Перед тем, как я уйду, скажи...

      Что ни день — то какая-то карикатурная история, выведенная на страницах какой-нибудь саркастичной книги тёмно-красными чернилами, каким-нибудь юнцом, захотевшим поиграть в Бога, предварительно заляпав себе все руки, после чего не сумевший их отмыть и катающийся в метро с "руками убийцы". И с каждым днём в этом всё больше и больше убеждаешься, глядя на окружение или же просто закрывая глаза и обдумывая прошедшие события. Карикатурно скучная, будто нарочно приправленная светлыми надеждами на этот никчёмный день и хоть каким-то общением с близкими людьми, чуть разбавляя серые краски следующего числа на календаре хоть какой-то попыткой на цветность, пусть и блеклую, будто давно стёкшуюся акварель. Вот так и осенние деньки наших главных героев проходили в какой-то серости, однообразной рутине. Они стали чуть реже видеться с того дня, после которого, кстати, старались меньше заглядывать на заброшенное здание и площадку. Возможно, сказывалось то, что с лета они буквально ходили, как не разлей вода, постоянно переписываясь, находясь на расстоянии друг от друга, не имея возможности увидеться. Человеческое нутро, к сожалению, а может, и к счастью, помогает быстро привыкать к чему-либо или кому-либо, при этом умудряясь каким-то образом уставать при долгом неразрывном общении. Лучшим решением было именно чуть менее бурная совместная деятельность, иначе они бы просто перегорели, уже не желая разговаривать друг с другом. Так что всю оставшуюся неделю они старались просто общаться по интернету, так как в школе начались завалы с учёбой и видеться на переменах они не смогли, а ждать друг друга после дежурства — тем более. В конце концов, переход в старшие классы даёт о себе знать... Вот так вот и получилось, что эти несколько недель двух братьев-меланхоличных оптимистов сентября и октября они проводили общаясь изредка по интернету, уж слишком забиваясь учёбой, желая без проблем поступить в старшие классы. А там уже и более-менее адекватные университеты недалеко. Изредка они занимались чём-то совершенно обыденным в свободное от учёбы время. Так, например, Каэде, довольно заморачивающаяся по поводу грядущих работ, просто часто сидела, запустив пальцы в светлые пряди чёлки, которую та дома не закрепляла за металлическими заколками, держа в зубах карандаш или ручку, сверля взглядом пробники, добытые через знакомых ближайших знакомых, недовольно поглядывая на учебники, в которых не было большей части той информации, которая была в контрольной. Ясно, снова нужно искать дополнительную информацию. Как же она это "любит". Вздыхая и похрустев костяшками пальцев, девушка ищет тонну информации в интернете, но, порывшись там ещё минут двадцать-тридцать, не найдя ответы на свои вопросы, просто сдаётся и вновь пытается что-то наиграть на гитаре, изредка поглядывая на серый пейзаж за окном, думая то о приближающемся декабре и экзаменах второго триместра, то о Харукаве с её тёрками с "давним знакомым" Кокичи, то о самом парне, не в силах прекратить вспоминать о тех событиях, произошедших с ними не так давно, иногда странно смущаясь, но, будто очнувшись, вздрагивала, продолжая упорно наигрывать непослушными пальцами однообразную мелодию. Забивала она на эту идею спустя час попыток, после чего просто плевала на всё и шла пить чай, предварительно залезая на Ютуб, включая рандомное музыкальное видео. Девушка была из числа тех учеников, которые не особо блистали сообразительностью, так что для сдачи экзамена хотя бы на восемьдесят пять баллов, ей приходилось постоянно искать информацию, зубрить всё, что только можно. При этом она умудрялась лениться и, можно сказать, деградировать, глядя какие-то видео в интернете или просто листая ленту соц.