I will love you forever

Луи и Гарри решают пойти погулять, когда понимают, что буквально через двенадцать часов последний день года подойдёт к концу. Энн оказалась только рада этому, потому что от сына на кухне больше вреда, чем пользы, а всё из-за его мании подкармливать своего омегу всем, что попадётся под руку. И никто не говорит, что это плохо, потому что Луи всегда сыт. Джемма поехала куда-то с друзьями, сказав, что проведёт праздник с ними. — Ты не пойдёшь на улицу в этом, переоденься. — строго говорит Гарри, посмотрев на тонкие футболку и скинни, которые надел омега. — Что? Почему? На мне же ещё куртка будет! — возражает Томлинсон, смотря в зеркало, висящее на двери. — На улице холодно, надень штаны потеплее, — спорит Стайлс, несильно ударяя его по попе. На щеках младшего мгновенно расцветает румянец, и мальчик тихо бормочет: — У меня нет ничего потеплее. Так тоже нормально. — Нет, не нормально. Снимай, я дам тебе свою одежду. Услышав это, Томмо быстро избавляется от своих вещей, потому что конечно же он хочет пахнуть своим любимым альфой. Гарри, видя такую реакцию, улыбается наивности парнишки, потому что нет, он не собирается давать ему не постиранную одежду. Когда в руках Луи оказываются абсолютно чистые тёплые штаны и свитер, пахнущие ничем иным, как стиральным порошком, он немного разочарованно хнычет и утыкается носом в грудь мужчины. Стайлс так прекрасно пахнет, и Томлинсон хочет пахнуть также. Он хочет пахнуть так же хорошо: чем-то ненавязчиво-сладким, чем-то манящим и одурманивающим. И почему Гарри не может дать ему эту прекрасную возможность? Наверно, кому-то может показаться, что Луи ведёт себя странно, но это не так. Он — омега, а омеги подсознательно (и порой не только) хотят пахнуть своим партнёром, хотят принадлежать кому-то, чтобы все знали это. А альфы — собственники, которые обычно помечают своих омег запахом или ставят метку, но её можно поставить только тому, с кем у тебя связь, а не просто по прихоти. И, что самое обидное для Луи, так это то, что Гарри пахнет им, потому что он иногда, сам того не понимая, метит его запахом, но при этом сам Томлинсон не пахнет альфой. Он искренне недоумевает, почему Стайлс не хочет предъявить права на него, не хочет показать окружающим, что Луи — его омега. — Ты не считаешь меня своим, да? — обиженно спрашивает подросток, поздно замечая, что на глаза наворачиваются слёзы. — Что? Хей, нет-нет, с чего ты это взял? Лу, детка, это не так. — Ты не метишь меня своим запахом, ты всё время контролируешь себя. Ты не хочешь сделать меня своим? — Луи отходит от него, садясь на кровать и закрывая руками краснеющее от слёз лицо. — Ох, солнышко, — Стайлс садится рядом с ним, гладя по спине. — Я ещё как хочу этого, но я не знал, что ты хочешь того же прямо сейчас. Прости, что не поговорил с тобой об этом, я не думал, что ты так расстроишься из-за этого… — Гарри замолкает на какое-то время, а затем решает спросить: — Ты хочешь, чтобы я пошёл в ванную и пометил этот свитер? Ты будешь пахнуть мной. Ты хочешь этого? Луи убирает руки от лица, шмыгая носиком и смотря на мужчину в надежде, что это не какая-нибудь глупая шутка. Протягивая альфе свитер, парень кивает и льнёт для объятий, потому что ему стыдно за эту истерику. Обычно он спокоен, но почему-то Гарри заставляет его внутреннего омегу капризничать в любой непонятной ситуации, и это так глупо и стыдно. — Прости меня, я не истеричка, правда. Прости, я не знаю, что со мной. — Не переживай, я понимаю. Мне стоило подумать о том, что так произойдёт. Подождёшь меня здесь? Подросток кивает, надевая штаны, которые ему одолжил Стайлс, они вполне удобные и тёплые, но их приходится подвернуть. Когда Гарри возвращается, Луи уже издалека чувствует аромат, исходящий от него и кофты, и его настроение