Привязаны, как два корабля

      ***       Сцилла сморкается так сильно, что у неё закладывает уши. А потом звенит в тяжелой голове, когда она пытается и не может вдохнуть через нос. От этого усилия у неё слегка кружится голова; она прислоняется к кухонному столу, отбрасывая платок в сторону, и попытка открыть шкафчик под раковиной, чтобы выбросить его, кажется слишком тяжелой задачей.       Летняя простуда — это, блядь, самое страшное.       Она закрывает глаза, делая ровные вдохи и выдохи, пока комната не перестает вращаться, а затем несколько раз тяжело сглатывает, её слух возвращается в норму с третьей попытки. Она медленно открывает глаза, её голова слегка в тумане, ибо она пытается вспомнить, почему, черт возьми, она шла на кухню.       Правильно: вода.       Сцилла открывает шкафчик и берет свою чашку, ставит её на стойку, берет кувшин и наполняет свой стакан водой. В носу у неё начинает щекотать, поэтому она быстро ставит кувшин, достает из коробки на стойке еще один платок и шумно чихает в него.       У неё снова закладывает уши.       Черт возьми.       Сцилла драматично вздыхает, вытирая нос, добавляя использованный платок к небольшой кучке, скопившейся на стойке. Сглотнув еще раз, чтобы убрать вакуум из ушей, она чувствует себя победителем. Наконец, она делает долгий, медленный глоток из своего стакана, вода успокаивает её ободранное, сухое горло. Хватает свой телефон со стойки, открывает его и открывает WhatsApp. Сделав еще один глоток воды, она печатает сообщение и медленно плетется обратно в гостиную.       Сцилла: Если я когда-нибудь снова возьмусь за портрет с детьми, кто-нибудь, пожалуйста, остановите меня.       Телефон Сциллы завибрировал почти сразу же; она нежно качает головой, сразу зная, кто это.       Талли: но ты же любишь работать с детьми!       Сцилла: Самый младший чихнул мне прямо в лицо. Теперь я умираю. Больше никаких детей.       Талли: Ты не умираешь, дорогая.       Сцилла ставит свой стакан на кофейный столик, обходя гнездо из одеял, которое она создала на диване, вместо этого направляясь к полкам с DVD-дисками.       Сцилла: Похоже, что умираю. Я уже два дня не могу дышать через нос, и я чертовски несчастна и разбита. Тал, просто поддержи меня!!!       Сцилла дуется на единственную грустную физиономию эмодзи, которую Талли посылает в ответ. Она знает, что сама напрашивается на жалость, но она больна. Ей позволено хныкать. Она уже готова напечатать эти самые слова, когда видит, что Эбигейл печатает.       Эбигейл будет ей потакать. Эбигейл позволит ей хныкать.       Эбигейл: Ты не умираешь.       Ладно, может быть, Эби не позволит ей хныкать.       Эбигейл: Сделай глоток виски и поймешь это.       Сцилла: Ты же знаешь, что я ненавижу виски.       Эбигейл: Тогда закажите самую вкусную еду и теплый какао. С тобой все будет в порядке!       Гериет: Я знаю отличный индийский ресторан на 84-й и Колумбус, они, вероятно, доставят тебе что-то «горячее».       Эбигейл: Отлично! Я обижена!       Сцилла хмуро смотрит на длинную линию смеющихся смайликов, которые Гериет и Талли посылают, потирая между грудей хлопок своей старой футболки.       Раэлль: Сцилла, быстро в кровать и отдыхай!       Эбигейл: С чего ты взяла, что она не в постели?       Она может улыбаться так глупо над такой простой надписью от Раэлль и тем, что эти двое печатают наперегонки.       Раэлль: Некоторые из нас действительно должны сейчас работать (кроме тех, кто хочет простонать из-за насморка). И тех, кто утверждает, что напитки её «работа», но не может организовать подруге обед!       Сцилла усмехается, засовывая телефон в карман спортивных брюк; он продолжает жужжать, поскольку Эби и Раэлль, без сомнения, продолжают препираться. Она переключает свое внимание на полки, просматривая свою коллекцию в поисках какого нибудь фильма. На самом деле, она ищет конкретный диск, потому что Титаник всегда был тем самым фильмом, что смотрит Сцилла в первые дни болезни. Страстно желая свернуться калачиком на своем диване, она достает из специального футляра для коллекционных изданий. Затем разворачивает буклет, встречая портреты Кейт и Лео, и, наконец, её сердце резко падает в желудок.       