Зодиаки

      Разговаривать с людьми страшно. Разговаривать с коллегами вдвойне страшнее. Разговаривать с начальниками – втройне. Разговаривать с потенциальными начальниками – всё равно что смотреть в глаза Ктулху. Алла не помнила, были ли у Ктулху глаза в оригинале, но её взгляд прилип к символу овна на станции Курская, что снова напомнило ей об Андрее из Министерства. Накануне её пригласили на второе собеседование, и теперь Алла пыталась отвлечься инстаграмными постами о комфортной рабочей среде и сторис об избегании токсичных личностей, но никто не мог ей объяснить, как попасть хоть в какую-нибудь рабочую среду, минуя этих личностей. – К Валерию Михайловичу Зингеру, – сказала Алла на проходной. – К кому-кому? – нахмурился новый охранник. – Эм… – Алла проверила имейл от отдела кадров Министерства с координатами сотрудника, к которому она шла. – Начальник Воздушного Отделения Управления Министерства Астрологии по Москве. – А, проходите, – с ухмылкой кивнул охранник.       Воздушное крыло Министерства, снаружи выглядевшее не менее значимым, чем Огненное, изнутри казалось в разы проще – всё равно что старая десятирублёвая купюра против свежеотпечатанной сотни долларов. Мозаику на стене закрыли старой строительной плёнкой, будто запланировав отреставрировать лет восемь назад, но передумав в прошлом году. Лифты не сияли хромированным блеском, но скрипели старыми дверями, обитыми ДСП. Табличка-указатель – возможно, единственная деталь интерьера из текущего века – подсказала Алле подняться на третий этаж.       Такой же коридор, по которому она шла в прошлый раз, на этом этаже вывел её к кабинету В. М. Зингера. Дверь была приоткрыта, и силуэт пожилого мужчины за обычным офисным столом отчётливо проступал на фоне неплотных задёрнутых штор. – Разрешите зайти? – поинтересовалась Алла.       Мужчина дёрнулся и оглянулся назад, прежде чем понять, что говорят из-за двери. – Госпожа Моторова? – улыбнулся он и встал. – Пожалуйста! – Я на второе собеседование, – объяснила Алла, садясь в кресло напротив стола. – На прошлой неделе я встречалась с Андреем Ибрагимовым. – Знаю о вас, разумеется, – радушно усмехнулся Зингер в седые усы а-ля Лукашенко. – Для нас воздушные аналитики на вес золота. – Серьёзно? – удивилась Алла, но почувствовала надежду. – Конечно, вас же так мало! Так когда вы можете приступить? – Да хоть завтра. Хоть сегодня. – Хорошо! То, что это собеседование – просто формальность. Нам нужны специалисты. Вы же близнецы, я правильно понял? – Да. – Близнецы-статистик – чрезвычайно интересно! – Зингер проверил заметки в планере. – Однако нам следует закончить с формальностями. Следуйте за мной!       Зингер, прихрамывая, пошёл прочь от кабинета. Алле подумалось, что он не моложе шестидесяти, и болезни вкупе с рабочими неурядицами приковывают его к земле. Пропетляв по одинаковым коридорам, они остановились у другой шахты лифта без поясняющих табличек. – Мы сейчас подпишем контракт? – предположила Алла. – Одна формальность до этого. Но не переживайте, дорогая, не переживайте!       В старом лифте Зингер нажал на кнопку 31, и Алла даже не подозревала, что в Министерстве так много этажей. Кабина тряслась всё сильнее и сильнее, как японский дом, содрогающийся от землетрясения и готовый разрушиться от следующей ударной волны. Но вместо разрушения лифт прибыл и распахнул двери в широкой светлой восьмиугольной комнате. – Мы в башне Центрального Федерального Управления Министерства, – пояснил Зингер и показал на центр комнаты. – Вот этот лифт, ну и винтовая лестница, ведут в Центральное Управление. А эти четыре лифта – в Тригоны.       Очевидно, они оказались в башне, украшенной гигантским зодиакальным кругом, на вершине Министерства. Центральный лифт переливался титановым блеском, как и лифт, ведущий в крыло Тригона Огня. Остальные три подъёмника смотрелись проще, а лифт в Тригоне Воздуха пробуждал чувство жалости и сочувствия, какое ребёнок может испытать, глядя на чужую сломанную игрушку.       