Глава 9
28 августа 2020 г., 13:00
В школе Луи чувствует себя не в своей тарелке, и у него такое ощущение, будто все косятся на него. Особенно его «друзья», хотя их сложно называть так. Тиффани ненавидящим взглядом проводила его до кабинета, а там перед Томлинсоном возник Джеймс.
— Привет, как ты? — интересуется альфа, неловко улыбнувшись.
— Привет… Неплохо, а что насчёт тебя?
— Могло бы быть и лучше. Прости за то, что устроили эти придурки.
— Ты не виноват. Мы с Гарри помирились, так что всё хорошо.
— Да, я чувствую. Ты весь им пропах, — Луи растерянно смотрит на парня и делает шаг назад, тихо извиняясь перед ним. — Всё хорошо, не переживай. Он же заботится о тебе, верно?
— Да, конечно. Он очень хороший.
Они разговаривают об абсолютно разных вещах, пишут друг другу записки на уроках, идут вместе на ланч… Джеймс Нельсон — хороший парень, хотя иногда бывает тем ещё придурком, как и многие. С ним Томлинсон чувствует себя чуточку комфортнее, чем в одиночестве, отчасти поэтому он и общается с ним. И всё постепенно приходит в норму, но к их столику подходит Тиффани, и всё резко становится таким… серым.
— Поссорился со своим альфой и уже нашел замену! Так ожидаемо.
— Что тебе нужно? — спрашивает альфа, недовольно смотря на неё.
— Замолчи, не с тобой говорят.
— Что я вам такого сделал, что вы меня ненавидите? — Луи наконец-то подаёт голос.
— Ненавидим? Мы не ненавидим тебя, но ты нам неприятен. Ты самая настоящая шлюха, Томлинсон.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что это так. То тебя забирает какой-то альфа, то привозит омега… И ни разу не подвозил истинный. Думаешь, мы тупые и не поняли, что ты спишь сразу с несколькими?
Луи улыбается, беря свой портфель и говоря:
— Очевидно, вы ещё тупее, чем ты думаешь.
Тиффани оскорбленно ахает и, взяв с подноса Томмо молочный коктейль, плескает им в него. Вскрикнув от неожиданности, шатен бросается на бывшую подругу, и они падают на пол. Пальцы Томлинсона крепко цепляются за волосы девушки, пока та больно царапает его лицо и шею. Подскочив с места, Джеймс отталкивает мальчика.
— Психованная шлюха! — кричит она.
— Шалава!
— Заткнитесь оба! — альфа-голосом вмешивается Нельсон, и омеги затихают. — Пошла нахер отсюда!
Луи вырывается из его хватки и расстроенно смотрит на свою мокрую одежду. Ему не нравится здесь. Ему не нравится чувствовать себя так, как он чувствует себя: грязным, униженным и мерзким. В последние годы это происходит всё чаще, и мальчик не понимает, почему друзья так на него взъелись.
Раньше всё было иначе, но Томлинсон соврёт, если скажет, что с ним никогда не дружили из-за денег. Отчасти это было причиной, почему Тиффани и остальные общаются с ним по сей день. Но то, как они периодически относятся к нему, странно для него и не поддается пониманию.
Сначала у них всё очень даже хорошо, они устраивают вечеринки, ночуют друг у друга, а потом Луи — самая развратная шлюха в Лондоне. Однажды Тиффани, Триша и Рашель распечатали сотню объявлений о том, что Томмо — шлюха, разместили там его номер и развесили по городу. Но даже это Луи простил им. Он не понимает, чем заслужил всё это.
Всхлипнув, он поднимает свой портфель и покидает столовую, игнорируя Джеймса, следующего за ним.
— Лу, Луи, постой!
— Нет, отвали! Я не хочу говорить ни с тобой, ни с кем бы то ни было ещё.
— Луи, куда ты?
— Какая тебе разница? — развернувшись к нему, спрашивает он. — Какая тебе разница? Почему ты не можешь просто отстать от меня? Я не люблю тебя, понимаешь? Я никогда не любил тебя! Почему ты продолжаешь общаться со мной даже после всего, что обо мне наговорили? Чем это выгодно для тебя?