сетей. Кокичи же был полной противоположностью подруги. Учителя часто просто махали рукой, когда дело касалось проходных или финальных экзаменов, мол, он способный, справится в любом случае, что так и было. Он никогда не скатывался ниже семидесяти или восьмидесяти баллов, иногда доходя до девяносто двух. Это был его лимит. В большинстве случаев, он просто не заморачивался по этому поводу во время самой учёбы, уча вовремя всё, что задано, играя роль примерного ученика. Однако, как только дело близилось к концу триместра, всё это рушалось. Он начинал паниковать, загоняясь по поводу, буквально, всего. В тот раз Акаматсу просто легонько стукнула его, пригрозив, что если в следующий раз он будет продолжать накручивать себя, она изобьёт его за школой, что хоть и было ложью, но как-то отрезвило парня. Тогда он неплохо сдал проходной экзамен, с облегчением выдохнув, но сейчас... Сейчас волнение вновь росло, несмотря на то, что до зимних каникул оставалось всего полтора месяца. Пытаясь его как-то заглушить, парень просто начинал листать какую-нибудь книжку или же запускал первую часть Данганронпы, перепроходя её в сотый раз. Иногда это ему надоедало и сиреневоглазый просто собирался, одев наушники, выходя из дома, бесцельно шатаясь по N-району Токио, стараясь держаться тех мест, в которых бы не встретил "дорогих друзей" и одноклассников. Как-то раз ему пришла в голову мысль попробовать навестить друга по переписке, который находился на другом конце города, но он её отогнал, когда вспомнил, чем сейчас занимался парень, снимая стресс после учёбы. Лучше не отвлекать. Иногда он даже доходил до дома Акаматсу, стоя напротив, подняв голову и рассматривая окна безликого дома, пытаясь вспомнить, что ему рассказывала подруга про местоположение её квартиры. Получалось не очень, так что он просто вздыхал и ловил, внезапно, себя на мысли, что хочет встретиться с ней. Он как-то раз заметил на совмещённой физкультуре, как на её предплечьях синеют следы пальцев, оставленные им в тот день. Странно, но он чувствовал себя очень виноватым за это, хотя иначе бы Кокичи никогда больше не увидел Каэде. По крайней мере, в этом мире. Хотелось узнать лично, как она, увидеть, как она улыбается ему, так, как не улыбалась никому, услышать её звонкий, но при этом мягкий голос. Пусть даже с ругательствами, парень понимал, что тот неосознанно привлекает его. Это было... Странно. "Интересно, а так всегда бывает, когда начинаешь дружить с кем-то противоположного пола, или это просто со мной что-то не так?" Ещё немного потоптавшись на месте, тёмноволосый вздыхает, натягивая капюшон клетчатой худи почти до глаз, разворачиваясь и продолжая блуждать по неизвестному пути, убегая от собственных мыслей, роем облепивших его голову. Светловолосая же долго глядела ему вслед, задумчиво потягивая из чёрно-белой кружки терпкий чай, в который раз подтверждая в голове тот факт, что иногда случайный взгляд в окно может быть и не таким уж и случайным. *******       В этот раз Ома вновь шëл к школе один, быстро печатая очередное утреннее сообщение друзьям, ухмыляясь, глядя на их типичную клоунаду. Их беседу — "D.I.C.E" (как они, порой, смеясь, рашифровывали его как "Dumbasses's Ironic Circus for your Entertainment"), вполне можно было назвать цирком, где самым главным клоуном, на удивление, являлся сам парень. Что-то, все же, сохранилось из детства, не давая покоя в подростковом возрасте, хоть и почти не заметное под этими слоями взросления. Эти ребята были для него почти, как родными, помогая в трудных ситуациях, в то же время давая "властвовать" над собой, отчего что-то внутри школьника довольно ворочалось. Хоть где-то он был лидером, которого слушались беспрекословно, при этом не презирая и, даже, любя. Всë же, реальность так жестока по отношению к нему... Неприятный морозный ветер бил в лицо, словно нарочно желая выбить из прохожих слëзы, при этом принося те ещё неудобства каждому. Нашему же герою, по большей мере, вечно сдувало непослушную тëмную чëлку на глаза, мешая писать. Раздражëнно убрав еë, юноша просто плюнул и, попрощавшись с друзьями по переписке, убрал телефон. Всë равно скоро уже он будет рядом со школой. А вот, кстати говоря, и она. Выглядывает из-за поворота. Светлое здание на фоне тëмно-серого неба, очевидно повлекшего за собой дождь, выглядело, словно недоманьяк, решивший напугать свою жертву, предварительно надев маску безумного клоуна, смотрящий так нелепо, но всё же немного жутко. Глядя на это, юноша набрал в лëгкие воздух и, вздохнув, твëрдым быстрым шагом направился вперëд, зная, что его на этот раз не остановят. Скорее бы этот ад закончился. ******* Нет, всë же, этот день был просто ужасным, если не сказать, что хреновым, худшим на памяти сиреневоглазого. Сегодня вышел с домашнего ареста гроза всех хулиганов и обычных школьников сие заведения, уступавший, разве что Акаматсу, которую он мельком встретил на перемене, легко