Центральный лифт мог похвастаться лишь пятью кнопками внутри, и Зингер нажал на первую. Прохромав по коридору и миновав стеклянные двери с надписью «Отдел кадров», Зингер и Алла оказались в опен-спейсе, полном женщин за компьютерами. И каждая из них носила вычурные броши с зодиакальными символами, что неприятно напомнило Алле о жёлтых еврейских звёздах в нацистской Германии. – Варечка, ты не могла бы дать мне тест для новой сотрудницы? – обратился Зингер к женщине, пьющей чай из позолоченной чашки за столом в углу офиса.       На лацкане синего пиджака Варвары сверкала стразами брошь символа тельца. Образ женщины, как и весь её рабочий стол, кричал стереотипами о тельцах, любящих украшательства: крупные серьги, длинные бусы, кольца почти на каждом пальце, вычурные папки и блокноты на столе, коврик для мыши с орнаментами персидского ковра и фотографии родственников в золотых рамках. – Валерий Михайлович, я ведь его в ваш отдел уже отправила, – удивилась женщина и указала на коробку печенья. – Угощайтесь. – Нет, спасибо. А кому ты отдала? – Мальчик такой приходил, тоже новенький… – защёлкала пальцами Варвара, пытаясь вспомнить. – Матвей… Нет, Максим! – Да что же он мне не сказал! – в сердцах неуклюже топнул ногой Зингер, и несколько человек спрятали смешки за кашлем. – Алла, пошли.       Зингер намеревался направиться обратно к лифту, как наткнулся на высокого мужчину в синем выглаженном костюме с блестящим символом девы на лацкане. Кажется, он не работал здесь, но пришёл к одной из сотрудниц и сидел на краешке стола женщины с брошью в виде эмблемы скорпиона на блузке. Женщина-скорпион методично ставила печати на бумаги и откладывала их в сторону мужчины-девы. – Валера, вы всё ещё проводите допотопные тесты? – подняв бровь, спросил незнакомец. – Так не было распоряжения не проводить, – пожал плечами Зингер. – Добро пожаловать в наш коллектив, – обратился дева к Алле, протягивая ухоженную руку. – Аркадий. Астрофизик. – Алла. Статистик, – она пожала его ладонь. – Простите, но нам нужно спешить, – обратился Зингер будто бы ко всем присутствующим и медленно побежал к выходу.       Домчавшись до белой комнаты с лифтами, они с Аллой отправились вниз в воздушное крыло. – Поди ищи этого Максима по всему крылу теперь… – пожаловался Зингер. – У него нет определённого рабочего места? – Алла не понимала, что происходит, но старалась поддерживать диалог. – Есть конечно. Но, хоть Управление по Москве и находится внизу крыла, по делам приходится бегать по всему крылу, а то и по другим крыльям. Вот как мы с тобой сейчас. Ничего же, что я на «ты»? Мы все тут стараемся быть на «ты». Под «мы» я имею в виду воздушных… Эх, мне уже с десяток лет обещают, что Управление по Москве переедет в другое здание, чтобы беготня прекратилась. Так нет! Огненные хотят в одном здании с Федеральным Управлением сидеть, карьеру делать!       Они вышли на двадцать каком-то этаже, где в холле лифта подкарауливала бронзовая статуя с завязанными глазами и весами в руках, какие обычно ставят у судов. Но эта античная богиня держала на чашах весов символы водолея и близнецов. – Она раньше на первом этаже крыла стояла, – сказал Зингер. – Но там ремонт, так что её на этажи весов перенесли. Знакомый сюжет, да? Весы уравновешивают водолеев и близнецов – так Тригон Воздуха и работает. Ну и я, как директор, весы, конечно. – Довольно несправедливая метафора, – сказала Алла о Немезиде. – А мы на этажах весов?       Они вновь шли по бесконечным путанным коридорам, и каждая дверь кабинета была украшена символом весов. – У каждого этажа Министерства есть своё предназначение. Управление по Москве занимает со второго по пятый этаж. Выше – сборная солянка, потом узнаешь. А на последних этажах имеются отделы весов, близнецов и водолеев. Представители знаков зодиака занимаются проблемами, специфичными для их знаков. – Даже и не знала, что в стране такое есть. – На решения Министерства отдельные отделы не влияют, вот и говорить про них смысла нет.       Они оказались в кабинете с необычно высокими потолками для многоэтажки и с неожиданными картинами на стенах. В основном из рам выглядывали абстрактные пятна, но на нескольких красовалась серия итальянских пейзажей с высокими и узкими, как зелёные шприцы, кипарисами. – Инга! – крикнул Зингер девушке, сидящей с ноутбуком напротив одной из картин. – Привет! Не видела Максима? – Привет. Мы закончили на сегодня, и он обратно к вам пошёл. – Да чёрт! – топнул ногой Зингер. – Хоть всё сделали? – Нет, но до девятнадцатого века дошли. – И то хлеб… Где ж его теперь взять? – Позвони ему, он всегда с телефоном, – пожала плечами Инга.       