быстро поднимается, особенно, когда мальчик надевает свитер. По коже бегут мурашки от опьяняющего аромата, и Томлинсон падает на кровать, натягивая воротник по самый нос и вдыхая запах альфы. — Ох, детка, что ты делаешь? — покраснев, спрашивает кудрявый. — Ты так хорошо пахнешь, Хаз, мне очень нравится, — отвечает он, вновь вдыхая. Голова Луи кружится, и он почти пьяно хихикает, вставая с постели и подходя к любимому, прося поцеловать его. Гарри не может сопротивляться ему, выполняя просьбу и накрывая его мягкие губки своими. Не проходит и пятнадцати секунд, когда старший отстраняется, напоминая, что они собирались погулять. Томмо дует губки и целует его без спросу, затем быстро убегая из комнаты, потому что он уже добрался до главы «Не позволяй себе без разрешения прикасаться к альфе, с которым ты недавно в отношениях». Стайлс тихо смеётся, беря телефон, кошелёк и ключи, затем догоняя мальчика на лестнице, чтобы шлёпнуть по попе. Когда они спускаются на первый этаж, миссис Твист удивлённо смотрит на них, задерживая взгляд на Луи, который очень явно пахнет кудрявым. Она незаметно улыбается, радуясь, что у них и вправду всё серьёзно, а не на пару месяцев. Гарри говорит, что они идут погулять на пару часов, и женщина очень даже «за» по вышеупомянутой причине. Через пару минут парни уже на улице, и Томмо не может перестать улыбаться, потому что на нём запах Стайлса, и это восхитительно. — Ты выглядишь слишком довольным, — подмечает мужчина, взяв его за руку. — Люди могут ни о том подумать. — Это неважно, важно то, что я пахну тобой и люди чувствуют это. Тебе нравится это — знать, что я пахну тобой? Знать, что все замечают это… — Мне нравится, когда ты не говоришь на такие темы посреди улицы, на которой я вырос. Омега задумчиво смотрит себе под ноги и говорит: — Ты никогда особо не говорил о том, чем ты живёшь. Я имею в виду, чем ты обычно занимаешься дома? Снимаешь ты квартиру или она твоя? Ну, знаешь, всякие такие мелочи, которые важны для тебя и о которых ты думаешь изо дня в день. Что-то бытовое и, может быть, не очень интересное… мне интересно узнать. Гарри хмыкает и переплетает их пальцы, поддаваясь размышлениям. Что бы парню было интересно узнать?.. — Ну, я снимаю квартиру с одним из своих школьных друзей. Мы часто собираемся в ней большой компанией: Найл, Лиам, Зейн, Оливер — мой сосед, его омега — Лью и брат-близнец — Лиам. Я люблю заниматься уборкой, но иногда порядком надоедает убирать за Оливером. И я просто занимаюсь чем-нибудь, вроде музыки или рисования, учу языки… — Вау, так у тебя много друзей? — Можно и так сказать. А у тебя их много? — Ну, было много до тех пор, пока надо мной не начали смеяться… Сейчас их меньше и мы не особо общаемся. Мне интереснее говорить со старшими, потому что вы знаете больше и ваш опыт позволяет вам давать хорошие советы. Но я не думаю, что хотел бы иметь в друзьях ровесников моих родителей. Какое-то время они болтают о том о сем, иногда отвлекаясь на игру в снежки или просто на объятия. Альфа даже пару раз подхватывает парнишку на руки, потому что Луи такой маленький и очаровательный, что этого невозможно не сделать. Томмо в свою очередь влюблённо улыбается, прося поставить его на место, но в ответ получает поцелуй и только потом чувствует почву под ногами. — Пойдём домой? — предлагает омега, чувствуя, что ветер начинает усиливаться. — Да, конечно. — Гарри обнимает его за талию одной рукой, прижимая к себе, чтобы хоть немного согреть. Остаток дня они проводят в комнате Стайлса, валяясь на кровати, балуясь и смеясь. Порой рядом с этим парнишкой кудрявый совсем забывает о том, что совсем скоро, через месяц, ему исполнится двадцать восемь лет. С ним Гарри чувствует себя лет на 10 моложе. Иногда мужчина смеётся с того, с чего смеяться не должен