— Н-ничем, Лу… Я просто хочу общаться с тобой. То, что о тебе говорят — неправда, и я знаю это. Я уйду, если ты хочешь этого, но если нет, то я останусь рядом до тех пор, пока ты не прогонишь меня.
— П-просто… Отвези меня домой к Гарри.
***
Они молчат всю дорогу, потому что никто из них не знает, что сказать. Всё стало так сложно после слов Джеймса о его чувствах к Луи… Вскоре Нельсон паркуется у дома Гарри, и Томмо тихо благодарит, выходя из его машины. Когда подросток заходит в квартиру, с кухни выходит Оливер, удивлённо смотря на него. — Ты чего так рано? — Ничего… Ты один? — Пока что да. — Луи снимает куртку. — Боже, что случилось с твоей одеждой? — Молочный коктейль. Ничего серьёзного. Если ты скажешь Гарри, я перестану с тобой разговаривать. — Почему? Лу, если тебя обижают, Гарри должен знать. — Да, но, может быть, я сам решу, что он должен знать, а с чем я сам могу разобраться? Оливер, это не твоё дело, ладно? Я же не лезу в твои отношения с Лью. Ричардсон вздыхает и уходит на кухню, а Томлинсон — в комнату Стайлса. У него есть пара часов, чтобы привести себя в порядок.***
Подходя к кафе, Луи чувствует дрожь, пробивающую всё его тело. Страх постепенно одолевает его, и он не может перестать думать о том, что должен сказать папе. О них с Гарри, об их отношениях… Мир начинает вращаться, когда Томмо заходит в кафе и видит отца. Он сидит за столиком и пьёт кофе. И, когда Марк замечает сына, тот уже готов отменить встречу, сбежать на край света и не возвращаться. Но мужчина зовёт его, и мальчик вздрагивает, послушно приближаясь к папе. — Я рад, что ты пришёл, — с улыбкой говорит Томлинсон-старший. — Эмм, да… Слушай, пожалуйста, не ругайся из-за того, что я убежал из дома… и из-за того, кто мой альфа… и из-за нашей с ним разницы в возрасте… Пап, я люблю его… — Хорошо. И намного лет он тебя старше? Он учится? Где? — Работает… он работает. Он старше меня на десять лет. Брови мужчины взлетают вверх от удивления, а губы сжаты, и Луи боится представить, что он скажет. — Десять? Значит, он взрослый состоятельный мужчина? — Эмм, да. Я имею в виду, он взрослый, но мне хорошо с ним. Га-… Он очень заботливый и… Мы оба бы хотели, чтобы он поставил мне метку. — Хм, правда? А что с учёбой? Бросишь её ради… — Господи, ничего я не брошу. — закатывая глаза, фыркает подросток. — Мы с ним предохраняемся и не планируем детей так скоро. Мой альфа очень ответственный… — Уж я надеюсь на это. Ну, так где он? Как его зовут хоть? — Это Гарри, пап. Марк ошарашенно смотрит на подростка, не представляя, что сказать. С одной стороны, здорово, что это кто-то, кого он знает и кому доверяет. Но с другой — Стайлс старше его сына на десять чёртовых лет. Пожалуй, единственная причина, по которой он всё ещё не связал Луи и не повёз домой, это слова Гарри о том, что отношения с альфами — это важно для омег. Томлинсон знает, что кудрявый прав, и он понимает, что парень заботится о его сыне… но разница в десять лет… — Ох, и давно вы вместе? — С моего дня рождения. Он нравился мне три года, но Гарри никогда не отвечал мне взаимностью из-за того, что работает на тебя. А потом мы сделали тест на истинность, он оказался положительным. И… Пап, я очень хочу его метку. Едва Марк успевает открыть рот, как в кафе заходит Гарри, бледный, как поганка. Его слегка потряхивает, когда он садится рядом с Луи и мимолётно смотрит на начальника. — Итак, Гарри, — произносит мужчина. — Мистер Томлинсон… Луи берёт возлюбленного за руку, и тот медленно успокаивается. — Я долго думал о том, что ты сказал, Гарри. И я согласен с тем, что у Луи должны быть отношения, но я не хочу, чтобы он забеременел, так и не выучившись. — Да, да, конечно. — кивая, отвечает Стайлс. — Я понимаю, я тоже не хочу этого. К счастью, у них получается спокойно всё обсудить. Томмо даже рассказывает отцу о том, что завтра едет на фотосет и о том, что у него есть возможность стать моделью. И, хотя Марк настороженно относится к этому, но ругаться не стал. Единственный вопрос, который они так и не обсудили — сестра Луи, потому что отцу пришлось вернуться на работу.***