На экране Инги светилась статья на французском языке с крошечными изображениями натюрмортов в стиле импрессионизм. Алла даже не стала задумываться, чем может заниматься Инга в рамках Министерства. – Вот ещё! – гордо ответил Зингер. – Алла, идём!       Она откровенно запуталась в этажах, крыльях и коллегах, а Зингер хромал и хромал по извилистым коридорам Министерства. Алла будто пришла на экзамен по химии, из которой она помнила лишь факт, что периодическую таблицу увидел во сне Менделеев, и теперь старалась сделать вид, что всё идёт по плану. – Обратно, где начали, едем, – пояснил Зингер в новом лифте. – Ну, в Управление по Москве. – Поняла.       Четвёртый этаж пахнул свежими булочками с корицей, и аромат казался настолько чужим и неестественным для казённого учреждения, будто две параллельные реальности наложили друг на друга, как два листа бумаги, и просветили через них фонариком. Зингер повёл Аллу на источник запаха, и скоро они оказались в небольшой столовой. Стальные лотки для еды были уже пусты – обеденное время закончилось – но на прилавке развалились две пышные корзины с булочками и хлебом. Сотрудники разбились на две вереницы: одна тянулось очередью к булочкам, другая – к кофемашине. – Максим! – крикнул Зингер в толпу.       Юноша, едва отошедший от второй очереди с бумажным стаканчиком, махнул директору рукой и аккуратно пошёл к нему, боясь расплескать напиток. – Где тебя носит? – незлобно заворчал Зингер. – Это Алла, новый статистик.       Максим выглядел подростком, случайно оказавшимся в теле взрослого. Из-под старого пиджака, положенного по дресс-коду, ехидно проглядывала старая футболка с неким аниме персонажем. На шее и запястьях висели верёвочные украшения, отдающие запахом Индии. В левом ухе блестела серёжка с крохотными волнами – символом водолея. – Приятно, – пробулькал Максим, отхлёбывая кофе. – Я Макс, астролог. – Взаимно, – слегка улыбнулась Алла. – В смысле, взаимно приятно. – Ты брал у Вари тест? – спросил Зингер. – Тест?.. А, она мне дала его, точно. Но не сказала зачем. – Ясно всё с вами, – махнул рукой Зингер, усаживаясь за ближайший столик. – Молодые, безответственные… Уйду на пенсию, что с вами будет?.. – Валера, не боись. Что надо делать? – Где тест-то? – В рюкзаке моём, – Макс показал на соседний стол. – Могу отдать.       Но тут нагрудный карман Зингера загудел, и директор извлёк древний кнопочный телефон. Прищурившись, он прочитал сообщение и чертыхнулся, затем обратившись к Максиму с Аллой: – Ибрагимов вызывает. Слушай, Макс, ты же сам недавно тест проходил. Проведи его с Аллочкой, будь другом. – Да без базара, – кивнул он. – Отлично. Ну, Алла, дорогая, – сказал Зингер, вставая и похлопывая её по плечу. – Мы ждём тебя завтра. Устроим тебе рабочее место, а там и работу отыщем. Макс, у тебя в городе есть какая работа? – На этой неделе нет, – ответил тот. – Ну, с другими стихиями соединим. Бывайте!       Зингер ухромал обратно к лифтам, и между Аллой и Максимом повисла густая тишина. Макс ел кофе с булочкой, а Алла неловко оглядывала столовую и перебирала пальцы под столом. – Пошли, – решительно сказал Макс, вставая. – Это полчаса, не больше. – Директор не объяснил, какой тест мне нужно сдать, – призналась Алла, пока они шли по коридору. – И для чего, если меня уже наняли. Как я поняла… – Рили? Даже не сказал? Ну он даёт. Это тест на соответствие знаку зодиака. О, давай сюда.       Они зашли в пустой кабинет, который выглядел как школьный класс. На стене висела доска, на ней белели меловые таблицы и цифры в них. Простые шкафы хаотично забили книгами. На ближайшей к Алле полке лежали толстые старые тома из «Энциклопедии зодиакальной антропологии». – Садись сюда.       