улыбнувшуюся ему, здороваясь. Громоздкий парень с орлиным носом и каким-то уж слишком вытянутым лицом, будто сошедший со старинных китайских фресок, был одним из тех, кто первым начал избивать Ому до потери сознания. Это продолжалось долгие годы, причëм каждый раз этого придурка каким-то образом выручали, отбирая у тëмноволосого даже малейшую надежду на спасение. Ему не повезло в начале этого года. Этот идиот совершенно не мог делать что-либо тихо, а учитывая то, что все эти годы он нарушал, буквально, закон, ощущая полную безнаказанность — совершенно обнаглел. Спалился так глупо, так жалко. Именно в те минуты Кокичи увидел, как грозный хулиган превратился в "маленького наивного" мальчика, который до этого не знал, что отрывать собакам хвосты и бить младшего брата об угол стола — плохо. Что он начал испытывать к нему после этого, понять не трудно. Это жалкое зрелище навсегда засели в его памяти. И сиреневоглазый, будь он хоть чуточку сильнее, без проблем бы смог отвязаться от отсталого одноклассника, закрепляя едкие слова-напоминания делом, однако он таковым не был, следовательно его ждал полный крах. Он сто раз пожалел о том, что не послушал Каэде ни при первом еë предложении, когда та только узнала об этом, ни при втором, когда его всë ещë могли пнуть, ни при третьем, когда он еле выкрутился, решив испробовать старый метод "запугивания" работающий классе во втором начальной школы. Забавно, но никто из одноклассников не захотел ему помочь. Даже те, кто активно подходил к нему, улыбаясь глядя на него, предлагая свою дружбу. Сейчас же, оглядываясь на них, отнимая огромные ручищи от тëмной формы, юноша про себя отметил, насколько их лицемерные маски-лица сгладились, делая вид, что ничего не происходит. Нет, всë же, за что-то они его возненавидели. Только вот, за что? А может, он просто был жертвой, отданной на алтарь, лишь бы их не трогали? Вполне вероятно, если подумать... В этот раз снова решили напасть стаей, загнав тëмноволосого в угол на одной из перемен, при учителях под предлогом "старой дружбы" насильно отводя наверх, обещая столкнуть с лестницы, если тот хотя бы дëрнется. Схема старая, но они никогда не восполняли еë в действие. Кокичи всегда сопротивлялся очень яростно, но за эти попытки лишь огребал по темени. Видно, эти придурки были не настолько глупы и понимали, что в этом случае будут ответственны за его смерть. Лучше бы столкнули с лестницы. Хоть раз бы сделали что-то полезное. Наконец, будучи на площадке, где обычно в тайне любили покурить отчаявшиеся или просто не особо умеющие думать головой школьники, они отпустили его, однако уйти не дали. Решили его унизить. Начнут с того, что все сказанные им ранее слова используют против него, насильно заставляя их произносить, отчего Ома каждый раз пытался откусить себе язык, лишь бы не вестись у них поводу. После прилюдно обольют грязью, а потом... Потом начнëтся их самая любимая часть — использование его в качестве "мальчика на побегушках". Всë это происходило на глазах "стаи" и особо любопытных глаз, таращихся за всем этим, словно получая удовольствие от страдания чужого им человека. И если первые два способа сиреневоглазый хоть как-то пытался вытерпеть, внутренне пытаясь совладать с яростью и смирением, двумя чувствами, разрывающим его пополам, то на последнем первая из его эмоций просто раненным зверем вырвалась наружу, сжигая его рëбра дотла. Даже такая "простенькая просьба", как принести громадине " бухло и жрачку" для него и его свиты, спешно капитулирующейся, как только запахнет жаренным, просто вывела его из себя. – Сам сходи, плакса. – чëтко произнëс Ома, пусто глядя снизу вверх на своего обидчика, сидя на полу, уже окончательно запутавшись в собственных эмоциях. Пусть делает, что хочет. Он уже сделал всë, что мог. – А ну повтори. – с едва скрытой яростью прорычал тот, схватив юношу за ворот формы, поднимая его над бетонной поверхностью. – Ты и так всё прекрасно слышал. Отпусти. – тихо, но чëтко и уверено ответил Ома, пытаясь скоорденироваться в этой ситуации. Если он правильно понял, его сейчас хотят избить за то, что он отказался нестись на первый этаж этим вышкам за едой. Интересно... Может и правда стоило сразу же попытаться начать драку первым? А, хотя, это не имело значения. Не имело значения, правильно ли Кокичи поступил, из-за чего на него