Когда парни заходят в квартиру, из кухни доносится не очень громкая музыка и чем-то приятно пахнет. Они разуваются, снимают куртки и проходят вглубь квартиры. Лью и Оливер целуются у подоконника, и Луи внезапно кое-что вспоминает. «Ох, мы собирались рассказать им», — думает Томмо, покрываясь румянцем. Вудс отстраняется от своего альфы и, увидев вернувшуюся домой пару, бежит к Луи, отталкивая Гарри и обнимая омегу. Томлинсон тихо смеётся, отвечая взаимностью, а Стайлс недовольно бурчит. Лью часто заставляет его чувствовать себя странно, а тот факт, что он сблизился с Томмо, немного настораживает внутреннего альфу Гарри. И он понятия не имеет почему. — Мы приготовили ужин, вы голодные? — Я бы не отказался поесть. А ты, детка? — спрашивает кудрявый, наблюдая за тем, как Льюис наконец-то отпускает его. — Нет, думаю, я не буду кушать. Не хочу набрать вес перед фотосетом… — Глупости! — фыркает старший омега. — Ты должен кушать. Иначе переволнуешься из-за камеры или ещё чего и упадёшь в голодный обморок. Они всё-таки садятся за стол, и Луи совсем не замечает ничего странного. Но в какой-то момент, когда он мило общается с Лью, альфы одновременно бросают вилки в тарелки и тяжело вздыхают. И у Оливера, и у Гарри почему-то очень тяжело на душе, настолько тяжело, что у них буквально нет сил, чтобы поужинать. Вудс ойкает, а Томлинсон с непониманием смотрит на мужчин, ощущая, как по телу бегут мурашки из-за внезапной тишины. — Всё хорошо? — тихо интересуется Луи. — Это мы бы хотели узнать, всё ли хорошо. — парирует Ричардсон, смотря на своего омегу, а Гарри — на своего. — Да, конечно, всё хорошо. Почему не должно быть? — уверяет его Лью. — Вы флиртуете друг с другом! — восклицает Стайлс, удивляясь спокойствию слабого гендера. — Что? — смеясь, ещё больше удивляется Томмо. — Я не умею флиртовать! — какое-то время парни молчат, но Луи не выдерживает давления тишины. — Пообещайте не злиться, ладно? Мы с Лью должны кое-что сказать… — Оливер, я бисексуален, — прерывает его Вудс, чтобы принять на себя большую часть удара «разочарования». — Мне нравятся и альфы, и омеги. Поэтому сегодня утром я ухаживал за Луи. Мне понравилось то, какой он маленький и милый, мне просто хотелось потискать его и… я знаю, что должен был сказать об этом раньше, но моя семья восприняла это так плохо, что я боялся говорить. — Боже, детка, ты серьёзно? — поражается Оливер. — Тебе незачем было бояться, всё хорошо. Я очень люблю тебя, а то, что тебя привлекают омеги — это нормально. Я имею в виду… Многие омеги сходятся, чтобы содержать свои семьи, если у них нет альф. И в этом нет ничего такого. Да, Гарри? — Эмм, да, конечно. Если ты любишь кого-то, то это здорово, не зависимо от его пола и гендера… — Да, но мы можем потом обсудить это, да? — уточняет Ричардсон, положив свою ладонь поверх ладони Лью, и тот кивает. — Лу, ты тоже хочешь что-то сказать? — осторожно интересуется Гарри, наклоняя голову в бок, чтобы видеть покрасневшее личико подростка, опущенное вниз. — Когда я узнал, что Лью би, мне стало интересно… и мы поцеловались, — тихо признаётся Луи. Его щёки горят от стыда перед истинным, потому что они буквально вчера ссорились из-за фото Луи и Джеймса, а тут… И, хотя мальчик понимает, что в их мире есть огромная разница между поцелуем омеги с альфой и омеги с омегой, лучше ему не становится. Да, это не так уж и страшно, если омега, имея истинного альфу, поцеловал омегу, но, если альфу, то это практически катастрофа в отношениях. С сексом та же ситуация, и Томлинсон понятия не имеет