здесь должно быть название

Наконец я смогла выпасть из всего этого дерьма. Пальцы сжимали гриф, а вибрация струн разливалась по телу. Подул ветер и на секунду стало чертовски холодно, пока листья зловеще перешёптывались. Влажный воздух приятно остужал возбуждённое сознание, я уже была готова смириться со смертью, любой. В голове мелькали отрывки этого дня. Вот я стою в безразмерной толстовке, спортивных штанах, с пучком вымывшихся или же пепельно-голубых волос и гитарой за спиной. Стою, не вписываясь в мир топов, идеально рваных джинс, сногшибательных девушек и не менее красивых парней, похожих на стриптизёров из клуба романтики. Странное чувство, ведь были и дети, и подростки, но среди именно «старших» я определённо выделяюсь. Подруга знакомит с некоторыми участницами коллектива, тренер, женщина лет 35-ти, выглядящая лучше некоторых моих одноклассниц, собирает всех и делает объявление. И взгляды, мелькающие, но странно заинтересованные взгляды. Вот подъезжает автобус. Водитель загрузил чемоданы, я тащусь по длинному узкому коридору и падаю на сиденье, чуть не забыв снять гитару. Рядом садится подруга, хотя «подруга» это громко сказано, скорее хорошая знакомая, и спустя пару минут началась перекличка, инструктаж безопасности и прочий не особо важный, но обязательный словесный поток. *** Знак окончания населённого пункта ясно дал понять, что пути назад нет. И не то, чтобы я почувствовала безысходность, нет, она была со мной куда дольше. Внутри меня определённо отозвалась тоска от расставания с городом, но при этом появился едва заметный интерес. Уже десять часов утра, а ехать ещё три часа. Небо затянуто привычной серой пеленой облаков. Я люблю эту серость. Такую спокойную, обволакивающую мозг, Питерскую серость. Ты невольно становишься пленником местной атмосферы. Ты думаешь, что сам позволил забрать себя, но это не так. Эстетика города сама проникает в тебя, захватывает сознание и заставляет стать её частью. В наушниках одна песня сменяет другую, медленно вводя меня в сон… *** «Ребята, через 15 минут мы приедем, поэтому займите свои места, будите спящих и собирайтесь»,- услышала я сквозь сон и наушники, которые почти выпали. Я выдернула их окончательно и сунула в карман толстовки. Серая пелена уступила место лазурному небу, а стены домов - лесу по обе стороны дороги. Полины не было пару мгновений, для меня, но отсутствовала она явно дольше. - Доброе утро, путешественница,- с милой улыбкой она поприветствовала мою сонную рожу, усаживаясь рядом, и я демонстративно улыбнулась, найдя повод ещё раз закрыть глаза. Полина была крайне милой девушкой, наверно противоположностью меня, я не очень хорошо её знала, но она не вызывала у меня отвращения, возможно даже некую симпатию. Рост метр шестьдесят, длинные волосы, красивая фигура, лёгкий макияж. Автобус свернул с главной дороги, солнце скрылось среди высоких деревьев. Он ехал медленно, началась сидячая возня просыпающихся людей. По левую сторону начался забор, знакомый и лишь потерявший яркий цвет. Машина остановилась, руководитель вышла, вслед из автобуса начали вываливаться танцоры. Я тоже встала и начала доставать гитару с панели над сиденьем. Я её даже не уронила, думаю это успех, не расхуярить гитару с первый же день в лагере, даже не выйдя из автобуса. На улице стало заметно теплее, а пробивающиеся лучи солнца слепили глаза. Я взяла чемодан и отошла с ним в сторону, ожидая, когда все будут готовы. Мне стало жарко и я сняла толстовку, которая надёжно скрывала меня от этого мира, а теперь лежит на чемодане. Волосы порядком растрепались за время дороги, я вытянула резинку и собрала небольшой пучок снова, вряд ли я стала выглядеть лучше, но пряди хотя бы их не трепал лёгкий, но крайне назойливый ветер. Все стояли с сумками и мы двинулись, в то время как единственный возможный способ уехать отсюда покинул нас на ближайшие недели. Нас сразу поприветствовала молодая невысокая девушка, со светло-русыми, заплетёнными в косу, волосами, в красной футболке, белой кепке и шортах. Лидия Анатольевна, хореограф, подошла к ней они перекинулись парой слов и любезностей. Чуть позади них стояла группа людей в такой же форме как и девушка, кажется они все были примерно одного возраста. Парни, девушки. Они что-то обсуждали, поглядывая на нас, изучая объекты, прибывшие к ним. Девушка подозвала одного из них он что-то сказал, после чего руководитель