накинулись и что это вообще за люди. Сейчас было важным лишь то, как ему стоило вести себя, тщательно обдумав ситуацию. Он обещал Акаматсу-сан, что постарается быть тем, кем был раньше. В тот же миг хрупкое тело парня было поднято за шею, прибито к стене спиной до такой степени, что нельзя было даже пошевелиться. Горло болело так, как если бы он решил повеситься на канатах в спортивном зале. – Ты что, гнида, место своë забыл? – кричит громадина, сжимая пальцы ещё сильнее. Как же бесит. Хватит уже орать, безмозглая скотина, ты всё равно исчезнешь из мира через год, если не меньше, благодаря методу отбора. – Живо поднял свою костлявую задницу и поплëлся доставать нам с пацанами жрачку. Или может быть, – он заметил, как за всë это время юноша ни разу не попытался вырваться, решив попробовать запугать, очевидно полагая, что тот не считает, что он настроен серьёзно, – Хочешь, чтобы я тебя на месте прикончил? – Я... Хочу, чтобы ты пошëл к чëрту... – едва прохрипел Кокичи с вылившейся-таки наружу ненавистью глядя на обидчика, который, вспылив, зарычал и начал душить сиреневоглазого с новой силой. Снова эта чëртова адская боль... Как же надоело. В глазах начало потихоньку темнеть, обволакивая разум шумной тëмной пеленой. И Ома бы уже давно валялся бы на полу без сознания, при этом ещё и избитый после своеобразной пытки, если бы не этот знакомый голос, пронизанный статью, принадлежащий единственному в этой школе другу? парня. – У вас какие-то проблемы, мальчики? – нарочно выделив последнее слово, вкрадчиво проговорила светловолосая, скрестив руки на груди, метнув в сторону группы школьников свой испепеляющий взгляд. Кокичи мог поклясться, что в тот момент воздух вокруг будто нагрелся ещё сильнее, но уже от едва контролируемого презрения и ярости. Громила разжал руки, отчего тёмноволосый снова приземлился обратно с глухим стуком. Ступни пронзило пульсирующей навязчивой болью. Ну, хотя бы так... Ай, а вот это было уже слишком. В тот же миг хулиган сшиб юношу с ног, якобы случайно, что разозлило блондинку ещё сильнее. – А... Акаматсу-сан. – с заметным страхом послышалось где-то в "группе поддержки", которая начала заметно рядеть. Заметив это, Каэде лишь усмехнулась, подойдя ближе, хватая хулигана за руку. – Тебе, видно, заняться нечем, я так понимаю? – казалось хрупкие пальцы кольцом обвили запястье парня, выворачивая его под удивительным углом, заставляя того едва ли не скулить от боли. – Дура, отпусти! – с заметным испугом выкрикнул тот, пытаясь высвободиться, что ему удалось только с третьей попытки, когда Акаматсу с удовлетворением поняла, что он уже всё прекрасно осознал и больше возле них не появится, – Чокнутая!.. – пятясь шипел он, хватаясь за руку, кивнув неподвижно стоявшей недалеко группке, уже состоящей из человек пяти-шести, наблюдающей за этим зрелищем со стороны. Кинув в её сторону ещё несколько матерных ругательств и слов "я тебе это припомню"(на которые девушка уже не обращала внимания), тот покинул поле боя вместе со зрителями, которые уже получили свой обещанный хлеб и зрелища. Кокичи же просто сидел в углу, смотря со спины на светловолосую воинственную подругу. Золотые пряди были разбросаны по вздымающиеся плечом, то ли от распирающего её презрительного смеха, то ли от недавней ярости. Только сейчас юноша заметил, что чуть ниже подола юбки, с внутренней стороны бедра виднелись небольшие синяки. Неужели снова?.. Каэде повернулась к нему, сдерживая не прошедшую саркастичную улыбку. Тот поднялся, уже собираясь что-то спросить у неё, но был прерван. – Пошли. – она схватила его за локоть, ведя по лестницам наверх, к школьной крыше. Изредка им попадались какие-то знакомые люди, одноклассники и учителя, не обращающие на них совершенно никакого внимания на удивление Кокичи, который уже постепенно начал привыкать к шушуканью за собственной спиной. Очевидно, всем это уже наскучило, слухи исчерпали свой источник, надоедливыми чёрными мухами переключаясь на других, собираясь съесть живьëм, а если получиться — уничтожить, накинув петлю на хрупкую шею. ****** – Этот придурок никогда не угомонится! – светловолосая, ругаясь, расхаживала по тëмному покрытию, нахмурив светлые тонкие брови, – Даже мне, человеку со средним интелектом понятно, что если сказано не лезть — значит лезть нельзя. Да и вообще. В чëм его цель? Окончательно