Асока и её тайные привязанности

Что ж, если и был за всю историю Ордена самый невезучий Джедай, то до Асоки ему было явно далеко. В последнее время чувство, что она катится по наклонной, часто посещала её, мешая концентрироваться. А Джедай всегда должен быть бдителен. Голова жутко болела. Обрывки сражения сопровождали вспышки боли, рисуя в сознании всё более и более страшную картину поражения. В какой-то момент весь этот гнет стало просто невозможно терпеть. — Нет… — простонала она, попытавшись нащупать хоть что-то из реального мира, чтобы ухватиться за это. Что угодно шло в ход, дабы не возвращаться к тем пугающим картинам из головы. — Пациент в сознании. Неприемлемо, — голос медицинского дроида, порхающего вокруг койки туда-сюда, почему-то внушал отнюдь не спокойствие. — Ч-что… — язык упрямо не хотел связывать буквы друг с другом. Вероятно, действие сильного обезболивающего или успокоительного. — Вам нужно отдохнуть. Чтобы отдохнуть, нужно поспать. Ваша рука не давала вам спать, поэтому я вколол вам успокоительное и обезболивающие в допустимых дозах и, согласно медицинскому протоколу Республики 34-d76 от… — Дроиды, — через силу фыркнула Тано. Теперь альтернатива в виде кошмаров казалась ей не такой уж и плохой идеей. Реальность вновь начала уходить на второй, а затем и на третий план. Но в последний момент звук человеческого, хриплого голоса вновь вернул её обратно. — Ну, как там наши дела, B2? — спросил дежурный врач Республиканского крейсера, входя в медицинский отсек с чашкой горячего кофе. — Пациент пришёл в сознание, сэр. Это довольно неожиданно, ведь доза, которую я ей вколол должна… — Да-да, B-2, я понял. Раз пациент в сознании, то дальше я сам. Иди, прочисть схемы, заправься, перекури, не знаю. — Хочу заметить, — начал B-2, — что мои схемы функционируют на 98,3% от заводской мощности, и я… — Это приказ, — устало протянул мужчина. — Ну, раз вы настаиваете, — наконец согласился упрямый дроид. С его уходом комната словно сбросила с себя тяжёлый груз и преобразилась. — Дроиды, — презрительно фыркнул доктор. — И не говорите, — слабая улыбка на лице Асоки заставила доктора улыбнуться в ответ. — Ну, — воскликнул он, отпив из кружки, — как ты себя чувствуешь? — Не очень… — И это беспокоит не только тебя, — вздохнул доктор. — Где я? — На крейсере Республики, где же ещё, — удивился мужчина. — А Тайферра? — Я о Тайферре знаю только то, что тебя оттуда полуживую притащили на себе клоны, всё остальное — ваши военные дела, не мои. — Полуживую? Клоны? Что… — Асока попыталась приподняться, но резкая боль в руке разрушила её планы на корню. — Слушай, бакто-ванны, конечно, творят чудеса, но не до такой же степени, — усмехнулся доктор. — Ты полностью истощена. И отнюдь не физически. Асока откинулась на кушетку, приняв свою беспомощность. Она действительно чувствовала себя невероятно слабой на каком-то особом уровне. Словно всю Силу в ней выкачали насосом и сейчас, постепенно, закачивают обратно. В любом случае, сейчас оставалось лишь ждать. Она уже предвкушала этот взгляд Энакина. Подумать только, падаван Скайуокера два раза подряд ударила в грязь лицом. Конечно, были обстоятельства… но для Джедая не существует обстоятельств. Делай или не делай, как говорил магистр Йода. — Ладно, если тебе лучше, то я пойду в другие отсеки, — допив кофе, сказал доктор. — Конечно, — кивнула Асока. — Джедай это, конечно, что-то новенькое в моей практике. Видел раньше, но чтобы так близко… — словно не замечая Асоку, мужчина разговаривал сам с собой. После того, как доктор покинул комнату, на душе вновь стало пусто и тоскливо. Мысли о поражении, о войне и людях, которые гибнут там, пока она отлеживается на борту огромного корабля, съедали душу изнутри. «Интересно, как Энакин справился?» — попробовала она переключиться на более приятные для размышления темы. За этими размышлениями, Асока не заметила, как вновь погрузилась в сон. На этот раз