Диска нет.       Сцилла кладет коробку от DVD-диска на кофейный столик и плюхается на диван, чувствуя себя побежденной и окончательно разбитой.       Когда она в последний раз смотрела «Титаник»? Сцилла дергает себя пальцем за нижнюю губу, ломая голову в поисках ответа. Она смутно помнит, что смотрела его в ноябре прошлого года. Закрывает глаза, вызывая воспоминания в своем мысленном взоре. Да, это был определенно ноябрь; это были холодные, дождливые выходные, такие выходные, которые требуют свернуться калачиком на диване с бутылкой вина и киномарафоном. Именно это она и делала, когда Эбигейл внезапно появилась с пиццей и пивом, требуя…       Сцилла роется в кармане в поисках телефона и открывая его.       Сцилла: ЭБИГЕЙЛ БЕЛЛВЕЗЕР!!!!!       Эбигейл: Да, детка?       Сцилла: Не заговаривай мне зубы, Эбигейл, где диск с Титаником?       Эбигейл: ………       Эбигейл: Я знаю?       Сцилла: Ты была последним человеком, который прикасался к нему! Еще в ноябре! КУДА ТЫ ЕГО ДЕЛА?       Эбигейл: Я не знаю…       Талли: Может быть, она положила его в другой корпус DVD?       — Нет, — простонала Сцилла, плюхаясь в свое гнездышко из одеял и отбрасывая некоторые из них на край дивана. Она дуется на пару полок, задаваясь вопросом: может ли она каким-то образом экстрасенсорно узнать расположение диска среди сотен DVD-дисков, потому что у неё определенно нет энергии прямо сейчас, чтобы просмотреть их все.       Сцилла: Эбигейлллллллллл ты знаешь, сколько у меня DVD дисков? Ты уверена, что не помнишь, куда положила его?       Эбигейл: В тот вечер мы здорово выпили, детка.       Сцилла: Так что же мне теперь делать? Я хочу посмотреть «Титаник»!       Гериет: Интернет?       Раэлль: Не вздумай качать пиратский торрент!       Гериет: Кто это говорит? Мстителей напомнить?       Раэлль: Молчу.       Сцилла: ВЫ НЕ ПОМОГАЕТЕ.       Талли: просто купи его на Amazon? Это всего лишь десять баксов на Прайм.       Сцилла: Я не хочу покупать то, что у меня уже есть.       Раэлль: Тогда аренду его.       Сцилла: Я не хочу. Эбигейл потеряла мой DVD.😢😢😢😢😢       Эбигейл: Я не теряла твой DVD, он где-то в твоей квартире!       Сцилла: ГДЕ?       Эбигейл: Я не знаю.       Сцилла пыхтит, кладя трубку и потянувшись за стаканом, чтобы сделать еще один большой глоток воды. Посмотрев на часы, понимает, что должна выпить еще одну дозу таблеток, поэтому хватает открытую коробку на столе и достает нужную упаковку. Она начинает бороться с одеялом, её обычно ловкие пальцы неуклюжи, когда она пытается сорвать один из блистерных пакетов. Её телефон снова жужжит, диванная подушка вибрирует.       Эбигейл: Вот что я тебе скажу: я зайду после того, как открою бар, и сама просмотрю DVD-диски.       Сцилла: Это же целых шесть часов.       Эбигейл: Если ты перестанешь ныть, я принесу тебе тот французский тост мокко, который ты так любишь.       Сцилла: По рукам.       Удовлетворенная, Сцилла откладывает телефон в сторону, возвращаясь к таблеткам. Ей тридцать один год, и она не знает, почему не может справиться с гребаной защитой от детей на упаковках. В конце концов, ей удается оторвать одну из секций зубами, но затем её короткие ногти не могут отделить крошечный язычок от фольги. Наконец, она признает свое поражение, бросает таблетки обратно на стол и плюхается на бок.       Да кому вообще, блядь, нужны эти таблетки?       Сцилла слегка приподнимается, взбивает подушки и поправляет одеяло. Когда она снова садится, её взгляд падает на пульт дистанционного управления, она включает Netflix и щелкает по меню, прежде чем окончательно определиться с сезоном Ходячих мертвецов, зная, что ей всё равно под что спать. Сцилла вздыхает, подтягивая одеяло и зарываясь поглубже в подушки, её глаза уже опустились, когда она вздрагивает и резко выпрямляется, услышав пронзительный звук своего звонка. Она оглядывается вокруг, слегка дезориентированная, потому что она определенно никого не ждет. Глядя на экран телевизора, она думает, не показалось ли ей.       Звук звонка снова разносится по квартире.       Сцилла приподнимается, накидывает на плечи одно из своих одеял, как плащ, и поднимает с пола коробку с платками. Идет небольшое расстояние до своей двери.       — Кто? — её голос хрипит.       — Эй! Это я.       Скрежет этого голоса ни с чем не спутаешь, даже через жестяной интерком, и сердце Сциллы на мгновение замирает.       — Раэлль?       — Да. Ты можешь меня впустить?       — Но я же болею! — Сцилла протестует, выдергивая платок из коробки и сморкаясь.       — Я знаю это, дурочка, — отвечает та с улыбкой в голосе. — Я принесла тебе кое-что. Впусти меня, пожалуйста.       Сцилла нажимает на кнопку домофона, оглядывая грязную гостиную и оплакивая тот факт, что она живет на первом этаже и у неё не будет времени убраться до того, как Раэлль постучит в её дверь. Не говоря уже о том, что она не принимала душ в течение двух дней; она, вероятно, пахнет, её волосы немного жирные. Она — полная катастрофа и О, Боже, Раэлль здесь, и она…       Тут раздается стук в дверь.       Сцилла глубоко вздыхает, проводит пальцами по волосам и щиплет себя за щеки, надеясь, что немного румянца поможет ей выглядеть немного более похожей на живого человека. Она плотнее закутывается в одеяло и открывает дверь. Как бы сильно она сейчас ни беспокоилась о том, чтобы произвести впечатление на Раэлль, она не может не радоваться при виде её, потому что она здесь.       Раэлль выглядит мягкой и улыбчивой, слегка помятой, одетой в джинсовые шорты до колен, которые потерты на концах, футболку с графическим изображением «I Heart NY» и черную бейсболку. Она сжимает в одной руке ручки большого пластикового пакета, а в другой-пакет поменьше коричневого цвета. Из индийского ресторана навынос.       Честно говоря, Сцилла могла бы поцеловать её. Или разрыдалась бы. Честно говоря, она и сама не знает, что именно сейчас хочет. Она просто рада видеть её.       — Детка, — выдыхает Сцилла, смущенно качая головой. — Я думала, ты писала, что работаешь?       — Сегодня я работала дома, — отвечает Раэлль, улыбаясь и щуря глаза. — А сейчас уже третий час, так что у меня свободный вечер. Ты собираешься впустить меня?       — Да, да, конечно, извини, — поспешно говорит Сцилла, придерживая для неё дверь пошире. — Я просто.....Я не хочу, чтобы ты тоже заболела, Раэлль.       — Тогда не кашляй и не чихай на меня, и я буду в порядке, обещаю, — говорит та, входя внутрь. — Как пройти на кухню?       — Туда, — говорит Сцилла, указывая налево, закрывая и запирая дверь, следуя за девушкой, когда та направляется на кухню. — Иди, чувствуй себя как дома.       Раэлль смотрит на неё, её лицо смягчается, когда она ставит пакеты на прилавок.       — Как ты себя чувствуешь?       — Дерьмово, — отвечает Сцилла, шмыгая носом. — Как размазня.       — У тебя температура или еще что-нибудь? — спрашивает Раэлль, вытаскивая несколько бутылок напитков.       Сцилла улыбается её заботе.       — Не думаю, — отвечает она, прислоняясь к дверному косяку. — Я… мне и в голову не пришло проверить.       Брови Раэлль озабоченно хмурятся, когда она подходит к ней, входя в её личное пространство; дыхание Сциллы прерывается, когда Раэлль осторожно прижимает тыльную сторону ладони ко лбу, а затем к щеке. Сцилла не может удержаться и наклоняется к её слегка прохладному прикосновению, тихо вздыхая, когда глаза закрываются. Она чувствует легкое головокружение, и не от того, что больна.       — Нет, — бормочет Раэлль, двигаясь к другой щеке, её прикосновение болезненно нежное. — Не похоже, чтобы у тебя была температура.       — Хорошо, — вздыхает Сцилла, моргая, когда Раэлль убирает руку, прочищает горло и делает между ними небольшое расстояние. Она сразу же скучает по ней.       — Хорошо, — подтвердила Раэлль, и морщинки у её глаз стали глубже, когда она улыбнулась. — Ты что-нибудь ела в последнее время? Зная тебя, я предполагаю, что нет.       — Нет, — слабо протестует Сцилла. — Я приготовила омлет и тосты, вчера.       — Сцилла, уже третий час.       — Я ничего не хочу, — хнычет Сцилла. — Трудно есть, когда ничего не чувствуешь, кроме боли в горле.       — И все же тебе это нужно поесть, ясно? — упрекает Раэлль. — Я всё купила.       — Что всё? — с любопытством спрашивает Сцилла, и её желудок внезапно начинает урчать от всех этих разговоров о еде.       — Я знаю, что ты обычно любишь суп с яйцами, — объясняет Раэлль. — Но горячий и легкий суп лучше сейчас, когда ты больна.       Раэлль кивает, выдвигает ящик стола и достает приборы, задвигая ящик бедром, когда снова обращает свое внимание на пакет с едой, вытаскивая упаковку из ресторана с супом, прозрачную емкость, показывающую темный бульон, полный тонкой, ребристой лапши.       Сцилла усмехается, чувствуя, как её грудь наполняется теплым золотистым светом. Это лучшее, что она чувствовала за последние дни. Сцилла пытается улыбнуться, но быстро закашливается.       — Хэй…       — Я в порядке, я в порядке, — хрипит Сцилла, когда Раэлль озабоченно смотрит на неё, открывая одну из бутылок с теплым напитком. Она колотит себя в грудь и откашливается, принимая бутылку и делая большой глоток. — Раэлль, — искренне говорит Сцилла. — Спасибо.       — Ну да, — застенчиво отвечает Раэлль, шаркнув кроссовкой по линолеуму. — Ты абсолютно беспомощна, когда болеешь. И то, что ты стонешь, явный показатель, что тебе плохо. Есть вещи, которые никогда не изменятся.       Слова Раэлль повисают в воздухе, её щеки порозовели от внезапного смущения и Сцилла начинает задумываться могут ли быть у неё слуховые галлюцинации, ибо она слышит, что их чувства друг к другу никогда не изменяться.       — Суп, — говорит Раэлль. — Почему бы тебе не сесть? Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь, — она отворачивается и шарит по шкафам, находя чай и разную мелочёвку. — Я всё принесу, иди.       Сцилла возвращается к дивану, устраивается поудобнее в своем гнездышке и снова переключает внимание на телевизор. Она немного приглушает звук, просто чтобы услышать, как Раэлль возится на кухне, звук более успокаивающий, чем все, что она слышала из телевизора. Ей нравилось жить одной и иметь пространство полностью в своем распоряжении, но она всегда была счастлива, когда кто-то приходил в гости. Тем более, что это Раэлль.       — Кстати, какие таблетки ты пьешь, — говорит Раэлль, выскакивая из кухни с супом в одной руке и с чаем в другой.       — Вот, но я никак не могу их открыть, — надулась Сцилла, глядя на детскую защиту на блистере.       — Боже, я и забыла, какой жалкой ты можешь быть, когда болеешь, — дразнится Раэлль, убирая часть волос с её лица. Резко одергивает руку, хватая пузырчатую упаковку таблеток и легко открывая ее. — Вот, держи. Проще простого.       Раэлль бросает две таблетки в протянутую ладонь Сциллы. Она отводит взгляд, находя стакан с водой и вкладывает его в руку Сциллы. Боже, Сцилла скучала по ней.       — Я пойду приберусь на кухне, а потом пойду, чтобы ты могла отдохнуть, ладно?       Сцилла пытается не дуться при мысли о том, что Раэлль хочет уйти, поэтому она обращает свое внимание на суп. Она немного обжигает свой язык, но это того стоит, ароматный суп горячим теплом разливается по телу.       — Все в порядке? — спрашивает Раэлль, когда она, наконец, появляется из кухни спустя пятнадцать минут. — Суп тебе понравился?       — Это так вкусно, — с энтузиазмом говорит Сцилла и делает глубокий вдох, — правда, детка, ты просто спасла меня. Как я могу отблагодарить тебя за все это?       Раэлль сияет и снова отводит взгляд. Она смотрит на телевизор, где вечно голодные мертвяки ищут свою жертву.       — Серьезно, Ходячие? — небрежно спрашивает Раэлль после неловкого молчания. — Не очень выбор.       — Да, — кивнула Сцилла. — На самом деле я не стала искать его…       — Титаник? — Раэлль достает из сумки диск и показывает его Сцилле. — Давай сразу начистоту, — предупреждает Раэлль, вытаскивая из футляра диск. — Это на время. Я заберу его обратно, как только Эбигейл найдет твой пропавший диск, поняла?       — Поняла, — торжественно говорит Сцилла, не в силах сдержать улыбку от уха до уха. Она ставит пустую тарелку на кофейный столик, хватает пульт и зарывается обратно в диванные подушки.       — Хорошо, — Раэлль кивает, её улыбка совпадает с улыбкой Сциллы, когда она ставит диск.       