В свою защиту скажу, что меня оставили без присмотра!

Ущелье Цзюэди представляет собой кольцо из горных вершин, покрытых лесами и наполненных духовной энергией многочисленных пещер и ручьев. Это подходящее место для нереста монстров и идеальное место для проведения охотничьего турнира. Шэнь Цинцю и другие присутствующие лорды пиков, Шан Цинхуа, Ци Цинци, Юэ Цинъюань и Лю Цингэ*, вместе поднимаются на вершину смотровой башни. Здесь присутствуют мастера и представители трех других школ: дворец Хуаньхуа в золотом и белом цветах, храм Чжаохуа в желтом и красном, а также вершина Тяньи в голубых одеждах. Лидеры некрупных школ находятся кто где в пестрых одеждах, мало кто из них соответствует элегантности и спокойной грации мастеров четырех великих сект. Шэнь Цинцю занимает свое место на краю платформы с веером в руках и готовится наблюдать за происходящим под ними. Шан Цинхуа дергается и напрягается рядом с ним. — Перестань ерзать, — шепчет ему Шэнь Цинцю из-за веера, наклоняясь так, чтобы его было слышно. Шан Цинхуа подпрыгивает, когда Шэнь Цинцю постукивает пальцем по его руке, разинув рот на такой оскорбительный жест. Шэнь Цинцю знает, что это будет последнее испытание Ло Бинхэ. Его приход к власти, как это будет. Он не знает, почему Шан Цинхуа так уверен, что Бинхэ пробудит здесь свою демоническую кровь, но он подозревает, что демоны, должно быть, на этот раз засунули в ущелье несколько монстров более высокого уровня. Конечно, ничего такого, с чем не могли бы справиться его собственные ученики; и если подопечные других мастеров не готовы, что ж, он вряд ли мог бы предупредить их, не вызывая подозрений и не рискуя собственной шкурой. Вряд ли его можно винить, если они привели некомпетентных учеников. — Старейшина Шэнь, — с поклоном приветствует его старый седовласый хозяин дворца Хуаньхуа, сидящий позади них. Шэнь Цинцю наклоняет голову в ответ и говорит: — Бессмертный мастер Чэнь*, приятно видеть вас в добром здравии. — И вас тоже, — с улыбкой отвечает старый хозяин дворца. — Хотя я слышал, что мастер Шэнь был поражен ядом, от которого нет лекарства. — Да, — высокомерно признает Шэнь Цинцю. Нет смысла отрицать это, даже когда взгляды других людей прикованы к ним и их разговору. — Одна из мелких демонических Святых сочла нужным напасть на нашу школу в отсутствие главы, в то время как Лю-шиди и я занимались уединенным совершенствованием. К счастью, мы вернулись вовремя, чтобы остановить вторжение. Шан Цинхуа сглатывает. Правда, он может быть менее утонченным? Шэнь Цинцю пинает его ногой по лодыжке и продолжает, не смущаясь: — Конечно, Главный ученик этого мастера смог одолеть одного из приспешников демонессы. —А? — хозяин дворца поднимает свои густые брови, в его глазах искрится веселье. — А как зовут этого многообещающего ученика? — Ло Бинхэ, — прерывает его молодой голос. — Для меня большая честь познакомиться с вами, бессмертный мастер Чэнь. Красивый молодой человек опускается перед ними в поклоне, затем выпрямляется и поворачивается к своему Шицзуню. Он держит в руках узкую коробочку и ухмыляется. — Шицзунь, этот ученик хотел видеть вас до начала состязания, — он протягивает коробочку, когда договаривает. — Пожалуйста, примите этот скромный подарок в благодарность Шицзуню за обучение. Шэнь Цинцю принимает подарок с гудением и кивком, прежде чем протянуть руку, чтобы погладить своего ученика по голове. Ло Бинхэ покорно кланяется, его улыбка становится шире, обнажая зубы. Грудь Шэнь Цинцю сжимается. Это будет день, когда откроется истинное, демоническое происхождение его агнца. День его убийства. Было бы