ей снились куда более приятные сны. Тот берег реки, день рождение Энакина, поцелуй… Был и один особый сон. Она сидела на большом, уютном диване и смотрела новости. Говорили о победе в войне, о доблести солдат и чествовали Джедаев. Канцлер Палпатин сложил с себя полномочия, как и обещал, а грозная армия клонов расселилась по галактике, получив наконец-то, о чём многие из солдат мечтали — возможность на нормальную, тихую жизнь. Кто-то избрал одиночество, кто-то уют и тепло домашнего очага. Даже сквозь сон сердце Асоки ликовало. Это было именно то, за что они сражались… Сражаются. Возможность жить и выбирать. Шанс быть счастливым. — Ещё не началось? — Асока, казалось, уже давно должна была привыкнуть к этому голосу. Она слышала его столько раз, столько форм и тонов этого голоса благословили своим звучанием её уши. На полном серьёзе, она смело могла написать докторскую по нему. Но… нет. Всё ещё пробирает до мурашек. — Только новости заканчиваются. Ты чего так долго? Я вроде посылала тебя за рулетами, а не за рыбой с Манаана. — Ну… пробки, понимаешь. Пробки, и… — прокашлявшись, начал неловко оправдываться Энакин. — Рулеты в холодильнике, Скайуокер, — саркастичный взгляд Тано был так же неумолим, как и всегда. Прожигал в человеке дыру похлеще Светового меча. — Тогда стоит сходить за добавкой, — усмехнулся Энакин, в спешке вставая с дивана. Но он не с той связался. Применив ловкий приём, Асока в момент оказалась верхом на Скайуокере. Обхватив его тело ногами, она положила руки ему на грудь и приблизилась к его лицу так близко, как только того позволяла физика. — А теперь говори, — с чувством полного доминирования, прошептала она. — Знаешь, я не против продолжить этот разговор в другом месте, дорогая, — наглая ухмылка Скайуокера вновь вступила в бой с Асокой Тано. — Энакин, я серьёзно! В чём дело? — обиженно скрестив руки на груди, Асока, очевидно проиграв это небольшое сражение, отвернулась, дабы не поддаться магии глаз этого наглого Джедая. — Ты портишь весь сюрприз, ты в курсе? — рассмеялся Энакин, нежно поглаживая её по талии и ногам. — Ага! — воскликнула она. — Ты проговорился! — устроившись на нём поудобнее, она вновь приблизилась к его лицу. Не то, чтобы сейчас ей это было необходимо, ей просто нравилось. Нравилось чувствовать его тёплое дыхание, покалывания внизу живота и лёгкий шум в голове. Это был словно наркотик. — Нет. Не помню такого, — с улыбкой на лице продолжал упрямствовать Энакин. — Теперь я знаю, что будет какой-то сюрприз, — самодовольно улыбнувшись, Асока стала ждать, пока Скайуокер сдастся. — И это всё, что ты знаешь, — ловко подметил Энакин. — Я сейчас достану Световой меч, — угрожающе посмотрела на него Тано. — Ну хорошо, хорошо! — рассмеялся он, садясь на диван. Асока, не придала этому ни малейшего значения, так и осталась сидеть на нём. — Я слушаю, — обхватив его шею руками, сказала она. — Я разговаривал с Оби-Ваном, — словно нашкодивший ребёнок, начал Энакин. — Только не говори, что он побрился, — протараторила Тано, в надежде на скорый ответ. — Нет! — прыснул со смеху Скайуокер. — Нет, не побрился. — Тогда что? — У них с Сатин… — У них с Сатин…? — повторила Тано, не понимая, куда всё это идёт. — У них будет ребёнок, Шпилька, — закатил глаза Энакин. — Как с тобой… — Серьёзно?! — от удивления и радости она резко вскочила, приземлившись аккурат рядом со Скайуокером. — Так бывает, — умиляясь её реакции, он скрестил руки на груди и откинулся на диван, ожидая очевидных вопросов. — Как давно? А как назовут? А что со свадьбой? — воодушевленная и радостная Асока — одно из чудес галактики. По крайней мере, так точно думал Энакин. — Я знаю немногим больше твоего. И ещё я знаю, что не должен был тебе этого говорить. — Извини, — выпалила Асока, поцеловав его. — Перед ними будешь извиниться, — улыбнулся Скайуокер. — Только не так, — на момент нежный и любящий взгляд сменился встревоженным и грозным. — Так