Проводник (история первая)

Раз уж это честная история про меня, самое время, пожалуй, сделать какое-нибудь шокирующее признание или покаяться в тайном грехе. Так вот. На протяжении жизни я регулярно прикидывался тем, кем не являюсь. Я снимал репортажи и получал аккредитации на мероприятия, не являясь журналистом; ездил на гастроли с рок-группами, не умея ни петь, ни играть (и, предваряя закономерный вопрос – нет, даже не вступая в неуставные отношения с музыкантами); бухал с ролевиками, толком не дочитав Сильмариллион (там слишком много букв); тусовался со страйкболистами, не попадая в мишень с десяти метров… Короче говоря, когда я вдруг оказался преподавателем в университете, чувствовать себя самозванцем я при этом не перестал, несмотря на то, что в кои-то веки всё было совершенно официально – трудовая книжка, строчка в учебном плане, страница на сайте университета, где я, за неимением более приличных свежих фото, вывесил селфи в темных очках и «косухе». Распорядились же, что студенты должны знать преподавателей в лицо – ну вот, как говорил классик, нате, загляните в глаза чудовищ. Сложно объяснить, почему, но однажды, так и не найдя себя в мистических штудиях, я вернулся в родной институт дописывать некогда начатую кандидатскую. А там, не успев оглянуться, вдруг обнаружил себя за благороднейшим из занятий – служением «детям» (хвала богам, в основном совершеннолетним – школьников я бы просто не вынес). Думаю, что служил я им в основном в качестве отрицательного примера, как именно делать не надо - это, как я уже упоминал, вообще один из основных моих социально полезных талантов - однако они, судя по доносившимся до меня слухам, были в восторге. Зато коллеги мои восторгов этих не разделяли, о чем свидетельствовали всякие забавные служебные записки, долетающие порой до деканата. «Сидел на парте во время урока» - господи, ну о чем речь, ну сидел, да, не танцевал же на парте, вот и скажите спасибо. Или вот это «вел политическую пропаганду». Выньте голову из сундука, пропахшего нафталином, Лидия Ивановна, сейчас уже не времена СССР, над вашей «телегой» хохотала вся учебная часть. Политическую пропаганду! Да я же самое аполитичное существо в мире. Я же просто Задорнова цитировал. А все почему? Да потому что нечего мною затыкать дыры в расписании. Тоже мне, нашли себе тампакс, кровавые богини деканата. В смысле, если я кого-то замещаю – что происходит гораздо чаще, чем мне хотелось бы – то и не ждите от меня примерного поведения. Слишком остро в такие моменты я ощущаю зыбкость собственного бытия, чтоб быть серьезным. Вы только вдумайтесь! Согласно документам, в помещении находятся Лидия Ивановна К****ская и 32 студента, а в реальности там почему-то я (а студентов хорошо если человек двадцать пять, но речь не о том). А документы у нас, как известно, нынче определяют реальность гораздо надежнее, нежели всякая ерунда, данная нам в ощущениях. И что же получается? Получается, я как бы призрак, химера, нежить (альтернатива – я и есть Лидия Ивановна, но тут уж, извините, нет, лучше небытие в самых ужасающих его формах). А вы хотите, чтоб я при этом не сидел на столе и анекдотов не рассказывал! Смешно, право слово. Вы следите за моей мыслью? Это замечательно, что хоть кто-то за ней следит. Не представляю, что она могла бы натворить, оставшись без присмотра. Итак, связка ключей благополучно пролежала у меня в кармане куртки, в итоге «приехав» со мной на работу. Там меня уже поджидали неприятности. Лохматые, переминающиеся с ноги на ногу под дверью, в количестве две штуки. Выглядели они точь-в-точь как студенты, но меня не проведешь: это были именно неприятности, просто временно воплощенные в человеческую форму. Потому что если бы это были студенты, пришедшие заниматься учебной практикой, они были бы внутри лаборатории. А эти - снаружи, в коридоре, хотя снаружи довольно неуютно, темно и совершенно нечего делать. Что это значит? Это значит, что, вероятно, внутри что-то разбили или разлили. Учитывая все разнообразие реактивов в нашем лабораторном шкафу, возможно, давным-давно пора эвакуировать все здание - а может быть, уже и поздно это делать. Впрочем, у толпившихся под дверью ходячих недоразумений не наблюдалось ни посинения кожных покровов, ни отека конечностей, ни даже нездорового кашля, отметил я, подходя ближе. При виде меня они преисполнились воодушевления и принялись наперебой доносить до меня простую мысль: дверь не открывается, потому что ключ застрял в замке, а затем и вовсе сломался у основания, частично оставшись внутри. Самопроизвольно, надо полагать. Это было, конечно, неприятно, но гораздо лучше всех прочих аварийных ситуаций, которые я уже успел вообразить, пока шел. Я позвонил коменданту здания. Комендант был в отпуске. Все нормальные люди были в отпуске, только те, на ком лежит проклятие летней практики, просиживали чудные летние деньки над пробирками в химической лаборатории. Древний дед-вахтер посмотрел на меня ехидно, точно леший, понимающий, что заплутавший по его вине путник вот-вот забредет в болото, и сказал, что запасных ключей у него, конечно же, нет. Запасной ключ был у завлаба, но тот как раз относился к числу «нормальных людей», а потому сейчас загорал где-то на пляже. Еще один запасной ключ лежал внутри – в кармане моего рабочего халата. Да, вопиющая безалаберность, согласен. - Ну что, - сказал я, вернувшись к студентам, - признаем, что мы бессильны перед кознями злого рока и разойдемся по домам? Я заранее знал, что они скажут. Поверьте, тут не нужно быть