В свою защиту скажу, что меня оставили без присмотра!

Ло Бинхэ, которому Шицзунь приказал сражаться с демоном, широко раскрытыми глазами наблюдал, как шипастая броня демона опускается на него. Его глаза расширились еще больше, когда острые ногти оттащили его назад, а фигура в зеленом была забрызгана красным, и все его инстинкты кричали, как красив этот цвет на нем. Шэнь Цинцю спрятал свою раненую руку и маниакальную ухмылку за белыми рукавами и испорченным веером. Затем он рассмеялся над девушкой, которая сказала ему — оскорбленный демон лежал, прижатый лезвием меча Шицзуня — что от яда нет лекарства. — Дева Ша, — спокойно говорит Шэнь Цинцю, его изящный голос разносится по полю и заставляет замолкнуть шумную толпу. — Ты, верно, позабыла, сколько мне лет? Считается ли сформировавший ядро средней ступени все еще смертным? Ло Бинхэ затаил дыхание. Под нажимом клинка горло старейшины-демона подрагивает, когда он сглатывает. Ло Бинхэ хочет разорвать его на части. — Тогда этот яд повлияет на совершенствование мастера, — соглашается Ша Хуалин с сахарной улыбкой на накрашенных губах. — Не только духовная энергия, но даже кровь будет застаиваться и заставлять человека умирать. Я предлагаю господину Шэню использовать его правую руку, чтобы посильнее ударить духовной атакой! Вы сможете увидеть результат. Она жестикулирует своей тонкой рукой, золотые браслеты слегка позвякивают, переливаясь с ее смехом. Ло Бинхэ скрипит зубами. — Шицзунь, — рычит он, крепче сжимая меч, меч Шицзуня. — Прошу простить этого ученика, но он думает, что Дева Ша и ее семья злоупотребили гостеприимством. Он чувствует, как его губы кривятся в ухмылке, и окружающая толпа начинает роптать, но когда Учитель не отвечает, он поднимает глаза. Шэнь Цинцю наблюдает за ним поверх края веера, раненая рука все еще скрыта от глаз, и Ло Бинхэ запоздало осознает, что это было нарушением приличий — использовать Сюя в качестве собственного меча. Он отпускает его из рук, как раскаленное железо, и отступает от уже умирающего демона, меч благополучно летит обратно к бедру своего хозяина. Однако взгляд Шицзуня задерживается на нем еще на мгновение, прежде чем его веер снова начинает двигаться, и он с кивком поворачивается к Ша Хуалин. Ло Бинхэ чувствует, как ярость под его кожей начинает успокаиваться, кипя в ожидании. Его дыхание прерывается, когда он осознает, что он сделал — почти забрал жизнь побежденного противника и испачкал клинок Учителя в грязной крови демона без его на то разрешения. Шицзунь и демонесса все еще разговаривают, и Учитель предлагает последнюю битву насмерть, но Шицзунь ранен, и этот странный поток тепла возвращается, когда Ло Бинхэ хватает его за рукав. — Шицзунь, — тихо говорит он, пристально глядя в темные глаза Шэнь Цинцю. — Шицзунь, этот ученик готов принять вызов вместо вас. Шэнь Цинцю смотрит на него так, словно он — грязь под его сапогами, и убирает рукав из рук Бинхэ, когда мальчик вздрагивает, поджимая плечи от полученного шлепка — веер Учителя приземляется мягче, чем раньше, на его ухо, и Ло Бинхэ снова смотрит вверх. Во взгляде Шэнь Цинцю холодная ярость мастера, который слишком тонколиц, чтобы спросить, думает ли Бинхэ, что он не может держать себя в руках, и Бинхэ ненавидит, что он знает, что это значит. — Шицзунь был ранен из-за этого ученика, — решительно заявляет он. — Он готов взять на себя ответственность. При других обстоятельствах его слова могли бы иметь и другой смысл. Шэнь Цинцю прищуривается и приоткрывает рот, чтобы заговорить, но Ша Хуалин движется прежде, чем он успевает это сделать. Вспышка белого света