я извиняюсь только перед тобой, — нежно сказала Тано, ещё раз поцеловав его. — Они приедут на следующих выходных, так что нужно… О, начинается, тише. — Начинается? — в недоумении Асока вновь обратила свой взгляд в телевизор. К её немалому удивлению, там были в основном помехи, но кое-что разобрать всё-таки было можно. — …И мятеж Джедаев потерпел крах! Оставшиеся Джедаи будут нами найдены и разгромлены!.. Я вас уверяю, моя решимость как никогда сильна и велика! В целях обеспечения безопасности и большей стабильности, Республика будет реорганизована нами в первую ГАЛАКТИЧЕСКУЮ ИМПЕРИЮ! Во имя сохранности и во имя блага общества! — Ч-ч-что? — голос словно потерял за секунду все свои свойства, а внутри будто прожгли дыру бластером. — Энакин? Обернувшись, она никого не увидела. Рядом с ней был пустой диван, на котором лежал один единственный Световой меч. Его Световой меч. Она закрыла глаза и потрясла головой, в попытках проснуться, но бесполезно. Вместо этого она оказалась в незнакомом помещении. Вокруг постепенно сгущалась тьма, стены и пол были пугающе глубокого тёмного цвета. И лишь дверь и предметы интерьера помогали Асоке ориентироваться в пространстве. Обернувшись вновь, она увидела перед собой большую шарообразную камеру. Всё ещё держа в руке Световой меч Скайуокера, она решилась подойти поближе. — Что это? — мысли материализовались и вырвались с её уст, самым внезапным образом. Камера пришла в движение. Поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, она постепенно открылась. Там спиной сидела фигура. Вся в чёрном. Чёрный плащ, черный шлем и…тяжелое, прерывистое дыхание, больше похоже на дыхание через респиратор. Асока не могла это объяснить, но она чувствовала нечто знакомое в этой загадочной, зловещей фигуре, нечто родное в этом дыхании. Но несмотря на это, её обуял страх. Настоящих ужас, словно бы кто-то заносил над теми, кого она любит, Световой меч, для решающего удара. И словно бы она знала, что этот удар неотвратим. Её ноги подкосились, а пальцы и губы онемели. Два чувства боролись внутри, не уступая друг друг другу ни пяди души. Фигура шевельнулась. Лёгкое движение головы в сторону Асоки, не больше. Но этого хватило, чтобы мощный поток тревоги вновь захватил сердце Тано. Это тяжелое дыхание было таким знакомым, но она не могла понять. Пыталась изо всех сил, но не могла. Наконец, молчание было прервано. Таинственная фигура произнесла одно единственное слово, которого было достаточно, чтобы сердце молодого Джедая сжалось от страха и боли. — Асока.

***

— …Асока? А что насчёт неё? — вновь тёплый и обволакивающий голос вырвал её из кошмара. Тано не понимала, что это было. Просто сон? Многогранное видение? Или неотвратимое будущее? Сейчас эти вопросы были чересчур сложными не то, что для понимания, но и для восприятия в целом. Хотя она была в сознании, глаза открывать было ещё рано. В комнате был кто-то ещё. — Это запрещено, Энакин, — Асока узнала бы этот мягкий и шелковистый голос из тысячи подобных. Даже когда этот человек сердился, нотки его голоса всегда смягчали гнев. Оби-Ван. — Что запрещено? — продолжал разыгрывать недоумение Энакин. Асока, несмотря на дезориентацию и немалый мандраж после её видения, быстро поняла, в чём суть разговора. Магистр Кеноби говорил о них. О них с Энакином. — Я закрывал глаза на вас с Падме, но это… она член Ордена, твой падаван! — К чему ты клонишь? — тон Скайуокера стал пугающе мрачным. — Я ни к чему не клоню, — пытался сгладить острые углы Оби-Ван, — я просто хочу, чтобы ты подумал о будущем. В первую очередь для неё. — О, я прекрасно вижу будущее, — Энакин встал со стула и посмотрел прямо в глаза своему бывшему учителю. — Я вижу, как ты выходишь отсюда и больше никогда не поднимаешь эту тему. — Как угодно, — горечь пронизывала слова Оби-Вана. Он прекрасно понимал своего бывшего ученика, но, к сожалению, обстоятельства вынуждали его быть по другую сторону