Макс показал на первую парту, а сам уселся за учительский стол. Предварительно он положил на парту Аллы несколько свежих листов А4. Плохо пропечатанные задания и маленькие клетки для ответа навевали нехорошие ассоциации с ЕГЭ. – Суть теста такова, – начал объяснять Максим, заметив недоумение на лице Аллы. – Это тест на соответствие твоему знаку зодиака. Близнецы, верно? Это очень грубый инструмент, и я, как астролог, не понимаю, как мы его до сих пор юзаем. Но плевать. Наша сейчас задача – понять, насколько близнецы по имени Алла соответствуют среднестатистической абстракции близнецов. – И мы это поймём по моим выборам между белым и чёрным голубем? – удивилась она, пролистывая задания. – Якобы да, – усмехнулся Макс. – Главное, не стрессуй, тут нет неправильных ответов. Я соответствую водолею процентов на двадцать вроде. Но я и по профессии астролог, а не актёр. – Сложно было стать, если не секрет? – Сложно… – честно сказал Максим, и на пару секунд его глаза, парализованные воспоминаниями, остановились на зелёной стене. – Но я здесь. И ты здесь. Остальное не важно. – Очень романтично, – усмехнулась Алла. – И сколько у меня времени? – Для воздушных знаков тесты не по времени. Там на последних страницах креативные задания, можешь даже домой взять. Для дев, козерогов и прочих «математически одарённых», – Макс изобразил кавычки, – даётся полчаса. И их тест больше на экзамен по вышмату похож. Слава господу богу, что я уже выпустился из уника. – И на что влияют мои результаты? – Почти ни на что, не парься. Их отправят в архив. Что влияет на твою работу на самом деле – твоя натальная карта. Но её никакими тестами ни измерить, ни изменить. Но по ней тебе подберут коллег, подберут задания, место в офисе и коллективе. – Звучит фаталистично. – Не мы такие, жизнь такая. Да ты начинай, у меня и другая работа есть. Я тут должен сидеть, типа контролировать, чтоб ты не жульничала и в интернете ответы не искала.       Зачем кому-нибудь пришло бы в голову гуглить такие вопросы, Алла не знала. Первая страница теста казалась детской анкетой в начале дневника за второй класс. Любимый цвет, любимое животное… Дальше начались моральные и околоморальные выборы. Спасти тридцать человек, убив одного. Спасти тысячу, но пытать преступника… Дальше ей предстояло оценить четверостишия и сказать, какие «несут культурную ценность» – что бы это ни значило, а какие нет. В конце ей предлагалось нарисовать рисунок на тему «Счастье» и написать эссе о «зимовке амурского тигра». – Чувствую себя интеллектуально оскорблённой, – призналась Алла, кладя листы на стол Макса через пятнадцать минут. – Чувствовал то же самое, – понимающе улыбнулся Макс. – Астролог настолько же творческая профессия, насколько статистик. В гробу я видел эти стихи.       Алла чувствовала облегчение, говоря с Максимом. Она будто пришла на концерт группы «Сплин», а на сцену вместо них вышел Моргенштерн. Весь зал радуется, подпевает, а Алла стоит в танц-партере, потому что уходить глупо, а возмущаться ещё глупее – побьют. И вот через железное ограждение, в другой зоне танц-партера, она наконец встретилась взглядом с человеком, насколько же ошарашенным происходящим, как и она. – Рада, что отмучилась, – призналась Алла. – Тогда всё, – улыбнулся Максим, забирая её тест и направляясь к выходу. – До завтра, видимо. – Так, а когда и куда мне приходить? – растерялась Алла. – В это крыло или куда? – Валера и этого не сказал? Чудак-человек. Мне откуда знать-то? Приходи… в Министерство.

***

– … так всё и прошло, – закончила Алла записывать голосовое сообщение Наде. – В голове пока мутно. Да и Министерство мутное, они все одержимы своими знаками. Надеюсь, меня не заставят носить брошь с близнецами. Представь, если тебе сказали носить украшение с номером твоей группы крови. Тот же уровень маразма. И тот же уровень осмысленности. Но работа вроде есть, с голода теперь не помру. «Вау, ну они и душные, – ответила текстом Надя. – Но можно поздравлять с выходом на должность, да?» «Вроде да. Но до сих пор не уверена… А ты как?» – Да пойдёт, – отправила Надя голосовое, и её голос тихо звучал на фоне музыки. Наверняка подруга смотрела очередной сериал. – По работе запара, но это не новость. Полина опять не говорит, запирается в комнате. Завтра пойду, может, в школу, узнаю, в чём беда. Но никогда такими родительскими делами не занималась. Неловко – капец. «У тебя получится!» – отправила Алла вместе с мотивирующим стикером котика. – Пасиба. У тебя когда время будет? Ты же теперь недалеко от моей хаты работаешь, кстати. Заходи в гости!