разрушить тебя? С этим он справился давно, – Акаматсу горько усмехнулась, – Плюс, ему помогли. Зачем?! В чëм его мотивация? Да и какого хрена? Он что, остался в шестидесятых? На дворе пятнадцатый год двадцать первого века, что за идиотский фанатизм? – розовоглазой хотелось разносить целые миры от негодования, но вместо этого она ограничилась лишь пинком защитной сетки, с металлическим обиженным грохотом ответившей ей. – Он просто отстал в своëм развитии на век, если не больше. – обычно Кокичи не хотел говорить подобное о людях, но этот откровенный кретин просто вывел его из колеи. – Я не знаю, как иначе ответить на твои вопросы, честно... – ...Они были риторическими, Ома-кун. – искренне пытаясь не сорваться ещë и на друге, который ещё и тупил (тот факт, что после нескольких сильных ударов по голове может что-то щëлкнуть, она, очевидно, упускала). Вздохнув, светловолосая встала рядом с сиреневоглазым, взявшись за холодную проволоку, глядя наружу, на краснеющие шапки умирающих деревьев, думая о том, как бы ей, всë же, хотелось пойти домой. Желательно, вместе с тëмноволосым, чтобы тот точно не попал в какую-то неприятную ситуацию. Лëгкий западный ветер аккуратно игрался с еë блеклыми в серости дня прядями, не мешая ей, делая одолжение. Долгое время они провели в молчании, обдумывая произошедшее. Оба были довольно сильно раздражены. Неосознанно, юноша прикусил большой палец правой руки, да так, что тот ответил тянущейся болью, а во рту появился металлический привкус проступающей крови. Сильно зажмурив глаза, он так и сидел на холодных плитах, сжимая зубы всë крепче и крепче, отчего слабая кожная ткань была уже пропоренна чуть ли не до кости. Слабый. До чего же он всë-таки слабый. Почему она вообще с ним решила подружиться? – Эй, Ома-кун..– начала было девушка, но повернувшись, замолчала, с ужасом глядя на Ому, из пальца которого уже не каплями, а целым ручьëм стекала кровь. – Что ты делаешь?! – М... А? – кое-как выбрался из забытья школьник, не понимая, почему его подруга так смотрит на него, после чего понял, что палец уже перестал зудеть, в ступоре посмотрел на него и тихо ойкнул. – Ты зачем палец прокусил? Совсем больной?! – зашлась светловолосая, до которой, всë же, дошло, что удары по голове свои плоды-таки приносят. – Я задумался. – потупившись произнëс парень, хаотично ища в портфеле некое подобие аптечки, которую он в последнее время брал с собой на всякий случай. – Задумался, хах?.. Дай мне, ты так не найдешь! – Акаматсу, буквально, выдрала сумку из его рук, ища пластыри и перекись. Спустя десять минут поиски увенчались успехом и всё это время сидевший с кровоточащим пальцем во рту Кокичи был обработан и заклеен ругающейся уже на него Каэде. – Вот так вот. Не смей даже подобное ещё раз проворачивать! – Говорю же, я случайно. – повысил голос сиреневоглазый, пытаясь доказать свою правоту и, не давай ей шанса ответить задал то вопрос, который его больше всего волновал сейчас. – Акаматсу-сан, почему ты решила вступиться за меня? Что тогда, что сейчас... Я ведь слабак, ничтожество. Зачем?.. – в ответ он получил слабую пошëчину. – Что я тебе говорила про "ничтожеств"? В следующий раз в проволоку замотаю и брошу здесь в одиночестве. – сухо проговорила "хулиганка". – Ну, а как меня ещё назвать, если не так? – потирая место удара, слегка нахмурившись, с досадой произнëс сиреневоглазый. – Постоять за себя не могу, попытку избежать драки просрал... – Ты просто... М, не готов. – прикусив губу, выдала блондинка, перебивая Ому. – С тобой спорить бесполезно.. – выдохнул тот, покачав лохматой головой, откинувшись на стоящие неподалëку ящики с какими-то школьными принадлежностями, заказанными директором. – Ладно, как бы то не было... Зачем? Розовоглазая долго смотрела на него, да так, будто спрашивая: "А что, сам на него ответить не можешь да? Слепой, что ли?", но, зная, что еë дорогой друг просто так не отвяжется, лишь вобрала в лëгкие воздух и, взяв его за руки, начала говорить, смотря прямо в глаза. – Когда это случилось впервые, я... Как бы сказать... Шла вместе с Харукавой домой и заметила толпу чуть дальше угла. Слишком заметную толпу, чтобы просто взять и не остановиться. – заметила девушка, – Она тогда отметила, что обычно в таких местах собираются либо нарики, либо те, кто кого-то избивает. Я, – светловолосая