Сцилла хихикает, переключая вход телевизора, а затем включает DVD-плеер с помощью пульта дистанционного управления, лоток для диска выдвигается. Раэлль присаживается на корточки перед центром, чтобы положить диск на поднос; Сцилла воспользовалась возможностью бесстыдно пялиться на изгиб задницы, когда она делает это. Это кажется немного неуместно, особенно в свете всего, что Раэлль сделала для неё сегодня днем, но она всего лишь человек. Она быстро отводит глаза, когда Раэлль встает во весь рост, поворачивается к ней лицом, когда на экране телевизора появляется меню. Раэлль ухмыляется ей, как будто она точно знает, что Сцилла глазела, но на самом деле, Сцилла не беспокоится о том, что она знает.       — Сцилла, — говорит Раэлль, её сверкающие глаза выдают серьезность в голосе. — Вы готовы вернуться на «Титаник»?       — Так оно и было…восемьдесят четыре года, — подражает Сцилла.       Раэлль смеется, снимая кепку и проводя пальцами по волосам, проводя ими по лбу, тщательно приглаживая их, прежде чем надеть кепку обратно.       — Отдыхай, — говорит Раэлль, засовывая руки в карманы и глядя в пол. — Если будет что-то нужно…       — Останься, — перебивает Сцилла. — Посмотри его со мной. Детка, побудь со мной?       Снова повисает неловкое молчание. Сцилла чувствует, что что-то не так. Сейчас ей действительно кажется, что что-то не так.       — Нет… — внезапно пугается Сцилла, — если ты не хочешь… может быть, тебе где-то еще надо быть? — спрашивает Сцилла, немного ненавидя себя за то, что звучит, как допрос. — Свидание или что-то в этом роде? Я имею в виду, что сегодня пятница и ты не обязана…       — Нет, не обязана, — быстро отвечает Раэлль. — Но я твой друг, я знаю тебя. Знаю, какой ты бываешь, когда болеешь.       Раэлль поднимает взгляд. Сцилла не может его расшифровать. В ушах бьется пульс и она не может сосредоточиться даже на собственном дыхании.       — Есть вещи, которые никогда не изменяться, — выдыхает Сцилла, прикрывая глаза, — просто побудь с мной немного.       — Хорошо, я останусь. — Раэлль на мгновение задерживает свой пристальный взгляд. — Может, тебе принести еще чего-нибудь, прежде чем мы начнем? — спрашивает Раэлль, но Сцилла лишь отрицательно кивает. — Я пойду принесу воды.       Раэлль заскакивает обратно на кухню и довольно быстро возвращается со стаканом воды и еще одним стаканом чая. Сцилла поднимает бровь.       — Это длинный фильм, — заявляет Раэлль, проходя к креслу и снимая кепку, прежде чем устроиться в нем. — И я не собираюсь бегать туда-сюда половину его времени.       Сцилла нажимает кнопку play.       ***       Глаза Сциллы начинают опускаться вскоре после того, как проходит половина фильма. Она говорит себе, что просто хочет дать глазам отдохнуть на несколько минут как раз в то время, когда Роза говорит своему жениху, что она скорее будет шлюхой, чем его женой, но когда она снова моргает, в квартире тихо. Телевизор выключен, и одеяла надежно укутывают её тело.              Раэлль ушла.       Сцилла могла бы подумать, что её появление было вызвано галлюцинацией, но стакан с водой на столе и две развернутые таблетки, лежащие на кофейном столике, напоминают ей, что все это было реально. Раэлль позаботилась о ней перед отъездом; вся грязная посуда, накопившаяся за последние два дня, была убрана, и все использованные платки тоже исчезли. Коробка с ними была помещена в пределах её досягаемости вместе с телефоном и пультом от телевизора.       Она садится, улыбаясь, когда видит записку на кофейном столике, напоминая ей, что нужно поесть и помечая момент, когда она уснула и начала храпеть во время фильма, если она захочет его досмотреть. Раэлль нарисовала смайлик с крестиками вместо глаз. Сцилла улыбается, проводя пальцем по улыбающемуся лицу, когда послушно принимает свои лекарства, запивая их водой. Она хватает свой телефон, откидывается на спинку дивана и смотрит на контакт Раэлль.       Сцилла: Я не храплю.       Почти сразу же появляются три точки.       Раэлль: Да, это так. Так всегда, когда у тебя заложен нос.       Сцилла ухмыляется, кладет телефон на стол, достает пульт и включает телевизор. DVD-плеер все еще включен, поэтому она пропускает меню, находя сцену, где предположительно уснула. У неё на коленях жужжит телефон.       Раэлль: Спокойной ночи, Сцилла.       Она не может не улыбнуться такой простой надписи.       Сцилла: Спокойной.       */flashback/*       Сцилла счастливо вздыхает, добавляя половину молока в кружку Раэлль, а затем более щедрую порцию в свою собственную, в дополнение к полной ложке сахара. Она поглядывает на полную раковину, помня, что мытье посуды против правил в ленивое воскресное утро, особенно это ленивое воскресное утро, их самое первое после пяти дней совместной жизни в самой первой квартире.       До неё еще не совсем дошло, что они с Раэлль действительно живут вместе. Но так оно и есть.       Во многих отношениях она не чувствует никакой разницы. В любом случае они практически жили вместе, особенно в те два месяца, когда Раэлль попросила её пожить вместе. Сцилла привыкла засыпать с Раэлль, свернувшимся вокруг её тела и она привыкла просыпаться вместе, приветствуя её поцелуем. Она уже знает, что Раэлль ненавидит мыть посуду и стирать белье, что она выжимает зубную пасту из середины вместо конца, и что она оставляет наполовину полные кофейные кружки везде, когда что-то пишет. Она также знает, что Раэлль — самый вдумчивый человек, которого она когда-либо встречала, что она держит холодильник, заполненный любимыми продуктами Сциллы, и что она всегда покупает авокадо, хотя не ест их, только для того, чтобы Сцилла была довольна. Она знает, что её девушка любит получать цветы… «просто потому, что».       Тем не менее Сцилла понимает, что невозможно знать все до конца о человеке, что люди будут постоянно удивлять своими постоянно развивающимися причудами и привычками. Ей нравится думать, что она знает Раэлль достаточно, как только возможно узнать человека после шестнадцати месяцев совместной жизни.       Как бы ни было похоже, что все осталось по-прежнему, теперь все изменилось. Потому что теперь есть договор аренды, на котором есть их имена. («Я люблю эту квартиру и люблю тебя», — сказала Раэлль, когда им предложили её снять. «Я не вижу, чтобы это изменилось. Когда-либо. Почему бы нам не подписать договор на несколько лет, детка?» Теперь это их кухня. Она смотрит поверх их барной стойки в их комнату. Гостиная, где все еще есть несколько открытых коробок.       И, самое главное, Сцилла находит в спальне свою девушку в своей… их общей постели.       — Сцилла?       — Иду, — откликается она, хватая кофейные кружки за ручки и обходя барную стойку.       Зрелище, которое встречает её в спальне, выбивает воздух прямо из груди, что немного смешно, учитывая, что это ничем не отличается от зрелища, которое она лицезрела пять минут назад. Тем не менее, Сцилла чувствует себя настолько ошеломленной, что ей нужно немного времени, чтобы впитать образ Раэлль, прислонившись к дверному косяку и просто позволяя всей любви и всей похоти, которую она чувствует, омывать её.       Раэлль обнажена, она лежит на животе по диагонали и приподнимается на локтях, эта поза подчеркивает её и без того выдающиеся ключицы, создавая впадины у горла. Она прикрыта, но едва-едва, что делает её вид еще более эротичным. Их бледно-голубая простыня сползла вниз по её спине, открыв ямочки на нижней части позвоночника. Её внимание сосредоточено на кроссворде из газеты, её тонкие губы сжались в задумчивости, когда она постукивает ручкой по бумаге. Её волосы торчат во все стороны, а на плече алеет засос.       Она самая красивая девушка, которую Сцилла когда-либо видела, и теперь она просыпается рядом с ней каждое утро. Она надеется, что будет просыпаться рядом с ней всю оставшуюся жизнь.       — А что выиграло премию Тони за Лучший мюзикл в 1980 году? — спрашивает Раэлль, перекатываясь на бок, простыня сползает еще ниже, ненадежно свисая с её бедра, когда она выбрасывает одну ногу. — Начинается с «Э», пяти букв?       — Что? — задумчиво произносит Сцилла, подходя к Раэлль и ставя её кружку с кофе на ночной столик. Она наклоняется, прижимая к губам нежный поцелуй. — Эвита? Это было в восьмидесятых, не так ли?       — Похоже на то, — Раэлль кивает, аккуратно выводя буквы, а затем улыбается ей. — Как же я раньше решала воскресный кроссворд без тебя?       — Я думала, что ты просто там чиркала. — дразнится Сцилла, делая глоток кофе.       — Знаешь, это не так просто, как кажется. Это требует настоящего мастерства, — смеется Раэлль, потянувшись за своим кофе.       