с парнем подошли к нам. - Дети, познакомьтесь это ваш вожатый, - озвучила она очевидный факт, - Дмитрий Геннадьевич. -Здравствуйте,- постарались мы как можно дружнее протянуть, изображая прилежных «детей». -эм, да, здравствуйте, ребята. Как было сказано ранее, я - ваш вожатый. Вы можете обращаться ко мне по любым вопросам и проблемам в течении вашего пребывания в лагере. Сейчас мы пойдём в корпус, вы распределитесь по комнатам, положите вещи, потом пообедаете и позже я проведу вам ознакомительную экскурсию. Прошу следовать за мной,- парень выглядел довольно уверенно. Высокий, в меру накачанный, он пошёл в сторону зданий, а мы организованной толпой пошли следом. Среди голосов уже были слышны оценки нового вожатого, в то время как я готовилась погрузиться в атмосферу детства и воспоминаний. В то время как мы шли я начала оглядываться по сторонам, осматривая знакомые места, но явно изменившиеся за время моего отсутствия. Ровно выложенная широкая дорожка, всё такие же высокие сосны, ели и клёны на пару с берёзами. Главный двухэтажный корпус, и, мелькающие за деревьями, жилые корпуса. Вдоль тропинки встретились несколько красивых кирпичных беседок. Всё было таким же приятным глазу, просто кустов стало больше. Они смогли на удивление хорошо сохранить всё это таким же, просто вместе с этими местами уже были незначительные воспоминания возраста, в котором ты ещё не знаешь какое дерьмо ожидает тебя. Ты просто живёшь, думая, что всё хорошо и не обращая внимания на всякий бесполезный хлам. Я могла бы сказать, что раньше было лучше, но не буду. Пусть каждый решит это для себя. Что лучше: быть старше, опытнее, умнее и более разбитым или весёлым, но совершенно ничего не знающим? Не то чтобы я сейчас знала много, но очевидно больше чем в 10. Это место не было наполнено радостью или разочарованием. Оно было лишь частью спокойного детства, в которую появилась возможность заглянуть. Все эти размышления сопровождал стук колёсиков, шум листьев и птицы. Все замолчали. Они просто шли и погружались в это место, а кто-то как я неосознанно тонул… Или только я была утопавшей? Знакомый корпус поприветствовал грязно-белым фасадом, тепло жёлтые стены холла поглотили меня. Чемодан был оставлен у самой дальней от входа тёмно-коричневой деревянной кровати. Гитара была аккуратно брошена туда же. Я вышла из комнаты, в коридоре была только половина команды, если я вообще могу их так называть. Они не выглядели враждебно, но и не особо располагали к общению или хотя бы знакомству. В общей сумме мы заняли восемь комнат из десяти возможных, именно я и Полина – предпоследнюю. К нас поселили двух девочек, лет 12-14, чтобы мы «приглядывали» за ними, но по их выражению лица казалось, что они не особо в этом нуждались, нам же лучше. Самые младшие жили с Лидией Анатольевной, а остальных распределили, как кому было удобнее или нужнее. Я вышла из комнаты и огляделась. В конце коридора было ещё общее помещение, в подобном пять лет назад меня поздравляли с днём рождения. Сейчас вряд ли кто-то вообще в курсе, что у меня «праздник». Не люблю его так называть. Сначала этот день значит, что ты подрастаешь, потом ты взрослеешь, а сейчас ты становишься старше, но ещё не стареешь. На тебя ложится больше ответственности за собственную задницу и последствия её пребывания где бы то ни было. Вернувшись в холл, я уже присмотрелась к общей обстановке: греющие стены, деревянная дверь и две пластиковых, первая, через которую мы зашли и вторая, ведущая тоже на улицу, но за корпус. Также возле большого окна стоял диван, а напротив деревянная тумбочка с телевизором, а под лестницей, ведущей на второй этаж два кресла-мешка: оранжевое и персиковое. Потом я бегло посмотрела вожатого, он уже снял кепку, обнажив слегка растрепавшуюся британку* (причёска) серо-русого цвета. Очевидно спортивное телосложение, мягкие движения и приятный командный голос. При комнатном освещении глаза показали свой тёмно-карий цвет. - Итак, все собрались? – Дмитрий Геннадьевич обвёл взглядом помещение и продолжил, не дожидаясь ответа, - в корпусе есть три главных входа и три «чёрных». Над вами будет жить ещё один отряд и так же в других частях здания. Всего таких зданий два, всего отрядов двенадцать. Это информация для общей картины происходящего, - не ясно, зачем он это сказал, но наверное это как-то понадобится. Мы вышли из здания, попытавшись выстроиться в