ненадолго замолчала, подбирая слова, видимо боясь сболтнуть что-либо лишнее, – Я видела тебя тогда школе краем глаза. Тогда я немного удивилась. В этой школе я на тот момент была уже четвертый месяц, а тебя не видела за всë это время. Тогда-то я и вспомнила... Тебя. И мне хотелось с тобой заговорить, но ты очень быстро исчез и я забросила эту идею, – она усмехнулась, пряча глаза, да и сам тëмноволосый их опустил, рассматривая трещины в белоснежных плитах. –А потом... Потом я разглядела тебя. Это было трудно, но я это, всë же, сделала. – она закрыла глаза, будто мысленно вновь возвращаясь в тот момент. – Мне было очень жаль тебя. Да и я видела, что даже, когда тебя завалили, ты пытался защититься. А это уже многое значило. Мне показалось, что это... Несправедливо. Не знаю, почему, но мне показалось именно так. – Каэде хрипло рассмеялась. – А сейчас... По той же причине, что и ты меня тогда. Ты —мой друг. Мне не хочется, чтобы ты и дальше жил той жизнью, которую так ненавидишь. Если не я, то ты уж точно должен жить нормальной жизнью. – слабо улыбнулась блондинка, поднимая на него взгляд ясных розовых глаз. – Вот оно как. – тихо проговорил Кокичи. – А я, если подумать, ничего для тебя такого и не сделал, не защитил... – Ой, да ты такой скромные, оказывается. – улыбка Акамарсу стала ещё шире, – Не мели чепухи. Ты тоже сделал многое для меня. И вообще, – она подняла указательный палец вверх, – Считать сколько друзья сделали друг для друга — это мало того, что странно, так ещë и бессмысленно. Так что просто прими факт того, что мы теперь друзья, а значит ты просто берëшь и делаешь всё, что захочешь. – Ну да, ну да... – грустно фыркнул юноша, вновь отведя взгляд. – Настолько много делаю, что в этот раз не смог тебе помочь, когда к тебе снова приставали. Лицо светловолосой вытянулось и, будто даже потемнело. Она быстро осмотрела свои бледные ноги, едва прикрытые короткой школьной тëмной юбкой, после чего лишь цокнула, подобрав их под себя. В последнее время к молодой девушке довольно часто подходили какие-то левые люди, предлагая непристойности, а, порой, даже особо не церемонившиеся и хватающие за руки или другие части тела. Что случалось с ними потом, одному Всевышнему известно, и то, Кокичи мог только предполагать, какие способы "подачи урока" использовала его отнюдь не мягкотелая подруга. И всё равно ему было просто мерзко от одного осознания того факта, что к его близкому человеку домогается кто-либо, а он ничего не может сделать... – Заметил всë же, да? –вздохнула она, заправлять выбившуюся светлую прядь чëлки, – Ну и ладно, зато этот придурок теперь месяц не сможет пользоваться своими культяпками. – как-то совсем нехорошо проговорила она. – Не волнуйся из-за этого. Подобное ведь не только со мной случается. – она горько рассмеялась, – Сам прекрасно знаешь, где мы живëм. Да ладно, не расстраивайся-я, – Каэде начала растягивать щëки парня, завидя, как он приуныл, внутренне умиляясь, – Когда-нибудь это пройдëт... – Акаматсу-сан, можно я буду провожать тебя? – вдруг спросил Ома, слегка отряд еë пальцы от своего лица, дабы сказать что-то внятное. – Хах? Зачем? – не поняла девушка, наклонился голову набок. – Ну-у-у... Мне кажется, что если они будут видеть, что ты идëшь с кем-то, то перестанут к тебе липнуть. –– начал объяснять парень, – Когда ты ходишь с Харукавой-сан, к тебе ведь не лезут? – А-а-а-а-а, ты про это. – протянула блондинка. – Ну да, – кивнула она, – Звучит разумно. Да и, – она едва заметно смутилась, – я не против ходить с тобой вместе. Всë лучше, чем одной... – Ха-ха, да... – невольно издал смешок Кокичи, глядя на Каэде, думая, насколько же ему повезло с подругой. А ветер становился всë сильнее и сильнее, очевидно намереваясь превратиться в ураган и унести эту школу вместе со всем районом Кита и жителями, проживающими в нëм, дабы навсегда избавиться от порочных существ, именуемыми людьми. Что же, очевидно, у него достаточно причин для этого... Хотя, кто я, чтобы говорить, чего желает ветер? ****** Ветви старых деревьев стучались в окна не такой уж и старой школы, будто терпеливо напоминая всем о том, что надо бы поторопиться, дабы не попасть под ливень, о котором гремели приближающиеся гиганты туч. "А ведь на сегодня обещали дождь... Дура, надо было предохранить себя и всё же взять этот грёбаный