почему. Просто общество считает, что это не страшно… возможно, потому что омега не может забеременеть от омеги. Гарри и Оливеру не нужно много времени, чтобы обдумать ситуацию. — Оу… — задумчиво изрекает Стайлс. — Ладно… хорошо… и-и-и, тебе, эмм, понравилось? — Да, но это ведь не значит, что я?.. — Нет, не значит, — с улыбкой отвечает Лью. — Я не думаю, что тебя привлекает кто-то, кроме альф. Ты очень нежный омега, я чувствую, что ты нуждаешься в том, чтобы кто-то доминировал над тобой. Но я не уверен в том, что ты сам можешь дать это. Если омеге нравится омега, то она или он — универсал. А ты, я думаю, гетеро, так что… да. Ричардсон с восторгом смотрит на своего парня и внезапно говорит: — Господи, ты такой охуенно горячий, когда объясняешь что-то… Пока пара наигранно ссорится между собой, Гарри кладёт ладонь на колено Луи и прислоняется к его уху, тихо шепча: — Хочешь поехать в отель? — Зачем? — также тихо спрашивает Томлинсон и чувствует, как рука Стайлса медленно движется вверх-вниз по бедру. — Ох… — Чтобы я поставил тебе метку, сладкий… Стайлс проводит языком по ушной раковине мальчика, и тот громко пищит от неожиданности, отталкивая его. Удивлённо и взволнованно взглянув сначала на Луи, а затем на Гарри, Лью обнимает подростка, собираясь отчитать кудрявого, но замечает блеск в его глазах. Блеск, который появляется в глазах альфы, когда он готов поставить метку своему омеге… Оливер тоже замечает это, поэтому уводит любимого. Томлинсон чувствует, что его сердце вот-вот вылетит из груди, он в какой-то мере напуган. — Всё хорошо? — спрашивает Стайлс. — Ты же хотел этого. — Д-да, но ты только что… зачем? Что это было? — Прости, я не удержался. Так ты хочешь этого? Хочешь стать моим навсегда? — Да, ты даже не представляешь себе, как сильно я этого хочу. — успокаиваясь, с радостью в голосе отвечает Луи. — Но у меня есть другой план по поводу того, где это сделать.***
Лью и Оливер лежат на постели последнего, обнимаясь и тихо болтая, когда из-за стены начинают раздаваться стоны. Закатив глаза, Ричардсон ругается себе под нос, а Вудс взрывается от смеха, потому что в его голове проносится «1:1». Это происходит, потому что альфа поставил ему метку при похожих обстоятельствах, а кудрявый в это время находился в соседней комнате.***
Наутро у Луи совсем ничего не болит, кроме укуса на шее, что поразительно, потому что у них с Гарри было три раунда: на постели, на столе и на полу. И это вовсе не было чем-то нежным, но Томмо очень понравилось, им обоим, если быть точнее, да настолько, что они забыли о соседях. Им пришлось опомниться, когда Оливер постучал в стену с криком: «Ебитесь тише». И, может быть, Томлинсону лишь самую малость стыдно за это. Он выходит из спальни в футболке Стайлса и трусиках, совсем забыв о том, что майка — тоже обязательный элемент нижнего белья для омег. В ванной он встречает Лью, который с кем-то переписывается, сидя на стиральной машине и чистя зубы. Без макияжа он тоже очень красивый. — Привет, — хрипло произносит Луи и хмурится, прочищая горло. Вудс сплёвывает в раковину и с улыбкой отвечает: — Привет. Как ты? Было приятно? Расскажешь мне чем и как вы занимались? Подняв на старшего взгляд загнанного в угол зверя, подросток открывает и закрывает рот. В последний раз, когда Томмо кому-то рассказал нечто подобное, всё пошло по одному не самому прекрасному месту, а он оказался шлюхой. Заметив такую реакцию, Лью взволнованно смотрит на мальчика, спрашивая: — Эй, всё хорошо? Я что-то не то спросил? Гарри сделал тебе больно? Что? — Н-нет… Но разве это нормально — обсуждать с другим омегой то, что ты делаешь со своим альфой? — осторожно спрашивает Луи. — Конечно! Почему нет? Чего ты так испугался? Я не собираюсь уводить твоего альфу. Мне не нравится его цвет глаз, потому что он такой же, как у