в свои-то годы, но с уст Луи многое звучит так забавно... Даже, если это абсолютная глупость. — Перестань, — смеясь и закрывая ему рот рукой, говорит Стайлс. — Я умру со смеху, если ты продолжишь. Томлинсон ласково кусает его пальцы, чтобы тот убрал руку. — Зато ты умрёшь молодым и счастливым. Ты должен благодарить меня. — Молодым, — фыркает Гарри, закатывая глаза. — Да, именно. Ты выглядишь лет на двадцать пять, не больше. Ты красив и привлекателен... Ты вовсе не старый, Хаз. Думаешь, я стал бы встречаться с дедом? — Ну, будь он богат... — шутливо тянет кудрявый, и Томмо по-наигранному оскорблённо ахает. — Кажется, я тебя раскусил. — Похоже на то, — Луи улыбается, говоря это и наклоняясь к нему для поцелуя. Подросток немного напирает на старшего, вынуждая лечь на спину, чтобы сесть на его торс. Честно говоря, ему немного страшно и неловко находиться в такой позе, но также он хочет попробовать то, чего не пробовал. Гарри кладёт руки на его бёдра и отвечает на поцелуи, без какой-либо задней мысли прижимая парня к себе. — Нет, Хаз, ты не так понял, — внезапно заявляет Луи. — Что я не так понял? — недоумевает кудрявый, сводя брови к переносице и внимательно наблюдая за волнением на лице омеги. — Лу, детка, что-то случилось? Я сделал что-то не так? — Я не собирался, эмм, заниматься любовью? — Я тоже не думал об этом... — всё ещё не понимая, что происходит, говорит альфа. — Оу! Оу, я подумал, что ты подумал, будто я хочу заняться этим с тобой, потому что... Томлинсону вдруг становится так неловко, что он закрывает лицо руками и проклянает свою тупость. Стайлс красиво смеётся и убирает ладони с его лица, целуя мальчика в щеки, губы и нос, повторяя, как сильно он его любит. — Ты замечательный, ты такой очаровательный омега. Я бы хотел сделать тебя своим прямо сейчас, правда. Но для начала я поговорю с твоими родителями, ладно? — Тебе обязательно нужно их благословение? Мы могли бы сбежать куда-нибудь. — Лу, ты явно насмотрелся фильмов, — тихо смеясь, подмечает Гарри. — Мы не можем просто так уехать, понимаешь? Ты учишься, я работаю... Нас всё равно найдут рано или поздно. — Да ладно, я пошутил. Просто я боюсь потерять тебя, знаешь... Мне кажется, что ты мой истинный альфа, и меня это тоже немного пугает. Не из-за возраста, а из-за того, что нас могут разлучить и я никогда не найду себе кого-то другого. С пониманием глядя на парня, кудрявый вздыхает и оглаживает его спину руками, останавливая ладони на его талии. На самом деле, Гарри тоже очень многого боится прямо сейчас. И ему тоже кажется, будто на Луи свет клином сошёлся и никто другой ему не нужен. И Томмо прав, это действительно пугает. — Ты правда думаешь, что мы с тобой — истинная пара? Как ты это понял? — Ну, я никогда не хотел метку, пока не встретил тебя. Я всегда мечтал найти того, кто был бы предназначен именно мне, а не кому-то другому. Я читал об этом, а сейчас чувствую так много всего по отношению к тебе... Я хочу твою метку, рядом с тобой я в абсолютной безопасности и... во время своей течки я представлял тебя рядом... Под конец Луи покрывается густым румянцем и мурашками, которые передаются и Гарри тоже. Альфа удивлённо смотрит на него, облизывая сухие из-за переживания губы. А омега лишь смотрит на узор футболки старшего, водя по нему пальцами. Ему хочется снять её, чтобы смотреть на татуировки мужчины, но он не сделает этого. — Ох, правда? — наконец проговаривает Стайлс. — Ты хочешь сделать тест? Я думаю, он есть в аптеке... — Я боюсь, — Томлинсон поднимает на него взгляд. — Я боюсь, что он окажется отрицательным. Я не хочу потерять тебя. — Сладкий, всё будет хорошо, ты не потеряешь меня. Я уверен, что мы истинные. Я никогда не хотел сделать кого-то своим до тебя. С Тейлор... С ней всё было не так, как с тобой. Она была