отражает ее атаку, и Лю Цингэ встает перед ними обоими, Чэнлуань обнажен и напряжен. — Ты ранен? — отрывисто спрашивает он. — Ничего особенного, — отвечает Шицзунь — его удивление заметно в приподнятых бровях и затаившемся тоне — несмотря на испорченный веер, который он снова поднимает. — Лю-шиди, ты уже пришел в себя?.. — Я в порядке, — Лю Цинге сменяет свою позицию на ту, которую Ло Бинхэ признает оборонительной, и продолжает. — В первую очередь тебе следует позаботиться о себе. Ло Бинхэ хмурится. С каких это пор Шицзунь и Шишу были в таких хороших отношениях? Он никогда раньше не слышал, чтобы они общались хотя бы дружелюбно, не говоря уже о том, чтобы проявлять такую заботу о состоянии друг друга. Кстати, об этом, в первую очередь, как Лорд пика Байчжань получил травму и каким образом об этом узнал Шицзунь? Во время мыслительного процесса Ло Бинхэ Ша Хуалин и остальные демоны разбегаются, оттесняемые со всех сторон адептами и сверху Чэнлуанем. Дождь из мечей и крови омывает гору, когда одна половина демонов захвачена или убита, а остальная умудряется сбежать, оставляя в покое Цанцюн. Лю Цинге выпрямляется и убирает меч в ножны, оглядываясь через плечо на Шэнь Цинцю. — Не спасай чью-то жизнь только для того, чтобы сразу после этого тебя убили, — говорит он, глядя вниз, туда, где Шицзунь прятал свое запястье. — Ну, я бы этого не сделал, если бы ты пришел раньше, — усмехается Шэнь Цинцю, закатывая глаза и взмахивая веером. — Отклонения ци довольно серьезны, Лю-шиди. Ты уверен, что достаточно здоров, чтобы стоять? Лю Цинге фыркает, и, ах, значит, все возвращается на круги своя, думает Ло Бинхэ. Только для того чтобы оказаться неправым, когда Лю Цинге делает шаг вперед и берет руку Шэнь Цинцю, заставляя его показать краснеющие царапины на тыльной стороне запястья. Шэнь Цинцю дергается со свирепым взглядом и рычит со всей язвительностью, к которой они все привыкли: — Лю-шиди хорошо бы держать свои грязные руки при себе! Лю Цинге замирает, все еще держа руку поднятой ладонью вверх. Он хмурится. Шэнь Цинцю разворачивается и уходит, а Ло Бинхэ одаривает своего Шифу улыбкой, которая вышла, может быть, более самодовольной, чем он намеревался сделать, прежде чем последовать за своим Шицзунем домой. Сквозь деревья они добираются до бамбуковой хижины, другие ученики давным-давно вернулись в общежития или библиотеку, чтобы отдохнуть и найти что-нибудь по яду. Только Ло Бинхэ видит, как несравненный нефрит пика Цинцзин спотыкается и цепляется за дверной косяк, его колени слабеют. Только Ло Бинхэ может предложить свою руку и помочь своему Шицзуню лечь в кровать под балдахином. Только Ло Бинхэ здесь, чтобы осторожно передать Учителю свою духовную энергию и наблюдать, насколько он слаб, чтобы даже протестовать. Эта мысль заставляет его чувствовать себя странно. Он виноват, конечно, потому что то, что Шицзунь отравился вместо него, было его виной, но было что-то еще, что-то, чего он не должен был чувствовать. Смесь беспокойства, благодарности и мрачного удовлетворения от понимания, что Шицзунь доверяет ему достаточно, чтобы позволить ему видеть его таким. — Шицзунь, этот ученик позовет Му-шишу, — мягко уверяет Ло Бинхэ. — Шицзунь, пожалуйста, подождите еще немного. — Нет, — рычит Шэнь Цинцю, с неожиданной силой хватая Ло Бинхэ за запястье. — Этот мастер не будет убит таким слабым ядом. Хотя, полагаю, это был бы достойный конец. Учитель смеется, сломленный и слабый, а Ло Бинхэ берет его за холодную и влажную ладонь. — Шицзунь... — Бинхэ, — Шэнь Цинцю задыхается, его глаза затуманены, когда он поворачивает их к