зонт!" – мысленно корила себя светловолосая, с недовольством глядя на серые тучи закрывшие небо густой тёмной пеленой, морща лоб. Дождь усиливался, белой стеной хлестал по мокрым тёмным дорогам, явно не собираясь прекращаться. На старом пальто не было даже жалкой пародии на капюшон, так что делать было нечего... "Что же, видно, придётся бежать" — вздохнула Каэде, уже прикрыв голову портфелем, но тут её локтя кто-то осторожно коснулся рукой. – Да что– — она не договорила, в ступоре глядя на Ому, который стоял рядом с ней, бросая взгляд уставших сиреневых глаз то на неё, то наружу. Ему пришлось сегодня дежурить по списку, так что он тоже немного задержался в школе. – Тут один только портфель не поможет, Акаматсу-сан. – тихо покачал головой тёмноволосый, на что его подруга лишь фыркнула. – А что ты предлагаешь? Зонта у меня нет... – тут её осенило, она схватила друга за локти, – Погоди, Ома-кун, значит, у тебя есть зонт? – тот отрицательно помотал головой, как-то слишком задумчиво глядя на розовоглазую, в то время, как Каэде внутреннее застонала от отчаяния, отпустив его руки, взявшись за голову. Надо ж так было умудриться! – Ай, чёрт! Нам, получается, тут до конца дня сидеть и ждать, когда закончится дождь?! – не сказать, что светловолосая была из числа уж слишком вспыльчивых людей, но сейчас она была на нервах, так что различным людям лучше не стоило к ней прикасаться. – ... Вообще, у меня есть идея. – немного подумав, наконец произнёс Кокичи, очевидно тщательно обдумав всё. – Какая же?.. – раздражённо начала Акаматсу, но обернувшись, застыла, тут же стыдливо отвернувшись, – Т-ты чего творишь? – ...Так, я не уверен, но может и так сработать. – Кокичи быстро снял с себя пиджак, оставаясь в одной рубашке. – Акаматсу-сан, мне придётся бежать сзади тебя почти вплотную, ты не против? – сиреневые глаза с абсолютной серьёзностью смотрели на девушку, несмотря на всю комичность ситуации и явное смущение на бледном лице. – Стоп, ты взял это с какого-то аниме, что ли? – прыснула светловолосая, смутив друга ещё сильнее. – Н-нет!.. – он кинул быстрый взгляд на школьницу, вздохнув, – Ну ладно, я видел как-то в интернете скриншот оттуда... – с досадой вздохнул тёмноволосый, не особо желая подтверждать факт своей неоригинальности, – Пожалуйста, не вини меня, другого выхода нет! – добавил он, увидев, с какой улыбкой смотрит на него подруга. – М-хм. Ладно, но-о, – девушка слегка наклонила голову, хитро глядя на юношу, – Мне, наверное, придётся взять тебя на руки... Не обижайся, но тебе рост не позволяет такое провернуть. – уточнила Каэде, заметив, как поник Ома, когда она это упомянула, опустив взгляд в пол. – ...Ты права. – тихо проговорил тёмноволосый, кивнув. Сейчас он чувствовал себя довольно подавленно. Если сравнивать его рост и рост героя, то ему пришлось бы встать на табуретку, чтобы быть нужной вышины. Что уж говорить про разницу в росте с его подругой.... – Тогда запрыгивай. – Акаматсу присела, даа юноше возможность сесть ей на спину, тем самым "оседлав" её. Кокичи немного помедлил, после чего посмотрел на улицу, взвесил всё и понял, что желание попасть домой как можно быстрее перевешивало его стыд. Вздохнув, он запрыгнул на девушку, прикрыв её вместе с собой пиджаком, взяв оба портфеля, положив из перед собой, придерживая одной рукой. – Тебе не тяжело? Я мог бы — – Сиди, я справлюсь. – светловолосая выпрямилась, взяв друга за ноги, отметив про себя, что тот не был таким тяжёлым. Можно было сказать, что очень лёгким, а это было не особо хорошо. – Кстати, знаешь, тебе бы стоило есть больше. Станешь анорексиком и умрёшь в муках. – Умру... – тихо и уж слишком задумчиво повторил юноша, однако светловолосая это услышала. – Даже не думай! – раздражённо рявкнула она, поправляя его на спине, – Лучше скажи, ты готов? – Ома пристроился чуть удобнее, тихо проговорив утвердительный ответ. – Тогда... – Каэде выдохнула, – Пошли! В следующий миг на весь квартал разнёсся крик, состоящий из голосов двух молодых людей, несущихся под дождём в сторону своих домов под одним только пиджаком. Кто-то в своих квартирах подумал о том, что, всё же, надо бы создать отдельные психбольницы для подобных крикунов, однако подросткам было всë равно. Вот они пронеслись мимо магазинов, мимо домов знакомых, веером орошая брызгами и без того мокрый асфальт во время