меня. Знаешь, мне больше по душе голубые, как у тебя или Оливера. И я не привлекаю Гарри в сексуальном плане. Мы знакомы с ним до хера… ой, извиняюсь, много лет, а между нами ни одной искорки не проскочило. Хазза — твой истинный, и он ни за что не пойдёт на разрыв связи. Разрыв связи… Томлинсон всегда боялся этого словосочетания, потому что он даже вообразить себе не может, насколько больно потерять своего истинного. Это операция, которая проводится по согласию одной или обеих сторон, но для этого нужно пройти через семейного психолога, психиатра и других специалистов… Многие, кто не даёт согласие на операцию, кончают с собой после её проведения, потому что для них жизнь без истинного — Ад. Для Луи тоже. — Я не поэтому испугался, — признаётся младший. — Мои друзья из школы, они давили на меня, чтобы я всё им рассказал. Говорили, что перестанут со мной общаться, если я не сделаю этого. А потом они стали унижать меня, оскорблять и издеваться… Я просто не понимаю, почему. Это из-за того, что я рассказал им? — Оу, детка, — расстроенно проговаривает старший. — Ты не виноват. Эти ребята — токсичные мрази, которые не стоят твоего внимания. У тебя будет ещё много хороших друзей, но с этими лучше прекратить общаться. Они видят то, какой ты красивый, умный и замечательный, и им не нравится, что ты можешь понравиться абсолютно любому. Они стоят слишком близко… Луи неловко прикусывает губу и хочет отойти, но в следующую секунду они целуются, и мальчик тает, потому что Лью так нежен по отношению к нему… Это не возбуждает, значит, Вудс был прав за ужином, но это очень приятно, и это не хочется останавливать. В ванную заходит сонный Гарри, но омеги слишком увлечены друг другом, поэтому альфа с улыбкой нежно шлёпает Томлинсона по попе. Отстранившись, Томмо чувствует волну стыда, но в следующее мгновенье ладони Стайлса ложатся на его щёчки, а на губах оказываются губы кудрявого. И у Луи такое ощущение, что у них какой-то гарем, ибо почему его все целуют. Лью тихо хихикает, когда Гарри отстраняется от парнишки, и спрашивает: — А меня поцелуете, мистер Стайлс? — А Вас поцелует Оливер, мистер Вудс. — передразнивает его альфа. Они умываются и идут на кухню. К счастью, Томлинсону сегодня можно не идти в школу, поэтому никто, кроме Гарри, никуда не торопится. Пока Стайлс и Ричардсон дурачатся, словно дети, омеги готовят завтрак, и всё так по-домашнему… Луи нравится быть здесь, а не дома, потому что здесь всегда что-то происходит и его по-настоящему любят… а дома, дома его обхаживает прислуга. И там безумно скучно. — Лью? — тихо зовёт его младший. — Мне кажется, что меня не привлекают омеги. Я имею в виду, мне очень нравится целоваться с тобой, но это никогда бы не зашло куда-то дальше. — Я понимаю, не волнуйся об этом. Мы можем перестать, ничего страшного. Вообще-то Оливер не против того, чтобы я встречался с омегами, но ему достаточно только меня. И я не говорю, что мне недостаточно его, но… Всё так сложно. Я просто хочу периодически доминировать. — Что мешает тебе попросить об этом у Оливера? — интересуется Луи. — С ума сошёл? Омеги не могут доминировать над альфами. — Да, но ты же можешь быть доминирующим нижним. Я имею в виду, ты можешь говорить ему то, что он должен сделать с тобой, а он делает это. — Делаю что? — спрашивает зашедший на кухню Ричардсон. — О чём вы тут сплетничаете? — Ничего, просто омежьи дела. Завтрак почти готов, позовёшь Гарри? Когда все садятся за стол, в квартире становится очень тихо до тех пор, пока Стайлс не решает заговорить: — Лью, я не уверен, что смогу делить Луи с кем-то ещё. Я люблю его, и он мой. Я не хочу, чтобы кто-то ещё целовал его. — Да, мы с Лу это уже обсудили. Этого больше не повторится. Но только при одном условии. — Гарри внимательно смотрит на него. — Ты перестанешь относиться к Луи, как