Когда она тянется за своей кружкой, простыня сползает еще ниже, из-под нее выглядывала копна темных, аккуратно подстриженных лобковых волос. Рот Сциллы наполняется слюной, когда её глаза скользят вниз по телу девушки, вбирая в себя её татуировки, её идеальные маленькие соски и мягкий подтянутый животик, который Раэлль ненавидит. Сцилла чувствует собственное возбуждение на белье, уже мечтая о еще одном раунде, хотя они занимались любовью этим утром до завтрака. Раэлль ухмыляется, её глаза следуют за взглядом Сциллы; она поправляет простыню, подтягивая её на грудь.       — Ты ненасытна, детка, — замечает Раэлль, делая глоток кофе.       — Ты не можешь винить меня в этом? — спрашивает Сцилла, жестикулируя и оглядывая Раэлль с ног до головы. — Чего еще ты ждешь от меня после того, как… тут с таким видом… вот.       — Мне казалось, мы говорили, что до полудня по воскресеньям в этой квартире нельзя носить одежду, — заявляет Раэлль, глядя на Сциллу поверх своей кружки, и её глаза блестят озорным блеском.       — Мы так и договорились, — с усмешкой подтверждает Сцилла. — Но, я не думала, что это буквально!       — Значит, я просто следую правилам, — невинно говорит Раэлль, ставя кружку обратно на тумбочку, и простыня снова сползает с её груди. Она оглядывает Сциллу с ног до головы, неодобрительно прищелкивая языком. — А ты полностью одета и…       — Мне нужно было одеться, чтобы сходить за едой, — говорит Сцилла, направляясь к кровати. — И еще твоя газета, если ты забыла.       — И я благодарна тебе за это, детка, правда, — говорит Раэлль. — Но ты же вернулась полчаса назад и пора бы уже…       Сцилла ставит свою кружку с кофе на ночной столик рядом с Раэлль и снимает с себя футболку, бросая ее на пол.       — Ммммм, да, — напевает Раэлль, кокетливо улыбаясь, протягивая руку и теребя одну из шлеек на бедре Сциллы, глядя на неё сквозь ресницы. — Пора бы её снять.       Дыхание Сциллы прерывается, когда Раэлль зацепляет большие пальцы за пояс джинс, оттягивая их вниз до середины бедра.       — Гораздо лучше, — бормочет Раэлль, придвигаясь ближе и целуя низ живота по кромке белья.       — Н-ну и кто же ненасытен, детка? — Сцилла заикается, волна возбуждения нарастает мгновенно, когда Раэлль нежно проводит пальцами по её животу, впиваясь губами в грудь, старательно выцеловывая её ключицы и шею, пока избавляет от лифчика и джинс.       — Я не хочу заниматься сексом прямо сейчас, — говорит Раэлль как ни в чем не бывало, глядя на неё, когда проводит пальцами по голой ягодице Сциллы, прижимая её к себе сильнее.       — Что, нет? — недоверчиво спрашивает Сцилла. — Ты серьезно?       — Нет, — ухмыляется Раэлль, легонько шлепнув Сциллу по заднице, прежде чем оттолкнуться и упасть спиной на кровать, чтобы вернуться к своему кроссворду. — Я хочу решить свой кроссворд и выпить вторую чашку кофе. Я просто хочу, чтобы ты была голой, пока я это делаю.       Раэлль смотрит на неё, выражение её лица меняется, когда их глаза встречаются. Сцилла втягивает воздух, сжимая кулак, когда по спине пробегает волна возбуждения. Она медленно выдыхает, пытаясь взять себя в руки.       — Хорошо, — небрежно говорит Сцилла, слегка покачивая бедрами, когда собирает одежду с пола. Она чувствует, что глаза Раэлль следят за ней. — У меня есть заказ, над которым я могу пока поработать, — объясняет Сцилла, беря свой блокнот и карандаш с того места, где она оставила его вчера.       — Хорошо, хорошо, — Раэлль улыбается, аккуратно заполняя строку в кроссворде.       Сцилла сияет, берет свою кружку с кофе с ночного столика и делает глоток. Она усаживается в кресло у окна, осторожно ставя кружку на подоконник. Листая свой блокнот, она находит набросок, который начала вчера вечером перед сном, поднимает глаза, встречаясь взглядом с Раэлль; они долго смотрят друг на друга, прежде чем обменяться тайной улыбкой, и обе одновременно поворачиваются к своим листам.       Сцилла ерзает в кресле, устраиваясь так, чтобы Раэлль могла максимально видеть её и прислонив блокнот к колену, приступает к работе, кладет карандаш на бумагу. Это всего лишь набросок, она знает, что не будет добавлять детали, поэтому пытается сосредоточиться на перспективе. Ключевое слово — пытается, потому что действительно трудно сосредоточиться на работе, когда Раэлль прямо там, развалившись в их постели, выглядит как проклятая картина эпохи Возрождения.       