сциллы. — Это будет…       — Отлично, — радостно ворчит Эбигейл. — Чур, ко мне Талли в команду!       — Ну, если я застряну с Геритом это будет крах… — Раэлль потерла подбородок. –… тогда я хочу Сциллу в команду, — заканчивает Раэлль, игнорируя ямочки на щеках девушки, когда её нос морщится.       — Ну и ну, спасибо, — невозмутимо произносит Герит, плюхаясь на диван с пивом и тарелкой еды. — Я тоже тебя люблю, Раэлль.       Брови Эбигейл взлетают вверх, её глаза мечутся между ними. Раэлль упрямо вздергивает подбородок, отказываясь отступить или признать последствия выбора своей бывшей девушки в качестве товарища по команде. Это не время для багажа отношений, это ночь игры, и она не сможет биться одна против них троих, её гордость находится на линии.       — Прости, Гериет, — настаивает Раэлль. — Ты уже признал, что отстой в играх.       — Еще раз спасибо, — подхватывает Герит с саркастической улыбкой.       — Кроме того, — возражает Раэлль. — Вы трое слишком много времени проводите вместе. Это дало бы вам несправедливое преимущество.       — Хорошо, — соглашается Эбигейл. — Ты получишь Сциллу.       — Я не какой-то приз, который можно выиграть, ты же знаешь, — шутит Сцилла, устраиваясь рядом с Геритом на диване и ставя свою тарелку с едой на кофейный столик. — Я же человек!       Раэлль фыркает от удовольствия, когда Эбигейл показывает её бывшей средний палец и достает свой телефон, открывает его, закатывая глаза на смех той.       — У меня есть приложение на телефоне, — говорит Эбигейл, нажимая на ярко-оранжевый значок, её домашний экран растворяется. — Команда с самым высоким баллом после шести раундов получает кексы?       — Договорились, — говорит Раэлль, протягивая ей руку.       — А какая от этого польза остальным? — спрашивает Талли, усаживаясь на диванчик.       — Ш-ш-ш, Талли, — хихикает Сцилла. — Просто позволь им быть детьми.       Они все поднимают свои почти пустые бутылки; Талли встает, чтобы помочь Эбигейл взять напитки, а Раэлль плюхается на диван рядом с Сциллой, которая ошеломленно смотрит на неё.       — Готовься, Рамсхорн, — приказывает Раэлль, хрустя костяшками пальцев. — Мы же не хотим повторения Дня Благодарения, не так ли?       — Ты имеешь в виду тот год, когда Эбигейл сжульничала?       — Именно.       ***       — Хорошо, — объявляет Талли, глядя на счет на экране телефона Эбигейл после того, как её последний раунд завершен. — Счет в последнем раунде будет сорок восемь за меня и Эб, сорок два за Раэлль, Сциллу и Герита. Раэлль, тебе нужно семь правильных ответов за шестьдесят секунд, чтобы выиграть.       — Ха! — Эбигейл издевательски хихикает. — Ты же проигрывала всю игру и щас это не реально.       — Заткнись, стерва, — холодно говорит Раэлль, забирая у Талли телефон и устанавливая таймер. — Это будет проще простого.       Отсутствии долгой практики. Вот что она винит в своем отставании в счете. Не то, как Сцилла смотрит на неё своими пронзительными глазами. Ни тепло её бедра, прижимающегося к ней. Ни их соприкасающиеся руки. Только отсутствие практики.       — Детка, давай, — вторит Раэлль, подпрыгивая на собственных пятках, чтобы заставить кровь течь быстрее, сосредоточившись на решительном лице Сциллы. — Ты готова?       Сцилла и Герит кивают. Раэлль делает глубокий вдох, нажимает кнопку «Пуск», вызывающая стресс музыкальная тема включается, когда она держит телефон у своего лба.       Раэлль делает все возможное, чтобы заглушить весь шум в комнате, её пульс колотится в ушах, музыка из телефона начинает ускоряться. Она глубоко вздыхает, сосредотачиваясь только на Сцилле, остальная часть комнаты исчезает, когда их глаза встречаются. И она видит только движение её губ. Улавливает каждую её интонацию и легкий блеск озорства при правильном ответе.       — Это пять, — подбадривает Герит со стороны, полностью уступив раунд Сцилле и мирно попивая пиво.       — Сцилла, поехали дальше! — Настаивает Раэлль, её руки начинают дрожать, когда музыка, ревущая из телефона, становится все быстрее и быстрее.       — Мы видели её шоу в Джерси!       — Леди Гага! — Раэлль отвечает, победа так близко, что она может попробовать её на вкус.       — Шесть! — Объявляет Талли. — Осталось пятнадцать секунд!       — Дерьмо. Хм. Вы…ты…ты, — бормочет Сцилла, пробегая пальцами по своим кудрям и пытаясь найти ключ к разгадке, её глаза блестят больше обычного, выдавая панику. — Ты ей носила кофе!       — И? — ругается Раэлль, топая ногой. — Я официантом работала!       Телефон начинает вибрировать в руках Раэлль, когда идет обратный отсчет от десяти.       — Какое-то время она была одной из твоих постоянных клиенток, — быстро говорит Сцилла. — Она оставила тебе триста долларов чаевых, а после мы увидели её в кино! Ну же, Детка!       — Пять…четыре…три… — радостно считает Эбигейл.       — Мариса Томей! — Кричит Раэлль.       Раздается звонок и Раэлль вздрагивает, пронзительно вскрикивая, швыряет телефон на диван, как горячую картофелину.       — О Боже, — выдыхает Раэлль, когда телефон подпрыгивает на подушке. У Сциллы отвисла челюсть, глаза расширились.       — Стерва, — драматично стонет Эбигейл. — Ты, должно быть, шутишь. Это было не честно…       — Мы победили, детка! — Заорала Сцилла, вскакивая на ноги и бросаясь к Раэлль. — Мы победили!       Позже Раэлль будет винить в этом алкоголь, но это чистый инстинкт, который заставляет её броситься в объятия Сциллы, потому что она знает, что та поймает её.       И Сцилла знает. Конечно, она знает.       Кажется, что время останавливается, когда Раэлль обнимает Сциллу за плечи, крепко обнимает и прячет лицо в изгибе шеи, хихикает, держась изо всех сил, когда Сцилла кружит их по комнате, смеясь, одна рука закреплена на нижней части спины Раэлль, а другая подвернута под её правое колено, чтобы она мог лучше схватится за неё. Когда Раэлль обвивает лодыжками колени Сциллы, она запоздало понимает, что это первый раз, когда они соприкоснулись, действительно прикоснулись, через пять с лишнем лет. И вдруг эта сенсорная перегрузка давит, как будто она полностью окружена Сциллой. Она мягкая, но крепкая и теплая под Раэлль, и она может чувствовать мышцы, которых у Сциллы определенно не было раньше через мягкий хлопок её футболки, мышцы, которые играют, когда она с легкостью несет её по комнате. Но, Господи, как же она пахнет! Точно такой же аромат, как раньше. Аромат, который постоянно держится на ней после всех этих часов, проведенных в мастерской. Сцилла пахнет как дом, и у Раэлль немного кружится голова, когда она снова чувствует её аромат после всего этого времени. Она чувствует, как грудь Сциллы сотрясается от смеха, и эти вибрации согревают её изнутри, когда она смеется вместе с ней.       Это очень много. Это слишком много и одновременно недостаточно, и Раэлль не может решить, хочет ли она оттолкнуть Сциллу или никогда больше не отпустит её. Поэтому она делает единственное, что может сделать. Она держится крепче, надеясь, что Сцилла не уронит её.       Кто-то бросает в них одну из подушек. Маленький пузырь, окружающий их, лопается, время ускоряется до своего нормального темпа.       — Ладно, вы двое, — ворчит Талли, прищелкивая языком. — Вы победили.       Сцилла приходит в себя в тот же самый момент, когда Раэлль делает это, её хватка ослабевает, когда Раэлль неохотно отстраняется, вставая на пол. Её руки не отрываются от бедер Раэлль, пока не становится ясно, что она твердо стоит на ногах, и тогда они обе делают шаг назад, оставляя между собой столь необходимое расстояние. Сцилла выглядит такой же смущенной и потрясенной, как чувствует себя Раэлль, её щеки порозовели, глаза блуждают по лицу Раэлль, губы слегка приоткрылись, когда она старается дышать так, чтобы никто не думал, что ей мало кислорода. Краем глаза Раэлль видит, что трое их друзей смотрят на них с любопытством, особенно Талли, и чувствует, как паника подступает к горлу.       — Ты права, победили, — отвечает Раэлль, пытаясь вернуть себе немного самообладания, когда обходит комнату, предлагая Гериту, Талли и, наконец, Эбигейл ладонь, упорно игнорируя взгляд, который Талли бросает на неё. — Хорошая игра, ребята. Достойная, вы были близко…       — А во что мы будем играть дальше? — весело спрашивает Сцилла.       — Мне нужно еще пива, — объявляет Эбби и её взгляд так и кричит о неловкости, котроая наполнила всё пространство комнаты. — Еще кому нибудь принести?       — Мне, — одновременно говорят Талли и Герит, поднимая свои пустые бокалы.       — Хорошо, — кивает Раэлль, поворачиваясь на каблуках.       — Раэлль? — спрашивает Сцилла. Та снова поворачивается к ней, и сердце колотится где-то в желудке. — Принеси мне еще одно грейпфрутовое пиво. И один из этих кексов?       — Да, конечно, — отвечает Раэлль, её взгляд задерживается чуть дольше, чем нужно. Это всё алкоголь. Сцилла мягко улыбается ей, прежде чем снова повернуться ко всем спиной.       Раэлль открывает холодильник, закрывает глаза и делает глубокий вдох, когда холодный воздух касается её разгоряченного лица. Нужно держать себя в руках.       ***       Сцилла насвистывает приевшуюся мелодию, спускаясь по ступенькам к любимому бару, хватается за ручку двери и распахивает её. Сейчас еще не самый час пик и людей в баре относительно не много. Она хватает один из высоких табуретов в центре бара, закидывает рюкзак на пустой стул справа от себя, надеясь, что сможет сохранить его на некоторое время. Эбигейл стоит в конце стойки, перед ней выстроились бокалы для мартини. Она болтает с парой симпатичных парней, определенно хвастаясь и добавляя немного шоу, когда смешивает коктели, переворачивая бутылку в воздухе, к их большому удовольствию. Сцилла с интересом наблюдает, как Эбигейл устраивает свое маленькое шоу, как парни очарованы, когда она, наконец, наливает их коктейли в стаканы, добавляя дольки лайма. Она не может не присоединиться, когда Эбигейл кланяется, потому что это все-таки впечатляет. Она ухает и свистит, наконец-то привлекая внимание своей подруги.       — Прошу прощения, — любезно говорит Эби, когда о кладет на стойку счет. — Наслаждайся своими напитками.       — Я обижена, — надулась Сцилла, когда Эбигейл неторопливо подошла к ней. — Ты никогда не делаешь так мне коктели.       — Ты оставляешь мне десять долларов чаевых, телефон и возможое свидание? — спрашивает Эбигейл, перекидывая кухонное полотенце через плечо. — Ах, да и кексы, конечно же.       — Виновна, — отвечает Сцилла весело. — Макиато с двойными сливками, пожалуйста.       — Опять, — смеется Эбигейл. — За девять лет нашей дружбы я могла бы привыкнуть.       — Мои привычки редко меняются, — ухмыляется Сцилла.       — Правда, — отвечает Эбигейл, подмигивая Сцилле, наполняя бокал напитком и щедро наливая ей сливки. — И все же я не ожидала увидеть тебя сегодня, Сцилла.       — Я придумала хорошую идею, чтобы использовать для выставки и работала в студии над ней, — говорит Сцилла, принимая напиток от Эби, скользя взглядом по бару, — и я просто подумала, что должна принять совет Талли и начать следить за своим питанием во время работы.       — М-м-м-м, — напевает Эбигейл, пристально глядя на Сциллу. — То есть это не имеет абсолютно никакого отношения к тому факту, что Раэлль написала сегодня утром, что собиралась заскочить ко мне на обед?       — Она это говорила? — небрежно спрашивает Сцилла, зная, что её уже раскусили.       — В общем чате. — констатирует Эби. — Я точно знаю, что ты делаешь.       — Ах вот как? — спрашивает Сцилла, делая глоток своего напитка. — Что именно я делаю, Эбигейл?       — Это ты мне скажи, ибо я не уверена, что ты сама в курсе, — парирует подруга, перевешивая полотенце. — Ты можешь начать с того, что, черт возьми, было в субботу вечером?       — Я не знаю, о чем ты говоришь, — лукаво говорит Сцилла, сидя высоко на своем стуле, но всё равно отводя глаза, чувствуя себя ничтожно маленькой под взглядом подруги.       — Нет? — Эби разочарованно вздыхает. — Значит, вся эта ситуация с Раэлль, прыгнувшей в твои объятия, всего лишь совершенно нормальное событие?       — Это была очень напряженная игра, — оправдывается Сцилла. — Конечно, мы были взволнованы, когда выиграли.       — Ты знаешь, это больше, чем ты говоришь, — продолжает Эбигейл, хватая поддон со свежевымытыми стаканами из-под стойки бара и чистое полотенце, чтобы вытереть их, прежде чем расставить в баре. — Это было похоже на то, что я путешествовала во времени на лет семь назад в тот момент, действительно… какого хрена?       — Я… — начинает объяснять Сцилла.       — Нет, даже не пытайся. Это нечто большее, — продолжает Эби. — Вот так ты и смотришь на неё: как будто она — самое замечательное существо, которое ты когда-либо видела. И то, что Раэлль говорит или делает — это самая захватывающая вещь, которую ты когда-либо слышала или видела в своей жизни. Ты весь вечер провоцировала её, проверяла, как далеко она тебя к себе подпустит. Серьезно, Сцилла, я серьезно беспокоилась за вас во время того вечера. И Раэлль тоже хороша, потому что она выпендривается перед тобой, потому что она хочет твоего внимания, а потом, когда ты не смотришь на неё, она становится мягкой и ласковой, потому что она просто без ума от тебя, и ты, должно быть, шутишь, если говоришь, что не имеешь никого отношения к тому, что это происходит. Снова.       — Мы же друзья, Эбигейл, — настаивает Сцилла. — Ты хотела, чтобы мы были друзьями, и смотри! Так и есть! Дак, в чем проблема?       — Вы не друзья, — настаивает Эбигейл. — Я не знаю, сможете ли вы вообще когда-нибудь стать друзьями, Сцилла. Все это представление в субботу? Глуповатые глаза и хвастовство, ласковые лица и прыжки в объятия друг друга, как будто вы находитесь в проклятой романтической комедии, это не дружба. Это прелюдия. Ты забываешь, что я все это уже видела раньше. Я была рядом в первый раз, когда это случилось, я знаю, как это все выглядит, и это выглядит именно так. Это прелюдия, Сцилла и ты начала это.       — Неужели так плохо, если мы с Раэлль снова будем вместе? — Сцилла бросает вызов, понимая, что больше не отвертится. — Я не говорю, что это произойдет, но, черт, Эбс, ты ведешь себя так, будто это будет катастрофа. Все было не так уж плохо, когда мы были вместе!       — Послушай, Сцилла, — вздыхает Эби, потирая виски. — Я чертовски люблю Раэлль. Я всегда любила её. Она мне как сестра, и я так чертовски рада, что она вернулась. И я чертовски люблю вас двоих вместе, ты же знаешь. Вы с Раэлль были той самой парой, которую все ненавидят, потому что они так отвратительно влюблены, но в то же время вас все любили, потому что вы идеально дополняли друг друга. И все тайно хотели то, что у вас было.       — Так в чем же тогда проблема? — Сцилла запуталась в том, что хочет от неё подруга. — Если ты так хочешь, чтобы мы были вместе, разве ты не должна быть счастлива?       — Знаешь, я также помню, что сломало вас, потому что я тоже была рядом. И это было не просто одно решение, которое разрушило ваши отношения, — продолжает Эбигейл, её лицо серьезно. — Конечно, был тот последний момент, но это была просто точка, после сотни запятых. После медленного и болезненного периода, который было действительно ужасно наблюдать, Сцилла. И если ты не будешь говорить об этих проблемах и о том, почему они случились в первый раз, это просто произойдет снова, ты это знаешь. И я не знаю, хватит ли у меня сил собрать осколки на этот раз.       — Ладно, я тебя слышу, нам надо поговорить с Раэлль, — осторожно говорит Сцилла, вертя соломинку в своем стакане. — Но в то же время мы уже не те люди, какими были пять лет назад, Эбигейл. Я знаю, что это не так. У меня есть гораздо более зрелый взгляд на многие вещи, я не собираюсь…ну, то, что случилось раньше, больше не повторится. И Раэлль тоже не такая, как раньше. Ты ведь понимаешь это? Она — теперь ведет себя иначе? Как будто более уверена в том, кто она сейчас…       — И вот опять ты со своим видением её жизни, Сцилла, — объявляет Эбигейл, указывая на неё полотенцем. — Как будто ты даже не слушаешь ни единого моего слова.       — Я тебя слушаю.       — Это не так, — говорит Эбигейл, ставя последний стакан на полку и задвигая подос под стойку бара. — Но теперь, по крайней мере, я сказала свое слово. Это все, что я могу сделать.       — Я уже большая девочка, Эбигейл, — заверяет её Сцилла. — Я знаю, что делаю.       — Как скажешь, — пожимает плечами Эбигейл. — Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.       — А я и не буду.       Они замолкают, Сцилла шумно прихлебывает свой напиток, осушая бокал.       — Как бы то ни было, я собиралась прочитать Раэлль такую же лекцию, — говорит Эби, забирая пустой стакан, кладя его в грязную корзину. Она берет новый стакан и начинает делать Сцилле второй напиток. Раэлль принимает многое ближе к сердцу, ты же знаешь, — объясняет Эбигейл. — Весь этот разговор об обеде в групповом чате свидетельство того, что она хочет, чтобы вы случайно встретились сегодня. И ты сделала именно то, что она хотела. Прелюдия, Сцилла.       — Ты действительно думаешь, что она хотела меня видеть? — спрашивает Сцилла, взбивая волосы и глядя мельком в свое отражение.       — Да, — отвечает Эби, закатывая глаза. — Этот корабль разогнался слишком быстро — говорит Эби, пододвигая Сцилле напиток. — Я высказала свою точку зрения и теперь… — она замолкает, — я буду рядом, когда вы столкнетесь с айсергом.       — Эб, — теряет улыбку Сцилла, ерзая на бедрах. — О чем ты?       Эбигейл закатывает глаза и поправляет бутылки на полках.       — Ты знаешь, о чем. Ты полностью сосредоточилась на ней и она не устоит. Вы снова будете вместе, но подумай о том, сколько пройдет времени прежде чем ты начнешь давить, а она будет стараться за вас обеих… что это так… Ты должна отпустить её иначе она уйдет и на этот раз навсегда, — Эби замолкает, ухмыляясь через плечо Сциллы, качая головой. — Точно в срок.       Сцилла оглядывается через плечо, проследив за взглядом Эбигейл. Её сердце замирает, когда Раэлль входит в бар, выглядя, как всегда, потрясающе в узких темно-серых брюках с полосатым поясом и бежевым поло, её грудь слегка выглядывает из V-образного воротника. Её кроссовки идеально сочетаются с бежевым цветом поло, и Сцилла не может не улыбнуться вниманию Раэлль к деталям. Раэлль усмехается, когда видит Сциллу, в уголках её глаз появляются морщинки.       — Рада видит вас, — произносит Раэлль, подходя к бару. — Мне чертовски нужна картошка и кофе.       — Сейчас принесу, — говорит Эби, протягивая руку к кофемашине.       — Привет, — говорит Раэлль, засовывая руки в карманы и плотно сжимая губы. — Это место занято? — спрашивает Раэлль, указывая на пустой стул, на котором сейчас лежит рюкзак Сциллы.       — Теперь да. — Сцилла улыбается в ответ, наморщив нос.       — Титаник, — бормочет Эбигейл себе под нос.       */ flashback/*       — …а Билл только что сказал мне: «Либо ты любишь Пикассо, либо нет!»       Сцилла смеется, чувствуя себя немного лицемерной из-за того, что она поощряет этого человека, учитывая, что она не нашла шутку оригинальной, точнее: совсем не смешной и более чем немного женоненавистнической. Но Александр внушил ей, как важно сегодня вечером поладить с Беном Уинстоном, что один из самых известных критиков в Нью-Йорке. Это может стать для неё нужным знакомством, поэтому Сцилла отбрасывает эти чувства в сторону. В конце концов, Уинстон имеет возможность вознести или сломать её карьеру. Так что Сцилла продолжает этот диалог, надеясь, что она идет по канату продвижения себя в сторону успеха, а не в пустоту.       Она упорно игнорирует тихий голосок в своей голове, который звучит ужасно похоже на то, как Раэлль говорит ей, что она жертвует своими принципами, чтобы добиться желаемого.       Рядом с ней хохочет Александр, хлопает Уинстона по плечу и начинает рассказывать историю об элитной школе-интернате, в которой они оба учились. Сцилла останавливает проходящего мимо официанта, улыбаясь им и меняя пустой бокал из-под шампанского на новый. Шипящие пузырьки щекочут нос, когда она потягивает свой напиток, вполуха слушая, как Александр и Уинстон обсуждают что-то. Её глаза блуждают по комнате, сканируя комнату. Она испытывает удовлетворение от размещения своих работ в галерее. Даже сейчас, когда вечеринка медленно начинает сходить на нет, люди двигаются к выходу, изучая её картины.       — … я обязательно передам ему твои слова, — хихикает Александр. — Мы встречаемся с ним на следующей неделе, не так ли, Сцилла?       — Томми Брюс? — спрашивает художница, снова включаясь в разговор, благодарная за то, что она всегда слушает и запоминает имена, даже когда её мысли начинают блуждать. — Да, мы ужинаем с ним в четверг. Я с нетерпением жду встречи.       — Приятно было познакомиться, Сцилла, — говорит Уинстон, поворачиваясь к ней и протягивая руку. — Ваша работа дает много надежд.       — П-правда? — Сцилла заикается от удивления, её холодное поведение тает от комплимента. — Ух ты, большое спасибо, я…       — Эти картины немого разбросаны по тематике, а портрет слишком сентиментальен на мой вкус, — замечает Уинстон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на картины Сциллы. — В наши дни такие сантименты трудно продать. Но талант там точно есть. Мне определенно будет интересно посмотреть, что ты приготовишь для выставок в январе.       — Спасибо, — говорит Сцилла, стараясь не выдать укола от этого двусмысленного комплимента. — Я буду иметь в виду ваше мнение, когда буду отбирать картины. Я это очень ценю.       — Нет проблем, — отвечает Уинстон не без злобы, вытаскивая свой телефон и открывая его, выстукивая текст. — Мне действительно нужно идти. Поздний ужин. Увидимся.       Они машут на прощание, а Уинстон уворачивается от группы женщин, болтающих с бокалами вина около одной из работ.       — Я была так уверена, что портреты будут лучше, чем абстракция, — вздыхает Сцилла, поворачиваясь к Александру, как только Уинстон выходит за пределы слышимости. — Мне следовало бы послушать тебя.       — Следовало бы, — соглашается Александр, успокаивающе сжимая плечо Сциллы. — Но это же не катастрофа, у нас еще есть время.       — Правда? — с надеждой спрашивает девушка. — Ты так думаешь?       — Да, — кивнул Александр. — Он сказал, что у тебя есть талант и навыки и что ты подаешь большие надежды. Вот что имеет значение. — Мы должны найти владельца галереи и рассказать ей о Бене, — говорит Александр. — Ей это наверняка понравится.       — Вообще-то, я, наверное, должна пойти и найти Раэлль, — говорит Сцилла. — Она где-то здесь, была. Я пойду найду её, а потом мы найдем тебя, хорошо? И тогда мы сможем решить, куда нам идти дальше?       — Звучит неплохо, — кивает Александр. — Может быть, мы заедем в это новое тапас-заведение?       — Если там есть еда, мне все равно, — ухмыляется Сцилла. — Я умираю с голоду.       Александр смеется, поворачиваясь на каблуках и направляясь к бару, расположенному в дальнем углу. Сцилла оборачивается, оглядывая галерею в поисках своей девушки, хмурясь, когда не видит её сразу. Раэлль не прячется у какой либо картины в углу, как она обычно делает на открытии. Она не задерживается ни у картин Сциллы, ни у стойки бара. Наконец, Сцилла понимает, где она должна быть, глядя на стеклянные панорамные окна галереи и замечая Раэлль, прислонившуюся к фонарному столбу, одна рука засунута в карман её коричневого замшевого пальто, телефон в другой, сигарета свисает из её губ. Сцилла опрокидывает остаток своего бокала шампанского и тяжело вздыхает, чувствуя себя абсолютным дерьмом. Она ставит пустой бокал на пустой стол и направляется к двери.       — Детка? — спрашивает Сцилла, холодок пробегает по её спине, когда она выходит на улицу, ранний октябрьский вечер внезапно стал немного бодрящим. — Детка, я искала тебя…       — О, ты вспомнила, что я действительно пришла с тобой? — спрашивает Раэлль, выдыхая струйку дыма и не отрываясь от телефона. — Прошло уже два часа с тех пор, как я вышла из здания, и я подумала, может ты забыла?       — Раэлль, я…       — Знаешь, я пару раз подумывала просто уйти, — продолжает Раэлль, смахивая пепел с сигареты, — но потом это вроде как превратилось в игру, когда ты заметишь мое отсутствие. Я была так уверена, что это займет по меньшей мере еще полчаса. Александра я имею ввиду. Еще был вариант, что заметишь, когда кончится шампанское. И что случилось раньше? — Раэлль наконец поднимает на неё взгляд, и её обычно яркие голубые глаза тускнеют, превращаясь в серые. — Итак, Александр, я полагаю. Думаю, я победила.       — Прости, детка, — извиняется Сцилла. — Мне действительно нужно было кое с кем поговорить…       — Тебе всегда есть с кем поговорить, Сцилла, — вздыхает Раэлль, убирая телефон в карман. — Несколько разных людей здесь. Несколько разных людей там. Несколько разных людей каждый вечер. Неизмен только он.       — Ты же знаешь, это часть моей работы, — внезапно защищаясь, замечает Сцилла. — Он мой билет к успеху.       — Забавно, я думала, что твои картины и твой талат — это твой билет.       — Я должна была быть там, — раздраженно говорит Сцилла. — Люди должны видит меня, они должны писать о моих работах, и они не будут этого делать, если я буду прятаться с тобой по углам. Вот как все это работает, Раэлль. Мне жаль, что я игнорировала тебя, но ты могла бы прийти и присоединиться к нам.       — И в конечном итоге просто выглядеть дурой, когда твой «билет» вновь начнет унижать меня, а ты пытаться защищать? Спасибо, но не надо.       Они замолкают, когда Раэлль делает длинную затяжку сигареты. Сцилла тяжело вздыхает, пощипывая переносицу в попытке отогнать начинающуюся головную боль. Этот последний бокал шампанского внезапно показался ей очень плохой идеей. У Раэлль есть своя точка зрения, Сцилла знает, что она есть; в конце концов, это не первый раз, когда они ссорятся, и она сомневается, что это будет последний раз. Но все равно, сегодня вечером за этим стоит что-то еще, и Сцилла хочет, чтобы Раэлль перестала дуться и просто сказала, что она чувствует. Сцилла наблюдает, как Раэлль докуривает сигарету до самого фильтра, выбрасывая окурок на улицу. Она тут же достает свой рюкзак и достает другую, поднося её к губам и закуривая.       Сцилла задается вопросом, сколько же раз она курила подряд?       — Как давно ты здесь находишься? — осторожно спрашивает она.       — Я говорила, ты не услышала, — отвечает Раэлль, выдыхая клубящийся дым. — Достаточно долго, чтобы я наконец-то преодолела тот уровень гонок, на котором застряла.       Сцилла действительно не знает, что на это ответить. Поэтому она ничего не говорит.       — Видишь ли, я больше не могу находиться там, — продолжает Раэлль через мгновение, стряхивая пепел с сигареты и делая еще одну затяжку, медленно выдыхая дым через несколько секунд. — Только не при том, как все на меня смотрели. Знаешь, я бы предпочла, чтобы люди просто подошли ко мне и спросили, не я ли та девушка на картине, а не шептали об этом, когда я стою прямо там, блядь. Ты хоть представляешь, каково это, Сцилла?       — Я… — говорит Сцилла, немного ошарашенная. — Это моя работа там, наверху, детка и ты на ней прекрасна, все внутри говорят об этом, и не всегда со мной…              — Но это же я, да? — Раэлль срывается. — Это мое лицо, выставленное на всеобщее обозрение. Тебе доставляет удовольствие видеть меня такой?       — У тебя никогда раньше не было проблем с этим, — указывает Сцилла, волосы на руках встают дыбом. — Ты же не была против выставить этот портрет? А сейчас ненавидишь меня за это…       — Я никогда этого не говорила, Сцилла, не переиначивай…       — Пожалуйста, я знаю, — усмехается Сцилла. — Тебе и не надо говорить это написано у тебя на лице…       — Я же сказала, я этого не говорила, — возражает Раэлль. — Дело не в том, что ты вывесила мой портрет, Сцилла! — восклицает она, указывая на картину, которая видна с улицы. — Господи, там всё написано! И что я должна чувствовать, глядя на это? Счастье? Или может, это отражение твоего отношения ко мне? Скажешь мне, о чем ты думала, когда выбрала эту работу из всех моих портретов?       Сердце Сциллы сжимается, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на картину, пытаясь увидеть то, что видит Раэлль. Поскольку она запомнила каждый мазок кисти этой картины, это центральная часть для всей экспозиции. На картине Раэлль стоит в профиль, её волосы мягко падают на лоб, губы сжаты в тонкую линию. Её глаза опущены, ресницы отбрасывают тени на щеки, а плечи сгорблены, как будто она пытается стать меньше. Сцилла видит фотографию, которая вдохновила её на эту работу так же ясно, как день. Больше всего в этой фотографии её поразило то, что Раэлль даже не была в центре внимания, два человека, которых Сцилла даже не знает на переднем плане, в то время как Раэлль стоит на заднем плане, совершенно не осознавая, что её запечатлел фотограф: одинока, уязвима, и погружена в собственные мысли, но абсолютно точно, не сдавшаяся, запечатленная навсегда.       Сцилла считала её очень красивой. Она и сейчас так думает. Он знает, что у Раэлль был дерьмовый год, но все же она не сдавалась. У Раэлль есть сила, о которой Сцилла могла только мечтать, она просто хочет, чтобы Раэлль знала об этом. Сцилла думала, что эта картина может показать Раэлль, что чтобы не происходило вокруг, она первый человек, которого Сцилла видит. Она всегда будет первой, кого увидит Сцилла.       — Мне показалось, что ты прекрасно выглядишь, — объясняет Сцилла. — Я просто.....в том, как ты выглядела, было что-то очень красивое…       — Несчастной? — заканчивает Раэлль. — Потому что именно так, Сцилла, я выгляжу чертовски несчастной. Я выгляжу потерянной и жалкой! Как будто ты каким-то образом ухитрилась взять каждую мою неуверенность и поместить их прямо туда, на этот холст, чтобы все остальные видели. Я с трудом могу смотреть на эту картину, потому что она заставляет меня чувствовать себя такой чертовски жалкой.       — Это не входило в мои намерения, детка, — настаивает Сцилла. — Ты думаешь, что я намеренно причиню тебе боль?       — Я не знаю, почему ты это сделала, но ты сделала, — говорит Раэлль, бросая окурок сигареты на землю и туша её под своей туфлёй. — Ты знаешь. Это почти так же больно, как то, что ты больше не прислушиваешься ко мне, Сцилла. Как получилось, что я впервые вижу эту картину? Раньше я была первым человеком, которому ты показывала свои работы. Как будто мое мнение больше не имеет для тебя значения. И я, в своей голове, сейчас надеюсь, что то, что она висит там — это не еще одна часть дерьма, которое Александр вбивает в твою голову…       — Не втягивай его в это, Раэлль, — предупреждает Сцилла, хотя Александр не имеет отношения к этому потрету и тому, что он сейчас в галерее. — Он не имеет к этому никакого отношения.       — Как скажешь, детка, — усмехается Раэлль. — Все, что я знаю, это то, что ты провела всю ночь и много других ночей, подобных этой, приклеившись к нему. И дело в том, что ты выглядишь счастливой, когда ты там! Я еще никогда в жизни не чувствовала себя таким гребанным ничтожеством, — признается Раэлль, и её голос внезапно наполняется слезами. — Я чувствую, что ты ускользаешь, и в любую секунду ты поймешь, что устала от меня от наших отношений, от постоянных финансовых проблем и того, что я не могу уделять тебе столько внимания, как…       — Ты же знаешь, что мне все это безразлично, — умоляет его Сцилла, сокращая расстояние между ними, хватая Раэлль за плечи и наклоняясь, чтобы посмотреть в глаза. — Меня это никогда не волновало, детка. Я люблю тебя и…       — Но ты не счастлива рядом со мной! Тебе мало нас! — восклицает она, вырываясь из её объятий, и две слезинки скатываются по щекам. — Господи, Сцилла, ты всё время говоришь о нем, рядом с ним ты сияешь и я жду момента, когда ты увидишь то, что показала всем сегодня. Потому что я смотрю на эту картину и вижу человека, который несчастен. И чем больше ты говоришь мне, что находишь это несчастье прекрасным, тем больше я злюсь на тебя, Сцилла. Потому что как это может быть красиво, когда я так чувствую… — Раэлль молчит около минуты, собираясь с мыслями. — Сердиться на тебя очень утомительно, детка. Я так устала злиться на тебя.       — Так что же нам делать? — беспомощно спрашивает Сцилла.       — Я не знаю, — отвечает Раэлль, её плечи опускаются, когда она смотрит вниз на свои руки. — Я действительно не знаю.       Сцилла тоже не знает. Осознание этого отрезвляет, и Сцилла хочет, чтобы напится, чтобы притупить острую боль от того, что у неё нет гребаного понятия, что делать, чтобы исправить это. Их исправить. Над ними нависает тяжелая тишина, которую подчеркивает вой сирены в нескольких кварталах. Ей очень хочется утешить Раэлль, но она не может найти слов, чтобы успокоить её и сказать, что все будет хорошо.       В первый раз она не уверена, что они действительно будут вместе.       — Раэлль, — начинает Сцилла, протягивая к ней руку, когда сирена замолкает. — Детка, я…       Раэлль отшатывается от неё, явно не желая, чтобы её трогали. Это выбивает из Сциллы дух, как ударом в живот.       — Возвращайся к Александру, Сцилла, — ровным голосом говорит Раэлль, не глядя на неё и закуривая новую сигарету.       Сцилла стоит довольно долго, стойко желая, чтобы Раэлль посмотрела на неё. Может быть, если она просто посмотрит на неё, то поймет, что с ними все будет в порядке.       Раэлль же курит новую сигарету и даже не смотрит на неё.       Со вздохом побежденной Сцилла возвращается в галерею.       */end of flashback/*