баррикад. И это угнетало его. Дождавшись, когда Оби-Ван уйдёт, Асока решилась открыть глаза. Медицинский отсек сменился, по всей видимости, на более уютную и просторную каюту Республиканского крейсера. — Зачем ты так? — тихо спросила она, коснувшись руки рядом сидящего Джедая, погруженного в свои внутренние противоречия. — Ты проснулась, — Энакин нежно улыбнулся и сжал руку Асоки крепче. Но за этой улыбкой крылось нечто большее, чем может показаться на первый взгляд. Это была маска. Укрытие, щит, ограждающий его близких от тьмы внутри. — Уже минут пять как, — усмехнулась она. — Значит, ты слышала. — Немного. — Я не понимаю! — вновь вспылил Скайуокер. — Оби-Ван не виноват, — продолжая сжимать его руку, говорила она, в надежде проложить этими словами путь к его сердцу. К пониманию. — Я знаю, просто… просто это… почему они… — Энакин освободил руку и запустил её в свои густые волосы, тяжело вздохнув. — Мы разберёмся с этим. — Как, Шпилька? Всё происходит так быстро, и я не могу ни на чём сосредоточиться. Это просто нечестно. Из-за этого я упускаю так много моментов в своей жизни. Таких моментов, как этот, например, — он вновь крепко сжал руку Асоки, но, кажется, в этот раз отпускать её он был не намерен. Как минимум, в ближайшее время. — Я должна кое-что сказать, — вновь окунувшись в его прекрасные глаза, её дыхание перехватило, словно в первый раз. Головой она понимала, что должна как можно скорее рассказать ему о том, что произошло на Тайферре, о Горне и его словах. Но сердце было другого мнения, ровно как и губы, которые уже тянулись навстречу долгожданному поцелую. — Что такое? — Энакин слегка отстранился, легонько погладив её по плечу. Она не смогла решиться, соблазн победил. Асока прекрасно понимала, что в ту секунду, когда она расскажет ему, всё рухнет. Момент уйдёт, оставив душу открытой, уязвимой. Поэтому она не смогла. Не сейчас. Позже. — Ничего. Просто рада тебя видеть. Ты, кажется чем-то был занят? — игриво сверкнула глазками Асока. — Да, вашим… обучением, мой непослушный падаван, — в этот момент Скайуокер посмотрел на неё с таким желанием, с каким она позволяла себе смотреть на него лишь в самых смелых и откровенных мечтах. Неужели, всё это взаправду? Она до сих пор не могла поверить. — Я люблю тебя, Скайрокер, — рассмеялась Асока. — Ты не представляешь, как сильно и как давно я хотела это сказать. — Прости, что заставил ждать так долго. Я просто… — Ты прав, — перебила его Асока, мягко поцеловав. — Всё просто. Встав с кровати, Тано медленно и немного вальяжно подошла к двери и закрыла её на электронный замок. И только она хотела развернуться, чтобы поманить Энакина, как он, словно из ниоткуда, возник позади и обнял её, одной рукой за талию, а второй за плечи, прижав к себе. В этот момент всё её тело было словно свежеприготовленная сладкая вата, как если бы она могла ощущать себя. Внутри был приятный, медленно расплывающийся большими потоками по всему телу жар, сердце стучало, словно отбойный молоток, а губы в миг стали ледяными от волнения. Что ж, наверное так бывает, когда твои мечты становятся реальностью. — Ты уверена? Я могу остановиться, если ты не хочешь, — поцеловав её в шею, прошептал Скайуокер. — Нет, — голос дрожал, а Тано так и не решилась повернуться, чтобы взглянуть в его глаза, ведь знала — не выдержит. Готовая наброситься на него, как дикая, хищная кошка, исцеловать всё его тело, превратить его губы в горячее, распухшее месиво, чтобы он не мог оторваться от её собственных… И в тоже время она так много хотела сказать. Объяснить каждую эмоцию, порождённую опасностью, близостью смерти и ожиданием. Объяснить, как волновалась за него, как ревновала и как плакала в одиночестве, желая лишь одного — никогда не становиться Джедаем и никогда не знать эту боль. Боль, которая, как она думала, никогда не уйдёт. Она отчаянно хотела выразить свою любовь словами, но мозг упорно отказывался связывать их