непростительно, если бы он не попрощался с мальчиком. — Ученики пика Цинцзин не проигрывают, Ло Бинхэ, — предупреждает он низким голосом. — Я жду, что ты победишь. Глаза мальчика расширяются от удивления. Его улыбка становится почти застенчивой, когда он переступает, удерживая на себе взгляд Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю внезапно приходит в голову безрассудная идея. Возможно, они никогда больше не встретятся, но есть что-то... какая-то частичка его, которую он мог бы отдать, чтобы она напоминала Бинхэ об Учителе, который обучал его. Чтобы она напоминала ему, что нельзя сдаваться, когда путь становится тяжким. Правда, он редко носит драгоценности. Прежде чем отправится в путь к ущелью, он бездумно нацепил браслет, убеждая себя, что должен надеть что-то еще. Если он и думал о том, как полезно будет его ученику-полудемону помнить о своей человеческой стороне, то не стал зацикливаться на этом. Он расстегивает нефритовый браслет и кладет веер на колени, прежде чем взять ученика за запястье. Бинхэ послушно протягивает руку, разжимая кулак, и Шэнь Цинцю обхватывает браслетом его запястье. — Вот, — бормочет он, откидываясь на спинку сиденья и раскрывая веер. — Этот браслет может очистить твой разум и рассеять иллюзии, — чушь собачья. — Не потеряй его. Ло Бинхэ подносит браслет поближе и смотрит на него широко раскрытыми от удивления глазами. — Этот ученик будет дорожить им, — обещает он, задыхаясь. — Спасибо, Шицзунь. Шэнь Цинцю с гудением вздергивает подбородок и делает взмах веером, чтобы отпустить ученика, прежде чем оказывается в объятиях. Пораженный, он смотрит на длинный конский хвост и затылок, упирающийся ему в плечо. В груди опять что-то странное, ему это не нравится. Выражение его лица кажется теплеет, веер застрял между ними, и он прищуривается. — Прочь, — рявкает он, чувствуя, как кривится его лицо, когда он хлопает мальчика по руке. Плохой пес! — С каких это пор этот господин позволяет тебе быть таким наглым? Ло Бинхэ послушно отступает назад, но не без яркой улыбки и задыхающимся от смеха. — Прошу прощения у Шицзуня, — говорит он с поклоном. — Этот ученик сейчас же уйдет. Шэнь Цинцю ощетинился от этого фамильярного тона, но отпустил его взмахом веера, прежде чем мальчик успел сказать что-нибудь еще. Он снова садится в свое кресло, раздраженно скрестив ноги и обмахиваясь веером. С запозданием он понимает, что половина смотровой башни смотрит на него. К счастью, один из представителей Дворца Хуаньхуа, ответственных за проведение собрания, начинает декламировать правила, и Шэнь Цинцю получает возможность поудобнее устроиться и ждать. Когда начинаются ставки, он ставит тысячу духовных камней на Ло Бинхэ. Не обращая внимания на взгляды остальных, он оборачивается и наблюдает, как его ученик в белом начинает собирать свой маленький гарем из слабаков. Он чувствует знакомое отвращение при виде этой сцены и обмахивается веером, пальцы сжимают на коленях нераспечатанный подарок, когда он наблюдает за ними. Правда, если ваши ученики не готовы соревноваться, не приводите их! Они только мешают его собственному ученику. Хотя, конечно, Бинхэ все равно победит. В конце концов, он должен стать Повелителем демонов. Шэнь Цинцю не удивляется, когда маленький гарем Ло Бинхэ останавливается отдохнуть у ручья, одна девушка из дворца Хуаньхуа в позолоченных одеждах держит ночную жемчужину. — Шисюн Ло, — сладко начинает она, и ее голос разносится по хрустальному экрану. — Мне действительно очень жаль. Ты спас меня, но сейчас мне все равно приходится тебя беспокоить. Если бы ты не защищал нас, то уже