пары друг за другом. В груди проснулось лёгкое трепещущее чувство, кажется это называется ностальгия. Теперь она давила, и воздух поступал в лёгкие в недостаточном количестве. - Ты в порядке? – Поля не выглядела взволнованный, скорее слегка заинтересованной новой обстановкой. Она разглядывать непривычные для города вещи, как например, пробежавшую мельком белку или безоблачное небо. - Всё в норме. Ты раньше была в лагере? – в голове совершенная пустота, ничего кроме навязчивых чувств. - Нет, это мой первый раз, - надеюсь, это не был идиотский каламбур, - а ты? - Да, пару раз, - забавно, что я не помню каждую поездку отдельно, все самые яркие воспоминания собрались в одну папку и сохранились в виде небольших фрагментов и картинок. - И как тебе? - Забавно. Думаю, тебе понравится, - я выдохнула очередную порцию воздуха, изображая улыбку. Я лениво поднялась по лестнице, зашла в столовую. В большом помещении был ещё один отряд. Мы заняли ряд столов, которые уже были накрыты. К нам за стол подсели Ева и Лера. На удивление у нас появились общие темы для разговора, хотя они скорее были общими, подходящими для большинства людей, но это уже переставало делать меня полноценным изгоем. Я довольно быстро закончила трапезу и с разрешения вожатого покинула столовую. Выйдя за дверь, я оглядела знакомый холл, он не нёс ничего особенного, просто был связующим звеном между многими событиями и людьми. Оставив и его за спиной, я села на край одной из бетонных плит и свесила ноги. Ещё один отряд поднимался по лестнице и заходил в здание. Наверное, в этот момент я вспомнила о существовании костровища, которое сейчас уже можно назвать «старым». Плана побега не было, но было желание пойти туда, также не было понятия о том, что с ним вообще. Заросло ли оно или его держат в порядке и даже используют? *** Сейчас могу точно сказать, что его используют. Они поставили здесь удобные скамейки на место больших брёвен и мусорки, чтобы хоть как-то смотивировать детей не мусорить. Часы показали 01:46, кажется, я провела здесь почти два часа. Кожа на ногах и руках стала холодной и шершавой, в отличии от тёплых ладоней и гладких, твёрдых пальцев с вмятинами от струн и лёгким серым оттенком у кутикулы. Зад порядком отёк от твёрдой поверхности и встать было, как спасти его. Я быстро убрала инструмент в чехол, медиатор был поглощён карманом шорт, а каподастр упал в карман всё того же чехла. Я двинулась по дорожке, которая не была залита бетон, а следовательно простиралась в более дикой части лагеря, но так же вела к корпусу. Не хотелось идти прямо под окнами здания, думаю осторожность ещё никому не помешала, мало ли кто ещё не спит… Серо-голубые облака, вновь затянувшие небо. Деревья подпирали его, не давая упасть, а ветер нёс облака, не оставляя возможности остановиться и посмотреть, что происходит внизу. Вряд ли им вообще было до этого дело, им всем… Скоро наступят белые ночи и кучи пара станут редкими гостями на несколько недель, а потом опять захватят все близлежащие территории. Я уже подходила к тротуару и чёрному входу в здание, но кроме отражения в стёклах меня встретили очертания силуэта, сидящего на ступеньках. Он держал тлеющую сигарету, а в воздух было выпущено облако дыма. Я не понимала смотрит ли он на меня, но он определённо меня видел. Я спокойно сошла с тропинки на асфальт и начала подходить к лестнице. Вальяжно устроившийся на ней, особенно для существа, курящего на ступеньках корпуса в лагере, как выяснилось парень, перегораживал ногами оставшийся путь. Он буквально разрушил и без того непродуманную стратегию. В районе живота завязался узел волнения, он распространился на грудь и не позволял нормально вдохнуть. Если бы я была пьяна, то отключилась прямо сейчас, но к сожалению я предпочла трезвость. Я аккуратно перешагнула его, не смотря на него, не встречаясь глазами и вообще всячески избегая мысль о его нахождении рядом. Если бы он сказал хоть слово, дёрнулся или я бы споткнулась, то уйти уже бы не удалось. Я бы упала, застыла или убежала в противоположном направлении. Кто знает, что бы произошло в моей голове в этот момент… Вот бы он оказался галлюцинацией уставшего сознания. Я быстро проскользнула в корпус и, сняв кроссовки, добралась до комнаты босиком. Сняла носки и шорты и забралась под одеяло, попутно пряча гитару под кровать. На размышления у меня была ещё вся ночь, но я предпочла уснуть.