Как она может не рисовать её, когда она так выглядит?       Сцилла делает глоток кофе и открывает новую страницу в своём блокноте, поворачиваясь в кресле так, чтобы она могла хорошо видеть Раэлль. Она берет момент, чтобы просто оценить её от напряженного выражения сосредоточенности на лице до изгиба спины и того, как простыня скомкана на подъеме бедра, до того, как утреннее солнце купает её в золоте, заставляя кожу почти светиться.       Она начинает рисовать её, даже не осознавая этого, её рука движется сама по себе. Этот момент похож на чистую мышечную память, линии её тела навсегда запечатлелись в мозгу Сциллы, её карандаш прослеживал изгибы Раэлль так же любовно, как и её руки. Она улыбается, глядя на бумагу, и очертания фигуры уже начинают обретать форму. Действительно, Сцилле даже не нужно смотреть на Раэлль, чтобы нарисовать её точно. Но в то же время, она никогда не отказывала себе в этом удовольствии, глядя на неё каждые несколько секунд, когда делает наброски. Она быстро работает, делая наброски, её забытый кофе остывает на подоконнике.       — Сцилла?       — Что? — отвечает она, не отрываясь от своего рисунка.       — Ты ведь меня рисуешь, правда?       Сцилла поднимает на неё глаза. Раэлль оглядывается на неё с застенчивой улыбкой на губах, её голубые глаза сверкают, когда она откладывает кроссворд в сторону.       — Да, — призналась она, беззастенчиво приподнимаясь в кресле. — Я всегда хочу рисовать тебя.       — Мне показалось, ты говорила, что работаешь?       — Ну, может быть, это должна была быть моя работа вместо этого, — возражает Сцилла, поворачивая блокнот, чтобы показать Раэлль эскиз. — Я готова рисовать тебя всегда.       Раэлль плотно сжимает губы, её глаза морщатся, а щеки заливаются румянцем. Сцилла ухмыляется, когда Раэлль хватает одну из их подушек, кладет ее под мышку, чтобы удобнее устроиться, и изменение позы лишь подчеркивает изгиб её талии.       — Нет, оставь простыню, — приказывает Сцилла, когда Раэлль отодвигает её в сторону. — Мне это нравится.       Раэлль выгибает бровь, застенчиво улыбаясь и комкая простыню в свободной руке. Бледно-голубая ткань соскальзывает с её ног, когда она скрещивает их, простыня едва прикрывает её.       — Если бы мы действительно были на «Титанике», ты бы сначала заплатила мне десять центов. — дразнится Сцилла, переворачивая новый лист бумаги и принимаясь за работу, желая как следует запечатлеть новую позу Раэлль.       Они вчера начали смотреть этот фильм, но закончить у них не вышло.       — Если бы мы действительно были на «Титанике», я была бы голой, — возражает Раэлль, и её глаза озорно блестят. — А почему я не голая, детка?       — Потому что мне нравится, как ты лежишь, — говорит Сцилла. — Это красиво, эротично и чертовски возбуждающе и соблазнительно…       Сцилла умолкает, внезапно почувствовав себя немного глупо.       — Что ты не договорила, детка? — спрашивает Раэлль, её лицо смягчается, всякое подобие поддразнивания исчезает, когда она смотрит на лицо Сциллы. — Скажи мне.       — Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь еще когда-нибудь видел тебя голой, — объясняет Сцилла, её щеки горят. — Я хочу быть единственной, кто видит тебя обнаженной до конца твоей жизни. Никто. Только я. Ну и ладно, может, еще врач.       — Меня устраивает, — говорит Раэлль, и её лицо медленно расплывается в улыбке. — Я тоже не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме твоего доктора, видел тебя голой до конца твоей жизни, просто чтобы ты знала. Мы здесь с тобой на одной волне, детка.       — Хорошо, — кивает Сцилла. — Рада, что мы договорились.       — Знаешь, пожалуй, это самое романтичное, что мне когда-либо говорили, — улыбается Раэлль. — Типа…       — Заткнись, — говорит Сцилла, возвращаясь к своему рисунку и прячась за работой.       — Тебе нужно поторопиться и сделай этот набросок, — мурлычет Раэлль, её взгляд обжигает, когда она роняет простыню.       Они могут сделать этот рисунок в другой день.       */end of flashback/*