давно бы ушел вперед... это наша вина, что мы тянем тебя за собой. Да, именно, оставь их позади! Шэнь Цинцю хмурится, постукивая закрытым веером по губам. Бесполезные. Но Ло Бинхэ одаривает ее сладкой улыбкой и говорит: — Как товарищи-заклинатели, мы должны заботиться друг о друге. Шэнь Цинцю не может сдержать раздраженного вздоха, который срывается с его губ. Он не волнуется. Бинхэ все равно намного превзойдет их всех, но он не хочет видеть, как сердце мальчика будет разбито от утраты того, к чему он привяжется. Шэнь Цзю слишком хорошо знает, каково это. — Цинцю, у твоего ученика действительно хорошие манеры, — говорит Юэ Цинъюань, появляясь слева от него. Помяни черта, и он явится. Шэнь Цинцю закрывает глаза и считает назад от десяти. Когда он снова открывает глаза, он щелкает своим веером и одаривает главу школы натянутой улыбкой, оставив его без ответа. — Трудно поверить, что он смог взрасти под твоим крылом, — фыркает Ци Цинци с другой стороны, улыбаясь экрану. Свита Ло Бинхэ начала смеяться и беззаботно мыть ноги у кромки воды, несмотря на темную ночь в разгар охотничьего турнира. Шэнь Цинцю хочет насмехнуться над ними и сказать Бинхэ, чтобы он оставил их позади, позволил им утонуть и страдать от последствий своих собственных действий. Шэнь Цинцю заметил отсутствие Шан Цинхуа, но предпочел не указывать на это другим Горным Лордам, пока резкий крик не пронзил воздух. Сразу же десятки бессмертных мастеров с инстинктами взрослых, которые десятилетиями обучали детей, смотрят на экраны. Шэнь Цинцю делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и его глаза расширяются от неверия. Сигнальные огни поднимаются в небо от адептов всех школ, больших и малых. По экранам из темноты выползали сотни монстров. Не только среднего уровня, нет, почти каждого из них достаточно, чтобы бросить вызов даже Главным ученикам горной школы Цанцюн. Все они, все идут за Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю шевелится прежде, чем успевает подумать. — Не опускайте барьеры! — кричит он, махая рукой на мастера храма Чжаохуа, который уже собрался приказать своим ученикам сделать именно это. — Если мы сделаем это, эти монстры пойдут без разбора убивать простых людей. — Со всем уважением, мастер Шэнь, но наши ученики там! — восклицает кто-то. — Может, ты и веришь в силы своих учеников, но кое-кого из наших привели сюда лишь для того, чтобы поднабраться опыта. — Ты хочешь сказать, что их жизни важнее, чем жизни бесчисленного множества простых людей? — возразил Шэнь Цинцю обманчиво мягким голосом. Он не ждет ответа в ошеломленной тишине. — У наших учеников должны быть хоть какие-то возможности защититься. Единственный способ — спуститься самим. — Для этого потребуется убить всех до единого, прежде чем мы снимем барьер, — понимает другой мастер, широко раскрыв глаза. — Бессмертный мастер, какое количество наших учеников умрет до этого момента? Юэ Цинъюань начинает призывать мастеров войти за барьер, но Шэнь Цинцю слышит только шум. Когда экраны темнеют, он не сводит глаз с черного неба, и сердце его в груди колотится сильнее, чем когда-либо за последние годы. Он унимает адреналин в крови натренированным дыханием. Он уже готов шагнуть вперед вместе с остальными, когда Лю Цингэ преграждает ему путь. — Что это значит? — спрашивает он, удивляясь тому, как спокойно звучит его голос. — Твой яд, — отвечает Лю Цингэ, удерживая его взгляд. — Цинцю, — говорит Юэ Цинъюань, заставляя нервы Шэнь Цинцю воспламениться от одного слова. — Ты не должен забывать, что остатки неисцелимого яда все еще не выведены из твоего тела. Шэнь