беременна, поэтому я посчитал логичным поставить ей метку. Но она отказалась, потому что не хотела её. С тобой всё иначе, понимаешь? Луи с улыбкой тянется за поцелуем и старается не расплакаться от счастья. Ему нельзя быть таким чувствительным, альфе может это не нравиться. — Так, значит, сделаем тест? — уточняет подросток, прежде чем оставить ещё пару поцелуев на губах возлюбленного. *** Пока Гарри нет, Томмо решает помочь Энн. Она почти всё закончила, пока их не было, остаётся только накрыть на стол. Видя слишком уж довольное лицо мальчика, она решает спросить: — Как у вас дела с Гарри? — Всё отлично! Он пошел за тестом на истинность. — Правда? Вы не уверены, что чувствуете друг к другу? Истинным не нужен тест, чтобы понять, что они истинные. — Мы уверены, но хотелось бы предъявить какие-нибудь доказательства моему папе... Я надеюсь, тот факт, что Хазза — мой истинный, будет хоть что-то значить для него. Когда Луи и Энн заканчивают накрывать на стол, Гарри возвращается из аптеки. Подойдя к омеге, кудрявый целует его в щёчку и передаёт устройство. Пока миссис Твист не видит, они закрываются в ванной, открывая коробочку. — А как его делать? — спрашивает Томмо. — Нужно проколоть безымянный палец на левой руке. — Проколоть? — испуганно переспрашивает мальчик и делает шаг назад. Поймав его за руку, Гарри нежно притягивает его к себе, едва оставляя между ними свободное место. — Всё хорошо, не бойся. Ты же доверяешь мне? И, конечно Луи доверяет. Стайлс целует его в лоб, прежде чем уколоть в пальчик и капнуть кровь в одну из ячеек теста. И Томлинсон совсем не почувствовал боли, поэтому после процедуры он удивлённо смотрит на палец. Он даже почти не кровит. Гарри прокалывает свой палец другой иглой, повторяя предыдущее действие. Результат нужно ждать всего пять минут, поэтому они откладывают тест на раковину. Омега садится на стиральную машину, а альфа — на бортик ванной. — Я уверен, что мы истинные, — тихо проговаривает мальчик, глядя на него. — Я тоже, сладкий, — мужчина посылает ему воздушный поцелуй, и это не то, чего хочет парнишка. — Иди сюда, — тихо зовёт он, раздвигая ножки так, чтобы Гарри смог встать между ними. И Гарри послушно выполняет просьбу, нежно целуя его в приоткрытые губки, сминая их своими и проводя по ним языком. Луи отвечает взаимностью, обнимая его за сильные плечи и прижимаясь к нему. Животик омеги сводит, и он неловко отстраняется, стараясь привести дыхание в норму. Почувствовав сладкий аромат, исходящий от младшего, Стайлс отстраняется от него, поджимая губы. — Прости, чёрт... Оно само, правда. Дай мне секунду, — бормочет Томлинсон, стараясь взять себя в руки. Прекратив испускать феромоны, подросток с краснеющим лицом извиняется ещё раз. — Всё в порядке, не твоя вина, что твои гормоны скачут, — отвечает альфа, погладив его бёдра. — Ты сильно намок? — Хаз, — отводя взгляд и краснея ещё обильнее, произносит Луи в надежде, что у них получится закрыть эту тему. — В этом нет ничего постыдного, всё хорошо. Я принесу тебе запасную одежду, если нужно. Ну, так что? — Ты можешь проверить сам, если хочешь... Ох, Гарри ещё как хочет! Но он не собирается делать этого, потому что Луи возбуждён и вряд ли понимает, что говорит. — Малыш, детка, посмотри на меня, — зовёт его Стайлс. — Ты когда-нибудь пил подавители? — Н-нет, никогда. Родители разрешали мне не ходить в школу во время течки, поэтому у меня особо не было нужды принимать их. — Боже, когда-нибудь твои родители сведут меня с ума своими решениями. Тебе стоит принимать их, если не хочешь испытывать внезапное возбуждение. — Оу, я... Луи прерывает короткий писк теста, и Гарри легко дотягивается до него. Увидев «+», парни счастливо улыбаются и сливаются в поцелуе. Когда Томмо отстраняется, он крепко обнимает мужчину, говоря: — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, сладкий. Тебе принести сменную одежду? — Если можно. *** Они очень даже хорошо встречают Новый год. Узнав, что Гарри и Луи правда истинная пара, Энн и Робин поздравили их, и женщина извинилась за своё недавнее поведение. Ближе к трём утра Томмо чувствует себя пьяным и счастливым. И в какой-то момент он понимает, что Стайлс несёт его на руках в спальню. — Ты такой сильный, — бормочет омега, нежно тыкая его в грудь. — Я счастлив, что ты мой альфа. — Я тоже очень рад этому. Вскоре Гарри укладывает его в постель и Луи тянет его на себя. — Мне нужно раздеть тебя, милый. Давай снимем это. Едва сняв с младшего штаны и свитер, кудрявый аккуратно складывает их на столе и, повернувшись, удивлённо смотрит на любимого. Подросток снимает маечку и убирает её в сторону, ловя на себе взгляд альфы. — Ты сказал, что тебе нужно меня раздеть, — пьяно произносит он и тянет руки к трусикам, как вдруг Гарри смеётся и останавливает его. Мужчина вновь укладывает его в постель, говоря, что не это имел в виду. Стайлс раздевается до нижнего белья и накрывает их одеялом, обнимая омегу и прижимая к себе. Подумать только, несколько лет назад кудрявый посмеялся бы, скажи ему кто-то, что он стал бы встречаться с парнем, который младше него самого на целую декаду. А сейчас он смотрит на восемнадцатилетнего парнишку, устроившего голову на его груди и мирно спящего. И в животе Гарри разливается приятное тепло от осознания, что Луи — его омега и больше ничей. Томмо немного неловкий, и в какой-то мере Стайлсу это очень даже нравится. Но ровно до тех пор, пока это не мешает им целоваться и наслаждаться обществом друг друга. Потому что иногда парнишка говорит что-то абсолютно нелепое, и мужчине приходится ломать голову, думая: «Что это, твою мать, значит?» или «Что происходит?». Но в целом Луи забавный и с ним действительно есть о чем поговорить даже, если это что-то незначительное. Им комфортно вместе. Особенно сильно Гарри нравится просыпаться по утрам, видя перед собой спящего омегу, который раскрылся ночью. И альфа обожает целовать его в плечи, укрывая его мягким одеялом, которое парень сразу обнимает и зарывается в него носом, пока Стайлс не придвигается ближе. После этого Луи обнимает его, проводя носом по его шее и забавно причмокивая. И Гарри соврёт, если решит сказать, что ему никогда не хотелось на миллисекундочку выпустить феромоны, дабы пометить мальчика своим запахом. Он много раз думал об этом, но никак не решался сделать это. И вот проходит три дня января. Джемма уже вернулась домой, всё, приготовленное на Новый год, съедено, Луи и Гарри посмотрели «Реальную любовь». Но Стайлс так и не пометил омегу запахом... Затем проходит ещё три дня. Они посетили горку, сходили на каток с Джеммой, заказали пиццу и не спали всю ночь, купили билеты в Лондон. А Гарри всё ещё не решился! — Хаз? — тихо зовёт его Луи, забираясь под одеяло после душа. — Что-то случилось? Ты такой загруженный в последнее время... Они уезжают завтра утром. — Я... Нет, я вовсе не «загруженный». Просто я думаю кое о чём... Ты прочитал книги, которые я тебе давал? — О! Да! И Джемма посоветовала мне ещё парочку, думаю, я куплю их в Лондоне. А что? — Нет, ничего, просто интересно. Эмм, слушай, Лу, я хочу обсудить с тобой кое-что. Я бы хотел, эмм, пометить тебя запахом... — Оу, правда? Я не против, я бы очень хотел этого. Но это будет немного нехорошо, потому что мы так ещё и не поговорили с моими родителями. Я думаю, что ты можешь сделать это, когда мы скажем им. И мы же ещё даже не думали о том, как именно мы им скажем. — Я думал об этом. Ты мог бы как-то подготовить их к новости, что у тебя есть альфа. Как-нибудь намекнуть или вроде того. И я бы поговорил с Марком. — Ох, да, ладно. И у нас есть