к собственности. Альфы удивлённо глядят на парня, начиная возмущаться, мол «когда такое было, мы никогда». Но омега выразительно смотрит на них, и мужчины замолкают, позволяя ему продолжить: — Луи всего лишь восемнадцать, и он не понимает того, что ты периодически делаешь с ним. Зато я понимаю, и я не хочу, чтобы ты снова влиял на его настроение. Я знаю, как хорошо альфы вашего возраста контролируют себя, и я знаю, что ты применял на Луи некоторые из ваших «фокусов». Я хочу, чтобы ты понял, что Луи не вещь, и ты не имеешь права делать то, что делаешь. — Я его альфа. — Тогда заботься о нём! А не вынуждай его хотеть тебя, когда понимаешь, что он может обидеться за то, что ты сделал. Томлинсон непонимающе смотрит на старшего омегу, а затем на Гарри. Неужели Стайлс правда поступил с ним так? В голове мальчика полная каша, и он не понимает, как так произошло. И ведь действительно, он слишком легко простил кудрявого за то, как жестоко он с ним обращался из-за тех фото. Это какое-то безумие. — Ты правда манипулировал моим настроением? — разочарованно спрашивает Луи. — Я… Детка, мы можем поговорить об этом? Наедине. Пожалуйста. — Зачем? Чтобы ты снова сделал это? Иди к черту, альфа. — шипит мальчик и выходит из-за стола, уходя в гостиную.***
Они с Гарри даже не попрощались прежде, чем мужчина уехал. А ближе к двум часам дня парни начинают собираться на фотосессию. Томмо сидит на стиральной машине, выговариваясь Лью и наблюдая за тем, как он красится. Кажется, Вудс понимает его. С ним легко разговаривать… — Ох, Лу. Мне жаль, что я влез в ваши отношения, но даже к лучшему, что ты узнал об этом сейчас, а не через десять лет. Ты — омега, а не кукла, которой можно играться. Альфы, конечно, сильнее и всё такое, но ты должен уметь защищать себя и свои интересы. — Да, но я правда надеялся, что Гарри лучше моих друзей или других придурков из школы, понимаешь? Он был таким идеальным в моих глазах, но теперь… — В мире нет идеальных людей, милый, — фыркает старший. — Например, Оливер. Я люблю его, но он бывает той ещё занозой в заднице. Или я, знаешь, когда я выпью много вина, начинаю плакать и звонить всем своим подругам, умоляя их приехать. У всех есть свои Тараканы в голове. А то, что сделал Гарри — неприятно, но ты не знаешь его мотивов. Хазза очень добрый, он бы не стал делать нечто подобное из корыстных побуждений. — Да, я думаю, ты прав… Накрасишь и меня тоже? Когда Лью заканчивает, Луи не может налюбоваться на результат и миллион раз благодарит его. Оливер в свою очередь фыркает что-то о том, что Томлинсон похож на куклу, но омеги шикают на него, и мужчина уходит переодеваться. Вудс помогает мальчику с выбором одежды и меньше, чем через час они готовы выезжать. Честно говоря, Томмо немного волнуется, потому что это его первая фотосессия в жизни. Но парни его успокаивают, говоря, что ему всего лишь нужно расслабиться, чтобы получились хорошие снимки. Они подъезжают к большому красивому зданию, и, когда Ричардсон паркуется, выходят из машины. Студия находится на одиннадцатом этаже, её дверь распахнута настежь, поэтому на весь коридор слышен смех двух девушек и какого-то парня. Зайдя туда, Луи удивлённо смотрит на незнакомца, выглядящего точь-в-точь, как Оливер. Одна из девушек — брюнетка с гетерохромией, правым карим глазом и левым — голубым, — Элизабет, она была на показе. А блондинка с нежно-розовыми и сиреневыми прядями с голубыми глазами ещё пока не знакома Томлинсону. — Знакомься, — говорит Оливер, — это мой брат — Лиам Ричардсон, это фотограф, которого ты уже знаешь, — Элизабет Денверс, а это — Алиса Эванс. — Очень приятно, — отвечает Луи и пожимает руки сначала девушкам, а затем протягивает её Лиаму. Он с ухмылкой берёт его за ладонь и целует её тыльную сторону. Взгляд альфы падает на метку, красующуюся на тонкой