Цинцю хочет спросить его, когда он решил по-настоящему озаботиться тем, что именно с ним произошло? Вместо этого он бросает на главу школы острый взгляд. — Если я не могу защитить своих учеников, то мне больше не нужно быть Лордом пика Цинцзин. Взмахнув рукавом, он протискивается мимо Лю Цингэ и входит за барьер. По крайней мере, Шэнь Цинцю стал Повелителем ученого пика не благодаря тайным сделкам или шантажу. Монстры, которых он убивает по пути, чтобы добраться до последнего известного ему местоположения Ло Бинхэ, многочисленны и разнообразны, но ни один из них не достаточно силен, чтобы заставить его обнажить смертоносный клинок Сюя. Знакомые атакующие движения успокаивают его напряженные нервы и заставляют унять сознание. Наконец, разум очищается настолько, чтобы задаться вопросом, почему он решил, что нужно так опрометчиво броситься в бой за ученика, который, как он знал, все равно сегодня проиграет. Вероятно, потребуется оказаться почти убитым, чтобы пробудить демоническую печать звереныша, но тогда он точно не умрет. Во всяком случае, если он действительно потомок Священного демона. Так почему же, увидев сигнальные огни и услышав крики детей, он бросился в самое пекло, хотя сам был отравлен? Куда делся его инстинкт к выживанию? Он прокладывает тропинку через лес, пока, не услышав звук голоса своего ученика, с его плеч со вздохом не спадает напряжение. Пронзив человекоголового паука стрелой из духовной энергии, он выходит на сцену, взмахнув веером и высокомерно глядя на кричащих детей, которым Ло Бинхэ позволил облепить себя, как мед мухам. — Как шумно! — Шицзунь! Шэнь Цинцю закатывает глаза и снова поворачивается к лесу. Эти твари всегда ходят стаями. — Главы школ снаружи уже знают, что здесь происходит, — кратко сообщает он детям. — Многие из нас вступили за барьер, чтобы помочь вам. Все, что от вас требуется — это защитить себя, если вы в силах это сделать. Он даже не пытается скрыть горечь в голосе, вглядываясь в темноту, ожидая следующей атаки. Духовная энергия трепещет, пульсирует внутри и снаружи него. — Шицзунь, — Ло Бинхэ понизил голос, когда подошел к нему, временно забыв о своем гаремчике. — Яд. — Ничего страшного, — почти шепчет Шэнь Цинцю, все еще прислушиваясь к окружающей обстановке. — Сначала побеспокойся о себе. Сверху послышался шорох. Глаза Шэнь Цинцю широко распахиваются, и он с удвоенной силой размахивает складным веером в руке, создавая ими порывы ветра. — Бегите! — прикрикивает он на бесполезных учеников, все еще дрожащих от страха. К счастью, им не нужно повторять дважды. С Ло Бинхэ пауков-призраков легко уничтожить, но их слишком много. Кроме того, не избавившись и от половины монстров, яд в теле Шэнь Цинцю решает дать знать о себе, и он больше не может использовать свою духовную энергию, вынужденный сражаться, как обычный человек. Когда они достигают силового поля, окружающего некую волшебную травку, он медленно выдыхает и потирает запястье. — Шицзунь, — тихо зовет Ло Бинхэ. — Хм? — Этот цветок, — говорит его ученик, глядя на травку, в то время как Шэнь Цинцю продолжает осматривать окрестности, — тысячелепестковый лотос снежной чистоты, сможет ли он нейтрализовать... сильный демонический яд? Шэнь Цинцю пристально смотрит на него. — Ло Бинхэ, ты осмелишься разрушить такой редкий барьер ради лекарства, которое, мы не знаем точно, поможет или нет? — он прищуривается и хлопает Ло Бинхэ по плечу закрытым веером. — Сколько здесь безопасных мест для этих неподготовленных учеников, которым мастера по глупости позволили пройти за барьер? Этот Учитель надеялся, что его главный