в предложения. Поэтому «уверена» и резкий вздох немого предвкушения — всё, на что сейчас была способна возбуждённая Асока Тано. — Тогда сегодняшняя ночь только для нас с тобой. К черту всё, — резко развернув её, он слегка удивился, увидев, что она вся дрожит. Но для Асоки это был переломный момент. Увидев его лицо, слегка красное от возбуждения и обеспокоенное, услышав его тяжелое дыхание, она не смогла больше сдерживать себя. Она напрыгнула на своего учителя, крепко обхватив его торс ногами, а лицо и губы подвергнув плотной бомбардировке поцелуями. И это была уже не так нежная и робкая Асока, аккуратно делающая шаги в сторону своего учителя. Это был не тот падаван, не верящий в то, что его мечта стала явью. Это была Асока Тано, вызывающе покусывающая губы своего учителя и проходясь языком по его деснам. Это была Асока Тано, извивающаяся на Энакине Скайуокере, намеренно дразня, вызывая возбуждение и усиливая чувства. Этот момент решил всё. Сегодня она поверила, и эта вера расправила её крылья, дав сердцу возможность вылететь из груди и оторваться на полную катушку. Неожиданная жесткость в действия Асоки пришлась Энакину, мягко говоря, по душе. Так как он был опытней в таких делах, то решил аккуратно перехватить инициативу. Повалив свою ученицу на кровать, Скайуокер, чередуя грубость и нежность, быстро нашёл путь к удовольствию Асоки. Хотя, тут и поиски никакие были не нужны — всё было на поверхности. Как и во всём, Асока старалась не отставать от Энакина, то и дело проходясь руками у своего учителя там, куда обычному падавану путь закрыт. Но она необычный падаван. На глухие стоны Энакина от подобных ласк, и на недовольные вздохи, когда тому приходилось отрываться от её губ и тела, чтобы снять с неё, а затем и с себя очередную, так жмущую сейчас одежду, Асока лишь вызывающе посмеивалась, тем самым ещё больше раздувая пыл Скайуокера. Ответных действий от Джедая долго ждать не пришлось. Полностью освободив себя от одежды, они сполна принялись друг за друга, окрашивая пугающую тишину корабля и пустоту космоса огромным спектром стонов: от нежных и тихих, сопровождаемых тяжелым дыханием и звуками поцелуев, до резких, громких и звонких, сопровождаемых звучными хлопками и возгласами. Как говорил один музыкант, ездящий с гастролями по самым разным барам и кантинам галактики: «Секс — это битва, любовь — это война». И в сегодняшнем сражении ни генерал Скайуокер, ни командир Асока Тано не хотели уступать друг другу ни пяди поля боя. Ожидание длинною в годы оправдается сегодня. Этой ночью не будет войны, не будет смертей, Джедаев, правил и запретов. Будут лишь двое с огнём в душе и бардаком в голове. Защитники мира в галактике сегодня взяли выходной, сделав этот момент волшебным воспоминанием, которое, где бы эти двое не оказались, будет сопровождать их ещё очень, очень долгое время. Будет служить маяком, когда свет надежды потускнеет. Будет служить тёплым, потрескивающим в тишине вечера камином, к которому, после бури трудностей, неудач и испытаний, так тянет вернуться. Этот момент всегда будет в сердце каждого из них, и как минимум поэтому всё было не зря. Вся боль и утраты, ожидание и разочарования, горечь и обида — всё это привело этих двоих сюда, в этот момент. Ибо даже самый искусный Джедай в галактике не видит весь путь целиком. Не видит миллионы скрытых нитей, связывающих события нашей жизни, одно с другим, приводя затем всё это к нам, ведь мы те, кто дёргает эти загадочные нити нашей судьбы, толком даже не зная, какого чёрта мы делаем. Именно поэтому никогда нельзя терять надежду, ведь ты никогда не знаешь, что уготовило для тебя будущее. Счастье — это товар, покупаемый нами сегодня за самую разную валюту, которая будет удивительно разной от человека к человеку. Вот только доставка его частенько запаздывает. И «заказ» сделанный Асокой давным-давно, пришёл к ней сегодня. Счастье. Нет в мире более ценного мгновения.