своему ученику, он бредит. — Они проверяли тебя. С этого момента ты должен быть осторожен. Ло Бинхэ резко вдыхает. Он бессознательно сжимает руку Шицзуня и намеренно расслабляет ее, глядя на его лицо. Его спящее лицо. — Шицзунь! — Ло Бинхэ всхлипывает, дергаясь к нему. — Шицзунь, этот ученик сейчас же приведет Му-шишу! Шицзунь, пожалуйста, останьтесь... пожалуйста… Он не уверен, благословение это или проклятие, но Му Цинфан врывается вместе с Нин Инъин прежде, чем ему удается оторваться от учительской постели. Выдворенный лекарем и своей собственной шимей Ло Бинхэ с отвисшей челюстью смотрит на закрытую дверь бамбукового домика. Все это время... все это время Шицзунь присматривал за ним. Он заставил Бинхэ делать работу по дому, когда он только вступил в школу, Бинхэ думал, что это повысит его силу и выносливость. Он научил его сянци, назвал Главным учеником и пообещал ему участие в собрании Союза бессмертных. Он даже позволил Бинхэ готовить ему завтраки. Теперь, когда Шицзунь слаб и отравлен из-за него, Ло Бинхэ не может не чувствовать себя никчемным сиротой, каким он был раньше. Какой прок от чистой одежды и теплой постели, если он не может защитить того, кого любит? Какая польза от всех этих книг и свитков в библиотеке Цинцзин, если ничего из этого не готовило их к такому? Ло Бинхэ стискивает челюсть и сжимает руки. Отныне он полностью посвятит себя тому, чтобы стать достаточно сильным, чтобы никто не осмелился противостоять ему. Чтобы никто больше не смог причинить боль людям, о которых он заботится. Однажды он придет за головой Ша Хуалин. Ло Бинхэ сутками стоит на страже у бамбуковой хижины Шицзуня. Он смотрит на Горных Лордов, которые посещают его Учителя, с тем же усталым недоверием, которому он его научил, и не слишком вежливо говорит им, что Шицзунь не принимает посетителей. Однажды Лю Цинге чуть не подрался с ним из-за этого, но Ло Бинхэ ухмыляется ему, и тот, кажется, вспоминает, что они не на пике Байчжань, а Ло Бинхэ, к сожалению, все еще ребенок. Лю Цинге замечает, что пес похож на своего хозяина, и Ло Бинхэ обнажает свои зубы. В течение недели Учитель отдыхает, за ним ухаживают Му Цинфан и Ло Бинхэ, когда он страдает от снов, сопровождающихся лихорадкой, которая заставляет его дрожать и кричать. Ло Бинхэ наблюдает за ним с хмурым видом в течение нескольких дней, прежде чем он, наконец, решается спросить Старейшину, демона сна. Шицзунь вел его сквозь сон, и Ло Бинхэ подумал бы, что это не было реальностью, если бы Учитель не был таким раздражительным и странно задумчивым в течение следующей недели, пока он не решил уйти в уединение. Тогда Ло Бинхэ начал понимать, что злоба Шицзуня была не просто его стандартной установкой, а тем, как он действовал, когда чувствовал угрозу. И хотя за последние несколько месяцев затворничества Учителя Ло Бинхэ овладевал демонической техникой не по дням, а по часам, он все еще далек от совершенства. — Старейшина, демон снов, — зовет он, неся на кухню пустой поднос, на котором было отварное мясо, которое он заставил проглотить Шицзуня. — Есть ли какой-нибудь способ проникнуть в сны Шицзуня? — Шицзунь то, Шицзунь се, есть ли кто-нибудь еще, о ком ты думаешь? — парирует Мэнмо из глубин сознания Бинхэ. — Да, есть, но зачем тебе их видеть? Сны Учителя и вправду не кажутся приятными, но Ло Бинхэ улыбается. Он ставит поднос на стойку. — Шицзунь пострадал из-за меня, — думает он. — Я хочу помочь ему, если могу. ...