ученик не будет так глуп! Ло Бинхэ надувает губы, что Шэнь Цинцю никогда не видел, но он и не дрогнет. В копилку всех других несправедливых вещей и преступлений, которые он совершил, ему не нужно добавлять еще одно подобное. — Этот мастер так часто тебя баловал, — мягко спрашивает Шэнь Цинцю, прищурив глаза, — что сейчас ты можешь вести себя так своенравно? Упрямство Ло Бинхэ перерастает в удивление. — Нет, Шицзунь. За его спиной в серебристой траве показывается взъерошенный человек в грязных, окровавленных одеждах, ведущий за собой стайку учеников, словно осажденная мать-утка. Шэнь Цинцю овладевает ярость. — Шан Цинхуа! — рычит он, наконец вытаскивая из ножен бледный клинок Сюя, направляя его на горло своего собрата Горного Лорда и не обращая внимания на учеников, которые в безопасности цветочного барьера сгрудились в стайку. — Объяснись! Шан Цинхуа, к его чести, не кричит и не прячется за ближайшим учеником. Вместо этого он слабо улыбается, поднимает руки вверх, поправляет волосы, открывая один рог, а позади него мелькает хвост. Толпа расступается со вздохами и ропотом, ученики образуют вокруг них достаточно большой круг. Сдающийся Горный Лорд, стоящий лицом к лицу с другим, оказался демоном и шпионом; между двумя лордами находился сверкающий меч. Затем мощное землетрясение сотрясло почву у них под ногами. Шэнь Цинцю с ужасом наблюдает, как Шан Цинхуа вытаскивает из рукава демонический талисман, а его губы расширяются в ухмылке, обнажая клыки. — Я не лгал, — клянется он, выглядя странно невозмутимым. — О Ло Бинхэ позаботятся, как только он наберется сил. Он невероятно могуществен, Шэнь Цинцю. — Шицзунь? — молодой человек, о котором идет речь, окликает его сзади. — Держись от него подальше, — рявкает Шэнь Цинцю, не отрывая взгляда от противника. — Братец Шэнь, ты дал ему все, что мог, — Шан Цинхуа делает полшага назад, выходя за барьер с извиняющейся улыбкой. — Пришло время позволить ему стать тем, кем он должен был быть. — Шицзунь, что он имеет в виду? Шэнь Цинцю с усмешкой опускает Сюя, а Шан Цинхуа смеется. — Ло Бинхэ, ты наследник! — крикнул он, отойдя подальше от края барьера и отступая к растущей трещине в земле. — Демоническое царство, царство смертных, они оба твои! — Не слушай, — шипит Шэнь Цинцю, свирепо глядя на демона. — Ты обещал, что он пробудит здесь свою печать, — кричит он громче. — Ты сказал, что его заберут, но не упомянул о Бесконечной бездне! — Шицзунь, — выдыхает Ло Бинхэ. — Вы знали?.. — Тихо! — ревет Шэнь Цинцю, все так же яростно глядя на демона перед собой. — Шан Цинхуа, объяснись! — Извини, братец Шэнь, — улыбается Шан Цинхуа, делая еще один шаг назад, когда за его спиной из тени выходит фигура в темно-синем, испускающая мороз вокруг себя. — Я думаю, что я правда просто мерзкий демон, прямо как и твой драгоценный ученик позади тебя. Рука Шэнь Цинцю дрожит. Он не может дышать, не может думать ни о чем, кроме паники, нарастающей в его груди, тяжелой, болезненной и очень похожей на смерть. Белая вспышка проносится перед ним. Ло Бинхэ. — Отойди, — сквозь стиснутые зубы приказывает он, сжимая Сюя в руке. Ло Бинхэ, наглый мелкий демон, не подчиняется. Шэнь Цинцю не может удержаться от смеха. Подумать только, сейчас, после стольких лет... ему наконец удалось найти кого-то, кто готов защищать его не из жалости или какого-то неуместного чувства долга, а из-за чувств к нему, как раз тогда, когда он вот-вот их утратит. О, какой же он был дурак, когда привязался. — Защищать меня бесполезно, понимаешь?! — рычит он, свирепо глядя на своего сбившегося ученика, когда воздух становится гуще и от