тест, так что, да, круто. Я имею в виду, это может сработать. *** Марк встречает Луи недалеко от вокзала, как они и договаривались за день до этого. Томмо обнимает папу, говоря, как он успел соскучиться, а тот отвечает взаимностью. И, пожалуй, Гарри и Луи стоило подумать о том, что даже, если они не метят друг друга запахом, он остаётся на одежде. Поэтому Томлинсон-старший отстраняет от себя сына и хмуро смотрит на него, спрашивая: — Чем от тебя пахнет? — Ч-что? — растерянно переспрашивает мальчик. — Я н-не знаю... — С кем ты ездил на этот курорт? — ещё больше нахмурившись уточняет мужчина. — Ты весь пропах альфой! Чёртов мальчишка, в машину, живо! Марк открывает заднюю дверь автомобиля, толкая туда непослушного сына. Когда отец заводит машину, Луи дрожит от страха, и он пытается всё объяснить: — Пап, пожалуйста, не злись! Всё не так, как ты думаешь, правда! — Как «не так»?! Мой сын принимает меня за идиота! Сбегает с каким-то альфачом и занимается с ним не весть чем! Марк ещё очень долго отчитывает сына, с каждой минутой злясь пуще прежнего и в итоге выпаливая: — Всю свою жизнь я отдал тому, чтобы ты не был такой же шлюхой и потаскухой, как твоя чёртова сестра! В машине внезапно воцаряется тишина, и Томмо забывает, как дышать. «Сестра»? Папа только что сказал «сестра»? В голове омеги в одно мгновение прокручивается более сотни тысяч вопросов. Но язык словно онемел и всё, что Луи может сделать — открыть рот, ошарашенно смотря на нервного отца. Омега никогда раньше не слышал ни о какой сестре, и он понятия не имеет, как реагировать на её внезапное упоминание. — П-погоди, ч-что? — наконец проговаривает Луи заплетающимся языком. — У меня есть сестра? Судорожно вздыхая, Марк отвечает: — Мы поговорим об этом позже! А сейчас мы приедем домой, и ты расскажешь мне с кем ты, чёрт возьми, связался! — Что?! Ты издеваешься?! Я только что узнал, что у меня есть сестра, а тебя волнует, что я встречаюсь с альфой?! — Что значит ты «встречаешься»?! Прекрати! Ты должен выучиться и поступить в престижный университет, а не думать о том, как ублажить какого-то альфу! — Да мы даже не спали! — кричит Томмо. — И слава богу, потому что, когда ты скажешь мне кто это, он, возможно, не лишится члена! — Я не собираюсь тебе ничего говорить! Мне восемнадцать лет, я полмесяца как совершеннолетний, блять! — Следи за своим языком и тоном, ты с отцом разговариваешь! — Откуда мне знать, может быть ты и не отец мне вовсе! У нас в семье, оказывается столько тайн, но всех почему-то волнует только то, что кто-то потрясающий делает меня счастливым! — Счастливым?! Да ему от тебя ничего, кроме секса, не нужно! Всё, что нужно альфам твоего возраста, — хорошенько кого-то трахнуть и впихнуть свой узел поглубже. — А с чего ты взял, что он моего возраста? — вдруг смеётся Луи, и это скорее реакция на стресс, чем смешная ситуация. Когда они приезжают домой, Марк почти за шиворот тащит его к входной двери и толкает внутрь. Встречающая их Джей, удивлённо смотрит на злого мужа и заплаканного сына, на которого Томлинсон-старший довольно громко кричит. — Что произошло? — ошарашенно спрашивает она, вставая между ними и обнимая мальчика. Томмо отталкивает мать и громко отвечает: — Даже не знаю с чего начать: с того, что у меня есть сестра, о которой мне никто никогда не говорил; с того, что я, как оказалось, — шлюха, раздвигающая ноги направо и налево, или с того, что я ненавижу своего ёбанного отца! Щека подростка неожиданно начинает пылать из-за сильной пощёчины от Марка, его ноги подкашиваются от страха, и он падает, отползая подальше от родителей. Глава семьи снимает ремень с крючка у двери, но Джоанна останавливает его, умоляя остановиться. — Марш в комнату! Луи быстро встаёт на ноги и убегает, закрываясь в своей спальне на щеколду.