Очень хорошо. Иди вздремни, посмотрим, что можно сделать. Ло Бинхэ находит сны Шицзуня ужасными. Он видит мальчика, точную копию Шицзуня, но тоньше, слабее, стоящего на коленях за письменным столом и спокойно пишущего стихи, в то время как вокруг него горит библиотека Цинцзин. Он видит, как Шицзунь опускает кисть в чернильницу, его одежда тоньше и менее изящна, чем он привык видеть. Наблюдает, как Шицзунь вытирает пот со лба и продолжает писать, не обращая внимания на бушующее пламя и едкий дым, который обжигает нос Ло Бинхэ. — Шицзунь! — кричит он сквозь пламя, сложив ладони у рта. Шэнь Цинцю поднимает голову и хмурится. Он осторожно кладет кисть и встает, но Ло Бинхэ замечает, что он хромает, когда обходит стол. — Бинхэ, — зовет он, ниже ростом, чем Ло Бинхэ, несмотря на то, что выглядит на несколько лет старше. — Что-то случилось? Как ты сюда попал? — Шицзунь, здание горит, — Ло Бинхэ осторожно берет его за руку, испытывая облегчение, когда Шицзунь не отшатывается. — Мы должны идти. — Нет, — отвечает Учитель, вырывая свою руку из его хватки. — Я не могу уйти, они снова поймают меня. — Шицзунь! Ло Бинхэ смотрит на него. Шэнь Цинцю отворачивается, его взгляд скользит по окнам и двери. Он держит руки перед собой в рукавах, нахмурившись, и Ло Бинхэ чувствует, как у него болит грудь при виде его неуверенности. — Шицзунь, кто тебя поймает? — тихо спрашивает он, пламя громко ревет вокруг них. — Семья Цю, — отвечает он, все еще глядя на дверь. — Я должен дождаться Ци-гэ, он обещал вернуться за мной. Он собирается на хребет Цанцюн, чтобы стать сильнее, он точно не оставит меня позади. — Шицзунь, — вздыхает Ло Бинхэ, снова беря его за руку, на этот раз обеими. — Вы уже Лорд пика Цинцзин. Вам не нужно беспокоиться ни о какой семье Цю. Шэнь Цинцю смотрит на него, и у Ло Бинхэ перехватывает дыхание от страха в глазах Учителя. — Ци-гэ вернулся за мной? Ло Бинхэ хмурится. — Юэ Ци, — мягко продолжает Шэнь Цинцю, наклоняясь вперед. — Он ведь этого не сделал, правда? Бинхэ удивленно моргает. Единственный Юэ, о котором он когда-либо слышал, это… — Шицзунь, вы имеете в виду Главу школы? Что-то похожее на узнавание мелькает в карих глазах Шэнь Цинцю, отражающих пламя, и он отстраняется, раскрывая веер, который материализуется в его руке. Его внешность немного изменилась, теперь он больше похож на самого себя в своем обычном одеянии, но лицо и грязные волосы остались прежними. — Ах, — вздыхает он, бесполезно обмахиваясь от дыма и пламени. — Да, теперь я вспомнил. — А что вспомнил Шицзунь? — побуждает Бинхэ, затаив дыхание. Шэнь Цинцю отмахивается от его вопроса знакомым движением веера и отворачивается, пересекая комнату, чтобы взять меч, висящий на стене позади его стола. Ло Бинхэ никогда не видел его раньше. Это не Сюя, он старый и церемониальный, и когда Учитель вытаскивает клинок, он не светится духовной энергией. — Иди, — спокойно приказывает он. — Мне нужно кое о чем позаботиться. Ло Бинхэ моргает и просыпается в боковой комнате. Он садится, все еще полностью одетый, и входит в главную комнату, где сквозь белые занавески видит сидящего на кровати Шицзуня, прижимающего свою бледную руку к виску. — Шицзунь? — снова зовет он, приближаясь к нему. Фигура его Учителя смотрит вверх, раздвигая занавес краем веера, показались его усталые глаза и длинные распущенные волосы. Он одет только в белый нижний халат и подзывает Ло Бинхэ поближе. Бинхэ послушно подходит, только чтобы вздрогнуть, когда Шицзунь щелкает его по лбу. — Не подглядывай за чужими снами, — наставляет он, но в его тоне нет обычной язвительной интонации. — Ты увидишь то, чего не должен был видеть. Ло Бинхэ только улыбается и идет за Му Цинфаном. Он начинает понимать, почему Шицзунь недолюбливает Юэ Цинъюаня.