растущей трещины в земле начинает исходить алый жар. — Не разбрасывайся понапрасну своей жизнью ради моей! — Прошу прощения у Шицзуня, — осторожно говорит Ло Бинхэ, глядя на демонов впереди. — Этот ученик примет любое наказание, когда мы вернемся домой. — Наглый зверь, — рычит Шэнь Цинцю, с замиранием сердца наблюдая за смятением и болью, мелькающими в глазах Ло Бинхэ. — Кто сказал такому демону, как ты, что у него есть дом на моем пике? Яд льется с его губ, как вино. Знакомая язвительная критика обычно отгоняла все подозрения, отталкивала тех, кто хотел причинить ему боль до того, как они смогут это сделать. Несмотря на то, что он бросился на помощь к своему ученику, несмотря на браслет на запястье Бинхэ и подарочную коробочку, тщательно спрятанную в его рукаве, несмотря на то, что они вместе стояли перед могущественным Королем демонов, Шэнь Цзю знал, что все это произойдет. Он все еще не может позволить другим видеть его слабым. Гнев лучше горя. Месть лучше, чем глухая, ноющая боль от одиночества. Это он узнал давным-давно, будучи запертым в библиотеке. Он и так уже многое потерял. По большому счету, что значит потерять что-то еще один раз? Во всяком случае, он не проживет долго без Бинхэ, который очищал его меридианы. Похоже, король Шан Цинхуа устал ждать. Он бросается ладонью в атаку, и Шэнь Цинцю, хватая Бинхэ за воротник, отбрасывает его в сторону, чтобы, используя все силы и энергию, которые у него есть, блокировать удар. Этот демон слишком силен, но яд чудесным образом немного отступил, и ему удается удержаться на ногах достаточно, чтобы проглотить дурную кровь, которую демон пытается выбить из него. Он чувствует, как его внутренности мешаются, тело дрожит от напряжения, удерживая удар Короля демонов, но несравненный нефрит пика Цинцзин не сломается так просто. Ло Бинхэ вытаскивает свой меч Чжэнъян, но демон перед ними посылает его в полет волной демонической ци. Он разлетается вдребезги, осколки, подобные стеклу, беспорядочно падают в траву. Затем демон отступает назад, чтобы дать Шэнь Цинцю отдышаться, и хмурится. — Жалкие способности. Основа и техника хромают. Проваливай. Наконец, кровь, которую он пытался проглотить, выходит наружу. Жалкие способности! Хромают! Он — Горный Лорд пика Цинцзин, бессмертный мастер, один на миллион, как смеет этот демон говорить такое! Аура Ло Бинхэ становится все темнее и страннее, но первоочердной заботой Шэнь Цинцю являются черные ледяные мечи, множащиеся над его головой. Прошлая атака забрала все, что у него было, оставив его истощенным и бесполезным. Странное спокойствие охватывает его, когда он понимает, что это конец. Ему не придется страдать из-за лишения своего ученика, не придется столкнуться с осуждением и жалостью всех этих несчастных ублюдков, которые никогда его не поймут. Он чувствует себя почти умиротворенным. Но ощущение десятков мечей, пронзающих его тело, не приходит. Перед ним стоит его маленький агнец, черная ци кружится вокруг него. Глаза у него алые, а между бровями виднеется метка в форме лотоса - знак его демонического происхождения. Он безоружен, но этой силы достаточно, чтобы заставить задуматься даже Короля демонов. — Неплохо, — комментирует он, глядя на Ло Бинхэ так, как охотник смотрит на новый лук на рынке. — Царство людей — это не то место, где тебе следует оставаться. Почему бы тебе не вернуться к истокам? Ло Бинхэ рычит, действительно зверь в человеческом обличье, но Король демонов отступает и исчезает в тени. Шэнь Цинцю падает на ствол дерева, наблюдая за разворачивающейся сценой, слишком слабый, чтобы сделать хоть что-то, кроме