провидцем. Достаточно несколько лет преподавать в нынешних условиях. - А как же баллы за практику?! И где же, спрашивается, радостные вопли во славу нежданной свободы? Во времена моей учебы даже самый безнадежный зубрила-отличник не отказался бы от передышки, тем более, санкционированной преподавателем. Но только не нынешние охотники за баллами. Эти будут ходить за тобой и ныть, выясняя, почему это в электронном журнале у них на 0,25 балла меньше, чем могло бы быть. Они будут выпрашивать бонусные очки за каждое действие, вплоть до стирания с доски. Они, в конце концов, разыщут тебя в соцсетях и подстерегут у подъезда, чтобы уточнить, можно ли добрать еще парочку баллов, написав дополнительный реферат. Истинно говорю вам: балльно-рейтинговая система портит студентов не хуже, чем москвичей в эпоху НЭПа – квартирный вопрос. И готовит потенциальных бюрократов и крючкотворов, озабоченных лишь выполнением формальностей. Когда в конце семестра они принимаются ходить за мной по коридорам, издавая характерные завывания «баллы, баллы», я в ответ называю их «гномы-каннибалы», но они, как правило, не слушают «Агату Кристи» и не в состоянии понять отсылку. Но именно поэтому я даже не стал ругать их за сломанный ключ: что толку, я прекрасно вижу, что они не специально это сделали. Стержень сломанного ключа действительно крепко застрял в замке. Пальцем его поддеть, разумеется, не вышло бы. Разве что попробовать вытолкнуть чем-то столь же тонким и твердым? Я машинально сунул руку в карман – и нащупал там все ту же связку ключей. Может быть, среди них нашелся бы похожий? По законам мистических новелл – а я уже убедился, что живу в последнее время скорее в подобном произведении, нежели в романе про галактический спецназ – среди них вообще должен был обнаружиться точно такой, как нужен. Но не тут-то было. Все ключи в связке были совсем другой формы, широкие и плоские. - Может, через окно? – предложил один из студентов. - Четвертый этаж. Отскребать еще вас потом от асфальта. Я брезгливый, знаете ли. Конечно, можно было вызвать слесаря, взломать замок, поставить новый. Проблема в том, что в учреждении это сделать не так-то просто, как в собственной квартире. Поди докажи потом, что имел на это право, тем более, в отсутствии начальства. - Хотите, значит, попасть внутрь, во что бы то ни стало? – спросил я рассеянно, параллельно лихорадочно продумывая план по незаконному взлому замка. - Ну да, - ответил все тот же энтузиаст. - А зачем? Дурацкий вопрос. Не знаю, откуда он взялся в моей голове, может, явился порождением привычки огорошивать собеседника парадоксами при первой возможности. Особенно такого, который по ряду социально обусловленных факторов не может в ответ на мои самодельные дзенские коаны просто двинуть в табло. - Чтобы пройти практику, - терпеливо пояснил студент. Его товарищ молча кивнул. Сразу видно, что третий курс, не первый: уже почти смирились с тем фактом, что некоторые из преподавателей откровенно не в себе, и привыкли делать вид, что это не так. Очень полезный навык, считаю я; в дальнейшей жизни пригодится в любом случае, в отличие от узкоспециальных знаний по профессии. - А зачем? Что-то мой первый вопрос изменил в окружающем мире. Запустил какую-то цепочку событий. Появилось уже знакомое ощущение движения в потоке – в точности как давеча у калитки, ведущей в лес. - Чтобы стать специалистом. Чтобы поступить в магистратуру, потом в аспирантуру, заниматься наукой, двигать прогресс, - на одном дыхании выдал студент. И я почувствовал, что один из ключей вибрирует в руке. - Вот это цель! Вы оба так считаете? – я посмотрел на второго парня, и тот снова кивнул. Он вообще был немногословен, а в стрессовых ситуациях, видимо, особенно. - Ну смотрите, - сказал я, не глядя вставляя ключ в замок. Тот подошел идеально, мгновенно вытолкнув остатки сломанного стержня, будто те и не застряли намертво, как мне показалось; повернулся и щелкнул, будто сделанный специально для этой двери. – Не говорите потом, что не выбирали этот путь! Студенты прошествовали мимо меня в распахнутую дверь, удержавшись от комментариев и ограничившись парой брошенных на меня одинаково странных взглядов. Решили, наверное, что я над ними издеваюсь в воспитательных целях. В общем-то, так и было, за исключением одного момента: я понятия не имел, откуда взялся этот ключ. Вынув его из двери, я с подозрением осмотрел ту часть, что профессионалы называют «бородкой» - потом нашел термин в интернете. Металл не выглядел новым, напротив, зубцы были исцарапаны, как если бы ключом пользовались не раз. Ладно. Магия, позволяющая копировать ключи без привлечения слесаря – не самый худший вариант, подумалось мне. И еще, конечно, пришла в голову неизбежная мысль: а что, так с любой дверью можно? А если это, например, банковский сейф? Да, возвышенного идеалиста из меня не выйдет. Только приземленный и материально озабоченный идеалист. Вместо того, чтобы зайти следом, я прикрыл дверь на секунду, а потом заново распахнул ее и зашел. Бессмысленное действие, одно из множества тех, что мы совершаем, задумавшись, вроде рефлекторного открывания холодильника в час ночи. Известное дело: стоит загрузить мозг чем-то сложным, как тело начинает действовать само, подчиняясь импульсам бессознательного. Наверняка у психологов есть множество объяснений подобным вещам, одно другого рациональнее. Однако я в тот момент в глубине души уже знал, в чем дело. Просто путь, который я только что открыл, предназначался не мне. Проводник должен оставаться на пороге.