***

Шэнь Цинцю должен был бы быть слепым и глухим, чтобы не заметить, что Шан Цинхуа ведет себя более странно, чем обычно, когда приближается собрание Союза бессмертных. Однако он не был ни тем, ни другим, и концом закрытого веера, упирающегося в грудь демонического Горного Лорда, он загоняет в Дом Отдыха повелителя Аньдин. Лицо Шан Цинхуа удивительно бледно, когда он пытается избежать ответов на его вопросы. — Это... э-э... демоны, возможно, планируют забрать Ло Бинхэ? — он наконец признается, когда Шэнь Цинцю делает еще один угрожающий шаг в его сторону. — Забрать его? — повторяет Шэнь Цинцю, прищурившись и глядя на жалкое существо, хнычущее под напором его веера. — Забрать его куда? — В Царство демонов! — вопит Шан Цинхуа, подняв руки в свою защиту. — Он должен пробудить свою печать на собрании Союза бессмертных. — Почему он не может остаться здесь? — спрашивает Шэнь Цинцю, выпрямляясь. Он раскрывает веер и начинает легонько им обмахиваться. Шан Цинхуа бросает на него взгляд, прежде чем ответить: — Для него безопаснее познавать свои демонические силы там, вдали от людей. Шэнь Цинцю хмурится, и ни один из них не решается упомянуть, почему он хочет, чтобы Ло Бинхэ остался. — Ты присмотришь за ним? — с сомнением спрашивает он, глядя на Шан Цинхуа поверх веера. Шан Цинхуа кивает. Шэнь Цинцю не видит его скрещенных за спиной пальцев. С мычанием Шэнь Цинцю отодвигается и медленно обмахивается веером. Действительно, если бы другие Горные Лорды узнали, что он защищает и скрывает личности не одного, а двух демонов, они могли бы быть менее понимающими. Глава школы едва ли смог бы придумать для него столько оправданий. — Очень хорошо, — огрызается он, взмахнув веером, чтобы Шан Цинхуа ушел. Демон выскальзывает прочь из своего дома, едва не вцепившись в свой хвост, и Шэнь Цинцю снова удивляется, как ему вообще удалось сохранить свое происхождение в секрете. Однако сейчас у него есть проблемы посерьезнее. Собрание Союза бессмертных запланировано через три месяца. Он уже выбрал учеников, которые будут представлять пик Цинцзин, в том числе и Ло Бинхэ. Они хорошо обучались под его руководством. Хотя многие из них все еще несовершенны, Ло Бинхэ показал впечатляющий прогресс для звереныша и более чем заслужил титул Главного ученика. Он полагает, что после эта честь достанется Мин Фаню. Или, может быть, Нин Инъин; она достаточно добра и внимательна, чтобы стать замечательным учителем, если не столь искусным. Шэнь Цинцю обычно возмущался адептам, чей потенциал был больше, чем его собственный. Он также привык думать, что доброта — это глупый недостаток, достаточно опасный, чтобы тебя могли убить из-за него; это чувство оказалось трудно поколебать, но он начинает видеть преимущества доброты. Он видит их в том, как гордо Ло Бинхэ скачет на своем коне, одетый в белое, с новым мечом, сверкающим на бедре (не таким сильным, как у Шэнь Цинцю, конечно — он потерял бы его в "несчастном случае", если бы это было так). Его волосы были зачесаны назад, красивое молодое лицо светилось мягкой улыбкой. — Шицзунь, почему вы продолжаете смотреть? — спрашивает несносное отродье с дразнящим блеском в глазах. — Учитель находит этого ученика приятным взору? Шэнь Цинцю многозначительно отворачивается, раскрывая веер. — Бесстыдник, — усмехается Шэнь Цинцю, чуть ли не закатывая глаза. — Ло Бинхэ, твое высокомерие станет причиной твоей кончины. — Всему, что я знаю, научил меня Шицзунь. Улыбка Ло Бинхэ заставляет что-то странное дернуться в том месте, где могло бы быть сердце Шэнь Цинцю, если бы оно у него было. И все же его губы кривятся в усмешке на этот выпад. — Гордыня этого мастера вполне оправдана, — спокойно парирует он, склонив голову к своему ученику. — Бинхэ должен догнать нас. Ло Бинхэ смеется, и Шэнь Цинцю отворачивается от него. Ци Цинци наблюдает за ним через всю повозку, выражение ее лица непроницаемо. Будучи, возможно, единственным