как попытаться направить свою энергию для исцеления. Цветок завял под влиянием демонических миазмов, и человекоголовые пауки заползли на тела учеников из других школ, но Шэнь Цинцю не обращает на них внимания. Его собственный ученик вот-вот погибнет, как же он мог беспокоиться о бесполезных учениках других школ? Шан Цинхуа бежит за Королем демонов в портал, взмахивая оранжевым хвостом, а Шэнь Цинцю с трудом поднимается на ноги, чтобы встретиться лицом к лицу со своим потерянным учеником. Он не может вот так вернуться на Цинцзин. Если Шэнь Цинцю приведет маленького мальчика-полудемона, чей разум затуманен убийственными намерениями, он наверняка будет наказан за измену. Его взгляд скользит на Бесконечную бездну и застывает. Если Ло Бинхэ упадет, то с пробужденными демоническими силами он, скорее всего, выживет. Это будет мучительно и тяжело, но он выживет. То же самое нельзя сказать, если они вместе вернутся на пик Цинцзин. Шэнь Цинцю ожесточает свое сердце и притягивает Сюя, направляя его на своего собственного ученика. — Ши... цзунь? Взгляд Ло Бинхэ попеременно поволакивает туманом, демоническая ци пульсирует вокруг него. Он, нахмурив брови, смотрит на кровь на губах и одежде Шэнь Цинцю. — Ло Бинхэ, — говорит Шэнь Цинцю, проклиная себя за то, как мягко звучит его голос. — Как давно ты занимаешься демоническим совершенствованием? — ...Два года. Глаза Ло Бинхэ все еще затуманены, и он покачивается на ногах. Шэнь Цинцю не знает, осознает ли он, что говорит. — Конечно, — Шэнь Цинцю улыбается, кривя губы, когда он выходит вперед вместе с Сюя. — Ло Бинхэ, маленький зверь, ты вполне достоин этого. У тебя действительно природный талант. Его взгляд немного проясняется, когда он смотрит вверх, темные глаза расширены от страха и чего-то ещё, что Шэнь Цинцю предпочел бы не называть. — Шицзунь, пожалуйста, простите меня... Ло Бинхэ падает на колени. — Не становись передо мной на колени! — взревел Шэнь Цинцю, взмахнув рукавом, и лицо его исказилось. — Ты мерзкий демон, так долго обманывавший меня! Выражение лица Ло Бинхэ убито горем, когда он спотыкается назад, в сторону пропасти, и Шэнь Цинцю готовит свое сердце к тому, что собирается сделать. — То, что сказал демон, не было ошибкой, — говорит он слишком тихо, слишком резко. — Царство людей не то место, где ты должен быть. Ты должен вернуться в свое родное место. Он делает еще один шаг вперед. Ло Бинхэ делает еще один назад. — Ты сам прыгнешь? — он снова делает шаг вперед, и кончик Сюя упирается в воротник белого одеяния Ло Бинхэ. — Или тебе нужно, чтобы я помог? Сквозь холодный металл клинка Сюя, он почти может представить, что чувствует бьющееся сердце Бинхэ. — Шицзунь, — выдыхает Ло Бинхэ, голос низкий и хриплый от страха и непролитых слез. — Этот ученик обманул только потому, что боялся, что Шицзунь не примет ученика-полудемона. Неужели Шицзунь верит... что все демоны на самом деле злые? Рука Шэнь Цинцю не дрожит, когда он толкает Сюя вперед. Сердце Шэнь Цинцю не колеблется, когда он видит на лице Ло Бинхэ зарождающиеся покорность и согласие. Глаза Шэнь Цинцю не горят, когда он смотрит, как Ло Бинхэ отступает назад, улыбаясь, даже когда его одежду пропитывает кровь, и падает в огонь Бесконечной бездны. На самом деле Шэнь Цинцю почти ничего не чувствует. *В оригинале на этом моменте Лю Цингэ не был перечислен, но я решила все же вписать его, так как он определённо присутствовал на этом собрании. *Интернет говорит, что у старого хозяина дворца нет имени, а только титул (Лао Гунчжу), поэтому я не совсем понимаю, почему здесь Цинцю говорит "бессмертный мастер Чэнь".