неудачных скачков по лужам. – Слушай, получается, мой дом ближе к школе, чем твой! – стараясь перекричать дождь проговорила Каэде, останавливаясь на перекрëстке. – Беги уже, куда хочешь... А то я сейчас упаду. – и правда, казалось, если бы не крепкая хватка Омы, он бы давно завалился в лужу вместе со спасительным пиджаком. Кивнув, девушка направилась в сторону своего дома, пытаясь придержать друга, сваливающегося у неë со спины. Через десять минут, которые, казалось, длились вечность, Акаматсу была возле ворот дома, нащупывая на дне кармана пальто ключи. Кое-как одной рукой открыв не поддающуюся дверь, девушка с ноги открыла еë, слегка прикрыв, наклоняясь, позволяя парню слезть. – Спасибо, Ома-кун. Ты мне очень помог. – как ни в чëм не бывало проговорила она, убирая с глаз прилипшую светлую чëлку. Сняв пальто, она быстро повесила его на вешалку и направилась вглубь родной квартиры, оставив друга наедине с коридором, что было для него довольно неловко. Сглотнув, сиреневоглазый взял тëмный пиджак, стряхнув его. Тот был таким же мокрым, как и его тëмные с фиолетовым отливом пряди, прилипшие к щекам и ушам, из-за чего он отдалëнно стал похож на ежа. – Ей, Ома-кун! Чай будешь? – донеслось, очевидно, со стороны кухни, из которой бился тëплый свет. – Н-нет, спасибо, я домой пойду. – неловко промямлил Кокичи, смотря в пол, пятясь к двери. Блин, зачем он вообще сказал ей идти, куда она хочет?! Он ведь совсем был не готов вот так вот без приглашения оказаться у неë дома. – Ха-а-а... Не, ну это вообще никак не годится. – из-за поворота появилась хмурая Каэде, в одной руке держащая полотенце, а другой придерживая другое такое же у себя на светлой голове. – На, вытрись. –– блондинка протянула ему полотенце, которое тот послушно взял, – А ещё, – добавила она, выхватывая у него из рук их замену зонту. – Если ты сейчас пойдëшь в этом, то простудишься. А я ещё тебя не отблагодарила. Так что, – она отвела глаза, пытаясь не раскраснеться, – Оставайся тут, пока, хотя бы, не просохнешь. Тëмноволосый долго переводил взгляд то на неë, то на окно, видневшееся в соседней комнате, раздумывая, сняв с головы мягкую влажную от дождевых капель ткань. Так-то, светловолосая говорила довольно правильные вещи, только вот... Разве в дом пускают просто так даже обычных друзей?.. – Акаматсу-сан, ты уверена? – начал было он, но подруга прервала его, тыкву в щëку. – Более чем. Повторюсь, ты мне друг, так что проблем никаких нет. – она зачем-то рассмеялась. – Ну, не стой столбом! Пошли на кухню, можем вместе уроки сделать. – начала торопить сиреневоглазого розовоглазая, взяв у него полотенце. Он повиноваться, хоть и чувствовать себя немного некомфортно. Быстро переместившись в следующую "локацию", ребята сели за стол, после чего Акаматсу, всë же, разговорила парня, изредка поддразнивая его за эту излишнюю скромность. В целом, эти часы, пока они просыхали от октябрьского холодного дождя, они провели довольно хорошо, успев поговорить, сделать какие-то задания и, всë-таки, выпив по кружечке чая. Когда же пришло время прощаться, светловолосая отдала ему свой прозрачный зонт, попросив его вернуть при встрече. – Он мне очень дорог, пожалуйста, не потеряй. – как-то очень тихо проговорила она, передавая его ему прямо в руки. – Хорошо, не волнуйся... – они ещё какое-то время стояли друг напротив друга. Каэде держала руки за спиной, слегка раскачиваясь, а Кокичи стоял возле двери, положив ладонь на дверную ручку. – Ну... Пока. – До завтра. – кивнула блондинка, пальцами попрощавшись с ним. Улыбнувшись, парень вышел из квартиры, закрыв дверь. Розовоглазая же, долгое время стояла возле двери слушая, как удаляются его шаги. Дальше и дальше. Дальше и дальше, замолкая где-то вдали. Только тогда она, уперевшись лбом о дверь, прикрыла глаза, о чëм-то долго думая, после чего, наконец, просто повторила, напоминая себе: – Он мне друг. – почему-то это очень смущало еë. Хотя у неë и были "друзья" среди мальчиков, но она никогда не думала так часто о них, даже не пытаясь раскрыться с другой стороны... Странное чувство. Может, она просто к нему так привязалась? Вполне. Вполне может быть. В конце концов, делать какие-то выводы было слишком рано. Они совсем недавно встретились и только сегодня в большей мере осознали, насколько важны друг другу. Лучше бы они остались такими навсегда.