Горным Лордом, которого он может выдержать, она была послана путешествовать с ним, так как у пика не хватает повозок, чтобы отправить каждого из должных присутствовать на собрании Горных Лордов отдельно. Таким образом, ее ученики путешествуют вместе с его собственными, и он имеет честь наблюдать, как Ло Бинхэ беседует с Лю Минъянь, младшей сестрой Лю Цинге и Главной ученицей Ци Цинци. Шэнь Цинцю решительно игнорирует тошнотворное чувство в животе. Ревность — его старая подруга, и он пытался — не всегда успешно — подавить ее. Способность молодого человека очаровывать красивых молодых женщин не должна вызывать такой злобы у старого учителя мальчика. — Ты в хорошем настроении, — комментирует Ци Цинци, с подозрением глядя на него. Подспудный вопрос обращает взгляд Шэнь Цинцю на ее томные, пронзительные глаза, встречающиеся с его собственными. — Я? — отвечает он, приподнимая бровь, скрываясь за краем веера. Его позвоночник одеревенел от бессонных ночей, проведенных в медитации у окна. Горький привкус на его языке, который осел там с тех пор, как он узнал, что Ло Бинхэ будет доставлен в демоническое Царство, не исчез, но, как всегда, с осторожным вздохом он заставил свои дрожащие руки успокоится. Его тело и разум были оцепенелыми, бесчувственными, безмолвными. Это не тот выбор, который ему позволено было сделать. Часть его ликует, что маленького зверя заберут. Та мстительная часть его души, которая всегда будет смеяться перед лицом чужих страданий, надеется, что мальчик узнает, каково это — почувствовать настоящую боль, страдать так, как страдал его Учитель. Другая часть хочет держать его рядом, чтобы он был в безопасности. Чтобы продолжать принимать отвар, приготовленный Ло Бинхэ, и наслаждаться тихими ночами, когда он позволял своему ученику посылать свою духовную энергию по меридианам его Шицзуня. Его наказание за то, что он "позволил" Шэнь Цинцю принять на себя яд из отравленных шипов того демона вместо себя (они оба знают, что Шэнь Цинцю сам это сделал, бездумно встав на пути старейшины-демона, хотя он был так же ошеломлен, как и все остальные, что сделал это). Ло Бинхэ уже почти взрослый человек. Он все еще носит тот яркий отпечаток высокомерной юности, но Шэнь Цинцю подозревает, что и это тоже скоро пройдет. Возможно, это последний раз, когда он видит будущего Повелителя демонов. — Да, — уверенно заявляет Ци Цинци. — Ты так уверен в своих учениках, а? Хорошее настроение? Какой смех! Он чувствует себя несчастным и опустошенным, как в ту самую ночь, когда загорелось поместье Цю. Ничего, кроме мертвой оболочки. — Конечно, — отвечает он, склонив голову. — Пик Цинцзин не выбрал бы учеников, которые проиграли бы, Горная Леди Ци. Я надеюсь, что ты можешь сказать то же самое о пике Сяньшу. Фырканье и возмущенный звук снаружи кареты заставляют Шэнь Цинцю поднять подбородок еще выше. Ци Цинци хмурится в ответ. Ах, этот приятный прилив сил ему знаком. — Ты должен быть осторожен, — протягивает она, скрестив руки на груди и откидываясь на спинку сиденья. — С таким отношением можно было бы поверить, что твои собственные ученики однажды превзойдут тебя. Шэнь Цинцю распознает завистливую попытку разозлить его тем, что он и так знает, и одаривает ее натянутой улыбкой, когда закрывает свой веер, аккуратно кладя его на колени. — Возможно, — соглашается он чересчур мягко. Он глядит из-за плетеных штор на мальчика, гордо передвигающегося на коне рядом с повозкой, все еще улыбающегося девушке в белом и с вуалью на лице. Почувствовав его взгляд, Ло Бинхэ оглядывается и сияет ярче солнца. Шэнь Цинцю опускает занавеску и садится, скрестив ноги. В конце концов, у него еще есть три дня с его милой маленькой овечкой. Держи себя в руках, Шэнь Цзю. Не нужно под старость лет становиться сентиментальным. Обмахиваясь веером, он готовится к долгой поездке к ущелью Цзюэди. В конце концов, ему нужно поддерживать образ.