шее мальчика, и мужчина усмехается, говоря: — Ты выглядишь довольно невинно для того, кто уже имеет метку. — Да, и именно поэтому он здесь, — парирует Лью, отпихивая руку Лиама в сторону от своей модели. — А теперь подотри слюни и иди займись чем-нибудь полезным. — Какой строгий! — дразнится Ричардсон. — Я всего лишь проявляют вежливость. — Прояви вежливость к нам ко всем и принеси кофе. И, где чёрт возьми, моя ассистентка? Лиам подмигивает Луи прежде, чем уйти, и подросток чувствует себя немного неловко. Скоро начнут собираться и другие модели, поэтому Вудс предлагает Эванс показать Томмо его гримёрку, и девушка берёт последнего за руку. Несколько гримёрок, смежных со студией, находятся справа от двери. — Так, — заводя младшего в нужную комнату, произносит Алиса. — Ты должен будешь надеть вот этот комплект белья, этот ошейник и эту подвязку на ножку, понял? — Да… Но зачем эта резинка? — Не переживай, это просто аксессуар.***
Неуверенно смотря на себя в зеркало, Томлинсон поправляет чёрные трусики с белыми кружевами спереди, расположенными вдоль резинки белья. Вместо майки — топик с белыми кружевами, изображающими полумесяц, чёрный ошейник хорошо смотрится, но Луи не очень привык к такому. А что касается подвязки, то она слишком бросается в глаза и меняет весь образ с милого на эротический. Ещё и метка создаёт контраст. Выйдя из гримёрки, подросток старается не замечать взглядов прибывших моделей. Но румянец всё равно проступает на его щеках, когда он, опустив глаза в пол, внезапно сталкивается с Лиамом. — Хей, ты чего такой опечаленный? — удивляется альфа, приподнимая его голову за подбородок. Луи сводит бровки к переносице, немного отходя от малознакомого мужчины. Пускай он и полная копия Оливера, Томмо пока не доверяет ему. — Я не опечаленный. Просто мне немного неловко из-за того, во что я одет. Я никогда не раздевался перед кем-то, кроме своего альфы… Ричардсон усмехается, позволяя себе пробежаться взглядом по изгибам парня. — Тебе нечего стесняться, ты отлично выглядишь. Уверен, что ты, я и мой брат будем хорошо смотреться на фото. — Что? Я думал, что буду фотографировался один… — Модель, которая должна была фотографироваться с нами, заболела. Поэтому тебе дали этот комплект. Элизабет решила, что для тебя будет лучше сначала почувствовать себя спокойно рядом с нами, чтобы набраться уверенности. Но ты правда отлично выглядишь. — Спасибо… Но я думал, что ты ассистент. — Нет, я модель, но иногда приношу всем кофе. Скажем так, это традиция. Кстати говоря, вот твой кофе. Луи улыбается, принимая стакан и ощущая, как шкала доверия быстро поползла вверх. Он никогда не умел не доверять людям. Элизабет зовёт одну из моделей, и Лиам предлагает Томлинсону присесть на диванчик, говоря, что ждать ещё долго.***
Время пролетает почти незаметно, потому что подросток увлёкся работой других моделей и разговором с Ричардсоном. Оказывается, он младше Оливера, а ещё у них есть младшая сестра. Луи смеётся над шуткой мужчины, когда замечает Гарри, приближающегося к ним. В его руках букет с розами, поэтому Томмо очень смущается. Он подходит к своему альфе, удивлённо смотря на него и спрашивая: — Что ты здесь делаешь? — Пришёл посмотреть на то, как ты работаешь. Держи, это тебе. Ты здорово выглядишь. Тихо благодаря его, Луи отдаёт букет подошедшей ассистентке. Он всё ещё обижен на Гарри. — Детка, я поступил просто ужасно, я знаю. Но я сделал это, потому что люблю тебя и очень боюсь потерять. — Потерять? Хаз, мы истинные! Я бы никогда не захотел это менять, потому что я тоже очень сильно боюсь потерять тебя. Но тебе не обязательно манипулировать мной, потому что мы всегда можем всё обсудить. — Прости меня, пожалуйста, — обнимая его за талию, говорит Стайлс. — Я больше никогда не буду применять это. Я был очень сильно не прав.
